Гвоздика

***

Удар за ударом железная линейка хлестала по запястьям Теодора, оставляя после себя красные отпечатки. Так выглядело в Приюте Ксеноса наказание за побег, если можно считать побегом мимолетную прогулку по весеннему лесу. За драку в приюте не наказывали, но Тео прекрасно знал, что его ожидает за порогом кабинета мистера Дальвеста. Маленькая струйка крови стекла по его запястью. Это послужило директору поводом прекратить воспитательную работу. Не сказав ни слова, Дальвест отпустил Тео одним взглядом. Парень поспешно покинул этот кабинет. Он знал: ничего хорошего его сегодня не ждёт. Вдох-выдох. Шаг за шагом он направился в сторону учебного крыла. Сейчас у него должна быть история Франции. Не то чтобы Теодор был патриотом, он всё-таки немец, но история его интересовала. Франция– страна с очень богатой историей: войны, инквизиции, революции– всего этого она повидала сполна, и французским языком, которым можно только восхищаться. Теодору повезло, что он попал во Францию в достаточно раннем возрасте, чтобы сейчас говорить на французском практически на уровне носителя. Благо и немецкий он не забыл полностью. В приюте были уроки немецкого, французского и английского языков. На занятии Тео был одним из немногих серьезно заинтересованных учеников. Преподаватель, маленькая худенькая женщина лет сорока, очень любила Теодора. Мало кто из здешних сотрудников может похвастаться столь развитой эмпатией. Теодор любил её уроки. Получив "отлично" и похвалу от учителя, настроение Тео значительно поднялось. Вряд ли надолго, но тем не менее. Искренне он надеялся, что ей, как преподавателю, намного приятнее работать в этом заведении. Как только он пересек порог кабинета, перед ним появился Реджин. Лицо его выглядело чуть лучше чем вчера, когда он валялся на земле, но все равно было в печальном состоянии : разбитая губа, синяк под глазом и рассеченная бровь. Невероятно приятное зрелище, как подметил Теодор. Вчера он сжульничал, подкосив колени оппонента и прижав его к земле собственным телом. Сейчас вряд ли Тео способен что-либо противопоставить Реджину. Что он сделает? Тот выше него на десять , может даже на пятнадцать сантиметров. *Чертов фонарный столб.* Пара лёгких движений и вот Теодор уже падает на кафель в туалете. Никто ещё не таскал Теодора за шкирку по коридору. Столько удивлённых взглядов было на него направлено, но никто даже не подумал заступиться за него. Впрочем, он бы и сам не стал за кого-либо вступаться. Неблагодарное это дело. В этом приюте не принято переживать о ком-либо кроме собственной шкуры. Удар ногой в живот выбил из легких Тео весь воздух. Перед глазами всё поплыло. –Что же ты сегодня не такой смелый, Дори?– Редж ухмылялся. Его лукавая улыбка усугубляла и без того противную боль. Его оскал приобрёл дикий характер. Он был точно удав, собирающийся бросится на невинного оленёнка, обвится вокруг его шеи и свернуть ее, наслаждаясь хрустом каждой чертовой косточки Теодора. Должно быть именно этого он сейчас и хотел. Редж поднял Теодора за шкирятник и прижал к ближайшей стене, покрытой такой же кафельной плиткой как и пол. Он навис над ухом Рихтера и прошептал– ещё раз ты посмеешь воспротивиться мне, я сломаю тебе руку– он показательно заломил руку Теодора, от чего у того вырвался болезненный хрип–Уёбище. Теодор вновь упал на кафель. Без дальнейших реплик Рэдж покинул туалет. Удивительно легко Теодор отделался. Губа его разбита, отчего во рту противный металлический привкус, голова раскалывается, живот невыносимо болит, но это всё мелочи. Полчаса– и он придет в норму. Это несказанно радовало Теодора. Кафель был прохладный и забирал своим приятным холодом часть боли на себя. Сколько Тео здесь пролежал, он и сам не знает. Минут десять или час– это не имеет значения. Он поднялся на ноги и поплелся к раковинам. Несмотря, на мягко говоря, ужасное освещение в туалетной комнате приюта, он разглядел в зеркале свой ущербный вид. Вдох-выдох. Он принялся смывать прохладной водой кровь с нижней губы. Она уже успела подсохнуть из-за чего пришлось приложить некие усилия, что, конечно, не радовало. Как только крови на его лице не осталось, он набрал холодной воды в ладони и окунул туда лицо. Это помогло ему сконцентрироваться. Он покинул уборную. Взгляды в коридоре не утешали. Он ненавидит их всех. Но больше всего он ненавидит это место. Именно приют заставляет быть такими. Бей или умри. Базовая настройка. Наверное, убить здесь способен каждый, включая самого Теодора. Иногда Теодору бывает жалко маленьких детей, только-только попадающих в приют. Их чувства эмпатии ещё не притуплены, что причиняет им боль. Грустно наблюдать, как их честные и добрые глаза превращаются в пустые глаза людей, забывших, что такое сострадание и любовь. У таких детишек есть друзья, мечты и интересы. Жаль, что им не суждено их исполнить. Наверное мама Теодора сейчас бы обняла каждого ребенка и сделала все, чтобы им помочь. Тео уверен, она была самым светлым человеком из всех, кто когда-либо существовал на земле. Смотря в зеркало, он видел в своих зеленых глазах её глаза. И ему становилось стыдно. Она бы сейчас не молчала. Она бы помогла им. Он как обычно хотел убежать. Посидеть в одиночестве. Насладиться этой долгожданной тишиной и безопасностью, которую он чувствует в лесу. Полосы на руках напомнили ему о нежелательности его поступка. Его взгляд упал на мальчишку лет десяти. Он забился в угол коридора и уткнулся лицом в колени. Что-то в Теодор щёлкнуло. Ему стало стыдно за то что он собирался пройти мимо плачущего ребёнка. Ребёнок напомнил ему, как он сам впервые попал в приют. Как он так же плакал от бессилия. – Эй. Ты чего?– в его голосе совсем не было сострадания, которое он пытался передать. Тео присел перед ребёнком на одно колено и коснулся руки мальчика, привлекая внимание ребенка на себя. Мальчик поднял лицо. Губа его была рассечена. Сегодня не только у Тео хреновый день.– Оу, приятель. Кому-то тоже не повезло– голос Теодора был на удивление доброжелательным. Ребенок все ещё молчал, заставляя старшего брать инициативу на себя.– Пойдем умоем тебя, что ли.– Тео помог подняться мальчику и повел его в туалет, из которого сам недавно вышел. Пара минут – и с ребенком все хорошо. Теодор чувствовал за себя гордость. – Спасибо– тихий голос мальчика впервые раздался.– но зачем?– – Сам не знаю, просто жалко тебя стало– Теодор развел руками и собрался уходить, но почему то помедлил.– Пожалуйста, будь хорошим человеком.– странная просьба даже за рамками приюта. Ребенок лишь кивнул и вышел из туалета. Смотря вслед ему Теодор почему-то был уверен, что мальчик его понял правильно. На лице его появилась лёгкая улыбка. Настроение поднялось. Он пропустил ужин, но сделал доброе дело, что впервые казалось важнее. Он впервые чувствовал гордость родителей, несмотря на то, что их давно уже нет рядом. Наверное, его мама сейчас бы погладила его по голове своей легкой рукой.