Чувство такта Ворона

Суббота началась с того, что Витязь проснулся за час до будильника. Просто открыл глаза и понял: всё, сон закончился. В кубрике тихо сопели сослуживцы, Ворон традиционно разметался на койке, свесив одну ногу, а за окном только начинал сереть рассвет. Витязь полежал минуту, глядя в потолок, и улыбнулся. Просто так. Без причины. Хотя причина была — и она сейчас, наверное, тоже просыпается где-то в женском кубрике, заплетает свои тёмные волосы в тугой пучок и думает о чём-то своём. Может, о ней? — Прекрати, — шепнул он сам себе и всё-таки встал. Сборы заняли минут двадцать. Витязь всегда собирался быстро — армейская привычка. Побрился, умылся, натянул чистые джинсы и футболку, сверху накинул лёгкую куртку. В зеркало посмотрел критически — вроде нормально. — Ох ты ж, — раздалось сзади. Ворон приподнялся на локте и сонно щурился на друга. — Собрался уже? А который час? — Полседьмого. — Твою ж... — Ворон рухнул обратно на подушку. — Витя, у нас выход в девять. Ты чего как на войну? — Привычка. — Привычка у него, — проворчал Ворон в подушку. — Иди хоть кофе попей, что ли. А я ещё посплю. — Ты в город едешь или как? — Еду-еду, не кипишуй, — Ворон зевнул. — Только я без завтрака не ездок. Буди меня в восемь. И чтоб кофе был. Витязь фыркнул и вышел. В столовой было пусто. Только дежурный на раздаче клевал носом и пара человек из другого взвода пили чай в углу. Витязь взял кофе, бутерброд и сел у окна, глядя на плац, залитый утренним солнцем. Мысли снова вернулись к Авроре. «Я знаю», — сказала она вчера. И улыбнулась. И не ушла сразу. И сказала не опаздывать. Что это значит? Что она к нему тоже... или просто не против компании? — Глупые вопросы, — сказал он вслух и откусил бутерброд. Время тянулось мучительно медленно. Витязь успел выпить две кружки кофе, прочитать все объявления на доске и мысленно обойти плац раз двадцать, прежде чем часы показали без четверти девять. Он подошёл к проходной первым. Постоял, посмотрел на дорогу, потом на часы, потом снова на дорогу. — Явился, — раздалось за спиной. Ворон подошёл, лениво жуя яблоко, и встал рядом. — А где... — Иду я, иду. Аврора появилась со стороны штаба. На ней были светлые джинсы, простая голубая футболка и кроссовки. Волосы распущены — впервые Витязь видел её с распущенными волосами. Они падали на плечи тёмной волной и делали её совсем другой. Не старшим лейтенантом Зарецкой, а просто девушкой Машей. Витязь, кажется, забыл, как дышать. — Привет, — сказала она, подходя. Взгляд скользнул по Витязю, задержался на секунду дольше нужного и переместился на Ворона. — Кочнев, ты чего с яблоком как хомяк? — А что? — Ворон демонстративно откусил ещё кусок. — Витамины. Тебе бы тоже не помешало. — Спасибо, я завтракала. — Чем? Кофе и нервным смехом? Аврора усмехнулась, и Витязю показалось, что солнце стало ярче. — Ладно, поехали, — скомандовал Ворон, доедая яблоко и забрасывая огрызок в урну с трёх метров. — Автобус через десять минут, если не успеем — следующий только через час. Они пошли к остановке. Ворон привычно занял место заводилы, рассказывая какие-то байки про городской транспорт, Аврора слушала и иногда вставляла едкие замечания, а Витязь шёл чуть позади и просто смотрел. На неё. Как она поправляет волосы, когда ветер бросает их в лицо. Как улыбается, когда Ворон несёт очередную чушь. Как поворачивает голову, ловя чей-то взгляд — и однажды этот взгляд оказался взглядом Витязя. Она задержалась на секунду, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. А потом она отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила. В автобусе Ворон уселся у окна и сразу же врубил музыку в наушниках, отгородившись от мира. Витязь с Авророй остались вдвоём на сиденьях напротив друг друга. Автобус катил по утреннему шоссе, за окном мелькали деревья, дачи, редкие машины. В салоне пахло бензином и утренней свежестью. — Выспался? — спросила Аврора, глядя на него в упор. — Ага. — Врёшь, — она усмехнулась. — У тебя глаза красные. — Просто... ну, рано встал. — Из-за чего? Витязь помолчал. А потом решил — была не была. — Из-за тебя. Аврора не отвела взгляд. Только бровь приподняла слегка: — Это комплимент или жалоба? — Не знаю, — честно сказал Витязь. — Просто факт. Она отвернулась к окну, но он успел заметить, как уголок её губ дрогнул. — Витя, — сказала она через минуту, не оборачиваясь. — А ты когда-нибудь был в Эрмитаже? — Нет. — Я тоже. Давно хотела сходить. Но одной как-то... — она повела плечом. — Неинтересно. — Я могу составить компанию, — выпалил Витязь быстрее, чем сообразил, что говорит. Аврора повернулась к нему. В глазах плясали смешинки. — Прямо сейчас? — Ну... если хочешь. — Хочу. И снова улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у Витязя внутри всё переворачивалось. Ворон в наушниках ничего не слышал и мирно дремал, прислонившись к стеклу. Автобус въезжал в город. А Витязь сидел и думал, что, кажется, сегодняшний день может стать самым важным в его жизни. Или просто очень хорошим. Но скорее — важным.

***

В Питер ворвались шумом, толчеёй и запахом кофе из маленьких уличных кофеен. Ворон, едва выйдя из автобуса, потянулся, хрустнул шеей и оглядел окрестности с видом завоевателя. — Ну что? Куда сначала? Я лично предлагаю... — Мы в Эрмитаж, — перебила Аврора спокойно. Ворон замер с открытым ртом. — Чего? — В Эрмитаж, — повторила она. — Я давно хотела. Витязь тоже хочет. Ворон перевёл взгляд на друга. Витязь сделал максимально невозмутимое лицо, но предательские уши уже наливались краской. — Витя? В Эрмитаж? — Ворон моргнул. — Ты же говорил, что музеи — это скучно. — Я передумал. — Передумал? — Ворон медленно расплылся в понимающей улыбке. — А-а-а, ну да, ну да. Передумал, конечно. Под влиянием обстоятельств. Или под влиянием... — Кочнев, — предупреждающе сказала Аврора, но без злости. — Молчу-молчу! — Ворон поднял руки. — Я вообще не с вами. У меня свои планы. Встречаюсь тут с одним знакомым... — он хитро прищурился. — Так что вы гуляйте, культурно обогащайтесь. Встречаемся в шесть у метро, идёт? — Идёт, — кивнула Аврора. Ворон подмигнул Витязю, хлопнул его по плечу и растворился в толпе быстрее, чем они успели сказать «до вечера». Остались вдвоём. Тишина повисла неловкая, но только на секунду. Аврора поправила ремешок сумки на плече и посмотрела на Витязя: — Ну что, командир, веди. — Я? Я не знаю, где там... — Я тоже. Будем разбираться вместе. Они пошли по навигатору, сверяясь с телефоном, и через двадцать минут уже стояли у огромного здания, разглядывая очередь. — Очередь как в мавзолей, — констатировала Аврора. — Стоим? — Стоим. Очередь двигалась медленно, но Витязь не замечал времени. Они говорили. Обо всём подряд. О службе, о книгах, о детстве. Аврора рассказывала, как в школе терпеть не могла химию, а теперь каждый день с ней сталкивается. Витязь признался, что в детстве хотел стать лётчиком, но рост подвёл — не прошёл по зрению. — Исправил? — Лазерную коррекцию делал. Теперь вижу хорошо. Но в лётчики уже не тянет. — А куда тянет? Витязь посмотрел на неё и вдруг понял, что сейчас скажет правду. — Наверное, туда, где ты. Аврора отвела взгляд. Щёки у неё порозовели — то ли от солнца, то ли от его слов. — Витязь, ты... — начала она и запнулась. — Что? — Ты так легко это говоришь. Как будто... — она не договорила. — Как будто что? — Как будто не боишься, что я пошлю тебя куда подальше. Витязь пожал плечами: — А пошлёшь? Аврора посмотрела на него долгим взглядом. Потом чуть заметно покачала головой: — Нет. Наверное. — Тогда чего бояться? Очередь наконец двинулась быстрее, и через полчаса они уже стояли в Иорданской галерее, задрав головы на золотые люстры и расписные потолки. — Красиво, — выдохнула Аврора. — Ага. Витязь смотрел не на потолок. Они бродили по залам, останавливались у картин, читали таблички и иногда спорили. Аврора оказалась фанаткой импрессионистов, Витязь предпочитал что-то более понятное, но когда она объясняла, почему Моне гениален, он слушал и верил каждому слову. В зале античности она вдруг остановилась у статуи Венеры и задумчиво спросила: — Как думаешь, это красиво? — Что? — Ну, идеал женской красоты. Тогда и сейчас — совсем разное. Витязь посмотрел на статую, потом на Аврору. Потом снова на статую. — Не знаю, — сказал он честно. — Мне больше нравишься ты. Аврора фыркнула, но спрятала улыбку. — Валин, у Кочнева научился. — Почему сразу ..? — Потому что так нельзя. Девушкам надо делать комплименты изящно, а не в лоб. — А я не умею изящно, — развёл руками Витязь. — Я как умею. — Вижу, — она тронула его за рукав легко, почти невесомо. — Пойдём дальше. Там ещё два этажа. К пяти вечера они вымотались так, что ноги гудели. Сидели в музейном кафе, пили невкусный кофе и молчали. Усталость была приятной, общей, и нарушать эту тишину не хотелось. — Спасибо, — сказала вдруг Аврора. — За что? — За день. Давно так не отдыхала. — Я тоже. Она посмотрела на часы: — До встречи с Вороном час. Куда пойдём? — Может, на набережную? Тут рядом. Они вышли к Неве. Вечернее солнце золотило воду, по реке ходили катера и прогулочные теплоходы. Ветер трепал волосы Авроры, и она то и дело убирала их с лица, смеясь от бессилия. — Дай помогу, — Витязь осторожно, боясь сделать больно, убрал прядь за её ухо. Аврора замерла. Её глаза были совсем близко. Серые, с тёплыми крапинками, в них отражалось небо и он сам — растерянный, счастливый, влюблённый до дрожи. — Маша... — выдохнул Витязь. — Витя... Она не договорила. Потому что он её поцеловал. Осторожно, неуверенно, спрашивая разрешения каждым миллиметром. И она ответила. Где-то сигналили машины, кричали чайки, проходили мимо люди, но это не имело значения. Был только ветер с Невы, закатное солнце и она. Его Аврора. Когда они оторвались друг от друга, Аврора шумно выдохнула и упёрлась лбом ему в плечо. — Ну вот, — сказала тихо. — А говорил, что не умеешь. — Я и не умею. Это как-то само. — Само, — повторила она и улыбнулась в его куртку. — Дурак. — Знаю. Они стояли обнявшись, глядя на реку, и молчали. За спиной раздалось знакомое: — Ого! А я, значит, полчаса вас ищу по всей набережной, а вы тут... романтикой занимаетесь! Ворон стоял в десяти метрах, руки в карманы, и довольно скалился. — Кочнев, — выдохнул Витязь беззлобно. — У тебя чувство такта вообще есть? — Неа, — жизнерадостно отозвался Ворон. — Но я зато друга вовремя привёл. Маш, ты как? Не обижает? Аврора отстранилась от Витязя, но руку из его ладони не убрала. — Обижает, — серьёзно сказала она. — Обещал в Эрмитаж сводить, а свёл с ума. Придётся теперь повторять. Ворон присвистнул: — О, да у вас тут серьёзно. Витя, поздравляю. Наконец-то. — Спасибо, — искренне сказал Витязь. — На здоровье. — Ворон подошёл и хлопнул обоих по плечам. — Ладно, влюблённые голубки, автобус через сорок минут. Успеем ещё по пирожку где-нибудь? Аврора посмотрела на Витязя, Витязь — на неё. — Успеем, — ответили они почти одновременно. Ворон закатил глаза, но улыбнулся: — Ну всё, пропал друг. Теперь вы с ней заодно, а я как бедный родственник. Ладно, пойдёмте уже, пока я от счастья не расплакался. Они пошли к метро. Ворон привычно болтал без умолку, Аврора иногда вставляла колкости, а Витязь просто шёл и держал её за руку. И это было правильно.