Цена третьего

Все другие её друзья были заняты врагами и не могли ей помочь. Она поняла, что придётся справляться самой. Две золотые маски заставляли её отступать всё дальше и дальше. Гермиона отражала заклинания и с каждым из них делала шаг назад. У неё не оставалось времени бросить собственное проклятие: пока она отражала заклятие Малфоя, в неё летело другое — от золотой маски чуть левее Драко. И вдруг она почувствовала спиной удар — вспотевшей спиной. Это была стена. Она прижата к стене — отступать некуда, а проклятия летят одно за другим. Гермиона понимала: чтобы отойти от стены, ей придётся развернуться. Другого способа сбежать не было. Но если она повернётся к врагу хоть на мгновение, то проиграет — этому её научили два года войны. Нельзя вставать к врагу спиной: он непременно нанесёт удар. Гермионе пришлось отбиваться от летящих в неё заклинаний, стоя на месте. Золотые маски приближались всё быстрее — и, естественно, заклятия летели ближе и быстрее, поскольку дистанция между ними сокращалась. Ей приходилось упорнее отбивать их. Шаг. И ещё один шаг. Две золотые маски оказались в полуметре от неё. У Гермионы перехватило дыхание. Малфой кинул в неё «Круцио», и в тот же миг другая маска бросила «Экспеллиармус». Она успела отразить только проклятие Малфоя — второе заклятие перехватить не успела. Её палочка мигом отлетела вправо. Всё. Она обезоружена, прижата к стене, а рядом стоят два сильнейших генерала Тёмного Лорда — спасения нет. Был бы здесь Рон или Гарри, они бы непременно её спасли, но ни Рона, ни Гарри тут не было. Другие были слишком заняты сражением с солдатами, чтобы хотя бы заметить её — прижатую к стене и лишённую палочки. Она обречена. Рука горела, палочки не было, как и сил. «Остолбеней» прилетело в её грудь. И вот она стоит неподвижно: тело не слушается, голоса нет. В глазах Гермионы промелькнул страх — впервые за два года войны. Она стоит одна, без палочки, не в силах пошевелиться. А ведь Кингсли предупреждал… Пожиратели в золотых масках подходили всё ближе. Неизвестный в золотой маске взял её за подбородок и поднял его вверх. Малфой прижал свою палочку к её груди — прямо по центру — и произнёс самые ужасные слова. Гермиона думала, что сейчас умрёт или почувствует адскую боль от «Круцио». Но ни того, ни другого не произошло. Она ощутила опустошение и поняла, что тело больше ей не принадлежит. «Империо». Её мир рухнул. Пожиратели смерти начали уходить — и она вместе с ними. На них никто не обращал внимания. Когда они выходили из здания, их наконец заметил её друг Джастин Финч‑Флетчли. Они не были близко знакомы, но он всегда поддерживал Гермиону. Он закричал аварийное слово. Ещё в начале войны отряд Ордена придумал его: «Хендлин» означало, что кто‑то в явной опасности или нужно срочно отступать. Когда Джастин закричал, все повернулись — даже пожиратели. Но было уже поздно: Гермиона и две золотые маски аппарировали из больницы. В любом случае все остальные выжившие тоже аппарировали оттуда. В живых осталось девять человек — Гермиона входила в их число. Ребята появились в кабинете Кингсли. Джастин закричал: — Гермиону забрали пожиратели под «Империо»! Все впали в ступор. Кингсли созвал всех в большой зал и озвучил новость: — Сегодня была битва за детскую поликлинику. В живых остались девять человек из двадцати шести. Гермиона Грейнджер попала к пожирателям смерти. В зале повисла гнетущая тишина. Девушки стояли с открытыми ртами — это было настоящее удивление. Самую сильную волшебницу взяли в плен. Всем было всё равно, что ещё троих захватили в плен — тех, кто стоял на главном входе. Всех волновала только Гермиона. Рон стоял в ступоре. Когда Джинни дотронулась до него, он впал в истерику. Буквально сегодня утром он планировал их будущее: отношения, дом и даже детей. А теперь он узнаёт, что его девушка в плену у пожирателей смерти. Он разрыдался и упал на колени от отчаяния. Он не ожидал этого — никто не ожидал. После того как Кингсли вышел, Джинни побежала в кабинет Дамблдора. Гарри по‑прежнему сидел в его кресле со стеклянным взглядом и перебирал свитки пергамента. Джинни подошла к нему и мягко позвала по имени. Он никак не отреагировал. Она повторила попытку — снова тишина и игнорирование. Тогда Джинни закричала так громко, как могла: — Гермиону взяли в плен пожиратели, а ты сидишь тут целыми сутками! Гарри не вздрогнул от крика. Но после слов девушки он медленно повернул голову. В его глазах Джинни увидела бешеный страх — раньше она никогда не замечала такого выражения у любимого. Гарри встал, его глаза были полны слёз, и спросил: — Это правда? — Да, её вроде взяли под заклятием «Империус», — ответила Джинни. Сама не веря в свои слова.