Опадающий обет сакуры

«В день, когда баланс мира магов дрогнул, был заключён договор между двумя кланами, соединив две души.»

 7 декабря 1989 года.

Киото, Япония.

Поместье клана Годжо.

       В день рождения сильнейшего каждый маг стремился увидеть его своими глазами. Макото Ханасуми стал одним из них.              Об этом клане было известно не многим. Они не славились публичностью или высоким статусом в мире магов, но рождение сильнейшего в клане Годжо заставило выползти из своего замкнутого пространства даже Макото.            Мужчина имел самую обычную внешность: средний рост и стройное тело, черные длинные волосы собранные в низкий хвост, уставший взгляд серых глаз с фиолетовыми синяками под ними, что могло намекать на проблемы со сном у молодого мужчины.       Кожа бледная, почти фарфоровая. В давние эпохи подобная внешность считалась признаком высшей аристократии, но со временем это перестало выделять из толпы и чем-то отличать от остальных. Одет он скромно: в ничем не примечательное кимоно черного цвета, поверх которого накинул белое хаори с символикой клана — небольшое деревце сакуры в сером оттенке.             Макото является магом пред первого уровня и главой клана Ханасуми. Взглянув на него впервые, можно подумать, что он заблудился среди длинных дорог, ведущих к центральной резиденции клана Годжо и случайно оказался среди представителей одного из трёх великих родов.             Тем не менее, стоило приблизиться к месту церемонии, как в воздухе почувствовалась необычная энергия. Шёпот гостей смешивался с шелестом дорогих, натуральных тканей, а лёгкая вибрация проклятой энергии заставляла кожу покрываться мурашками.         Каждый шаг по деревянному полу отдавался в сердце, словно напоминая о важности происходящего.         Рождение наследника в клане Годжо, это событие, которое способно изменить баланс всего мира магов или, уже изменило, просто, его забыли уведомить об этом.             Пройдя чуть дальше, он застыл у дверей, ведущих в просторный зал, в котором собрались гости из разных слоёв общества.       Оглянувшись, и, собравшись с силами, сжал кулаки и вскинул подбородок, пытаясь придать себе уверенности. Не сказать, что он сомневался, но на праздниках высшего общества вряд ли может произойти что-то хорошее.               Стоило лишь задуматься о том, что что-то может пойти не так, как он заметил представителей клана Зенин и клана Инумаки, стоящих возле стола с различными закусками.        Маг был наслышан о консервативности глав данных кланов, но старался не придавать большого значения слухам о чужих взглядах.       Не ему судить.            Слегка распрямив плечи, он направился прямым шагом в сторону стоявших мужчин, спорящих о чём-то столь громко, что другие гости оглядывались на них, перешёптываясь за спиной.          Встав рядом и тихо кашлянув в кулак, он привлёк их внимание и мягко улыбнулся.        — Рад видеть вас в здравии, Наобито-сама, Хироши-сама, — поприветствовал мужчин Макото, глубоко поклонившись двоим.           Замолчав, они обратили своё внимание и отвлеклись дискуссии, натягивая вежливые улыбки на лица. Прежде чем отвечать оба оглянули его снизу вверх и Хироши сморщил нос. Одежда мужчины перед ними слишком простая, почти бедная и благодаря эмблеме клана Ханасуми, Наобито повернулся к Макото лицом.       Давно о них ничего не слышали в мире магов. Причина визита была проста и понятна — оскорбить клан Годжо в лицо может не каждый, а отсутствие на церемонии — прямое доказательство грубости.       Кажется, у Ханасуми осталась доля уважения к себе.        Хироми, секунду помедлив, поклонился в ответ, показывая своё мнимое уважение к Макото и, поравнявшись, произнес:       — Какой неожиданный визит, Макото-сан. Как поживаете? — мужчина слегка наклонил голову набок, выражая свой интерес, на пару секунд позабыв о том, что выяснял отношения с главой клана Зенин. — О вас давно не слышно, уж подумал, вы окончательно исчезли.          Ханасуми тихо выдохнул, словно груз спал с его плеч. И, немного подумав, ответил:       — Всё хорошо, не нужно беспокойств, — маг сделал паузу, после немного подумав решил добавить: — Дела идут хорошо, да и такое счастье… рождение сильнейшего в нынешней эпохе, сложно пропустить данное событие.           Хироши тихо посмеялся и прикрыл глаза, складывая руки за спиной.        — Вы как всегда правы, подобное не стоит пропускать, но что насчет вас? Слышал, у вас родился ребёнок. Мальчик небось?       Макото вмиг помрачнел услышав, как разговор плавно перешёл к нему, но продолжил держать лицо спокойным.        — Да, пару дней назад в клане Ханасуми действительно родился ребёнок, ставший наследником клановой техники.       Наобито задумчиво хмыкнул, потирая усы, а Хироши мягко улыбнулся.       — Счастье то какое, поздравляю вас. Почему не рады данным событием? Замечательно ведь, что родился наследник. Будет кому стать следующим главой клана.       Вот только маг покачал головой. Его лицо выражало полное разочарование несколько от разговора, столько от требовавшихся объяснений.       — Было бы чему радоваться, наследником техники родилась девочка.       Оба мужчины вмиг помрачнели, ведь прекрасно понимали, каким позором и несчастьем является рождение девочки, как первого ребёнка. Женщинам быть у власти не место, а значит сила была рождена зря.       Через некоторое время, Наобито произнёс:       — Вам стоит попытаться завести второго ребёнка, иначе не отмоетесь от своего позора. Может, в другой раз Боги смилуются над вами и подарят мужскую силу.       Тишина после сказанных слов была глубокой, словно натянутая тетива, которая вот-вот треснет, но ее прервал громкий и мелодичный голос главы клана Годжо —  Киёхико Годжо.       Его, кажется, совершенно не смущало напряжение, витавшее в воздухе, скорее он наоборот был рад этому.       Рядом с ним стояла невысокая женщина, с короткими чёрными волосами. Вид у неё был слегка потрёпанный после долгих род, но продолжала улыбаться гостям.       Возле неё находилась служанка в белых одеяниях и бережно держала маленький сверток ткани.       Наследник, гордость клана.        Киёми подняла руку, убирая ткань с лица младенца, демонстрируя всем присутствующим, кто посетил их сегодня, то, ради чего они пришли, — небесный ребёнок, будто дар самих богов, невероятной красоты мальчик, мягко открывающий свои голубые, яркие как небо, глаза.          Трудно отвести взгляд. Даже разговор между тремя главами кланов забылся от подобного зрелища.       Всё внимание было приковано к новорожденному ребёнку. И имя ему:        — Сатору Годжо, первый за четыреста лет носитель Шести Глаз и техники Бесконечности одновременно, — произнес Киёхико представляя гостям своего сына.        Макото тихо выдохнул, смотря на главу клана Годжо и его жену, стоящую рядом с нынешним сильнейшим. Пусть и в лице маленького ребёнка, рожденного сегодня.       Сила, что пока не давила на гостей в присутствии данного феномена, но через пару лет точно доставит проблемы всему, кто станет на его пути.       Правда, сейчас тяжело думать о чем-то таком, смотря на дитя, которое подарено самими небесами за отмоленные грехи предков.       Маг долго думал, пока смотрел, как гости подходят посмотреть на новорожденного вблизи и подержать его на руках.       План в голове созревал очень быстро.        Макото наконец-то понял, как вернуть клану былое величие.       Путём к решению всех проблем станет именно этот золотой ребёнок.        Подойдя позже всех, когда большинство гостей уже покидали церемонию, он не жалел ни о чём — ему нужна была аудиенция с главой клана Годжо, а значит, выгоды идти первым нет.        Мужчина стал напротив служанки, державшей ребёнка. Она мягко улыбнулась и, переглянувшись в главой клана, протянула свёрток.        Маг внутри задрожал.       Может быть от предвкушения, от трепета, или от всего и сразу. Но одно знал точно: это не страх, а будущее ощущение власти, которое ему протягивают в руки без единой запинки.        Он бережно взял в правую руку дитя и провёл пальцами другой по тонким, белоснежным волосам.        Само загляденье такой ребёнок.       Иметь такого наследника навсегда останется мечтой.        Может быть, в иной ситуации, даже бы умилился от ощущения тепла в своих руках, но сегодня явно не тот день. Мужчина, втянув воздух в лёгкие, наблюдал, как ярко-голубые глаза с замедлением его рассматривают, и слова нашлись сами собой.       — Поздравляю вас с наследником, Киёхико-сама, — выдохнул он, словно на одном дыхании, и со стороны упомянутого послышался тихий смешок.       — Не стоит быть настолько официальным, Макото-сан, но ваши поздравления мы принимаем только с радостью, — произнес мужчина, обнимая женщину рядом с ним за талию и повернул голову к ней.        — Правда ведь, Киёми? — и она слегка кивнула, подтверждая слова своего супруга.       Усталость ломила её тело, но жалеть о чём. В душе растекалась лишь радость и гордость за себя и свой род.       Наблюдать, как гости с трепетом относятся к их ребёнку было сродни великому счастью.       Самым драгоценным подарком, который когда-либо можно подарить, и члены клана Годжо принимали его с достоинством и уважением.   Макото на секунду задержался прежде чем отдать младенца родителям, ведь совершенно не хотелось прощаться со своим светлым будущим, учитывая, что рождение дочери недавно в его клане сейчас могло сыграть большую роль.       Мысль пришла быстро — «Брачный контракт с кланом Годжо.»        Его почти трясло от этого плана. Страх быть униженным за столь грубое предложение на самой церемонии порождал навязчивые мысли о провале и возможной казни от руки главы одного из трёх великих кланов.       Страшно даже думать о том, что могут с ним сделать, поэтому принял решение отдать дитя назад в руки служанки и замер.        Нельзя всё оставить как есть.       Не сейчас.       Когда ещё выпадет шанс?       Будь что будет.       — Мы можем поговорить наедине? — едва слышно промолвил он, даже не осознавая к кому конкретно обращается.       Заметив лёгкий кивок со стороны Киёхико, выдохнул.        Сейчас или самый ужасный день в его жизни или он выиграл жизнь по максимуму.       И очень хотелось верить во второе.          Следуя за главой клана Годжо в сад, Макото трусило и ноги не хотели слушаться.       С виду можно было решить, что все нормально, но в душе мужчина обливался холодным потом и мысленно прощался с семьей, ставя себе памятник на кладбище.       — «А вдруг он откажется?» — промелькнула мысль в голове и пальцами непроизвольно дёрнулись, будто пытаясь ухватиться за что-то.       Незаметно для чужого глаза, но ощутимо.      Киёхико пугал больше, чем его ребёнок.        Сатору ещё слишком мал, чтобы причинить хотя бы какой-то ощутимый вред, а вот его отец — может и убить, если потребуется.        Глава клана Годжо — маг первого уровня. Почти вровень с Макото, но мужчина прекрасно понимал — этот человек перед ним намного хитрее и сильнее, чем он сам когда-нибудь будет.       Значит, неизвестно чего можно ожидать и не подписывает ли он себе смертный приговор.         Дорога до сада заняла целую вечность по ощущениям и на деле ничего.        Здравый смысл кричал остановиться.       Это неправильно и нужно все оставить как есть, а не гнаться за мнимой славой, но другая часть его, — та самая, мерзкая, меркантильная часть, — вопила во всё горло о том, что нужно брать от жизни всё, пока это дают.        А если не дают — забери.  Остановившись возле пруда, Киёхико замер и, сложив руки за спиной, повернулся лицом к собеседнику.        Невероятно красиво. Словно за всей площадью следили не закрывая глаз и не переставая трудиться и на секунду.       В каждом уголке сада чисто и прибрано, даже деревья криптомерии стоящие вокруг ощущались будто в сказке.       Такие же неестественно зеленые, как и желания Макото.        В душе стояло отвратительное чувство справедливости и чести, которое изо всех сил боролось с жаждой власти.       Хотелось бежать и не открывать глаз никогда. Бежать не оборачиваясь. Кричать до пропажи голоса, но маг продолжил стоять рядом с главой клана Годжо.       — Вы хотели поговорить о чём-то, насколько я помню, Макото-сан, — отрезвил спокойный голос Киёхико и он, опомнившись, спешно кивнул.        — Извините меня, Киёхико-сама, я задумался, — быстро проговорил мужчина и сделав паузу, выдохнул.       Разговор не шёл. Слова, застрявшие в горле не помогали и Макото решился вымолвить хоть что-то, лишь бы не затягивать.       — Я хотел поговорить с вами об одном договоре.       — Да? Не припомню, чтобы у меня были какие-то договоры с кланом Ханасуми, — усмехнулся собеседник и, впервые за весь диалог, голубые глаза блеснули интересом. — Продолжайте, я во внимании.       Голос Киёхико звучал невероятно сладко, аж застревая в зубах, словно эта приторная сладость являлась самым чистым, что ни на есть, ядом, способным его погубить. И он ни капельки не сомневался в такой способности человека на против.       Макото выпрямился, и посмотрев прямо в глаза мужчине перед собой, сказал:       — Я понимаю насколько нагло может прозвучать моя просьба… — начал он и запнулся. Что говорить дальше? Прямо? — «Я хочу продать вам свою дочь?» — Так что ли?        Да после таких слов его слушать дальше не станут!       Выставят за дверь и не вспомнят!       Эта мысль звучала не так плохо, как предыдущие, но и быть выгнанным с позором ему мало хотелось. Иначе смысл пытаться? Ради чего он это прошёл?       Киёхико не торопил, наоборот, спокойно ждал пока он соберется с мыслями. Но казалось, его терпение на исходе.       — Я хочу предложить вам брачный договор, — выпалил Макото и заметил, как глаза собеседника расширились, а белые брови поползли вверх, выражая чистое, что ни на есть, удивление.        Маг ожидал, насколько странно прозвучит сиё предложение и мысленно проклинал себя за такой выбор слов.       — Простите? Я не ослышался? Может быть, я звучу странно, но с кем конкретно вы хотите его заключить? — произнес собеседник, пару раз моргнув, словно он мог стереть этот разговор из своей памяти.   Макото желал того же — забыть этот разговор как страшный сон. Но к его сожалению это было проклятой реальностью и не существовало в мире такой техники, которая способна стереть всё былые события.       — У меня есть дочь… на пару дней старше чем ваш сын, — начал мужчина и заметив лёгкий кивок продолжил: — я хотел бы вам предложить заключить договор между кланами, а точнее быть, между моей дочерью и вашим сыном.       Киёхико хрипло усмехнулся, всё ещё пребывая в недоверии от происходящего.       — А в чём польза заключается для клана Годжо? Пока я вижу пользу только для вас, Макото-сан.       Макото мог ожидать этого, ведь прекрасно понимал — клан Годжо ни за что не согласится сотрудничать без какой-либо выгоды для них самих, а значит условия должны быть убедительными. Или по крайней мере — похожими на достоверную информацию.       — Понимаете… Моя дочь — наследница клановой техники, — собеседник кивнул, — но учитывая, что она женского пола стать в будущем главой клана не может.       После этих слов Киёхико слегка наклонил голову набок, даже не зная что конкретно стоит сказать, потому что даже если он согласится где гарантия на то что брак будет успешным? Да и не его это проблемы. Зачем ему союз с низшим кланом? Ради чего? Спасения чужой жизни? Больно ему надо заниматься подобным.       Он думал, долго думал.        За эти пару минут, Макото успел придумать тысячи разных вариантов ответа, которые он может услышать и ни один не был ему по душе. Всё сводилось к провалу, пусть и в разных вариациях этого действия. Может, провалиться не так сложно?         — «Зря предложил,» — прозвучала мысль в голове, напоминающая насколько его план был изначально не успешным, но, на его удивление, собеседник вздохнул.       — Мне нужно это обдумать и обсудить со старейшинами, а так же узнать, как именно работает проклятая техника вашего клана. Не сочтите за высокомерность, но нам в клане не нужны слабые, — вынес вердикт Киёхико, сузив глаза, ибо думать ему было над чем.        Начиная с выгоды от этого предложения до предположительного согласия на подобные условия.       Особенно та часть с «не может стать следующей главой клана», ибо мужчина хоть и придерживался традиционных взглядов, но совсем тупым он не был.        Девчонка могла быть как хорошим дополнением к клану, так полным мусором.       Всё упирается в потенциал, а играть в русскую рулетку с чужим «наследством» не хотелось ни секунды.       Макото аж просиял, услышав, что предложение будет рассмотрено. Его даже не смутила та часть, про «слабость».       Так сильно был окрылён новым чувством.       — Клановая техника называется «Опадающий обет сакуры», красивые розовые лепестки, наделённые проклятой энергией, двигаются по желанию носителя, — взволнованно произнес он и, заметив не особо заинтересованный взгляд, замолк.        Нужно рассказать иначе, но как? В голову пришла только идея поделиться лишь малой частью, не раскрывая всех тайн.       — Суть в том, что техника фиксирует цель в её текущем состоянии и принудительно приводит её существование к предельному сроку, заложенному в самой природе цели. Лепестки — острые лезвия, которые всегда достигают цели и наносят удар противнику.        Киёхико задумчиво наклонил голову набок.       Звучало, мягко говоря, не убедительно. От слова совсем.       Мужчина даже было подумал, что ему просто пытаются дать хотя бы что-то, лишь бы не уйти с пустыми руками.       Хотя, должен признать — техника звучала красиво, правда в действии увидит данный феномен он не скоро, ведь, исходя из слов Макото, девочка не сильно старше его собственного сына, буквально пару дней.        Выбор тяжёлый.        Поставить свой собственный авторитет на то, что девчонка и в самом деле родилась с такой уникальной и красивой техникой или то что он потеряет время зря.        В любом случае, выбирать прямо сейчас он не собирается, на такие вопросы нужно время, много времени.        И за один день ничего не решается.       Собрать совет старейшин, узнать о структуре клана Ханасуми и что конкретно они могут скрывать. Так же, нужно узнать о том, как именно работает эта проклятая техника, ведь из слов Макото было понятно ровным счётом ничего, учитывая, что это звучало как полный бред.        — Давайте обсудим это в течении следующего года. Предлагаю встретиться когда будет цвести сакура, — произнес мужчина, наконец-то выставляя свой окончательный ответ.       Пусть даже на это и потребуется полгода — Макото был готов ждать хоть целую вечность, если это означает положительный ответ в его сторону.                                   • • •        Маг не помнил, как дошёл до поместья собственного клана.       В голове до сих пор крутились вопросы после того разговора с главой клана Годжо. Хотелось винить и себя, и других, и забыть о том, что вообще было.        Сейчас это предложение о браке звучало абсурдным, неправильным, мерзким. Как он может поступать таким образом со своей дочерью? Всю жизнь ему твердили, что как глава клана он должен быть справедливым и циничным, но как так получилось, что он стал эгоистом?       Или это идёт рука об руку?       Может, цинизм на самом деле не является важной частью его жизни?       Традиции, договоры, деловые отношения с главами других кланов…       Да кому оно нужно?       Неужели все такие справедливые и верные своим словам?       Хироши, Наобито, и подобные им, вовсе не задумываются о правильности своих мотивов в сторону других людей если это соответствует их желаниям. Так почему он не может поступать так же?       Что его ограничивает?       — Ты ведь никогда не верил в чистоту мира, — прошептал он, шаркая ногами по земле. — Всю жизнь ты верил, что выгода ценнее совести. Что случилось сегодня?       Его отец осудил бы такой подход к деловым вопросам, но Такахиро мертв уже давно, и судить Макото некому.         А очень жаль.        Ему сейчас не помешал бы чей-то праведный совет и голос разума, но, боюсь, слушал б он в пол уха.       Не за тем он стал главой клана, чтоб слушать всех подряд. Может, это его и погубит, но думать об этом не хочется. Наказание всегда приходит в разных способах и вряд ли, он погубит себя каким-то договором.       Это смешно.       У ворот поместья его встретила служанка.       Айко, девушка лет двадцати, одетая в нежно-розовое кимоно с символикой клана. Тёмные волосы собраны в строгий и аккуратный пучок, из которого не выбивалась ни единая прядь.       Спокойная, послушная, а, главное, никогда не перечит. Выполняет всё, что от неё потребуется и даже больше.       Мечта, а не прислуга.        Но желания или времени на любезности не было.       Мужчина проигнорировал глубокий поклон с её стороны и двинулся вглубь коридора, минуя комнаты и чуть не сбив охрану.       Маг не знал, как будет звучать объснение жене, и так же не думал, что будет делать если Киёхико согласится договор.        Может, порадуется, если окончательно не двинется умом в сторону холодного расчёта.       — «Ты всегда быстро принимаешь решения, Макото, стоит хотя бы раз подумать,» — словно назло, прозвучали слова отца в голове.        А ведь старик при всём своём идеализме был прав. Это худшая черта характера, которую можно иметь.        Но жаловаться приходилось мало — некогда жалеть себя. Да и нет смысла.       — Почему всегда так трудно понять, что является правильным? — пробормотал мужчина себе под нос и покачал головой. — Может, правила придумали для тех, кто не в состоянии принять решение самостоятельно?       Не хватало ему ещё с собой начать разговаривать.          Поместье клана Ханасуми привычно грело своим холодом. Даже в интерьере не было и намёка на тепло или уютную домашнюю атмосферу, которую так навязывали в традиционном обществе.       Стандартный японский ремонт эпохи Хэйан, которому кажется лет больше чем старейшинам.        Хотя нет, этих стариков никто не переживёт.       — «Звучит забавно,» — промелькнула мысль и он тихо усмехнулся.        Обрекать свою дочь на несчастливую жизнь казалось малость неправильным, но кому судить о правильности?       Договор выгоден для семьи и клана в целом, какая разница, что подумает ребёнок, которому три дня от роду?       Эти мысли перестали так сильно резать душу и начинали постепенно закрепляться в его сердце, лишь напоминая, какой выбор он сделал и в пользу чего.       Макото не знал, что правильно, а что нет.       Да и думать об этом больше не хотелось.       Слишком много времени ушло на это.       Да, он взрослый человек, глава клана, у него есть жена и маленькая дочь, но это совершенно не то чего он хотел на самом деле.       Маг, кажется, даже не думал о своих желаниях, чего хочет от этой жизни и хочет ли вообще что-то.        Ему мало верилось, что он хотел жить в принципе. Но и на самоубийство он никогда не решится.       Кто же будет главой клана, если не он?       Такеши?       Брат как сбежал, так больше и не появлялся, так к чему это?       Вот только застряв в своих мыслях, он не заметил как врезался в кого-то.        Опустив глаза, он посмотрел вниз, глядя как женщина перед ним потирает лоб рукой.        Макото улыбнулся, наблюдая за такой картиной и невольно потрепал её по тёмной макушке, портя идеальную причёску.       Эта женщина — его жена, Маюми, красавица, каких поискать и он до сих пор не мог понять, как она досталась именно ему.        Кажется, даже спустя столько времени, ему все еще тяжело не испытывать радость в её присутствии.        Короткие каштановые волосы мягко падали на ее плечи. Маюми редко распускала их, предпочитая собирать в хвост или делать элегантные причёски.       Впрочем, он никогда не был против.       Большие карие глаза смотрели на него с недовольством, а аккуратный носик сморщился.        — Ты где был? — прозвучал спокойный голос женщины, смотря неотрывно на него.       Её тон звучал обычно, но даже в этом притворном спокойствии он слышал обиду, ведь не предупредил её, что уйдёт.        — Прости, ты так хорошо спала, я не хотел будить.       Маюми скрестила руки на груди, не веря ни единому слову, сказанному им.       — Не ври мне. Ты мог оставить записку, сказать слугам, что ты уйдёшь. Неужели это так тяжело?       Макото вздохнул, проводя ладонью по затылку — привычка, которая выработалась у него за время брака с ней.       — Я был на церемонии рождения сильнейшего, клан Годжо приглашал всех.       Большие глаза смотрели на него почти с чистым, незамутнённым недоверием.       — Значит ты ушёл праздновать оставив меня одну? Почему ты всегда молчишь… когда… когда я интересуюсь твоими делами. Почему ты не можешь сказать сразу? К чему все эти загадки?       На секунду, он прикрыл глаза, словно считая от одного до десяти и медленно открыл, снова посмотрев на неё.       — Слушай, Маюми, прекращай истерику. Я был там по делам, а не на прогулку вышел. Ты хоть знаешь насколько редко Годжо устраивают церемонии? Я не мог не прийти.       Женщина сузила глаза и посмотрела на него снизу вверх.       — И по каким же делам ты там был?       Маг почти физически отшатнулся от её строгого голоса, услышав вопрос, который хотел меньше всего. И понял что дороги назад у него нет.       — Наша дочь будет продана клану Годжо как невеста. Это ещё не точно… но скорее всего да.       Маюми смотрела на него, не понимая, шутит ли он или нет. Ей хотелось верить, что это просто неудачная, глупая шутка и её супруг сейчас рассмеётся и скажет, что наврал ей.       Но он молчал. И это пугало больше всего.       — Ты шутишь? Скажи мне что ты шутишь! — повысив голос на последнем слове, она опустила голову вниз, рассматривая носки своей обуви и пытаясь найти оправдание его словам. Вероятность его лжи была высокой, но смог ли бы он…?       Ей не хотела верить, что её муж действительно способен на такое. Она всегда верила, что он лучше чем главы других кланов, а оказалось — ещё хуже чем остальные. Те хоть честны в своих поступках, а он… поступает как трус. Жалкий, стыдливый трус.       Но откуда же у неё такое мнение о нём? Маюми всегда верила в чистоту его действий и искреннюю любовь к ней. Помнится,             Макото так мечтал о ребёнке и предлагал ей забеременеть в первые месяцы после свадьбы.       Был ли это один и тот же человек? Вряд ли.       Быть может, она никогда не знала его настоящего и верила, что её супруг в душе хороший и заботливый человек, пусть и немногословный. — Нет, не шучу. Это выгодно нашему клану. Понимаешь? У нас будет влияние, если Амарэи поженят с Сатору.       Маюми не хотела больше слушать.       Её рука поднялась, словно замахнувшись для удара, но обмякла, как и её тело, после услышанного.       Это было тем, что хотелось забыть на физическом уровне. Но, не сколько забыть, сколько отмотать время назад и никогда не выходить замуж за этого человека, ведь как оказалось, она его совсем не знает.       И не уверена, сколько ещё он утаил под этой фальшивой маской «хорошего и заботливого» супруга.       — Ты самое настоящее чудовище, Макото… — всхлипнула Маюми, опускаясь на колени.       Ноги перестали держать её тело, да и мало хотелось быть гордой.  Слёзы капали на деревянный пол, но она не тряслась, не кричала. Не было сил.       Только три дня назад родила ему дочь — наследницу, а он решил её продать ради своей выгоды.        Быть может, он не хотел ребёнка вовсе.       Мужчина даже не пытался её успокоить или поддержать, лишь развернулся на пятках и двинулся дальше вдоль коридора, оставив её беззвучно рыдать за своей спиной. 

• • •

 А вот дела в клане Годжо обстояли совершенно иначе. 

      Киёхико так и не смог сделать вид, что тот диалог в саду ничего не стоит. Он не говорил об этом жене или ещё кому-либо и на то было две причины.        Первая заключалась в том, что сегодня праздник и портить впечатление любимой из-за несуществующего договора — не хотелось. Рождение сына порадовало и наконец добавило красок в серую жизнь главы клана. Особенно приятно было видеть гостей, собравшихся только ради Сатору.       Как-никак, это грело душу больше, чем он мог признать.       Вторая причина заключалась в том, что Киёхико совершенно ничего не знал о клане Ханасуми и их наследии. Он догадывался, зачем нужен брачный договор и продажа ребёнка в таком возрасте, но и оправдывать не хотел.       Клан Ханасуми столетиями жил в неведении для внешнего мира магов, так зачем понадобилось влияние именно сейчас?       С какой-то стороны, смешно думать низшем клане и их жизни с позиции главы одного из трёх великих.       Но о высокомерии думать поздно. Надо было раньше обозначить, что предложение Макото ничего не значит и не несёт в себе никакого политического веса. Сейчас же, забирать слова нет смысла, да и не хотелось ему.       Киёхико всегда считал себя человеком честным и справедливым, пусть и моментами жестоким. Но и свои действия он всегда мог оправдать.       Так почему Ханасуми так сильно зацепил? Неужели это крик совести об уважении к людям с низким статусом?       Проблема далеко не в статусе.       Техника с розовыми лепестками если и не звучала как полный бред, то точно близка к этому описанию.       Отсутствие должной информации о том, как работает, зачем, а, главное, чем она отличается от остальных. Действовать вслепую он не привык, поэтому первой мыслью, когда жена уснула, стало — пойти в архив и понять, есть ли смысл давать шанс несуществующему.       Ему не нравилось, что ради чужого ребёнка приходится идти посреди ночи и рыться в бумагах в поисках чуда, но деваться некуда. Сам согласился. Теперь приходится страдать.       А ведь за язык никто не тянул.       Подобные мысли преследовали Киёхико в течении всего пути по каменной плитке, которая начинала сужаться к концу.       У него не было ни одной причины соглашаться, идти посреди ночи в другое здание. Выбирать между сном и знаниями.       Всё сводилось к тому, что незачем этим заниматься, но любопытство готово съесть его изнутри — всепоглощающий интерес к новому пересиливал здравый смысл и он снова ощутил себя ребёнком, который желает знать всё и обо всех.       Тайны Макото и клан Ханасуми стали новыми целями в его жизни и Киёхико не был уверен, что это то, чему стоит радоваться от чистого сердца.  Маг не рассчитывал ни на что, даже уверенности об информации в архиве клана не было. Да и редко он там бывал.        — «Чем я вообще занимаюсь?» — мысленно фыркнул мужчина и эти слова хотелось поймать и идти вместе до конца, ведь это самое здравое, что могло прийти в голову.        Киёхико мог спать рядом с женой, любоваться младенцем и мысленно строить планы на его будущее.        Но нет же, приходится идти и искать тайны низшего клана.        Если б кто-то увидел — засмеял и правильно сделал. Ночь — не то время, когда шастаешь по улице в поисках знаний свыше.       Проклятое желание знаний опять играет с ним злую шутку. Но, может, это будет увлекательно.       Кто знает какие черти водятся у не публичных лиц.       Сколько он себя помнил клан Ханасуми всегда имел странную репутацию среди высшего общества, но при этом — о них ни слуху ни духу.        Странно.        Каким образом у клана, который никак не проявляет себя в магическом обществе и не участвует ни в каких событиях, может быть настолько неоднозначная репутация?        Маг открыл печать в архив почти автоматически, даже не следя за собственными действиями, погрузившись в свои мысли.        Он пытался вспомнить, как звали предыдущего главу Ханасуми, ведь это могло стать началом к развязке этой запутанной и мрачной репутации с гнилым концом.       Рука сама потянулась к первому стеллажу и между пальцев аккуратно легла тонкая папка.        — Такахиро Ханасуми, — прочитал в слух и слегка усмехнулся, это оказалось быстрее чем он мог подумать.        В предвкушении, Киёхико открыл заветный документ и его лицо вмиг помрачнело от осознания.        Не было ничего, кроме одного листа, на котором написано: «Миссия провалена. Статус : мертв.»        — Отлично, прям то что я искал, — фыркнул он, закрывая папку и решил не спешить.       До утра всё равно времени ещё много.        Маг присел на пол, подтягивая ноги к груди и откидывая голову назад, упираясь затылком в стену.        Единственное, за что он мог зацепиться — пустое.       Никакой полезной информации на пожелтевшей бумаге и близко не было, лишь «провал» и «мертв».        Киёхико понятия не имел, где ещё можно найти информацию об этом странном клане и их наследии, но нужно сделать это до весны.        — Что же ты скрываешь, Макото? — пробормотал мужчина в пустоту, закрывая глаза и опуская руки по бокам.