«Пара поневоле»
6 марта 2026 г., 11:03
Алёна стояла у кассы, опершись локтями на узкую металлическую полку перед кассовым аппаратом. Над её головой лениво гудела старая лампа, а за спиной уже начала формироваться небольшая, но быстро растущая очередь из людей с корзинами и тележками.
На ленте перед кассиршей лежало её скромное, но очень важное богатство:
батон хлеба, пачка дешёвых макарон, банка консервированной фасоли, упаковка яиц и маленькая плитка шоколада, которую Алёна уже мысленно съела два раза.
Кассирша — женщина с усталым лицом и тяжёлыми веками — пробивала товары медленно, как будто каждый штрих-код оскорблял её лично.
Пик.
Пик.
Пик.
Алёна нетерпеливо постукивала ногтями по пластиковой панели терминала. Её длинные рыжие волосы, как обычно, падали на один глаз, а бретелька бордовой майки снова предательски сползла с плеча, обнажив тонкую сиреневую полоску бюстгальтера.
Она даже не заметила.
Зато заметили все вокруг.
Мужчина в очереди тихо кашлянул и отвёл взгляд.
Пожилая женщина за ним неодобрительно поджала губы.
Алёна этого тоже не заметила.
— С вас, — кассирша посмотрела на экран, — двадцать четыре сорок.
— Отлично, — бодро сказала Алёна и достала карточку.
Карточка выглядела так, словно пережила несколько небольших войн. Края были поцарапаны, пластик слегка погнут.
Алёна уверенно вставила её в терминал.
Терминал подумал.
Подумал ещё.
И издал короткий, мерзкий звук.
ПИИП.
На экране загорелась надпись:
ОПЕРАЦИЯ ОТКЛОНЕНА.
Алёна моргнула.
Потом нахмурилась.
Потом снова вставила карту.
Терминал снова подумал.
ПИИП.
ОПЕРАЦИЯ ОТКЛОНЕНА.
Алёна медленно подняла голову.
— Какого черта моя кредитная карточка опять не работает?!
Её голос прозвучал достаточно громко, чтобы половина магазина повернула головы.
Кассирша устало вздохнула.
— Возможно, на ней нет денег.
— Это невозможно, — уверенно сказала Алёна.
Она вытащила карточку и внимательно на неё посмотрела, словно ожидала, что деньги появятся прямо на поверхности пластика.
— Я вчера проверяла баланс.
— И сколько там было? — без особого интереса спросила кассирша.
Алёна задумалась.
— Ну…
Она прищурилась.
— Что-то около трёх.
Кассирша подняла бровь.
— Трёх?
— Трёхсот, — быстро добавила Алёна.
Кассирша молча посмотрела на неё.
Алёна посмотрела на потолок.
— Возможно.
Очередь позади начала нетерпеливо шевелиться.
Мужчина с тележкой тихо пробормотал:
— Господи…
Алёна снова вставила карту.
ПИИП.
ОПЕРАЦИЯ ОТКЛОНЕНА.
Она резко вытащила её.
— Да что с тобой не так?! — возмущённо прошипела она карточке.
Кассирша без эмоций сказала:
— Вы можете попробовать бесконтактную оплату.
— Отличная идея.
Алёна приложила карточку.
Терминал подумал.
ПИИП.
ОПЕРАЦИЯ ОТКЛОНЕНА.
Алёна уставилась на экран так, будто он лично её предал.
— Слушайте… — сказала она, повернувшись к кассирше, — а если я уберу шоколадку?
— Тогда будет двадцать один сорок.
Алёна немного подумала.
Потом медленно, очень медленно придвинула шоколадку обратно к себе.
— Нет.
Шоколадка была слишком важна.
Позади неё мужчина в очереди тяжело вздохнул.
— Девушка...
Алёна резко повернулась.
— Что?
— Может быть, — осторожно сказал он, — у вас просто нет денег.
Она посмотрела на него так, будто он предложил ей оскорбительную философскую теорию.
— Это звучит как клевета.
Кассирша снова вздохнула.
— У вас есть наличные?
Алёна полезла в карман шорт.
Потом в другой.
Потом в маленький боковой карман.
Она вытащила:
монетку,
скрепку,
жвачку без упаковки,
и билет на автобус.
Она внимательно всё это осмотрела.
Потом подняла глаза на кассиршу.
— А скрепка считается?
Кассирша медленно закрыла глаза.
Очередь начала нервно смеяться.
Алёна почесала затылок, и её бретелька окончательно съехала с плеча.
Она даже не заметила.
Зато снова заметили все.
— Ладно, — сказала она наконец, вздыхая. — Уберите фасоль.
Она посмотрела на шоколадку.
Потом решительно обняла её рукой.
— Но шоколадку я всё равно беру.
Кассирша пробила новую сумму.
— Семнадцать сорок.
Алёна снова вставила карту.
Терминал подумал.
В магазине стало тихо.
Все ждали.
ПИИИИП.
Экран загорелся зелёным.
ОПЛАЧЕНО.
Алёна замерла.
Потом победно подняла руки.
— Я знала!
Она схватила пакет, шоколадку и бодро развернулась… и в ту же секунду врезалась в кого-то, стоявшего прямо за её спиной.
Пакет опасно накренился.
Яйца внутри зловеще стукнулись друг о друга.
Алёна подняла голову.
И увидела его.
— Ой! — вырвалось у неё.
Перед ней стоял человек.
Высокий. Неподвижный.
И, как ей показалось в первый момент, ужасно бледный.
Он держал в руках небольшой пакет с продуктами и смотрел на неё сверху вниз своими странными, почти чёрными глазами. Даже не почти — совсем чёрными.
Алёна моргнула.
— Аккуратнее, — холодно сказал парень.
Голос у него был тихий, ровный и совершенно без эмоций. Так, наверное, говорят люди, которые сообщают прогноз погоды или констатируют смерть комара.
Алёна несколько секунд просто смотрела на него.
Волосы, как обычно, закрывали ей один глаз, бретелька майки всё ещё висела где-то на середине плеча, а пакет с продуктами она держала так крепко, словно боялась, что он убежит.
Парень тем временем уже сделал шаг в сторону.
Он обошёл её так же спокойно, как обходят столб на улице.
Без раздражения или интереса.
Просто обошёл.
И пошёл дальше к выходу.
Алёна медленно повернулась, наблюдая, как он уходит.
На нём было то самое коричневое зимнее пальто, которое она уже видела сто раз. Под ним — зелёный свитер, зелёный шарф, бежевые брюки.
Он всегда выглядел так.
Как будто был частью зимы.
Алёна прищурилась.
— Хм.
Она задумчиво пожевала губу.
— Это же этот парень…
Она видела его почти каждый день возле подъезда. Иногда поздно ночью. Иногда рано утром.
Он жил в соседнем блоке её дома.
Но они никогда не разговаривали.
Да и о чём?
Он выглядел так, будто разговоры для него были чем-то вроде аллергии.
Да и Алёне, если честно, никогда особо не хотелось.
Она пыталась вспомнить его имя.
Алёна нахмурилась.
— Как его там…
Парень тем временем уже почти дошёл до дверей магазина.
— Валерий? — пробормотала она.
Нет.
Он не выглядел как Валерий.
Слишком мрачный.
— Ефанасий?
Она скривилась.
— Нет, это вообще старик какой-то.
Парень толкнул дверь магазина.
Холодный воздух ворвался внутрь.
Алёна вдруг щёлкнула пальцами.
— Ой, точно!
Она громко сказала сама себе:
— Евгений.
И тут же добавила:
— Точно, Евгений.
Она ещё пару секунд смотрела на закрывающуюся дверь.
Потом пожала плечами.
— Ну и ладно.
Алёна бодро поправила пакет.
Бретелька майки окончательно съехала с плеча.
Она всё ещё этого не заметила.
Подъезд встретил Алёну привычным запахом сырости, старой краски и чего-то неопределённо капустного, что, кажется, жило в этих стенах ещё со времён прошлого десятилетия.
Лампочка под потолком моргала так, будто пыталась передать сигнал бедствия.
Алёна осторожно поднялась по лестнице, держа пакет с продуктами перед собой, словно драгоценный артефакт.
Ступени скрипели.
Перила были холодные и слегка липкие.
— Чудесно, — пробормотала она.
Она пнула ногой дверь своего этажа, потому что руки были заняты. Дверь со скрипом открылась.
Квартира встретила её, честно говоря, в довольно печальном состоянии.
Это была маленькая двухкомнатная квартира, которая очень давно требовала ремонта.
Краска на стенах местами облезла. Обои в коридоре слегка отходили, словно пытались сбежать. В углу потолка виднелось подозрительное пятно, которое Алёна уже месяц называла «абстрактной картиной».
Пол скрипел так, будто под ним жил философски настроенный дух.
Но главное — квартира выглядела так, как выглядят места, где живут два человека с нулевым бюджетом.
Алёна закрыла дверь ногой и тяжело вздохнула.
Ремонт тут требовался давно.
Были ли на него деньги?
Конечно нет.
Она прошла на кухню.
Там за столом сидела Ксения — она же Ксюша. Подруга, соседка по квартире и человек, благодаря которому коммунальные платежи хотя бы иногда удавалось оплачивать.
Ксюша лениво листала какой-то журнал и жевала яблоко.
Услышав шаги, она подняла голову.
Её глаза сразу же опустились на пакет в руках Алёны.
Ксюша прищурилась.
— Ого, — сказала она с уважением. — Смогла купить что-то?
Алёна поставила пакет на стол так осторожно, словно внутри лежали хрупкие произведения искусства.
— Ну как смогла, — сказала она, тяжело опускаясь на стул. — С трудом.
Она достала шоколадку и положила её перед собой.
Ксюша сразу потянулась рукой.
Алёна молниеносно накрыла шоколадку ладонью.
— Даже не думай.
Ксюша вздохнула.
— Жадина.
Алёна открыла пакет и начала выкладывать покупки.
Макароны.
Яйца.
Ксюша наблюдала за этим с выражением лёгкой печали.
— На карте денег почти нет, — мрачно сказала Алёна.
— Да, жуть, — согласилась Ксюша.
Она откусила ещё кусок яблока.
Алёна вдруг медленно подняла голову.
И посмотрела на неё.
Подозрительно.
Очень подозрительно.
Ксюша почувствовала этот взгляд и слегка напряглась.
— Что? — осторожно спросила она.
Алёна сузила глаза.
— Только не говори, что ты снова кого-то приведёшь сюда.
Ксюша мгновенно оживилась.
— Он такой милашка, тебе понравится!
Алёна закрыла глаза.
Очень медленно вдохнула.
Потом открыла их и посмотрела на подругу так, как смотрят люди, которые пережили слишком много.
— Ксюша…
Она указала пальцем на окно.
— На меня и так бабки у подъезда плюются.
Ксюша пожала плечами.
— Они плюются вообще на всех.
— Нет, — сказала Алёна. — На меня особенно.
Она подняла палец и начала загибать его.
— Во-первых, из-за того, как я одеваюсь.
Она указала на свою майку.
Бретелька всё ещё висела на середине плеча.
Ксюша на неё посмотрела.
— Ну, да.
— Во-вторых, из-за того случая с курьером.
Ксюша закашлялась.
— Это была не моя вина! — возмутилась Алёна.
— Ты открыла дверь в полотенце.
— Оно было большое!
— Оно было маленькое.
Алёна возмущённо махнула рукой.
— И в-третьих, — продолжила она, — из-за того, что ты постоянно водишь сюда каких-то мужчин.
Ксюша обиженно скрестила руки.
— Я не постоянно.
Алёна посмотрела на неё.
Ксюша немного подумала.
— Ну, иногда.
Алёна тяжело вздохнула.
— Сколько их было на этой неделе?
Ксюша честно задумалась.
— Смотря как считать.
Алёна положила голову на стол.
— Господи…
Ксюша наклонилась к ней.
— Но этот правда хороший!
— Они всегда хорошие, — пробормотала Алёна в стол.
— Нет, этот особенно хороший!
Алёна подняла голову.
— Что он делает?
Ксюша задумалась.
— Ну…
Пауза затянулась.
Алёна прищурилась.
— Ксюша.
— Он, — начала Ксюша. — В поиске себя.
Алёна уставилась на неё.
— Он безработный.
— Он творческий!
Алёна снова уронила голову на стол.
— Я когда-нибудь смогу жить в квартире, куда не приходят случайные мужчины?
Ксюша пожала плечами.
— Когда у нас будут деньги на нормальную квартиру.
Алёна молча посмотрела на пакет с макаронами.
Потом на яйца.
Потом на свою спасённую шоколадку.
Она вздохнула.
— Значит никогда.
Ксюша весело улыбнулась.
— Зато не скучно.
Алёна взяла шоколадку.
Отломила кусочек.
Съела.
И мрачно сказала:
— Если твой милашка снова будет ходить по квартире в моих тапках, я его убью.
Ксюша радостно хлопнула в ладоши.
— Отлично! Значит ты не против, если он придёт вечером?
Алёна медленно закрыла глаза.
— Ксюша…
— М?
— Я начинаю понимать бабок у подъезда.
Из батареи время от времени раздавался подозрительный металлический «тунк», будто внутри кто-то осторожно стучал ложкой.
Алёна села на старом диване в гостиной. Если быть честным — диван когда-то был бежевым. Сейчас его цвет находился где-то между «пыльный чай» и «непонятно что, но уже поздно стирать».
Перед диваном стоял небольшой столик с облупившимися краями.
А перед столиком стоял телевизор.
Старый, пузатый, с экраном, который иногда слегка подрагивал, как будто нервничал.
Алёна держала в руках чашку чая и смотрела передачу, в которой происходило что-то совершенно чуждое её реальности.
На экране телевизора медленно ехал длинный чёрный лимузин.
Из него выходили женщины.
Они были в блестящих платьях, с идеальными причёсками и макияжем. На их шеях сверкали украшения, а каблуки стучали по мраморному полу какого-то роскошного здания.
Одна из них смеялась, поправляя огромные солнцезащитные очки.
Другая пила шампанское из тонкого бокала.
Третья демонстрировала журналистам кольцо размером примерно с небольшой астероид.
Алёна вздохнула.
— Эх, — протянула она, не отрывая взгляда от телевизора. — Вот бы жить как они.
На кухне за столом сидела Ксюша и доедала остатки макарон прямо из кастрюли.
Она выглянула из кухни.
Посмотрела на телевизор.
Потом на Алёну.
Потом снова на телевизор.
— Мечтать не вредно, — сказала она спокойно. — Для этого нужны деньги.
Она пожала плечами.
— Которых у нас нет.
Алёна снова вздохнула.
На экране тем временем одна из женщин рассказывала, как сложно было выбрать между двумя виллами на побережье.
Алёна медленно перевела взгляд на потолок своей квартиры.
Там была трещина.
Небольшая, но выразительная.
Она шла через весь угол комнаты, как тонкая молния.
— Эх, — снова протянула Алёна.
Она немного помолчала.
Потом задумчиво произнесла:
— Если бы я тогда смогла устроить успешную карьеру танцовщицы…
Ксюша перестала жевать.
— Ты же была хорошей танцовщицей, — сказала она.
Алёна пожала плечами.
— Была.
Она сделала глоток чая.
На экране телевизора женщина с идеальной причёской рассказывала, как тяжело совмещать жизнь модели и владелицы сети ресторанов.
Алёна посмотрела на неё с лёгкой завистью.
— Я даже поступила тогда в ту студию, — тихо сказала она.
Ксюша вернулась в комнату с кастрюлей в руках и села на кресло.
— И что пошло не так?
Алёна молчала несколько секунд.
Потом сказала:
— Ну…
Она почесала затылок.
— Во-первых, оказалось, что конкуренция там примерно как на распродаже обуви.
— То есть?
— Жёсткая.
Ксюша кивнула.
— Логично.
Алёна продолжила:
— Во-вторых, преподавательница меня не любила.
— Почему?
Алёна задумалась.
— Она сказала, что я, цитирую:
«слишком энергично отношусь к пространству».
Ксюша нахмурилась.
— Это что значит?
Алёна посмотрела на неё.
— Я случайно сбила ещё двух девушек во время поворота.
Ксюша поперхнулась.
— Сбила?
— Это был очень активный поворот.
Ксюша начала смеяться.
— И что потом?
Алёна грустно посмотрела на телевизор.
— Потом я случайно ударила локтем зеркальную стену.
Ксюша перестала смеяться.
— Стену?
— Она треснула.
Ксюша медленно поставила кастрюлю на колени.
— Алёна.
— М?
— Ты сломала стену?
— Она была хрупкая.
Ксюша смотрела на неё несколько секунд.
Потом снова начала смеяться.
Алёна нахмурилась.
— Я вообще-то серьёзно говорю.
— Я тоже!
Ксюша вытерла слёзы от смеха.
— И тебя выгнали?
— Не сразу, — сказала Алёна. — Сначала мне сказали быть аккуратнее.
— И?
— И на следующей репетиции я сбила стойку с колонками.
Ксюша снова зажала рот рукой.
Алёна вздохнула.
— Потом преподавательница сказала, что мне лучше искать себя в другом направлении искусства.
Ксюша наклонилась вперёд.
— В каком?
Алёна посмотрела на телевизор.
Там как раз показывали женщину, выходящую из частного самолёта.
— Не знаю, — сказала она.
Она снова вздохнула.
— Но точно не в направлении дорогих самолётов.
Ксюша немного подумала.
— Зато ты всё ещё хорошо танцуешь.
Алёна посмотрела на неё.
— Правда?
Ксюша кивнула.
— Когда ты танцуешь на кухне, это выглядит очень впечатляюще.
Алёна оживилась.
— Правда?
— Да.
Ксюша добавила:
— Особенно когда падает стул.
Алёна прищурилась.
— Это был один раз.
— Два.
— Один с половиной!
Они помолчали.
На экране телевизора женщина говорила:
— Иногда мне кажется, что деньги — это не главное в жизни.
Алёна и Ксюша одновременно посмотрели на экран.
Потом медленно переглянулись.
Алёна взяла пульт.
Выключила телевизор.
— Она врёт, — сказала она.
Ксюша кивнула.
— Абсолютно.
Алёна вздохнула и посмотрела на потолок.
— Всё равно было бы круто иметь деньги.
Ксюша подняла вилку.
— Тогда нам пришлось бы делать ремонт.
Алёна посмотрела на трещину на потолке.
Потом на облезшие обои.
Потом на диван.
Она задумалась.
— Знаешь…
— М?
— Может, и не так уж плохо жить бедно.
Ксюша удивлённо подняла брови.
— Почему?
Алёна пожала плечами.
— Если бы у нас были деньги, ты бы не приводила сюда странных мужчин.
Ксюша задумалась.
Потом сказала:
— Нет, я бы приводила их в более дорогую квартиру.
Алёна уставилась на неё.
И через секунду тяжело уронила лицо в подушку дивана.
— Господи...
— Что?
— Мне срочно нужен план, как разбогатеть.
Телевизор переключался с канала на канал характерным тихим «пшшш», будто старый аппарат прочистил горло перед очередной мудрой мыслью.
Алёна сидела на диване, поджав под себя одну ногу, и лениво листала каналы пультом. Ксюша расположилась в кресле напротив, всё ещё доедая макароны прямо из кастрюли. Их совместные вечера обычно проходили именно так: телевизор, еда из сомнительной посуды и разговоры о жизни, которые начинались с философии и заканчивались обсуждением, где дешевле купить яйца.
На экране снова показали роскошную жизнь.
Теперь это были три женщины (по виду ничем не отличающиеся от прошлых) в длинных блестящих платьях, которые шли по красной дорожке. Камеры вспыхивали со всех сторон. Одна из женщин поправляла меховую накидку, другая держала крошечную сумочку, которая стоила, вероятно, как вся квартира Алёны вместе с подъездом.
Алёна медленно выдохнула.
— Легко сказать, — пробормотала Ксюша, глядя на экран. — Жить красиво, путешествовать, покупать всё, что хочешь. Даже представить не могу, что должно нам по—
Она не договорила.
Потому что картинка на телевизоре внезапно сменилась.
Гламурная передача закончилась, и начался выпуск новостей.
На экране появился серьёзный диктор.
За его спиной крутились кадры ледового дворца.
— В этом году в нашем городе состоится крупный турнир по фигурному катанию среди любительских и профессиональных пар, — сказал диктор.
Алёна лениво смотрела.
Ксюша продолжала жевать.
— Главный приз соревнования составит…
Камера показала огромный ледовый дворец, яркие прожекторы, аплодирующую публику.
— Пятьдесят тысяч долларов.
В комнате повисла тишина.
Ксюша перестала жевать.
Алёна перестала дышать.
Телевизор тихо гудел.
Алёна медленно выпрямилась на диване.
Её глаза расширились.
Потом она резко вскочила.
— О! — воскликнула она так громко, что Ксюша чуть не уронила кастрюлю.
— Чего?! — испуганно спросила Ксюша.
Алёна уставилась на экран так, будто только что увидела смысл жизни.
— Ты видела?!
Ксюша медленно повернула голову к телевизору.
— Фигурное катание?
— Пятьдесят тысяч!
Алёна ткнула пальцем в экран.
— Пятьдесят. Тысяч. Долларов!
Ксюша прищурилась.
— Да.
Она пожала плечами.
— Красиво.
Алёна повернулась к ней.
— Красиво?!
— Ну да.
Ксюша почесала затылок.
— Но это же фигуристы.
Она посмотрела на Алёну с лёгким подозрением.
— Ты хоть умеешь кататься на коньках?
Алёна честно ответила:
— Нет.
Ксюша моргнула.
— Тогда чего ты радуешься?
Алёна уверенно махнула рукой.
— Чего там учиться?
Она начала расхаживать по комнате, всё больше воодушевляясь.
— Если я умею танцевать, — сказала она, — то несложно будет научиться и на коньках кататься.
Ксюша медленно поставила кастрюлю на стол.
— Алёна.
— Что?
— Танцы происходят на полу.
— И?
— А фигурное катание — на льду.
Алёна задумалась.
На секунду.
— Ну и что.
Она снова махнула рукой.
— Лёд — это просто очень скользкий пол.
Ксюша несколько секунд смотрела на неё.
— Это самое тревожное объяснение фигурного катания, которое я слышала.
Алёна снова уставилась на телевизор.
Там показывали спортсменов, которые выполняли невероятные прыжки и поддержки.
Фигуристка взлетела в воздух.
Её партнёр поймал её одной рукой.
Толпа аплодировала.
Алёна наклонила голову.
— Пфф.
Ксюша повернулась к ней.
— Что «пфф»?
— Да я так же могу.
Ксюша медленно моргнула.
— Ты даже на коньках не стояла.
Алёна уверенно сказала:
— Это детали.
Ксюша скрестила руки.
— Алёна.
— М?
— Ты помнишь, как ты пыталась кататься на роликах?
Алёна замерла.
— Это был один раз.
— Ты врезалась в мусорный бак.
— Он был на дороге!
— Он стоял у стены.
Алёна помолчала.
Потом сказала:
— Это был коварный мусорный бак.
Ксюша потерла виски.
— Господи…
Алёна тем временем снова посмотрела на телевизор.
Пятьдесят тысяч долларов.
Она медленно улыбнулась.
Очень широко.
— Ксюша.
— М?
— Мы разбогатеем.
Ксюша посмотрела на неё.
Очень внимательно.
— Ты собираешься участвовать в конкурсе фигуристов.
— Да.
— Не умея кататься.
— Да.
Ксюша медленно кивнула.
— Отличный план.
Она добавила:
— Осталось только найти человека, который согласится кататься с тобой в паре и не умрёт от страха.
Алёна задумалась.
Очень ненадолго.
Потом уверенно сказала:
— Найдём.
Ксюша скептически подняла бровь.
— Где?
Алёна пожала плечами.
— Мир большой.
Она снова посмотрела на экран.
Фигуристы кружились на льду.
Толпа аплодировала.
Прожекторы сияли.
Комментатор что-то восторженно говорил о технике и синхронности движений.
Но Алёна уже почти не смотрела.
Она сидела на диване, уставившись куда-то в пространство, всё ещё думая о цифре.
Пятьдесят тысяч долларов.
Эта сумма крутилась в голове, как что-то нереальное. Почти сказочное. Сумма, за которую можно было починить квартиру. Купить нормальную еду. Заплатить за долги.
Жить спокойно.
Ксюша на кухне гремела ложкой о кастрюлю.
И вдруг в квартире раздался звук.
Резкий.
Громкий.
Тррррррр.
Алёна вздрогнула.
Домашний телефон стоял на маленькой тумбочке у стены — старый, серый аппарат с длинным проводом, который постоянно запутывался.
Он продолжал звонить.
Тррррррр.
Тррррррр.
Ксюша выглянула из кухни.
— Ты возьмёшь?
Алёна смотрела на телефон.
Что-то внутри неприятно сжалось.
Она медленно поднялась с дивана.
Телефон продолжал звонить.
Тррррррр.
Алёна взяла трубку.
— Алло?
Её голос прозвучал уже не так бодро, как несколько минут назад.
На другом конце линии была женщина.
Голос сухой. Деловой. Очень спокойный.
— Добрый вечер. Это банк «Северный капитал». Я разговариваю с Алёной Сергеевной?
Алёна прикрыла глаза.
Конечно.
Конечно это был банк.
— Да, — тихо ответила она.
— Меня зовут Ирина Викторовна. Я звоню по поводу задолженности по вашей кредитной карте.
Алёна молчала.
Она медленно опустилась на край дивана.
Ксюша, заметив выражение её лица, перестала шуметь на кухне.
В квартире стало тихо.
Только голос из трубки.
— На данный момент сумма вашей задолженности составляет…
Женщина назвала цифру.
Алёна сжала трубку сильнее.
Эта цифра была намного меньше, чем пятьдесят тысяч долларов.
Но для неё она всё равно звучала огромной.
— Мы уже несколько раз отправляли вам уведомления, — продолжала женщина. — И пытались связаться с вами ранее.
Алёна смотрела в пол.
— Я знаю…
— Вы можете внести хотя бы часть суммы в ближайшее время?
Алёна тихо усмехнулась.
Это был короткий, усталый звук.
— Если бы могла, я бы уже внесла.
На другом конце линии на секунду повисла пауза.
Потом женщина снова заговорила тем же спокойным голосом:
— В противном случае банк будет вынужден передать дело в отдел взыскания.
Алёна почувствовала, как внутри поднимается тяжёлое, липкое чувство.
Стыд.
Беспомощность.
Раздражение.
— Я понимаю, — тихо сказала она.
— Мы можем оформить график реструктуризации долга. Для этого вам нужно будет прийти в отделение банка и подписать документы.
Алёна устало потерла лоб.
— Хорошо.
— Когда вы сможете прийти?
Алёна посмотрела на потолок.
На трещину.
Она не знала.
Честно говоря — она вообще не знала, что будет дальше.
— Я попробую на следующей неделе.
— Хорошо. Тогда мы ожидаем вас.
Голос женщины оставался всё таким же вежливым.
Но в нём не было ни тепла, ни сочувствия.
Только работа.
— Спасибо за звонок, — сказала она. — Хорошего вечера.
Связь оборвалась.
В трубке остался только глухой сигнал.
Алёна ещё несколько секунд сидела, держа телефон у уха.
Потом медленно положила трубку.
В комнате снова стало тихо.
Телевизор продолжал показывать фигуристов.
Они кружились на льду легко, красиво, будто в мире не существовало ни долгов, ни проблем.
Ксюша осторожно подошла из кухни.
— Банк?
Алёна кивнула.
Ксюша немного помолчала.
— Всё плохо?
Алёна не ответила сразу.
Она смотрела на экран телевизора.
Там фигуристка снова взлетела в воздух, партнёр поймал её, публика аплодировала.
Алёна тихо сказала:
— Да.
Она встала.
Медленно прошла к вешалке.
Взяла куртку.
Ксюша нахмурилась.
— Ты куда?
Алёна надела обувь.
Её движения были спокойными, но в них чувствовалась усталость.
— На улицу.
— Сейчас?
— Да.
Она открыла дверь.
В подъезде было темно и холодно.
Алёна остановилась на секунду.
Потом сказала тихо:
— Просто подышать свежим воздухом.
Ксюша хотела что-то сказать.
Но не стала.
Алёна вышла в подъезд.
Дверь тихо закрылась за её спиной.
На улице было холодно.
Ночной воздух был влажный и острый, он сразу обжёг лёгкие.
Алёна глубоко вдохнула.
И медленно выдохнула.
Город вокруг жил своей обычной жизнью. Где-то проезжали машины. В окнах домов горел свет.
Она засунула руки в карманы куртки и медленно пошла по двору.
Холод немного прояснял голову.
Но неприятное чувство внутри всё равно оставалось.
Тяжёлое.
Давящее.
Она остановилась возле детской площадки и посмотрела на тёмное небо.
— Пятьдесят тысяч долларов, — тихо пробормотала она.
Это всё ещё звучало как что-то из другой жизни.
Она горько усмехнулась.
Потом снова глубоко вдохнула холодный воздух.
И медленно пошла дальше по ночному двору, засунув руки глубоко в карманы куртки.
Ночной воздух был холодный и влажный. Он щипал щёки, заставляя кожу слегка неметь, но в этом холоде было что-то успокаивающее. По крайней мере, мысли переставали крутиться так быстро.
Она шла без особой цели.
Просто вперёд.
Под ногами тихо скрипел подмёрзший снег.
Иногда мимо проходили люди.
Алёна ловила себя на том, что невольно смотрит на них.
Вот мужчина в тёмном пальто быстро разговаривает по телефону, хмурясь и жестикулируя рукой. Наверное, обсуждает работу.
Вот молодая пара идёт рядом, тихо смеясь. Девушка держится за рукав парня, и они о чём-то оживлённо спорят.
Чуть дальше какая-то женщина ведёт за руку ребёнка, который сонно тащит за собой рюкзак.
Обычные жизни.
Алёна смотрела на них и вдруг почувствовала странное ощущение — будто все они куда-то идут. У каждого есть дела, планы, работа, цели.
А она просто идёт.
Без цели.
С долгами.
С почти пустой банковской картой.
И с каким-то совершенно безумным планом научиться фигурному катанию ради денег.
Она тихо усмехнулась.
— Отличный план, Алёна, — пробормотала она.
Ветер слегка шевельнул её длинные рыжие волосы, закрывающие один глаз.
Она свернула на узкую дорожку, уходящую между деревьями. Здесь было тише. Городские звуки становились приглушёнными, словно отдалялись.
Алёна шла всё медленнее.
И вдруг заметила впереди слабый блеск.
Она подняла голову.
Перед ней открылось небольшое озеро.
Точнее, летом это было озеро. Сейчас же поверхность воды была покрыта гладким слоем льда. Луна отражалась в нём серебристым пятном.
Вокруг стояли голые зимние деревья. Их ветви тихо покачивались от ветра.
Алёна остановилась.
Она не собиралась сюда приходить.
Но ноги каким-то образом привели её именно сюда.
Она подошла ближе.
Лёд выглядел ровным. Почти зеркальным.
И вдруг она заметила движение.
Кто-то был на льду.
Алёна прищурилась.
Сначала она подумала, что ей показалось. Но нет.
По льду катался человек.
Тёмная фигура двигалась плавно и быстро. Почти бесшумно.
Алёна подошла ещё ближе.
Теперь она могла разглядеть его лучше.
Высокий силуэт.
Длинное коричневое пальто, которое развевалось при движении.
Зелёный шарф.
Алёна моргнула.
Она узнала его почти сразу.
Евгений.
Тот самый молчаливый сосед из соседнего блока.
Она даже не сразу поняла, что он катается на коньках.
Потому что его движения выглядели… слишком лёгкими.
Он скользил по льду так плавно, будто сам лёд был продолжением его тела.
Алёна замерла у края озера.
Евгений не заметил её.
Он был полностью сосредоточен на движении.
Он ускорился.
Лезвия коньков тихо резали лёд.
Потом он сделал поворот — быстрый, чёткий. Его пальто слегка взметнулось в воздухе.
Алёна моргнула.
— Ничего себе, — прошептала она.
Она ожидала увидеть, как кто-то просто осторожно катается по льду.
Но это было совсем другое.
Евгений сделал длинный скользящий шаг.
Потом ещё один.
Потом резко развернулся на одной ноге.
Лёд тихо зашуршал под лезвием.
Алёна чуть приоткрыла рот.
Она смотрела, не отрываясь.
Его движения были уверенные. Чёткие. Почти идеальные.
Он разогнался ещё сильнее.
Потом неожиданно подпрыгнул.
Это был короткий прыжок, но он приземлился так мягко, будто гравитация просто решила временно не мешать.
Алёна выдохнула.
— Подождите…
Она прищурилась, пытаясь разглядеть лучше.
Это был не просто человек, который умеет кататься.
Это был человек, который очень хорошо умеет кататься.
Евгений снова скользнул по льду, описывая широкую дугу.
Лунный свет отражался в гладкой поверхности льда, и на секунду его фигура показалась почти призрачной.
Чёрные волосы слегка растрепались от движения.
Его бледное лицо выглядело почти светлым в ночи.
И эти странные чёрные глаза даже с расстояния они казались необычными.
Алёна вдруг почувствовала странное ощущение.
Она никогда раньше не видела его таким.
В подъезде он всегда выглядел тихим, закрытым, почти невидимым человеком.
А здесь…
Здесь он двигался так, будто это было единственное место, где он по-настоящему существовал.
Евгений снова ускорился.
Сделал поворот.
Лёд тихо заскрипел.
Алёна стояла у края озера, совершенно забыв о холоде.
И смотрела.
Пока что он её совершенно не замечал.
Он разогнался, сделал несколько быстрых шагов и снова взлетел — теперь вращение. Тело закрутилось, шарф описал в воздухе зелёную спираль.
Алёна схватилась руками за щёки.
— ОГО!
Она не выдержала.
И вдруг громко захлопала.
ХЛОП.
ХЛОП.
ХЛОП.
— ВАУ! — восторженно закричала она на всё озеро. — Это так волшебно!
Звук разнёсся по ледяной глади, как выстрел.
Евгений вздрогнул.
И приземлился чуть резче, чем планировал.
Лезвие конька чиркнуло по льду.
Он остановился.
Повернулся.
И увидел её.
На берегу стояла Алёна — в своей неизменной комбинации катастрофического стиля: короткая куртка, какие-то странные сапоги, красные ногти, и волосы, которые ветер упрямо засовывал ей в рот.
Она улыбалась так, будто только что открыла новый континент.
— Теперь я знаю, кто научит меня кататься! — торжественно объявила она.
На лице Евгения не изменилось почти ничего.
Только его чёрные, странные, почти кошачьи глаза медленно сузились.
Он несколько секунд смотрел на неё.
Очень внимательно.
Очень холодно.
Алёна уже сделала шаг ближе к берегу, совершенно уверенная, что сейчас начнётся дружелюбный разговор.
Но Евгений вдруг произнёс:
— Нет.
Одно слово.
Короткое. Плоское. Без малейшей эмоции.
Алёна моргнула.
— Что — нет?
— Нет.
Он чуть склонил голову, как будто изучал редкое и крайне сомнительное биологическое явление.
— Я вас не знаю.
— Мы соседи! — бодро заявила Алёна. — Вы живёте в соседнем подъезде!
Пауза.
Евгений посмотрел на неё ещё раз.
— Это не аргумент.
— Но вы же так красиво катаетесь! — она снова захлопала. — Я почти расплакалась!
Евгений не выглядел человеком, которого трогают такие признания.
— Сомневаюсь.
Алёна прищурилась.
— Слушайте, Ев... Ев… — она замялась. — Евфанасий?
Его взгляд стал ещё холоднее.
— Евгений.
— Точно! Евгений!
Она радостно щёлкнула пальцами.
— Вот! Евгений! Значит, договорились.
— Нет.
— Да ладно вам, — она махнула рукой. — Я быстро учусь. Я танцовщица.
Евгений на секунду замолчал.
И его бровь чуть-чуть поднялась.
— Танцовщица?
В его голосе появилась очень тонкая нота.
Та самая, которой люди обычно сопровождают слово "сомнительно".
Алёна гордо кивнула.
— Бывшая.
— Понятно.
Он отвёл взгляд, словно мысленно поставил галочку в списке "плохих решений".
Алёна же, наоборот, вдохновилась.
— Значит, мне будет легко! Танцы, лёд — почти одно и то же!
Евгений медленно подъехал ближе к берегу.
Остановился.
И посмотрел на её обувь.
Сапоги.
С толстенной подошвой.
Каблук.
Блестящие заклёпки.
Он помолчал.
Потом тихо сказал:
— Нет.
— Почему?!
Он посмотрел ей прямо в глаза.
И холодно произнёс:
— Потому что вы умрёте.
Алёна замерла.
— Что?!
— На льду.
Он слегка пожал плечами.
— Через две минуты.
— Да вы просто пессимист!
Евгений задумался.
— Нет.
Пауза.
— Реалист.
Алёна фыркнула.
— Между прочим, там приз на конкурсе!
Теперь он посмотрел на неё чуть внимательнее.
— Какой конкурс.
— Фигуристов!
Она развела руками.
— Огромные деньги!
Евгений молчал.
Алёна торжественно добавила:
— Мы можем выиграть.
Тишина.
Очень длинная.
Где-то на льду тихо треснула корочка.
Евгений выдохнул и тихо сказал:
— Нет.
Алёна скрестила руки.
— А если я заплачу?
Евгений повернулся, собираясь уехать обратно на середину озера.
И бросил через плечо:
— У вас нет денег.
Алёна застыла.
— Откуда вы—
Он уже отъезжал.
— Вы кричали об этом на весь магазин.
Алёна медленно закрыла рот.
А Евгений спокойно скользил обратно по льду, будто разговор уже закончился.
Но она вдруг закричала ему вслед:
— ЭЙ!
Он не остановился.
— Я всё равно научусь!
Он продолжал ехать.
— И тогда вы пожалеете!
Евгений сделал красивый поворот.
И холодно ответил, даже не глядя на неё:
— Нет.
А потом снова взлетел в прыжке.
Как будто её вообще не существовало.
А Алёна стояла на берегу, надувшись от возмущения.
И через минуту буркнула себе под нос:
— Ничего, ещё попросишься быть моим партнёром!
Пауза.
Она посмотрела на лёд.
Потом на свои сапоги.
И тихо добавила:
— Наверное…
Евгений мягко скользил по тёмному льду. Вечер снова стал тихим: скрипели коньки, ветер перебирал голые ветви у берега, фонарь бросал на лёд длинный жёлтый след.
И тут с берега раздался голос.
— Я УВЕРЕНА, ВЫ ПЕРЕДУМАЕТЕ, ВАЛЕРИЙ!
Евгений остановился.
Он даже не повернулся сразу. Только чуть опустил голову, как человек, который на секунду надеется, что ослышался.
Потом всё-таки обернулся.
Алёна стояла на берегу, размахивая руками так активно, будто пыталась подать сигнал пролетающему самолёту.
— ОЙ! — спохватилась она. — Евгений!
Он смотрел на неё тем самым взглядом, которым обычно смотрят на людей, случайно пытавшихся открыть дверь холодильника ключами от квартиры.
Алёна продолжала говорить, совершенно не смущаясь.
— Могу сказать свой номер!
Евгений молчал.
Она вдруг задумалась.
Прямо посреди собственной фразы.
Брови сошлись, губы вытянулись.
— Хотя…
Пауза.
Она радостно хлопнула себя по лбу.
— Хотя мы же соседи!
Евгений всё ещё стоял на льду и слушал это с выражением лица человека, который начинает подозревать, что реальность ведёт себя не совсем корректно.
— Просто придёте! — уверенно закончила Алёна.
Ветер слегка тронул её волосы. Один длинный рыжий локон снова полез ей в рот.
Она его выплюнула.
Евгений наконец сказал:
— Нет.
Алёна прищурилась.
— Почему вы так уверены?
Он посмотрел на неё.
Долго.
С выражением спокойного научного анализа.
— Потому что я не собираюсь приходить.
— Даже если я позову?
— Да.
— Даже если очень вежливо?
— Да.
— Даже если будет чай?
Евгений слегка нахмурился.
— Нет.
— Даже если будет печенье?
Он медленно вздохнул.
— Нет.
Алёна скрестила руки.
— Вы очень упрямый.
Евгений чуть наклонил голову.
— Нет.
— А кто тогда?
— Вы.
Алёна фыркнула.
— Я просто целеустремлённая!
— Вы громкая.
Она даже обиделась.
— Между прочим, я проявляю инициативу!
— Вы кричите на незнакомых людей.
— Мы соседи!
— Это не делает нас знакомыми.
Алёна открыла рот, чтобы возразить, но на секунду задумалась.
— Ну, я знаю, как вас зовут.
— После трёх попыток.
Она гордо подняла палец.
— Но всё-таки узнала!
Евгений посмотрел на неё так, будто эта логика могла существовать только в крайне нестабильной вселенной.
Потом его взгляд снова скользнул по её обуви.
Сапоги.
Толстая подошва.
Каблук.
Металлические заклёпки.
Он тихо спросил:
— Вы собираетесь кататься в этом?
Алёна посмотрела вниз.
Потом снова на него.
— А в них нельзя?
Евгений прикрыл глаза на секунду.
Словно собирался с силами.
Когда он снова посмотрел на неё, в его голосе было столько сухого презрения, что лёд, кажется, стал холоднее.
— Тогда у вас есть два варианта.
Алёна заинтересованно наклонилась вперёд.
— Какие?
— Первый: вы упадёте.
— А второй?
— Вы упадёте громче.
Она нахмурилась.
— Вы вообще умеете поддерживать людей?
— Нет.
— Это ужасно.
— Это честно.
Алёна надулась.
Несколько секунд она молча смотрела на него.
Потом вдруг сказала:
— А я всё равно научусь.
Евгений уже собирался оттолкнуться коньком.
— Нет.
— Да!
— Нет.
— Да!
Он посмотрел на неё.
С усталым спокойствием человека, который спорит с упрямым чайником.
— Хорошо.
Алёна победно улыбнулась.
— Вот! Значит—
— Учитесь.
И он спокойно развернулся.
Алёна растерянно моргнула.
— Э, подождите.
Он уже скользил дальше.
— А вы?
— Нет.
— Но вы же умеете!
— Именно поэтому.
Алёна стояла на берегу, чувствуя, как внутри поднимается раздражение.
Этот человек был невозможным.
Абсолютно невозможным.
Она сложила ладони рупором и снова крикнула:
— ВЫ ВСЁ РАВНО ПЕРЕДУМАЕТЕ!
Евгений сделал красивый разворот на льду.
Даже не посмотрел на неё.
И ответил спокойно:
— Нет.
Алёна нахмурилась.
Постояла.
Подумала.
Потом пробормотала:
— Ладно…
И сделала шаг к льду.
Сапог осторожно коснулся поверхности.
Лёд тихо скрипнул.
Алёна посмотрела на Евгения.
Потом снова на лёд.
И уверенно сказала сама себе:
— Ничего сложного.
На середине озера Евгений вдруг остановился.
Медленно повернул голову.
И посмотрел на неё.
С выражением человека, который только что понял, что сейчас произойдёт катастрофа.
Алёна сделала первый шаг.
Подошва сапога коснулась льда.
И сразу поехала.
— Ой, — выдохнула она, резко раскинув руки в стороны.
Её тело попыталось удержать равновесие, но выглядело это так, словно она внезапно решила исполнить странный танец: одно плечо вверх, другое вниз, колени согнулись, а руки начали отчаянно размахивать в воздухе.
Евгений остановился на середине озера.
Он наблюдал.
Молча.
Алёна сделала второй шаг.
Сапог скользнул ещё дальше.
— А, — выдохнула она.
Третий шаг уже был не шагом, а коротким скольжением вперёд.
Теперь она действительно напоминала пингвина, который внезапно оказался на катке без предупреждения.
Руки продолжали махать.
Волосы окончательно закрыли ей половину лица.
— Ничего, — пробормотала она себе. — Ничего, я держусь!
Её нога поехала влево.
Тело — вправо.
Колени начали предательски дрожать.
Евгений медленно прикрыл глаза.
Он видел это тысячи раз.
Люди, которые думают, что лёд — это просто гладкий пол.
Алёна отчаянно сделала ещё один шаг.
Сапог зацепился за тонкий слой снега.
Тело на мгновение выровнялось.
— Ага! — радостно сказала она.
И в этот момент другая нога уехала вперёд.
Произошло всё быстро.
Сначала её руки метнулись вверх.
Потом она попыталась поймать равновесие, наклонившись вперёд.
Потом назад. Затем снова вперёд.
И наконец лёд победил.
Алёна с громким шлепком рухнула на спину.
Звук разнёсся по тихому озеру.
Она лежала несколько секунд, глядя в тёмное небо.
Воздух вышибло из груди.
— Ай, — тихо простонала она.
Боль разлилась по спине и по затылку.
Где-то рядом скрипнули коньки.
Евгений подъехал ближе.
Он остановился возле неё и посмотрел сверху вниз.
Алёна медленно повернула голову.
В её глазах ещё стояло удивление.
Она попыталась улыбнуться.
— Ну, — выдохнула она. — Первый блин…
Евгений смотрел на неё без тени сочувствия.
— Вы бездарны.
Алёна моргнула.
Слова повисли в холодном воздухе.
— Что?
— Вы бездарны, — повторил он так же спокойно.
Его голос звучал сухо и холодно.
— У вас нет равновесия. Нет техники. Нет понимания льда.
Алёна медленно села.
Она чувствовала, как в груди начинает неприятно сжиматься.
— Я просто первый раз…
— Это очевидно.
Он продолжал говорить так же ровно.
— Но дело не в том, что вы новичок.
Алёна подняла на него глаза.
— А в чём?
Евгений посмотрел на её сапоги.
Потом на её неуклюжую позу.
Потом снова на её лицо.
— У вас нет способности к этому.
Каждое слово звучало тяжело.
— Некоторые люди могут научиться.
Пауза.
— Вы — нет.
Алёна почувствовала, как внутри что-то болезненно кольнуло.
Она неловко поднялась на ноги.
Сапоги снова чуть скользнули.
— Вы даже стоять не можете, — добавил он.
Она смотрела на него.
Молча.
— Люди годами учатся держать равновесие.
Он говорил всё так же холодно.
— А вы думаете, что сможете просто прийти и начать кататься.
Алёна почувствовала, как глаза начинают предательски жечь.
— Потому что танцевали?
Он слегка склонил голову.
— Танцы — это пол.
Лёд — нет.
Она сжала губы.
— Вы даже не понимаете, насколько это смешно выглядит.
Это было сказано тихо.
Но от этого ещё больнее.
Алёна опустила взгляд.
Где-то внутри подступили слёзы.
Она попыталась сдержаться.
Не получилось.
Глаза заблестели.
— Ну и ладно, — тихо сказала она.
Голос предательски дрогнул.
Она развернулась.
Поскользнулась ещё раз.
С трудом дошла до берега.
И почти бегом ушла по дорожке между деревьями.
Рыжие волосы мелькнули в темноте.
Через несколько секунд она исчезла.
На озере снова стало тихо.
Евгений стоял неподвижно.
Коньки слегка скрипели по льду.
Он смотрел в ту сторону, где она исчезла.
Потом медленно выдохнул.
И вдруг почувствовал странное ощущение.
Неприятное.
Тяжёлое.
Он нахмурился.
На секунду в памяти всплыли другие голоса.
Смех.
— Посмотрите на него.
— Он что, думает, что фигурист?
— Бездарь.
Евгений отвёл взгляд и сделал несколько движений вперёд.
Но катание уже не приносило того спокойствия.
Мысль всё равно вернулась.
Может быть…
Он слегка поморщился.
Действительно сказал слишком много.
Евгений остановился.
И тихо пробормотал в холодный воздух:
— Глупости.
Но ощущение почему-то не исчезло.
***
Подъезд встретил его привычной тишиной.
Старые лампы под потолком горели тускло, лестница пахла холодным камнем, пылью и чем-то медицинским — запахом, который почему-то часто появляется в домах, где долго болеют люди.
Евгений поднялся по ступеням без спешки. Его шаги звучали тихо и глухо. Коричневое пальто чуть скрипело на сгибах, когда он поднимал руки, держась за перила.
Он остановился у двери.
Ключ повернулся в замке.
Щелчок.
Дверь открылась.
Внутри было тепло.
И чисто.
Не просто чисто — почти стерильно.
Пол был вымыт так тщательно, что даже старый линолеум выглядел светлее. На тумбочке у входа не лежало ничего лишнего: только аккуратно сложенные перчатки и небольшая миска с ключами.
Евгений закрыл дверь и снял пальто.
Он всегда делал всё одинаково.
Пальто — на вешалку.
Шарф — аккуратно сложить.
Ботинки — поставить ровно, носками вперёд.
Он никогда не оставлял вещи как попало.
Квартира была небольшой.
Две комнаты, узкая кухня и коридор, где едва могли разойтись два человека.
Но здесь не было того хаоса, который часто появляется в домах, где люди устали бороться с жизнью.
Пыль не собиралась на полках.
Посуда не копилась в раковине.
Полы не покрывались грязными следами.
Потому что он убирался сам.
Не потому, что любил порядок.
А потому что иначе нельзя.
Из комнаты послышался слабый кашель.
Евгений замер на секунду.
Потом медленно пошёл туда.
Дверь была приоткрыта.
Комната матери выглядела почти так же аккуратно, как и вся квартира. Кровать застелена, на тумбочке стоял стакан воды, несколько пузырьков с лекарствами и аккуратно сложенные рецепты.
Женщина лежала на подушках.
Она казалась слишком маленькой для этой кровати.
Лицо было бледным, почти прозрачным. Тонкие пальцы лежали поверх одеяла.
Евгений тихо вошёл.
Она повернула голову.
— Женя, ты вернулся?
Голос был слабым.
Он кивнул.
— Да.
Он подошёл ближе и поправил одеяло.
— Ты опять выходил на озеро?
— Да.
Она слабо улыбнулась.
— Всё ещё катаешься по ночам…
Евгений ничего не ответил.
Она посмотрела на него внимательнее.
— Ты устал.
— Нет.
Он сказал это так же спокойно, как обычно.
Но она всё равно тихо вздохнула.
На тумбочке лежали бумаги.
Евгений машинально взглянул на них.
Счета.
Чеки.
Лекарства.
Лечение.
Диагностика.
Цифры были аккуратно напечатаны.
И каждый раз становились больше.
Он взял один лист.
Пробежал глазами.
Сумма за новый курс лечения.
Его лицо осталось неподвижным.
Но пальцы на секунду сжали бумагу чуть сильнее.
— Врач сказал, — тихо произнесла мать, — что есть ещё один вариант лечения.
Евгений не ответил.
Он уже видел эту бумагу.
И видел сумму.
Она была такой, что казалась почти абсурдной.
Он положил лист обратно на тумбочку.
Аккуратно.
Ровно.
— Мы что-нибудь придумаем, — сказала она тихо.
Евгений чуть повернул голову.
В его чёрных, почти кошачьих глазах промелькнуло что-то холодное.
Он тихо сказал:
— Люди часто так говорят.
Она слабо улыбнулась.
— Иногда получается.
Евгений молчал.
Несколько секунд в комнате стояла тишина.
Потом она спросила:
— Ты сегодня опять тренировался?
Он кивнул.
— Да.
— Один?
— Как обычно.
Она закрыла глаза.
— Ты всегда был упрямым…
Он не ответил.
В голове на секунду мелькнуло воспоминание.
Рыжие волосы.
Громкий голос.
— Вау! Это так волшебно!
Евгений слегка нахмурился.
Потом холодно отогнал мысль.
Глупости.
Он поднялся.
— Тебе нужно отдыхать.
— Женя…
Он остановился у двери.
— Да?
Она смотрела на него устало.
— Не забывай жить.
Евгений чуть наклонил голову.
На секунду в его взгляде мелькнуло лёгкое, почти незаметное раздражение.
— Сейчас не время для этого.
Он вышел из комнаты и тихо закрыл дверь.
Коридор снова встретил его холодной тишиной.
На столе лежала стопка счетов.
Он взял верхний.
Пробежал глазами.
Цифры.
Снова цифры.
С каждым месяцем — больше.
Евгений положил лист обратно.
Его лицо оставалось спокойным.
Но внутри всё сжималось в холодный, тяжёлый узел.
Денег не хватало.
И он это знал.
Он опёрся руками о стол.
И тихо сказал в пустую кухню:
— Значит, придётся найти способ.
За окном ветер тихо шевелил ветви деревьев.
А где-то на другом конце квартала рыжеволосая девушка в слишком яркой майке пыталась не плакать, вспоминая его слова.
***
Дверь квартиры хлопнула так, что в коридоре жалобно звякнула старая лампочка.
Алёна влетела внутрь, как ураган, который почему-то был одет в бордовую майку, шорты и выглядел крайне оскорблённым жизнью.
— Я ДОМА! — объявила она трагическим голосом.
Из кухни выглянула Ксюша.
Она стояла у плиты с кружкой чая и выглядела так, словно происходящее её уже ничем не удивляло. С Ксюшей это часто случалось: когда живёшь с Алёной, иммунитет к странностям вырабатывается довольно быстро.
— Ты чего такая, — она окинула подругу взглядом. — драматичная?
Алёна с грохотом сбросила сапоги прямо посреди коридора. Прошла в комнату. Потом развернулась. Затем вернулась в коридор.
По итогу снова пошла в комнату.
Ксюша наблюдала за этим как человек, который смотрит телевизор.
— Ты что, по квартире маршрут наматываешь?
Алёна резко остановилась.
И вдруг трагически всхлипнула.
— Ты не понимаешь! — протянула Алёна. — Я просто… просто хотела научиться!
Ксюша села рядом.
— Подожди. Давай по порядку.
Она подняла палец, как следователь.
— Во-первых… кто?
Алёна подняла голову.
Глаза были мокрые, волосы окончательно закрыли половину лица.
— Ну этот сосед!
— Какой?
— Который мрачный!
Ксюша прищурилась.
— У нас половина дома мрачная.
— Ну этот! — Алёна активно зажестикулировала. — В пальто! В зелёном шарфе! С тамики глазами чёрными!
Ксюша моргнула.
— А.
Пауза.
— Этот.
Она задумчиво почесала затылок.
— Я думала, он маньяк.
Алёна всхлипнула.
— Он хуже!
— Хуже маньяка?
— Он сказал, что я бездарность!
Ксюша снова сделала глоток чая.
— Ну, звучит неприятно.
— Я упала! — продолжала Алёна трагически. — Прямо на лёд! Больно!
— Ты каталась?
— Пыталась!
Ксюша поставила кружку на стол.
— Подожди.
Она медленно повернулась к подруге.
— Ты… пыталась кататься на льду?
— Да!
— В чём?
Алёна показала на сапоги, лежащие в коридоре.
Ксюша уставилась на них.
Долго.
Очень долго.
— Алёна.
— Что?
— Это сапоги на каблуке.
— И что?
— И что?!
Ксюша всплеснула руками.
— Ты вышла на лёд в сапогах!
— Ну я же не знала, что там так скользко!
Ксюша уставилась на неё.
— Это лёд.
Алёна снова всхлипнула.
— Я просто хотела научиться кататься!
Ксюша потерла лицо.
— Зачем?
Алёна выпрямилась.
Глаза вдруг загорелись.
— Потому что я буду участвовать в конкурсе фигуристов!
Ксюша медленно повернула голову.
— Ты на полном серьёзе решила участвовать в конкурсе?
— Да!
Ксюша скрестила руки.
— Напомни, сколько там было?
Алёна вдохновенно сказала:
— Пятьдесят тысяч долларов!
В комнате воцарилась тишина.
Ксюша несколько секунд смотрела на неё.
Потом сказала:
— Понятно.
— Что понятно?
— Ты сошла с ума.
Алёна возмущённо выпрямилась.
— Ничего подобного!
— Ты не умеешь кататься.
— Научусь!
— Ты упала через три секунды.
— Это был пробный запуск!
Ксюша покачала головой.
— Алёна.
— Что?
— Люди годами учатся.
Алёна гордо задрала подбородок.
— А я быстро учусь.
— Ты даже на льду стоять не можешь.
Алёна на секунду задумалась.
— Это временно.
Ксюша тяжело вздохнула.
— И этот сосед тебя учить не будет?
Алёна нахмурилась.
— Он отказался.
— И назвал тебя бездарностью.
— Да!
Ксюша пожала плечами.
— Ну, он честный.
— КСЮША!
— Что?
Алёна сердито скрестила руки.
— Ты на чьей стороне?!
Ксюша спокойно сказала:
— На стороне реальности.
Алёна снова упала на диван.
— Он такой противный!
Ксюша задумчиво посмотрела на потолок.
— Хотя…
— Что?
— Знаешь, иногда таких людей проще всего достать.
Алёна приподнялась.
— В каком смысле?
Ксюша хитро улыбнулась.
— Если он такой холодный и высокомерный…
Она сделала паузу.
— Значит, его очень весело бесить.
Алёна медленно выпрямилась.
В глазах снова загорелся огонёк.
— Ксюша…
— М?
— Это гениально.
Ксюша кивнула.
— Я знаю.
Алёна вскочила.
— Значит так!
— Что?
— Завтра я снова пойду на озеро!
Ксюша вздохнула.
— Боже…
Алёна решительно сказала:
— И он обязан меня научить!
Ксюша посмотрела на потолок.
— Господи, прости этого бедного парня.
Потом добавила:
— Он даже не подозревает, во что ввязался.
Алёна, поджав ноги, и с выражением великого стратега смотрела куда-то в пространство.
— Я просто скажу, что делим приз поровну! — уверенно заявила Алёна.
Она подняла палец вверх, словно только что произнесла экономическую формулу, способную изменить мир.
— Тут же согласится.
Ксюша медленно повернула голову.
— Ты настолько уверена?
Алёна кивнула с таким выражением лица, будто сомневаться в её плане было примерно так же странно, как сомневаться в существовании воздуха.
— Абсолютно!
Ксюша хмыкнула.
— Да.
Пауза.
— Люди обычно соглашаются, когда им предлагают половину денег, которых ещё нет.
Алёна махнула рукой.
— Он странный, но не идиот.
— Мы говорим о том самом человеке, который назвал тебя бездарностью?
— Да!
— И ты уверена, что он вдруг станет твоим партнёром?
Алёна уверенно кивнула.
— Конечно.
— Почему?
Алёна пожала плечами.
— Потому что это логично.
Ксюша посмотрела на неё долгим взглядом.
— Логика — это не то слово, которое я обычно использую, когда говорю о твоих планах.
Алёна уже собиралась возмутиться, когда в коридоре прозвенел дверной звонок.
Ксюша мгновенно оживилась.
Она посмотрела на часы.
Потом на дверь.
И на её лице появилась довольная улыбка.
Алёна прищурилась.
— Похоже, твой новый «друг» пришёл, — сказала она.
Ксюша невинно пожала плечами.
— Что?
— Ничего.
— Мы просто побщаемся.
— Ночью.
— А почему нет?
Алёна закатила глаза.
— Бедные бабки у подъезда.
Ксюша уже поднялась.
— Они переживут.
Она подошла к зеркалу в коридоре и начала прихорашиваться.
Поправила волосы.
Чуть подкрасила губы.
Проверила, как сидит футболка.
Алёна наблюдала за этим с дивана.
— Ты даже не знаешь, как его зовут.
— Знаю.
— Как?
Ксюша задумалась.
— Ну, что-то на «С».
— Это очень информативно.
— Может быть, Сергей.
— Или Степан.
— Или Саша.
— Или совершенно другой человек.
Ксюша махнула рукой.
— Сейчас выясним.
Она подошла к двери и уверенно открыла её.
— Привет!
Пауза.
Улыбка на её лице слегка замерла.
На пороге стоял высокий человек в коричневом зимнем пальто.
Зелёный шарф.
Чёрные, почти кошачьи глаза.
Лицо спокойное.
Даже слишком спокойное.
Ксюша моргнула.
— Эм.
Она быстро окинула его взглядом.
— Чем помочь могу?
Евгений посмотрел на неё так, словно она была частью интерьера.
— Мне нужно поговорить с Алёной.
Ксюша моргнула ещё раз.
— А.
Пауза.
Она медленно повернула голову в сторону комнаты.
— Алёна!
Из комнаты донёсся голос:
— Чего?
Ксюша всё ещё смотрела на Евгения.
— К тебе пришли.
В комнате раздался смешок.
— Очень смешно!
— Я серьёзно.
Пауза.
— Это к тебе.
Наступила короткая тишина.
Потом голос Алёны стал подозрительным.
— Кто?
Ксюша чуть отступила от двери.
— Ну, иди посмотри.
В комнате послышались шаги.
Алёна появилась в коридоре.
Она шла быстро, всё ещё слегка раздражённая, готовая сказать что-нибудь колкое.
Но остановилась на полуслове.
Потому что увидела его.
Евгений стоял на пороге, неподвижный, с тем самым выражением лица, будто всё происходящее его слегка утомляет.
Алёна уставилась на него.
Он уставился на неё.
Ксюша медленно перевела взгляд с одного на другого.
И тихо пробормотала:
— О-о.
Алёна наконец выдавила:
— Вы.
Евгений спокойно ответил:
— Я.
Ксюша осторожно поинтересовалась:
— Это тот самый, да? Я ничего не путаю?
Алёна всё ещё смотрела на него, будто он внезапно появился из телевизора.
— Это…
Она ткнула пальцем.
— Да тот самый.
— Который сказал, что ты бездарность?
— Который сказал, что я бездарность!
Ксюша медленно повернула голову к Евгению.
— А.
Пауза.
Она с уважением кивнула.
— Смелый человек.
Евгений посмотрел на неё.
Потом снова на Алёну.
— Нам нужно поговорить.
Алёна моргнула.
— Зачем?
Он сказал спокойно:
— О катании.
Алёна на секунду замерла.
Потом её глаза медленно начали расширяться.
Ксюша тоже замерла.
И тихо прошептала:
— Подожди…
Она посмотрела на Евгения.
Потом на Алёну.
— Он что…
Её глаза загорелись.
— Передумал?!
Алёна уставилась на Евгения так, будто только что выиграла в лотерею.
— Вы передумали?!
Евгений слегка нахмурился.
— Нет.
Пауза.
Алёна моргнула.
— Тогда…
— Я хочу обсудить одно предложение.
Алёна и Ксюша синхронно наклонились вперёд.
— Какое? — спросила Алёна.
Евгений посмотрел на неё своим холодным, внимательным взглядом.
И сказал:
— Конкурс фигуристов.
В коридоре воцарилась тишина.
Ксюша медленно повернулась к Алёне.
И очень тихо сказала:
— Кажется…
Она сдерживала смех.
— …он сам пришёл делить деньги.
В коридоре повисла тишина.
Та самая неловкая, густая тишина, которая обычно возникает, когда люди не совсем понимают, что именно сейчас происходит.
Евгений стоял на пороге, неподвижный, как памятник собственной серьёзности.
Ксюша стояла рядом с дверью, прислонившись к косяку, и смотрела на происходящее так, будто неожиданно получила бесплатный билет на очень интересный спектакль.
А Алёна…
Алёна смотрела на Евгения.
Очень внимательно.
Её глаза чуть прищурились.
Губы медленно вытянулись в задумчивую линию.
В голове происходил сложный мыслительный процесс. Не слишком долгий, но зато весьма эмоциональный.
Потому что где-то в глубине её памяти всё ещё звучал холодный голос:
«Вы бездарны.»
Алёна вдруг медленно скрестила руки на груди.
И слегка наклонила голову.
— А может я не согласна!
Ксюша чуть не уронила кружку.
Евгений моргнул.
Один раз.
С выражением человека, который только что услышал что-то статистически крайне маловероятное.
— Не согласны? — спокойно переспросил он.
Алёна пожала плечами.
Очень демонстративно.
— Ага.
Внутри неё маленький злорадный голос радостно подпрыгнул.
Вот тебе.
Называл меня бездарностью?
Посмотрим теперь.
Евгений посмотрел на неё долгим взглядом.
Его чёрные глаза сузились чуть сильнее.
— Насколько я понимаю, — сказал он ровно, — вы собирались участвовать в конкурсе.
Алёна небрежно махнула рукой.
— Мало ли что я собиралась.
Ксюша тихо прикрыла рот рукой.
Её плечи подозрительно затряслись.
Евгений продолжал смотреть на Алёну.
Теперь чуть внимательнее.
— Вы не умеете кататься.
— Это временно.
— Вы не можете стоять на льду.
— Это тоже временно.
— Вы упали через несколько секунд.
Алёна гордо выпрямилась.
— Это был эксперимент.
Ксюша издала странный звук, похожий на подавленный хрюк.
Евгений перевёл на неё взгляд.
Она мгновенно выпрямилась.
— Я просто дышу.
Он снова посмотрел на Алёну.
— Без партнёра вы участвовать не сможете.
Алёна пожала плечами.
— Найду другого.
Ксюша резко повернула голову.
— Где?
Алёна на секунду задумалась.
— Эм.
Пауза.
— Где-нибудь.
Евгений слегка наклонил голову.
— Интересно.
Алёна с вызовом подняла подбородок.
— А что?
— Просто вы так уверенно говорите.
Он сделал короткую паузу.
— Учитывая, что час назад вы едва могли удержаться на ногах.
Алёна почувствовала, как внутри снова вспыхивает раздражение.
Вот опять.
Она прищурилась.
— А вы что, единственный фигурист в городе?
Евгений спокойно ответил:
— Единственный, который согласился бы на это.
Ксюша снова подавилась смехом.
Алёна резко повернулась к ней.
— Ты на чьей стороне?!
— Я просто наблюдаю, — честно сказала Ксюша.
Евгений продолжал смотреть на Алёну.
— Приз пятьдесят тысяч долларов.
Алёна быстро сказала:
— Я знаю.
— Вам нужны деньги.
Она замерла на секунду.
Потом снова упрямо скрестила руки.
— И что?
— Мне тоже.
Его голос был спокойным.
Слишком спокойным.
— Поэтому партнёрство логично.
Алёна демонстративно отвернулась.
— Всё равно не знаю.
Ксюша медленно повернулась к ней.
— Алёна.
— Что?
— Ты полчаса назад плакала, что он тебя не учит.
— Это другое!
— А теперь он сам пришёл.
— И что?
— И ты отказываешься?
Алёна упрямо сказала:
— Может быть.
Ксюша смотрела на неё несколько секунд.
Потом повернулась к Евгению.
— Она врёт.
Алёна резко повернула голову.
— КСЮША!
— Что?
— Я не вру!
Ксюша спокойно сказала:
— Она очень хочет.
Алёна покраснела.
— Ничего подобного!
Евгений смотрел на неё внимательно.
Секунда.
Две.
Потом он тихо сказал:
— Вы пытаетесь меня разозлить.
Алёна вздёрнула подбородок.
— С чего вы взяли?
— Потому что это очевидно.
Пауза.
Ксюша тихо прошептала:
— Он тебя раскусил.
Алёна сердито посмотрела на неё.
Потом снова на Евгения.
И вдруг сказала:
— Ладно.
Пауза.
— Допустим.
Евгений слегка прищурился.
— Допустим?
— Допустим, я могу подумать.
Ксюша закатила глаза.
— О боже.
Алёна подняла палец.
— Но при одном условии!
Евгений спокойно спросил:
— Каком?
Алёна посмотрела на него очень серьёзно.
— Вы больше никогда не называете меня бездарностью.
Ксюша тихо прошептала:
— Справедливо.
Евгений несколько секунд смотрел на Алёну.
Потом сказал:
— Если вы научитесь стоять на льду дольше пяти секунд…
Пауза.
— Я подумаю.
Ксюша закрыла лицо руками.
Алёна возмущённо задохнулась.
— Это было оскорбление!
Евгений спокойно ответил:
— Это была оценка.
Ксюша тихо прошептала:
— Я обожаю его.
Алёна наконец глубоко вздохнула.
И великодушно махнула рукой.
— Идёт, Алексей!
— Евгений.
Алёна тут же кивнула, будто именно это и сказала.
— Оу, да, Евгений.
Ксюша тихо фыркнула.
Алёна проигнорировала это и решительно протянула руку.
— Значит, партнёры.
Её ладонь зависла в воздухе.
Евгений посмотрел на неё.
Потом на руку.
Потом снова на Алёну.
В его взгляде читалось лёгкое сомнение человека, который явно не привык к подобным жестам.
Но через секунду он всё-таки протянул руку и коротко пожал её.
Рукопожатие получилось крайне странным.
Алёна пожала слишком энергично, будто заключала международный договор.
Евгений — наоборот, очень коротко и сдержанно, как человек, который предпочёл бы вообще этого не делать.
Когда руки разжались, Алёна бодро спросила:
— Когда начнём?
Евгений ответил без малейшего колебания:
— Утром.
Алёна застыла.
— Утром!?
Ксюша тихо прошептала:
— О, начинается.
Евгений чуть наклонил голову.
— Поздновато?
Алёна уставилась на него так, будто он предложил тренироваться в три часа ночи.
— Издеваетесь?
Он спокойно ждал ответа.
— Это слишком рано!
Ксюша одобрительно кивнула.
— Согласна.
Алёна всплеснула руками.
— Мне бы коньки ещё купить! Причём те, чтобы мне подходили! К цвету глаз хотя бы.
Евгений слегка нахмурился.
— Коньки.
Он посмотрел на неё внимательно.
Потом сказал с той самой сухой невозмутимостью:
— Точно.
Короткая пауза.
— У вас даже коньков нет.
Алёна мгновенно прищурилась.
— Опять подкалываете!
— Я констатирую факт.
Ксюша тихо сказала:
— Он опять победил.
Алёна проигнорировала её и возмущённо скрестила руки.
— А где, по-вашему, я должна была их взять?!
Евгений спокойно ответил:
— Обычно люди покупают их до того, как решают кататься.
Алёна задохнулась от возмущения.
— Я только сегодня решила!
Ксюша задумчиво добавила:
— После падения.
Алёна повернулась к ней.
— Ты вообще на чьей стороне?!
— На стороне науки.
Евгений, кажется, уже устал от этого разговора.
Он сказал ровно:
— Значит, с утра пойдём покупать коньки.
Алёна моргнула.
— Пойдём?
— Да.
— Вместе?
— Да.
Ксюша подняла брови.
— Как романтично.
Алёна отмахнулась.
— А потом?
Евгений спокойно добавил:
— Потом сразу на лёд.
Алёна замерла.
Медленно.
Очень медленно.
— Сразу?
— Да.
— Прямо сразу?
— Да.
Ксюша тихо сказала:
— Мне уже страшно.
Алёна уставилась на Евгения.
— Вы понимаете, что я никогда не стояла на коньках?
— Понимаю.
— И всё равно хотите выпустить меня на лёд?
— Да.
Алёна подозрительно прищурилась.
— Это звучит как покушение.
Евгений спокойно ответил:
— Это звучит как тренировка.
Ксюша хлопнула в ладоши.
— Отлично! Завтра будет очень весело.
Алёна повернулась к ней.
— Кому весело?!
Ксюша честно ответила:
— Мне.
Евгений уже сделал шаг назад к лестнице.
— В восемь.
Алёна вскрикнула:
— Восемь?!
Он остановился.
— Слишком рано?
— Это ночь!
Ксюша пожала плечами.
— Для нормальных людей — утро.
Алёна уставилась на Евгения.
— Можно хотя бы в десять?
— Нет.
— Девять?
— Нет.
Алёна тяжело вздохнула.
— Вы ужасный человек. И очень жестокий!
Евгений спокойно ответил:
— Я знаю.
И добавил:
— В восемь.
После чего развернулся и пошёл вниз по лестнице.
Ксюша выглянула за дверь, наблюдая, как он исчезает на площадке.
Потом медленно закрыла дверь.
И повернулась к Алёне.
Пауза.
Она широко улыбнулась.
— Ну что.
Алёна мрачно посмотрела на неё.
— Что.
Ксюша радостно сказала:
— Поздравляю.
— С чем?
— Ты официально нашла самого строгого партнёра в мире.
Алёна тяжело плюхнулась на диван.
И пробормотала:
— Я уже жалею.
Ксюша задумчиво добавила:
— А он — ещё нет.
Пауза.
— Но скоро начнёт.
Будильник прозвенел так, будто решил объявить войну всему человечеству.
Безжалостный треск разрезал тишину маленькой квартиры. Сначала один сигнал. Второй. И третий — уже с какой-то особенно ехидной настойчивостью.
Алёна медленно высунула руку из-под одеяла. Рука на ощупь нашла будильник на тумбочке, несколько раз промахнулась, уронила какую-то резинку для волос, задела стакан с водой и только после этого с глухим щелчком победоносно нажала кнопку.
Тишина.
Полумрак комнаты.
И ощущение, будто жизнь всё-таки можно прожить, не вставая с кровати.
Алёна зажмурилась и натянула одеяло на голову.
— Боже-е-е, — простонала она в подушку, протягивая каждую гласную так трагично, словно играла в драматическом театре. — Как же я не хочу вставать…
Она перевернулась на спину и уставилась в потолок.
Потолок, как всегда, не выразил ни малейшего сочувствия.
Алёна тяжело вздохнула.
— А если я встану хотя бы на десять минут позже? — задумчиво пробормотала она. — Уверена, я успею. Конечно успею. Люди вообще многое успевают за десять минут.
Она уже начала медленно закрывать глаза, когда…
ДЗЗЗЫНЬ.
Звонок в дверь.
Алёна резко открыла один глаз.
Потом второй.
Она несколько секунд лежала абсолютно неподвижно, словно надеялась, что звонок был галлюцинацией.
ДЗЗЗЫНЬ.
— Да какой придурок с утра пришёл? — хрипло пробормотала она.
Ответа, разумеется, не последовало.
Алёна села на кровати. Волосы у неё были в таком состоянии, будто ночью они участвовали в уличной драке и проиграли. Одна прядь торчала вверх, другая закрывала половину лица, третья каким-то образом зацепилась за пуговицу подушки.
— Если это почтальон, — бурчала она, пытаясь вытащить волосы из ткани, — я его укушу. Так больно, что после этого уволится.
Она сползла с кровати, на ощупь нашла халат, лежащий на стуле, и накинула его на себя.
Халат был старый, мягкий, слегка выцветший и явно пережил несколько эпох.
Алёна завязала пояс и тут же развязала. Но посмотрев на свой вид в отражении зеркала, поморщилась.
— Нет, так я похожа на капусту.
Она завязала снова.
Теперь пояс перекосился набок.
— Ладно. Капуста тоже овощ.
Она босиком прошлёпала по коридору. Пол был холодный, и с каждым шагом Алёна тихо возмущалась жизнью.
ДЗЗЗЫНЬ.
— Да иду я! — проворчала она.
Подойдя к двери, она лениво повернула замок, приоткрыла её и высунула голову наружу.
На лестничной площадке стоял Евгений.
Как всегда.
Тот самый коричневый зимний пальто.
Бежевые брюки.
Зелёный свитер.
Зелёный шарф.
Он хотя бы иногда что-то другое носит? Зимой и летом одним цветом.
И лицо такое бледное, будто он не человек, а привидение, которое забыло, что ему полагается быть прозрачным.
Его чёрные, почти кошачьи глаза спокойно смотрели на неё.
Несколько секунд они просто молчали.
Алёна моргнула.
— Доброе утро, — тихо сказал Евгений.
Алёна посмотрела на него так, словно он сообщил ей о конце света.
— Пол восьмого.
Евгений слегка кивнул.
— Нам ещё на рынок идти.
Алёна медленно перевела взгляд на лестничную площадку.
Потом на него.
Потом снова на него.
— Пол восьмого.
Евгений терпеливо стоял на месте.
Алёна прищурилась.
— Ты вообще спал?
— Да.
— Сколько?
— Достаточно.
Она посмотрела на его лицо ещё внимательнее.
— Ты выглядишь так, будто умер в девятнадцатом веке и только что вернулся.
Евгений спокойно моргнул.
— Нам нужно купить коньки.
Алёна уставилась на него так, словно пыталась прожечь в нём дыру взглядом.
— Пол восьмого, — повторила она.
— Да.
— Люди в это время спят.
— Рынок открывается рано.
Алёна тяжело вздохнула, прислонилась плечом к косяку двери и устало закрыла глаза.
— Толик…
— Евгений.
— Да, Евгений.
— М?
— Ты самый организованный человек, которого я знаю.
Пауза.
— И это ужасно.
Евгений ничего не ответил.
Он просто стоял.
Спокойный.
Не двигаясь.
Как памятник дисциплине.
Алёна открыла глаза.
— Ладно, — пробормотала она. — Дай мне пять минут.
Евгений кивнул.
— Хорошо.
Она уже собиралась закрыть дверь, но вдруг остановилась и снова выглянула.
— Подожди.
— Да?
Она подозрительно прищурилась.
— Ты ведь не звонил в дверь два раза?
— Звонил.
— Почему два?
Евгений задумался на секунду.
— Ты не открыла после первого.
Алёна уставилась на него.
Потом закрыла дверь.
И из квартиры послышалось очень искреннее:
— Господи, за что мне этот человек…
На лестничной площадке остался стоять Евгений — неподвижный, как статуя дисциплины и утренней ответственности.
С другой стороны двери послышались шаги. Сначала медленные. Потом быстрее. Потом звук, будто кто-то запнулся о собственную жизнь.
— Ай!
Пауза.
— Чёртова табуретка!
Евгений спокойно стоял и смотрел в стену напротив. Вид у него был такой, будто он мог простоять так до вечера, не испытывая ни малейшего дискомфорта.
Из квартиры тем временем доносился небольшой бытовой апокалипсис.
— Где мои джинсы?! Нет, это не мои джинсы… Почему у меня вообще есть штаны с блёстками?!
Грохот ящика.
— А, вот!
Пауза.
— Нет, это занавеска…
Через несколько секунд по квартире снова зазвучали быстрые шаги.
— Господи, почему я всё время живу как после ограбления?!
Ещё один грохот.
— О! Нашла!
Наступила тишина.
Потом из комнаты раздалось бормотание, сопровождаемое характерным звуком натягиваемой одежды.
— Так, ладно. Это нормально. А вот это даже модно, неплохо! Я выгляжу как те красотки из телевизора!
Спустя пару минут дверь квартиры снова открылась.
Алёна вышла.
И выглядела она как Алёна.
То есть так, будто мода, здравый смысл и гравитация однажды устроили драку — и победил хаос.
На ней были узкие джинсы, которые явно пережили тяжёлую молодость, ярко-оранжевая футболка с каким-то огромным принтом дельфина (дельфин был в солнечных очках), а сверху — короткая куртка, украшенная металлическими заклёпками.
Но это было ещё не всё.
На ногах — разные носки.
Один зелёный.
Другой — с маленькими розовыми сердечками.
Алёна заметила взгляд Евгения и сразу подняла палец.
— Даже не начинай.
Евгений посмотрел на её носки.
Потом на неё.
— Я ничего не сказал.
— Но подумал.
— Да.
Алёна фыркнула.
Её длинные рыжие волосы были собраны в высокий хвост, но несколько упрямых прядей всё равно вырвались и падали на лицо, закрывая один глаз.
Она заправила одну прядь за ухо и тут же снова её потеряла.
— Ладно, — сказала она, натягивая сапоги. — Пошли.
Евгений стоял всё с тем же выражением лица, будто его ничто в мире уже не может удивить.
Он спокойно посмотрел на неё.
— Ты готова?
Алёна застыла.
Медленно повернулась к нему.
— Слушай.
— Да?
— Я проснулась, — она начала загибать пальцы. — тринадцать минут назад.
— Да.
— Я ещё даже кофе не пила.
— Да.
— Я в разных носках.
— Я заметил.
Она тяжело вздохнула.
— И ты спрашиваешь, готова ли я?
Евгений подумал пару секунд.
— Мы можем купить кофе по дороге.
Алёна замерла.
Её глаза загорелись.
— Там продают кофе?
— Да.
Она тут же оживилась.
— Тогда я готова!
Она уверенно шагнула вперёд и тут же остановилась.
— Подожди.
Евгений терпеливо посмотрел на неё.
— Что?
Алёна прищурилась и внимательно осмотрела его с головы до ног.
Абсолютно аккуратный.
Абсолютно спокойный.
— Хотела всё спросить.
— М?
— Ты вообще когда-нибудь выглядишь плохо?
Евгений слегка нахмурился.
— Не знаю.
— У тебя есть состояние «я только что проснулся и выгляжу как мусор»?
— Наверное.
Алёна скрестила руки.
— Покажи.
— Сейчас?
— Да.
— Я уже проснулся.
Она подозрительно прищурилась.
— Неправда. Ты просто проснулся идеально.
Евгений ничего не ответил.
Алёна вздохнула и махнула рукой.
— Ладно, пошли. Пока рынок не закрылся или пока я не передумала жить.
Она прошла мимо него по лестнице.
Евгений спокойно последовал за ней.
Через пару ступенек Алёна вдруг остановилась.
— У меня ещё один вопрос!
— Да?
Она повернулась к нему.
— Если на рынке нет кофе...
Пауза.
— Я устрою революцию.
Евгений подумал секунду.
— Хорошо.
— Ты на чьей стороне?
Он спокойно посмотрел на неё.
— На стороне кофе.
Алёна удовлетворённо кивнула.
— Тогда ты в правильной команде.
Дверь подъезда тяжело скрипнула и закрылась за ними с тем звуком, который обычно издают старые здания, когда недовольны ранним утром и людьми в принципе.
На улице стоял сырой мартовский холод.
Не тот красивый зимний мороз, от которого щёки розовеют и хочется кататься на санках, а тот неприятный, влажный ветер, который пробирается под одежду и мгновенно заставляет сожалеть обо всех жизненных решениях.
Алёна сделала несколько бодрых шагов вперёд.
Ветер тут же налетел на неё.
Её лёгкая куртка отреагировала на это примерно так же, как салфетка реагирует на ураган.
Алёна остановилась.
Её плечи медленно поднялись.
Она втянула голову в воротник.
— Ух, — протянула она, выдыхая облачко пара. — Ну и погодка.
Евгений, стоявший рядом, выглядел так, будто погодные условия вообще не входили в список его жизненных проблем.
Его пальто было застёгнуто до самого верха.
Зелёный шарф аккуратно обвивал шею.
Руки в карманах.
Спокойствие человека, который оделся по погоде.
Он посмотрел на Алёну.
Потом на её куртку.
Потом на её футболку с дельфином, выглядывающим из-под неё.
Затем его взгляд опустился ниже.
На разные носки.
Пауза получилась довольно выразительной.
— Тебе холодно? — спросил он.
Алёна посмотрела на него так, будто он только что сделал величайшее открытие в истории науки.
— Нет, конечно. Я просто изображаю пингвина для настроения.
Ветер снова прошёлся по улице.
Алёна поёжилась ещё сильнее.
Её зубы едва заметно стукнулись друг о друга.
— Всё нормально, — пробормотала она. — Я закалённая.
Евгений немного наклонил голову.
— Ты дрожишь.
— Я вибрирую.
— Зачем?
— Для согрева.
Он несколько секунд молча смотрел на неё.
— Это не работает.
Алёна потёрла ладони.
— Работает! Просто не сразу и медленно.
Ветер снова дунул.
Её хвост из рыжих волос качнулся.
Алёна втянула голову в плечи.
— Слушай, — сказала она, прищурившись. — А почему ты вообще не мёрзнешь?
Евгений посмотрел на неё с лёгким недоумением.
— Потому что я оделся.
Она медленно перевела взгляд на своё отражение в мутном стекле подъезда и поджала губы.
— Это тоже одежда.
— Это декоративная одежда.
Она повернулась к нему.
— Ты хочешь сказать, что я выгляжу несерьёзно?
Евгений на секунду задумался.
— Я хотел сказать мягче.
— Но?
— Но ты выглядишь как человек, который оделся для дискотеки, а вышел в холодильник.
Алёна обиженно фыркнула.
— Между прочим, это модно.
Евгений посмотрел на её носки.
— Особенно носки.
Алёна опустила глаза.
— Это дизайнерское решение.
— Случайно найденное дизайнерское решение.
— Я экспериментирую со стилем.
Он немного прищурился.
— Со здравым смыслом ты тоже экспериментируешь?
Алёна снова поёжилась.
— Слушай, если ты продолжишь язвить, я замёрзну быстрее.
— Это ускорит тренировочный процесс.
Она остановилась посреди тротуара.
— И вообще.
— Да?
— Напоминаю: ты сам пришёл ко мне.
— Да.
— Сам предложил кататься.
— Да.
— Сам потащил меня на рынок в семь утра.
— Пол восьмого.
Алёна подняла палец.
— И теперь ты наблюдаешь, как я превращаюсь в сосульку.
Евгений спокойно посмотрел на неё.
— Это был твой выбор одежды.
Алёна несколько секунд молча смотрела на него.
Потом глубоко вздохнула.
— Ладно.
Она гордо расправила плечи.
Ветер снова ударил.
Алёна немедленно сжалась обратно.
— Ничего страшного.
Евгений поднял бровь.
— Да?
Она подняла подбородок.
— Фигуристы должны терпеть холод.
Он посмотрел на неё.
— Ты ещё не фигурист.
Алёна прищурилась.
— Пока.
Евгений ничего не ответил.
Просто пошёл вперёд.
Через несколько шагов он услышал за спиной тихое бормотание.
— Если я заболею, — говорила Алёна, догоняя его мелкими шагами. — ты будешь виноват.
— Нет.
— Будешь.
— Нет.
— Будешь.
Он повернул голову.
— Почему?
Алёна мрачно посмотрела на него.
— Потому что это будет красивее звучать.
Они шли по узкой улице, где асфальт был испещрён тёмными пятнами растаявшего снега, а между домами гулял настырный ветер. Старые панельные здания стояли по обе стороны дороги, одинаково серые, одинаково унылые, будто их построили специально для того, чтобы люди в них слегка страдали.
Алёна шагала рядом с Евгением, старательно делая вид, что холод её совершенно не беспокоит.
Получалось не очень убедительно.
Её плечи периодически вздрагивали, пальцы она то и дело прятала в рукава, а дыхание вырывалось короткими облачками пара.
Евгений шёл спокойно.
Руки в карманах пальто.
Его шаги были ровные, тихие и уверенные — как у человека, который привык идти туда, куда нужно, и не тратить силы на лишние разговоры.
Он некоторое время молча наблюдал за тем, как Алёна подпрыгивает на ходу, пытаясь согреть ноги.
Потом сказал:
— Ты всегда такая?
Алёна повернула голову.
— Какая?
Евгений посмотрел на неё чуть внимательнее.
На выражение её лица — смесь упрямства, раздражения и какого-то странного, неубиваемого энтузиазма.
Он немного наклонил голову.
— Шумная.
Алёна нахмурилась.
— Я не шумная.
— Ты разговариваешь почти всё время.
— Потому что тишина неловкая!
— Нет.
— Да.
— Нет.
Она сердито фыркнула.
— Ты просто не умеешь общаться.
— Я умею.
— Нет, не умеешь. Ты разговариваешь как холодильник.
Он спокойно посмотрел на неё.
— Холодильники не разговаривают.
— Вот именно!
Алёна торжествующе ткнула в него пальцем.
— Поэтому ты ещё хуже.
Евгений некоторое время шёл молча.
Потом добавил:
— И нелепая.
Алёна остановилась.
— Что?!
Он тоже остановился и посмотрел на неё.
— Ты вчера решила стать фигуристкой.
— Да.
— Хотя не умеешь кататься.
— И что с того?
— И сегодня идёшь покупать коньки.
— Именно!
— В одежде, в которой люди обычно ходят за хлебом летом.
Алёна возмущённо всплеснула руками.
— Я не думала, что будет так холодно!
— Сейчас декабрь
— Это только начало зимы!
— Это Россия.
Она замолчала.
На секунду.
Потом пробормотала:
— Ну, может, я слегка недооценила климат.
Евгений продолжил идти.
Алёна быстро догнала его.
— И вообще! — сказала она. — Почему ты всё время меня оскорбляешь?
— Я не оскорбляю.
— Ты назвал меня шумной и нелепой. Я уж не говорю про вчерашнее!
— Это наблюдения.
— Это хамство.
— Я бы сказал точность.
Алёна прищурилась.
— Знаешь что?
— Что?
— Ты очень неприятный человек.
Он пожал плечами.
— Мне это говорили.
— И часто?
— Достаточно.
Она несколько секунд молчала, глядя на него с подозрением.
Потом вдруг спросила:
— А друзья у тебя есть?
— Нет.
— Не удивительно.
Евгений спокойно кивнул.
— Согласен.
Алёна на секунду растерялась.
Она явно рассчитывала на более драматичную реакцию.
— Ты… — она нахмурилась. — Ты даже не обиделся.
— Почему?
— Я сказала, что у тебя нет друзей!
— Я это знаю.
— И тебе всё равно?
Он немного подумал.
— Да.
Алёна посмотрела на него так, будто пыталась понять, человек ли он вообще.
Потом пробормотала:
— Странный ты.
— Ты тоже.
Она снова возмущённо посмотрела на него.
— Я нормальная!
Евгений слегка наклонил голову.
— Ты вчера стояла на льду три секунды и упала.
Алёна покраснела.
— Это было неожиданно!
— Лёд был неожиданным?
— Он был скользкий!
— Это его основная функция. А ещё он бывает тоже холодным, если, вдруг, ты не знала.
Она скрестила руки.
— Знаешь, ты мог бы хоть немного меня поддержать.
— Я поддерживаю.
— Где?!
— Я иду покупать тебе коньки.
Алёна на секунду задумалась.
Потом вздохнула.
— Ладно, это справедливо.
Они прошли ещё несколько метров.
Ветер снова ударил по улице.
Алёна поёжилась и тихо пробормотала:
— Но всё равно ты козёл.
Евгений даже не посмотрел на неё.
— Я это тоже слышал.
Они уже свернули на более оживлённую улицу. Здесь ветер был не таким злым, зато людей стало больше: кто-то спешил на работу, кто-то тащил сетки с продуктами, у киоска с газетами пожилой мужчина громко спорил с продавщицей о цене.
Алёна шла рядом с Евгением, всё ещё недовольно хмурясь.
Несколько секунд она молчала, словно обдумывая услышанное.
Потом повернула голову к нему.
— Это кто тебя козлом называл? — спросила она.
Евгений даже не замедлил шаг.
— Разные люди.
— Какие разные?
— Разные.
Алёна раздражённо вздохнула.
— Ты можешь нормально отвечать?
— Я отвечаю нормально.
— Нет, ты отвечаешь как человек, который даёт показания следователю.
Он спокойно посмотрел вперёд.
— Ты задаёшь слишком много вопросов.
— Это называется разговор!
Она прищурилась.
— Так кто?
Евгений немного подумал.
— Одноклассники.
Алёна моргнула.
— Правда?
— Да.
— За что?
Он пожал плечами.
— За многое.
Алёна с интересом наклонила голову.
— Например?
— За то, что я катался.
Она на секунду не поняла.
— На коньках?
— Да.
Алёна искренне удивилась.
— Подожди, тебя дразнили за фигурное катание?
— Да.
— Но ты же, — она на секунду замолчала, вспоминая вчерашний вечер у озера. — Ты же катаешься потрясающе!
Евгений чуть нахмурился.
— Для них это было неважно.
— А что было важно?
— Что мальчик занимается фигурным катанием.
Алёна несколько секунд переваривала это.
Потом возмущённо сказала:
— Какие идиоты.
Он ничего не ответил.
Она продолжила:
— И поэтому ты катаешься ночью?
— Да.
— Чтобы никто не видел?
— Да.
Алёна посмотрела на него уже совсем другим взглядом.
На секунду ей стало даже немного неловко.
Но неловкость длилась недолго.
— Ладно, — сказала она. — Но это всё равно не оправдывает того, что ты вчера сказал.
— Что именно?
— Что я бездарность!
Евгений наконец посмотрел на неё.
Его чёрные глаза оставались совершенно спокойными.
— Это не оскорбление.
Алёна остановилась.
— ЧТО?!
Он тоже остановился.
— Это факт.
Она уставилась на него так, будто пыталась решить, стоит ли его сейчас ударить.
— Ты… ты!
Она взмахнула руками.
— Я просто упала один раз!
— Три.
— ЧТО?!
— Три раза.
— Я упала один раз!
— Один раз на лёд.
Он начал загибать пальцы.
— Один раз на колено.
— Это было почти стоя!
— И один раз ты села на снег.
Алёна покраснела до ушей.
— Я не села!
— Ты села.
— Я просто… — она запнулась. — контролировала падение!
Евгений слегка наклонил голову.
— Спиной вниз?
Алёна зажмурилась.
— Господи, почему я вообще с тобой разговариваю…
— Потому что хочешь выиграть деньги.
Она тут же открыла глаза.
— Верно.
Потом ткнула в него пальцем.
— И потому что ты лучший фигурист, которого я видела.
Он ничего не сказал.
— Но! — продолжила она. — Это не даёт тебе права быть таким...
Она поискала слово.
— Презрительным!
Евгений спокойно посмотрел на неё.
— Даёт.
— Почему?!
— Потому что ты не умеешь кататься.
Алёна несколько секунд смотрела на него.
Потом глубоко вздохнула.
— Хорошо.
Он приподнял бровь.
— Хорошо?
— Да.
Она гордо подняла подбородок.
— Тогда научи меня.
— Я и собираюсь.
— И тогда посмотрим, кто из нас будет смеяться!
Евгений немного подумал.
Потом сказал:
— Скорее всего, всё ещё я.
Алёна снова зажмурилась.
— Я начинаю понимать, почему у тебя нет друзей.
Рынок начинался ещё за квартал до самих рядов.
Сначала появлялся шум.
Гул голосов, в котором невозможно было разобрать отдельные слова. Люди торговались, спорили, звали покупателей, смеялись, ругались.
Потом запахи.
Жареные пирожки.
Копчёная рыба.
Свежий хлеб.
Мокрая древесина старых прилавков.
И, наконец, сами ряды — длинные проходы между металлическими столами и деревянными лотками, где продавали всё подряд: одежду, кастрюли, старые магнитофоны, игрушки, зимние сапоги, меховые шапки и спортивный инвентарь, который, судя по виду, пережил как минимум одну эпоху.
Алёна остановилась почти сразу.
— Ого, — протянула она.
Её глаза загорелись.
Она поворачивала голову то в одну сторону, то в другую, разглядывая витрины с таким интересом, будто оказалась на экскурсии.
Евгений, наоборот, выглядел так, словно пришёл сюда с конкретной задачей и не собирался отвлекаться ни на что лишнее.
Он прошёл несколько рядов, остановился у прилавка со спортивными вещами и начал осматривать коньки.
Алёна же стояла рядом и совершенно не участвовала в процессе.
Она больше следила за Евгением.
— Ты всегда такой сухарь? — вдруг спросила она.
Он взял одну пару коньков и внимательно посмотрел на лезвие.
— Да.
— Прямо всегда?
— Да.
— Даже в детстве?
Он перевернул конёк, проверяя крепления.
— Да.
Алёна наклонилась ближе к прилавку, но смотрела не на коньки.
Она смотрела на него.
— А были ли у тебя девушки?
Евгений поставил конёк обратно.
— Нет.
Алёна моргнула.
— Серьёзно?
— Да.
— Ни одной?
— Нет.
Она скрестила руки.
— Даже в школе?
— Нет.
— Даже случайно?
Евгений медленно повернул голову.
— Случайно?
— Вдруг какая-нибудь девочка сказала: «Евгений, ты мне нравишься».
— Нет.
Алёна прищурилась.
— Ты уверен?
— Да.
Она задумчиво посмотрела на него.
Потом сказала:
— Странно.
— Почему?
— Потому что ты, — она сделала неопределённый жест рукой. — Не урод.
Евгений некоторое время молчал.
Потом спокойно ответил:
— Спасибо.
Алёна оживилась.
— Значит, девушки всё-таки обращали на тебя внимание!
— Нет.
— Тогда почему у тебя не было девушек?
Евгений снова взял другую пару коньков.
— Потому что я не разговариваю с людьми.
— Это я уже заметила.
— И потому что я всё время катался.
— Ну и что?
Он посмотрел на неё.
— Ночью.
Алёна на секунду задумалась.
— Ладно, это звучит немного подозрительно.
Евгений снова начал проверять лезвия.
Алёна не унималась.
— Но всё равно. Если бы у тебя была девушка, какая бы она была?
Он молчал.
Она наклонилась ближе.
— Ну? Какая?
— Тихая.
— О.
Алёна тут же выпрямилась.
— Тогда я точно не подхожу.
— Да.
Она ткнула его локтем.
— Эй!
Евгений продолжил осматривать коньки.
— И не задавала бы много вопросов.
Алёна громко вздохнула.
— Ты сейчас намекаешь на меня?
— Я говорю прямо.
Она покачала головой.
— Потрясающе.
Потом снова наклонилась ближе.
— А если бы она всё-таки была болтливая?
— Я бы ушёл.
— Просто ушёл?
— Да.
— Посреди разговора?
— Да.
Алёна некоторое время смотрела на него.
Потом медленно сказала:
— Ты невозможный человек.
— Да.
— И всё равно я собираюсь с тобой работать.
Евгений наконец повернулся к ней полностью.
В руках он держал пару коньков.
— Примерь.
Алёна посмотрела на них.
Потом на него.
— Подожди.
— Что?
— Ты всё это время выбирал коньки?
— Да.
— А я думала, мы просто гуляем.
Он посмотрел на неё тем самым спокойным, почти холодным взглядом.
— Это было заметно.
Алёна вздохнула.
— Ладно.
Она взяла коньки.
Посмотрела на них.
Потом снова на Евгения.
— А ты уверен, что они не убьют меня?
— Нет.
— Очень обнадёживающе.
Евгений чуть наклонил голову.
— Но вероятность высока.
Алёна недоверчиво посмотрела на коньки, которые держала в руках, словно это были не спортивные ботинки с лезвиями, а подозрительный механизм неизвестного назначения.
Она осторожно повернула один из них.
Лезвие блеснуло в тусклом утреннем свете рынка.
— Что значит высока? — возмутилась она. — Эй!
Евгений в этот момент уже разговаривал с продавцом — пожилым мужчиной в толстой куртке и меховой шапке, который сидел за прилавком с выражением человека, видевшего за свою жизнь слишком много странных покупателей.
— Сколько? — спросил Евгений.
— Для вас — тысяча девяносто, — лениво ответил продавец.
— Слишком много.
— Это хорошие коньки.
— Они старые.
— Это классика.
Евгений посмотрел на него без всякого выражения.
Продавец посмотрел на Евгения.
Потом вздохнул.
— Ладно. Тысяча восемсот.
Алёна всё это время стояла рядом, чувствуя себя совершенно проигнорированной.
Она подняла конёк выше.
— Пф, — пробормотала она. — Хотя бы скажи, коньки мне подходят?
Евгений наконец повернулся к ней.
Он оглядел её сверху вниз.
Потом снова посмотрел на коньки.
— Надень.
Алёна нахмурилась.
— Здесь?
— Да.
Она оглянулась вокруг.
Рынок гудел.
Люди проходили мимо, кто-то толкал тележку, кто-то нёс мешки, какая-то женщина громко спорила о цене картошки.
— Прямо тут?
— Да.
— На грязном рынке?
— Да.
Алёна вздохнула так, словно судьба постоянно заставляла её страдать.
— Хорошо.
Она осторожно попыталась снять сапог.
Баланс она держала так, будто стояла на канате.
Одна нога поднята.
Руки раскинуты.
Люди начали оглядываться.
Евгений наблюдал за этим молча.
Через несколько секунд Алёна начала шататься.
— Подожди, — пробормотала она. — Подожди!
Она схватилась за край прилавка.
— Почему всё вдруг стало таким сложным?!
Евгений спокойно ответил:
— Потому что ты стоишь на одной ноге.
— Я заметила!
Сапог наконец оказался на земле.
Алёна торжествующе выпрямилась.
— Так.
Она взяла конёк.
Осмотрела его.
— Выглядит опасно.
— Это конёк.
— Я понимаю!
Она начала натягивать его.
Через несколько секунд её лицо изменилось.
— Ой.
Евгений слегка прищурился.
— Что?
— Он узкий.
— Он нормальный.
— Нет, он пытается убить мою ногу!
— Он фиксирует её.
— Он душит её!
Она попыталась пошевелить пальцами.
Получилось плохо.
— Это невозможно носить!
— Возможно.
— Ты издеваешься.
Евгений подошёл ближе.
Наклонился.
Посмотрел на конёк.
Потом на её ногу.
— Встань.
— Я уже стою!
— На обе ноги.
— А.
Алёна быстро натянула второй конёк.
После этого попыталась подняться.
И тут же начала шататься.
Лезвия тихо скрипнули по грязному асфальту.
— Ой...
Она вытянула руки в стороны.
— Ой-ой-ой!
Евгений наблюдал за этим с выражением человека, который подтверждает свои худшие предположения.
Алёна сделала один осторожный шаг.
Лезвие скользнуло.
Она едва не поехала вперёд.
— ЭЙ!
Она схватилась за его рукав.
Евгений посмотрел на её руку.
Потом на неё.
— Не держись за меня.
— Я упаду!
— Это вероятно.
— Ты серьёзно?!
Она снова попыталась сделать шаг.
Получилось что-то среднее между шагом, прыжком и попыткой спасти равновесие.
Продавец наблюдал за этим с огромным интересом.
— Девушка, — сказал он. — Вы первый раз на коньках?
— Разве заметно?!
Евгений спокойно ответил за неё:
— Очень.
Алёна повернула голову к нему.
— Ты можешь хоть раз сказать что-нибудь поддерживающее?
Он немного подумал.
— Ты ещё не упала.
Она на секунду замерла.
— Это был комплимент? — она нахмурилась.
— Нет.
— Тогда что?
— Констатация.
Алёна посмотрела на него долгим взглядом.
Потом пробормотала:
— Я начинаю думать, что выиграть этот приз будет проще, чем терпеть тебя каждый день.
Алёна всё ещё балансировала на коньках, держась за край прилавка так, словно это был последний надёжный объект в этом мире.
Лезвия скрипели по асфальту каждый раз, когда она пыталась пошевелиться.
— Я чувствую себя как новорождённый олень, — пробормотала она.
Евгений стоял рядом, сложив руки в карманах пальто, и наблюдал за её попытками сохранить вертикальное положение.
Наблюдал спокойно.
Даже немного задумчиво.
Продавец тем временем внимательно рассматривал Евгения.
— Мужчина, — сказал он наконец. — Так вы берёте коньки?
Евгений ответил без паузы:
— Беру. За тысячу пятьсот рублей.
Продавец кивнул автоматически.
— Отлично! — сказал он довольно. — Хороший выбор.
Он уже потянулся к коробке, чтобы убрать вторую пару коньков, но вдруг остановился.
Лицо его медленно изменилось.
— Постойте.
Евгений смотрел на него спокойно.
— Что?
Продавец прищурился.
— Сколько вы сказали?
— Тысяча пятьсот.
— Чего?
Алёна, всё ещё цеплявшаяся за прилавок, повернула голову.
— Чего? — повторила она тоже.
Продавец уставился на Евгения.
— Молодой человек, я сказал вам изначальную цену!.
Евгений слегка наклонил голову.
— Слишком дорого.
— Конечно дорого! Это коньки!
— Они старые.
— Они хорошие!
— Они использованные.
Продавец всплеснул руками.
— Конечно использованные! Это рынок!
Алёна смотрела на них с интересом.
— Подождите, — сказала она. — Это что, торг?
Евгений спокойно кивнул.
— Да.
Продавец покачал головой.
— Тысяча пятьсот — это не торг! Это оскорбление!
— Это предложение.
— Это издевательство!
Евгений чуть пожал плечами.
— Тогда не соглашайтесь.
Он протянул руку.
— По рукам.
Продавец на секунду растерялся.
— Что?!
— По рукам.
Алёна смотрела на них, широко открыв глаза.
— Подождите, — прошептала она. — Это сейчас происходит?
Продавец уже начал закипать.
— Молодой человек, вы что думаете, я сумасшедший?!
Евгений спокойно ответил:
— Нет.
— Тогда почему вы предлагаете тысячу пятьсот?!
— Потому что это разумная цена.
Продавец задохнулся от возмущения.
— Разумная?!
— Да.
Он указал на коньки на ногах Алёны.
— Лезвие немного изношено.
Продавец посмотрел.
Потом снова на него.
— Это нормальный износ!
— Ботинок тоже старый.
— Он кожаный!
— Он потрёпанный.
— Он винтажный!
Алёна тихо пробормотала:
— Мне нравится, как вы оба спорите.
Никто её не слушал.
Продавец уже начал нервно теребить край прилавка.
— Слушайте, молодой человек…
Евгений спокойно протянул руку.
— По рукам.
— Да подождите вы!
Алёна вдруг вмешалась:
— А может, — она осторожно подняла руку. — Может две тысячи?
Евгений посмотрел на неё.
Очень медленно.
Алёна тут же замолчала.
— Я просто предложила.
Продавец вздохнул.
— Ладно.
Евгений снова посмотрел на него.
— Тысяча пятьсот.
Продавец устало провёл рукой по лицу.
— Господи…
Он посмотрел на Алёну, которая стояла на коньках и явно вот-вот могла упасть.
Потом на Евгения.
— Ладно, — сказал он наконец. — Забирайте.
Алёна ахнула.
— Серьёзно?!
Продавец махнул рукой.
— Забирайте и уходите.
Евгений кивнул.
— По рукам.
Он спокойно пожал руку продавцу.
Тот выглядел так, словно только что пережил очень странную жизненную ситуацию.
Алёна всё ещё не могла поверить.
— Подождите, — сказала она. — То есть коньки теперь мои?
— Да.
Она посмотрела на них.
Потом на Евгения.
— За тысячу пятьсот?
— Да.
Алёна широко улыбнулась.
— Знаешь что.
Он посмотрел на неё.
— Что?
— Ты гений.
Он спокойно ответил:
— Нет.
— Тогда кто?
— Я просто умею торговаться.
Алёна попыталась сделать шаг на коньках.
Лезвие поехало.
Она снова вцепилась в его рукав.
— И ещё, — сказала она. — Теперь ты обязан научить меня на них стоять.
Алёна продолжала держаться за рукав Евгения так, словно это была единственная конструкция, способная удержать её в вертикальном положении. Лезвия коньков тихо скребли по асфальту, и каждый её шаг выглядел как сложный эксперимент с законами физики.
Она попыталась выпрямиться.
Получилось сомнительно.
Евгений посмотрел на её ноги, потом на её лицо, потом снова на ноги.
— Этому я и буду для начала тебя учить, — сказал он.
Алёна насторожилась.
— Чему?
— Стоять.
Она моргнула.
— Очень смешно.
— Это не шутка.
Он кивнул на её ноги.
— Как ты собралась кататься, если стоять ещё не можешь?
Алёна гордо подняла подбородок.
— Это просто вопрос практики.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты сейчас держишься за меня.
Она посмотрела на свою руку.
И действительно обнаружила, что почти обнимает его рукав.
Алёна тут же отдёрнула руку, будто поймала себя на чём-то постыдном.
— Я просто проверяла баланс!
— Ты держалась.
— Я проверяла!
Евгений ничего не ответил.
Он просто смотрел на неё.
Алёна тяжело вздохнула.
— Ладно, держалась.
Она попыталась сделать самостоятельный шаг.
Лезвие поехало.
Она взмахнула руками, словно собиралась взлететь.
— Ой-ой-ой!
Евгений слегка отступил, чтобы она не упала на него.
Алёна снова ухватилась за прилавок.
— Ненавижу эти штуки!
— Это коньки.
— Я знаю!
Он немного помолчал, затем добавил:
— И сними их.
Алёна повернула голову.
— Что?
— Сними.
— Зачем?
Он посмотрел вокруг.
Люди проходили мимо, некоторые уже откровенно наблюдали за происходящим.
Один мужчина даже остановился с пакетом картошки и с интересом смотрел, как девушка пытается балансировать на коньках посреди рынка.
Евгений слегка кивнул в сторону толпы.
— Или собралась так по рынку ходить?
Алёна проследила его взгляд.
Посмотрела на свои ноги.
Одна бабушка откровенно улыбалась.
Алёна медленно покраснела.
— Оу…
Она осторожно сказала:
— Ну, может, я немного не подумала.
Евгений ничего не ответил.
Алёна вздохнула.
— Ладно.
Она снова начала снимать конёк.
Балансировать на одной ноге оказалось ещё сложнее, чем раньше.
— Подожди, — пробормотала она. — Подожди, не толкай меня…
— Я не толкаю.
— Я просто предупреждаю!
Её руки снова разъехались в стороны.
Она начала покачиваться.
Продавец наблюдал за этим уже почти философски.
Наконец ботинок оказался на земле.
Алёна облегчённо выдохнула.
— Господи!
Она сняла второй конёк и посмотрела на них так, будто они только что пытались её убить.
Потом подняла глаза на Евгения.
— Ладно.
Она взяла коньки в руки.
— Пошли.
Он кивнул.
— Пошли.
Они сделали несколько шагов вдоль ряда.
Через пару секунд Алёна вдруг сказала:
— Слушай.
— Что?
— А если я буду очень много падать?
Евгений посмотрел на неё.
— Это наиболее вероятный вариант.
Алёна тяжело вздохнула.
— Ты ужасно поддерживающий человек.
— Я честный.
Она снова посмотрела на коньки.
Потом сказала:
— Но всё равно, это начало моей великой карьеры.
Евгений слегка приподнял бровь.
— Карьеры?
— Конечно!
Она широко улыбнулась.
— Скоро мы будем знаменитыми фигуристами!
Он некоторое время молчал.
Потом сказал:
— Сначала научись стоять.
Алёна фыркнула.
— Лу, точно.
Она замолчала на секунду.
Потом нахмурилась.
— Подожди.
Она повернулась к нему.
— Я сказала лу?
Евгений посмотрел на неё.
— Да.
— Почему?
— Не знаю.
Она задумчиво почесала затылок.
— Наверное, мозг замёрз.
— Это возможно.
Алёна посмотрела на него.
— Ты ведь снова меня оскорбил?
— Нет.
— Но звучало как оскорбление.
— Это было предположение.
Она тяжело вздохнула.
— Мне предстоит очень долгий путь.
Когда они наконец выбрались из тесных рядов рынка, шум постепенно начал стихать.
Крики продавцов остались позади.
Запах жареного теста и рыбы сменился холодным утренним воздухом.
Алёна чуть не забыла купить себе кофе, ради которого, собственно и приходила. Но выпила его так быстро, что это того даже и не стоило.
Зима ощущалась особенно ясно здесь, на открытой улице. Дорога была покрыта утоптанным снегом, который скрипел под ногами. Дыхание превращалось в лёгкие облака пара.
Алёна прижала коньки к груди, будто это была ценная награда, а не покупка, сделанная за полторы тысячи рублей после почти абсурдного торга.
Евгений шёл рядом, как обычно молча, руки в карманах своего коричневого пальто.
Они направлялись к озеру.
Несколько минут прошли в тишине.
Алёна терпела её примерно минуту.
Потом не выдержала.
— Послушай, — сказала она.
Евгений не остановился.
— М-м.
— А ты с родителями живёшь?
Он посмотрел на неё.
Медленно.
— К чему вопрос?
Алёна пожала плечами.
— Интересно же.
Она немного ускорила шаг, чтобы идти рядом с ним, а не на полшага позади.
— Я могу и о себе рассказать!
Евгений ничего не ответил.
Алёна продолжила, будто его молчание было приглашением говорить ещё больше.
— Раз уж мы партнёры по катанию, то должны быть дружной командой!
Евгений посмотрел вперёд на дорогу.
— Это необязательно.
— Как это необязательно?
— Можно просто кататься.
— Нет, нельзя!
Она энергично покачала головой.
— Команда должна знать друг друга!
Он спокойно ответил:
— Я знаю.
— Что?
— Ты не умеешь стоять на коньках.
Алёна остановилась на секунду.
— Это не считается информацией о человеке! — она нахмурилась.
— Считается.
— Нет!
Она догнала его снова.
— Ладно, тогда я начну.
Евгений, кажется, даже не попытался остановить её.
— Я живу с подругой.
— Я знаю.
— Откуда?
— Я видел.
— Что видел?!
— Твою подругу.
— Чёрт, точно! Даже кофе не помог мне до конца проснуться.
Алёна прищурилась.
— И что ты думаешь о Ксюше?
Евгений немного подумал.
— Она громкая.
Алёна усмехнулась.
— Это ещё мягко сказано.
Они прошли мимо старой детской площадки. Металлические качели тихо поскрипывали от ветра.
Алёна снова заговорила:
— Мы вместе живём, потому что так выгоднее платить за квартиру.
— Я знаю.
Она снова повернулась к нему.
— Ты вообще что-нибудь не знаешь?
— Многое.
— Например?
Он посмотрел на неё.
— Почему ты решила стать фигуристкой.
Алёна гордо подняла голову.
— Потому что у меня есть мечта!
— У тебя есть долг.
Она замолчала.
На секунду.
Потом пробормотала:
— И долг.
Евгений продолжил идти.
Алёна снова заговорила:
— А ты всё-таки не ответил.
— На что?
— Ты живёшь с родителями?
Он некоторое время шёл молча.
Снег тихо скрипел под его шагами.
Наконец он сказал:
— С матерью.
Алёна на секунду смягчилась.
— О.
Она осторожно спросила:
— А отец?
— Нет.
Ответ прозвучал коротко.
Алёна почувствовала, что дальше лучше не лезть.
Но она всё равно попробовала.
— А вы ладите?
Евгений не ответил сразу.
Впереди уже начинало виднеться озеро — большое, спокойное, покрытое льдом.
Он сказал:
— Она болеет.
Алёна слегка замедлила шаг.
— Прости.
Он пожал плечами.
— За что?
— Я просто спросила.
— Это нормально.
Она некоторое время молчала.
Для неё это был почти рекорд.
Потом вдруг сказала:
— Ладно.
Евгений посмотрел на неё.
— Что?
Она улыбнулась.
— Теперь я точно уверена.
— В чём?
— Мы точно станем хорошей командой.
Он слегка приподнял бровь.
— Почему?
Алёна подняла коньки.
— Потому что у нас есть мотивация!
Она загнула один палец.
— Мне нужны деньги, чтобы перестать быть бедной.
Загнула второй.
— Тебе нужны деньги на лечение.
Потом она широко улыбнулась.
— А ещё у нас есть талант!
Евгений посмотрел на неё.
— У меня есть.
Она ткнула его локтем.
— Эй!
Он спокойно добавил:
— У тебя пока нет.
Алёна вздохнула.
— Ты самый демотивирующий партнёр в мире.
— Я не тренер.
— Тогда кто?
Он посмотрел на озеро впереди.
— Человек, который будет учить тебя не падать.
Алёна посмотрела на лёд.
Потом сказала:
— Но всё равно это будет великолепная история.
Евгений ничего не ответил.
Но на секунду его взгляд стал немного мягче.
Почти незаметно.
Дорога к озеру постепенно становилась тише.
Городские дома остались позади, шум машин растворился где-то вдалеке. Здесь слышно было только хруст снега под ногами и редкий ветер, который пробегал по замёрзшей поверхности воды.
Лёд на озере лежал гладким сероватым полотном. По краям виднелись следы коньков — пересекающиеся линии, петли, царапины.
Алёна остановилась у берега и некоторое время рассматривала его с лёгким уважением.
— Честно говоря, — сказала она, — выглядит опасно.
Евгений уже начал надевать свои коньки.
Он сел на низкую деревянную лавку у берега и спокойно развязывал шнурки ботинок, которые носил.
Алёна стояла рядом и наблюдала за этим, слегка покачиваясь на месте от холода.
— А ещё я хотела спросить,, — сказала она.
Евгений поднял глаза.
— Что?
Алёна наклонила голову.
— Откуда ты научился так кататься?
Он снова посмотрел на свои шнурки.
— Сам.
— Сам?
— Да.
Алёна нахмурилась.
— В смысле сам?
— В прямом.
Он спокойно затянул один шнурок.
— Просто катался.
Алёна скрестила руки.
— Так не бывает!
— Бывает.
— Нет.
Она присела на край лавки рядом с ним, всё ещё держа свои коньки.
— Люди не начинают вдруг кататься вот так.
Она взмахнула рукой в сторону льда.
— Я вчера видела. Это было, — она поискала слово. — Профессионально.
Евгений на секунду остановился.
— Не было.
— Было!
— Нет.
— Ты делал какие-то странные повороты!
— Это обычные повороты.
— Обычные?!
Она широко развела руками.
— Я чуть в обморок не упала, когда увидела!
Евгений спокойно сказал:
— Это была бы трагедия.
Алёна прищурилась.
— Ты опять издеваешься!
— Нет.
Он завязал второй ботинок.
Потом поднялся.
— Я занимался фигурным катанием.
Алёна моргнула.
— Подожди.
Она встала.
— Ты занимался?
— Да.
— В школе?
— Да.
— С тренером?
— Да.
Она уставилась на него.
— То есть ты профессиональный фигурист?
— Нет.
— Почему?
Он некоторое время смотрел на лёд.
Потом сказал:
— Я был одиночником.
— И?
— И всё.
Алёна подозрительно прищурилась.
— Это не звучит как вся история.
Евгений не ответил.
Она подошла ближе.
— Тебя выгнали?
— Нет.
— Ты подрался с тренером?
— Нет.
— Ты разбил кому-то нос коньком?
Он посмотрел на неё.
— Нет.
— Тогда что?
Он некоторое время молчал.
Потом сказал:
— Я уже говорил, что люди любят смеяться.
Алёна нахмурилась.
— Над чем?
Евгений посмотрел на неё.
— Над всем.
Она не сразу поняла.
Потом тихо сказала:
— Над тобой?
Он пожал плечами.
Будто это не имело значения.
Но в этом жесте было что-то слишком привычное.
Алёна смотрела на него несколько секунд.
Потом вдруг сказала:
— Ну, это глупо.
Евгений поднял бровь.
— Почему?
— Потому что ты катаешься лучше всех, кого я видела.
Он спокойно ответил:
— Ты видела одного человека.
— И что?
Она упрямо скрестила руки.
— Всё равно.
Он посмотрел на неё.
Алёна вдруг улыбнулась.
— Знаешь что?
— Что?
— Я рада, что они смеялись.
Евгений слегка нахмурился.
— Почему?
Она подняла коньки.
— Потому что теперь ты будешь кататься со мной.
Он посмотрел на неё.
— Это не улучшение.
— Ещё какое!
Она торжественно объявила:
— Мы станем знаменитой парой!
Евгений посмотрел на её коньки.
— Сначала надень их.
Алёна вздохнула.
— Опять?
— Да.
Она села на лавку.
Начала натягивать первый ботинок.
Через пару секунд её лицо изменилось.
— Ой.
Евгений уже знал этот тон.
— Что?
— Он опять пытается убить мою ногу.
— Он фиксирует её.
— Он мстит мне.
Он ничего не ответил.
Алёна завязала шнурки и осторожно поднялась.
На этот раз она стояла на снегу.
Лезвия слегка скользили.
Она сделала маленький шаг.
Потом ещё один.
Потом сказала:
— Слушай.
— Что?
— А если я сейчас выйду на лёд и сразу упаду?
Он посмотрел на неё.
— Что тогда?
Она задумалась.
— Это будет очень неловко.
Он ответил:
— Это будет ожидаемо.
Алёна тяжело вздохнула.
— Ты умеешь поддерживать.
— Я предупреждаю.
Она посмотрела на гладкий лёд.
Потом на него.
— Ладно.
Она осторожно подошла ближе к кромке.
— Но если я умру…
Евгений сказал:
— Ты не умрёшь.
— Ты даже не дал мне договорить!
— Потому что ты не умрёшь.
Она нахмурилась.
— А если упаду?
— Тогда встанешь.
Алёна задумалась.
— Это звучит подозрительно просто.
Он посмотрел на неё.
— Для меня — да.
Она вздохнула.
— Ну конечно.
И осторожно поставила ногу на лёд — и мгновенно поняла, что совершила ошибку.
Её ноги разъехались в разные стороны с такой скоростью, будто между ботинками внезапно включили моторы. Руки взлетели вверх, пальцы растопырились, словно она собиралась схватить воздух и удержаться за него.
— А-а!
Это был не столько крик, сколько серия испуганных гласных.
Ещё секунда — и она бы с глухим шлепком встретилась со льдом.
Но падения не произошло.
Чужая рука перехватила её за талию.
Точнее — не совсем за талию. Скорее за то место, где талия должна была находиться, если бы Алёна не была одета так, будто собиралась одновременно на свидание, в ночной клуб и на пляж.
Евгений поймал её легко.
Как человек, который привык ловить падающие предметы.
Алёна зависла в воздухе под странным углом: одна нога вытянута вперёд, вторая уехала назад, корпус наклонён, руки всё ещё болтаются в попытке сохранить достоинство.
Евгений держал её одной рукой.
Он даже не запыхался. Просто посмотрел на неё.
С тем выражением лица, которое обычно бывает у человека, который обнаружил в своей квартире странный предмет и пытается понять, зачем он вообще существует.
— Ты закончила? — наконец спросил он.
Алёна моргнула.
— Я почти...
— Хорошо.
Он поставил её обратно на лёд.
Алёна попыталась встать прямо.
Её ноги снова начали разъезжаться.
Она схватилась за его плечо.
— Стоять сложно, — сообщила она с видом исследователя, сделавшего важное научное открытие.
Евгений смотрел на неё сверху вниз.
Секунду.
Потом медленно выдохнул.
— Разумеется.
Он обошёл её, встал напротив и слегка подтолкнул её ноги носками коньков.
— Шире.
Алёна послушно развела ноги.
— Нет. Не настолько. Ты не собираешься делать шпагат.
Он поправил её ступни.
— Лезвия параллельно.
Она попыталась.
Левая нога уехала.
Она снова схватилась за него.
Евгений даже не шелохнулся.
— Колени.
— Что колени?
— Согни.
Она согнула.
Почти присела.
— Это не приседание.
— Я стараюсь!
Он чуть наклонился, поправил её положение рукой.
— Центр тяжести.
— Где?
— В теле.
— Спасибо, это очень помогло.
Он посмотрел на неё.
Тот самый взгляд.
Алёна кашлянула.
— Ладно, ладно. Я молчу.
Она попыталась снова.
Ноги дрожали.
Лёд казался невероятно скользким. Подозрительно скользким. Возможно, кто-то специально его таким сделал.
— Почему он такой гладкий? — прошептала она.
— Потому что это лёд.
— А.
Она стояла.
Три секунды.
Четыре.
Пять.
Лицо Алёны постепенно озарилось восторгом.
— Смотри! Я стою!
Она гордо подняла голову.
И именно в этот момент её правая нога медленно, но уверенно начала уезжать в сторону.
Алёна заметила это не сразу.
— Я стою, — продолжила она.
Нога уехала ещё дальше.
— Я…
Она посмотрела вниз.
— А.
Через секунду её снова поймали.
Евгений удержал её второй раз.
На этот раз он даже не выглядел удивлённым.
Он просто держал её, как человек держит тяжёлую сумку, которую кто-то неосторожно уронил ему на руки.
— У тебя поразительная способность падать, — сказал он.
— Это талант, — мрачно ответила Алёна.
Он медленно поставил её обратно.
— Слушай внимательно.
Она выпрямилась.
— Ноги — на ширине плеч.
Она повторила.
— Колени — слегка согнуты.
Она согнула.
— Спина прямая.
Она выпрямилась.
— Не маши руками.
— А если я упаду?
— Ты упадёшь.
— Спасибо за очередную поддержку. Сколько раз я это уже сказала?
Он продолжил, будто не слышал.
— Не смотри на ноги.
Алёна мгновенно опустила взгляд.
— Не смотри на ноги.
Она подняла голову.
— Смотри вперёд.
Она посмотрела прямо на него.
Очень внимательно.
— Я смотрю.
— Не на меня.
— А куда?
— В пространство.
Она уставилась куда-то за его плечо.
Там был только снег и пара унылых кустов.
Алёна стояла.
Секунду.
Две.
Три.
Она осторожно пошевелила одной ногой.
Конёк чуть скользнул.
Она замерла.
— Я двигаюсь, — прошептала она.
— Нет.
— Но я!
— Ты покачнулась.
Она задумалась.
— Это уже прогресс.
Евгений ничего не ответил.
Он просто смотрел на неё с тем спокойным, холодным терпением человека, который понимает: впереди очень длинная, очень тяжёлая тренировка.
И, судя по всему, она будет происходить с этим существом.
Алёна тем временем стояла на льду с видом человека, который только что освоил новое состояние материи.
И была ужасно собой довольна.
Колени послушно согнуты — как велел Евгений.
Руки, правда, всё ещё жили своей жизнью. Они периодически поднимались, размахивали в воздухе и возвращались обратно, будто проверяли, не появился ли рядом спасательный поручень.
Евгений стоял напротив.
Спокойно.
Неподвижно.
Он наблюдал.
Так смотрят на сложный механизм, который пытаются понять: он сейчас работает или уже ломается.
Алёна осторожно передвинула одну ногу.
Конёк прошёл по льду сантиметров на пять.
Она застыла.
— Я, — прошептала она.
Евгений ничего не сказал.
Она попробовала снова.
Левая нога скользнула чуть дальше.
Тело немедленно решило наклониться вперёд.
Алёна взмахнула руками.
— Ой!
Евгений сделал шаг и удержал её за локоть, прежде чем она успела познакомиться со льдом лицом.
Он поставил её обратно.
Она выдохнула.
— Спасибо.
Он отпустил её.
— Продолжай.
Алёна несколько секунд молчала.
Сосредоточенно.
Даже язык чуть высунула изо рта — в сторону, как это делают дети, когда очень стараются.
Она снова сделала крошечный шаг.
Ещё один.
Теперь она двигалась. Медленно. Нелепо. Но двигалась.
Её лицо постепенно оживилось.
— Слушай, — сказала она, всё ещё пытаясь удержать равновесие.
Евгений не ответил.
Она сделала ещё один маленький скользящий шаг.
— Знаешь…
Правая нога неожиданно уехала чуть дальше, чем планировалось.
Алёна покапокачнулась.
— Я могу тебя научить танцевать!
Её тело наклонилось в сторону.
Она попыталась выровняться.
Нога скользнула ещё.
— Раз уж ты—
Лёд решил вмешаться.
Алёна покачнулась сильнее.
— Ой.
Она снова полетела вперёд.
На этот раз Евгений поймал её за плечи.
Он удержал её на расстоянии вытянутых рук.
Алёна повисла между небом и льдом.
— Учишь меня кататься! — закончила она фразу, будто ничего особенного не произошло.
Несколько секунд они молчали.
Евгений смотрел на неё.
— Танцевать? — повторил он.
Алёна кивнула.
Она всё ещё держалась за его рукава, чтобы не упасть.
— Конечно! — оживилась она. — Я же танцовщица.
Евгений слегка наклонил голову.
— Была.
Алёна прищурилась.
— Ничего подобного.
Она осторожно отпустила его рукава.
Ноги тут же начали сомневаться в своём существовании.
Она поспешно схватилась за него обратно.
— Просто, — продолжила она, будто это часть плана, — сейчас у меня временный карьерный поворот.
Евгений смотрел на неё сверху вниз.
— В сторону льда.
— Именно!
Она радостно кивнула.
И тут же чуть не завалилась назад.
Евгений снова удержал её.
Он даже не выглядел удивлённым.
— Ты собираешься учить меня танцам, — сказал он.
— Да.
— Человека, который стоит на коньках.
— Да!
— Человека, который сейчас держит тебя, потому что ты падаешь каждые пять секунд.
Алёна задумалась.
— Когда ты так формулируешь, звучит немного обидно.
Он ничего не ответил.
Она попыталась выпрямиться.
— Но всё равно! — упрямо продолжила она. — Танцы — это полезно.
Евгений молчал.
— Пластика. Координация. Музыкальность.
Она сделала маленький скользящий шаг.
На этот раз почти уверенный.
— Партнёрская работа!
Она посмотрела на него с неожиданной серьёзностью.
— Мы же партнёры.
Евгений на секунду отвёл взгляд.
Потом снова посмотрел на неё.
— Сначала научись стоять.
Алёна фыркнула.
— Это техническая деталь.
Её левая нога уехала в сторону.
Она снова схватилась за его плечо.
— Временная.
Евгений вздохнул.
Алёна же тем временем сияла.
Она была абсолютно уверена, что предложила блестящую идею.
И совершенно не замечала, что всё это время держится за него так, будто он — единственный устойчивый объект на всей поверхности озера.
Алёна всё ещё держалась за плечо Евгения так крепко, словно лёд под её ногами был не льдом, а чем-то подозрительным и коварным, способным в любую секунду предательски исчезнуть.
Её коньки стояли неровно.
Колени слегка дрожали.
Но выражение лица при этом было деловым. Даже немного самодовольным — как у человека, который только что предложил гениальную сделку.
Она прищурилась и внимательно посмотрела на Евгения.
— Ну что? — спросила она. — Согласен?
Евгений молчал.
Он смотрел на неё сверху вниз. Его тёмные, почти чёрные глаза были спокойны, но в них читалось явное сомнение не в предложении.
В её здравомыслии.
Алёна вдохновилась его молчанием.
— Я могу научить любому виду танцев! — продолжила она с энтузиазмом, который совершенно не сочетался с тем фактом, что она всё ещё не могла стоять без поддержки.
Она попыталась гордо выпрямиться.
Результат оказался предсказуемым: конёк слегка уехал назад.
Алёна поспешно ухватилась за его куртку обеими руками.
— Это временно, — быстро пояснила она. — Просто лёд сегодня какой-то скользкий.
Евгений медленно моргнул.
Алёна продолжала, будто читала рекламную брошюру.
— Медленные танцы, латина, современные, клакласс. Хочешь — научу даже вальсу!
Она с энтузиазмом махнула рукой.
Это было стратегической ошибкой.
Нога немедленно поползла в сторону.
Она снова повисла на его плече.
Евгений даже не изменил выражения лица.
Алёна же снова вернулась к теме:
— Вот скажи, — она посмотрела на него подозрительно. — Когда ты в последний раз танцевал?
Наступила тишина.
Ветер скользнул по поверхности озера.
Где-то вдалеке прокричала ворона.
Евгений смотрел на неё.
Алёна ожидала ответ.
Она даже слегка наклонила голову.
— М-м?
Он наконец произнёс:
— Никогда.
Алёна моргнула.
— Никогда?
— Никогда.
Она уставилась на него так, будто услышала нечто совершенно невероятное.
— То есть, — она попыталась осмыслить. — Ни на праздниках? Ни на вечеринках? Ни на школьных дискотеках?
Евгений смотрел на неё так, словно она перечисляла странные и крайне ненужные явления природы.
— Нет.
Алёна открыла рот.
Закрыла.
И снова открыла.
— Подожди, — сказала она. — Ты сейчас хочешь сказать, что прожил всю жизнь и ни разу не танцевал?
— Да.
Алёна смотрела на него с выражением глубокого недоверия.
— Это ненормально.
— Это нормально.
— Нет!
Она покачала головой.
Коньки снова напомнили о себе.
Евгений машинально удержал её за локоть.
Алёна продолжала:
— Танцы — это важная часть жизни!
Евгений сухо ответил:
— Для тебя.
— Для всех!
Он поднял бровь.
Алёна задумалась.
— Почти для всех.
Евгений слегка склонил голову.
— Я не танцую.
Алёна внимательно посмотрела на него.
Очень внимательно.
С выражением человека, который только что нашёл серьёзную проблему.
— Так вот почему ты такой.
Евгений нахмурился.
— Какой?
Алёна развела руками.
— Сухарь.
Наступила короткая пауза.
Евгений смотрел на неё так, будто пытался решить: это оскорбление или диагноз.
Алёна же внезапно оживилась.
— Всё! Решено!
Она радостно ткнула пальцем в воздух.
От этого жеста её нога опять уехала в сторону.
Она поспешно схватилась за его плечо.
— Я тебя спасу!
Евгений посмотрел на неё.
— От чего?
— От скучной жизни!
Он медленно перевёл взгляд на её коньки.
Которые стояли под странным углом.
Потом снова на неё.
— Научись стоять.
Алёна фыркнула.
— Это детали.
Её нога снова поехала.
Евгений поймал её за талию, прежде чем она окончательно завалилась.
Несколько секунд они стояли так.
Алёна держалась за его плечи.
Евгений — за неё, чтобы она не упала.
Она вдруг улыбнулась.
Очень довольной улыбкой.
— Значит, договорились.
Евгений устало прикрыл глаза на мгновение.
Ему начинало казаться, что согласие на эту авантюру было ошибкой куда серьёзнее, чем он предполагал утром.
А тренировка, судя по всему, только начиналась.
Алёна всё ещё держалась за Евгения, будто он был не человеком, а единственной надёжной опорой на всей поверхности замёрзшего озера. Коньки под её ногами продолжали вести себя крайне подозрительно: то один норовил уехать вперёд, то другой в сторону, будто у них был собственный план на этот день.
Она поправила волосы, которые снова упали ей на глаз, и посмотрела на него с деловой решимостью.
— После тренировок на коньках, — объявила она торжественно, — буду учить тебя танцевать!
Евгений медленно перевёл на неё взгляд.
Алёна говорила это с таким энтузиазмом, будто не висела в данный момент на его руках, потому что без них тут же упала бы.
— И да, — продолжила она, не замечая противоречия, — выбери, чему хочешь для начала научиться.
Она чуть приподняла подбородок.
— Я не отстану. Лучше ответь сразу.
Несколько секунд Евгений просто смотрел на неё.
Его выражение лица оставалось спокойным, но в этом спокойствии чувствовалось лёгкое, едва заметное утомление — как у человека, который неожиданно оказался втянут в очень странный разговор.
Он перевёл взгляд вниз.
На её коньки.
Которые стояли так, будто принадлежали двум разным людям.
— Сначала научись стоять, — сказал он.
Алёна нахмурилась.
— Мы сейчас не об этом.
Евгений посмотрел на неё.
— Именно об этом.
Она фыркнула.
— Стоять — это базовый уровень. Я быстро научусь.
Она попыталась отпустить его плечо, чтобы доказать свою уверенность.
Прошло примерно полторы секунды.
Левый конёк поехал назад.
Правый — вперёд.
Алёна изящно — насколько это вообще было возможно — вернулась обратно, вцепившись в его куртку.
— Это временные трудности, — пояснила она.
Евгений вздохнул.
Очень тихо.
Алёна же продолжала с прежним воодушевлением:
— Итак! Танцы.
Она подняла палец.
— У нас есть варианты.
Она начала загибать пальцы, едва удерживая равновесие.
— Вальс. Очень красиво. Классика.
Её нога снова слегка скользнула.
Она переместила вес тела, прижавшись к нему чуть сильнее.
— Латиноамериканские танцы. Там нужно много страсти.
Евгений поднял бровь.
Алёна это заметила.
— Не обязательно страсти. Можно просто энергично двигаться.
Евгений смотрел на неё молча.
Она продолжала:
— Есть ещё танго!
Она оживилась.
— Очень драматично. Там такие взгляды, такие движения…
Она попыталась показать движение рукой.
Это оказалось плохой идеей.
Нога снова уехала.
Евгений удержал её за локоть.
Алёна, будто ничего не произошло, закончила:
— И современный танец!
Она гордо посмотрела на него.
— Так что выбирай.
Евгений медленно произнёс:
— Нет.
Алёна моргнула.
— Что значит нет?
— Нет.
Она уставилась на него.
— Ты даже не выбрал!
— Потому что я не буду танцевать.
Алёна нахмурилась.
— Ты не понял.
Она наклонилась ближе, будто собиралась сообщить важную тайну.
— Это не просьба.
Евгений смотрел на неё.
— Это решение.
Он несколько секунд молчал.
Потом спокойно сказал:
— Я не танцую.
Алёна прищурилась.
— Упрямый.
— Реалистичный.
Она фыркнула.
— Посмотрим.
Она слегка покачнулась.
Евгений уже автоматически удержал её.
Алёна снова улыбнулась.
С очень самодовольным видом.
— Ничего, — сказала она. — Сначала я научусь кататься.
Она посмотрела на него.
— Потом ты привыкнешь ко мне.
Она сделала паузу.
— А потом начнёшь танцевать.
Евгений смотрел на неё так, будто пытался понять, где именно он допустил роковую ошибку в своей жизни.
Алёна же добавила, довольная собой:
— Это неизбежно.
Лёд тихо поскрипывал под их коньками.
Ветер скользил по замёрзшему озеру.
Евгений посмотрел на девушку, которая держалась за него и строила планы на его танцевальную карьеру, не умея при этом даже просто стоять на коньках.
Он тихо произнёс:
— Это худшая сделка в моей жизни.
Алёна просияла.
— Значит, сделка всё-таки есть!
Её коньки стояли на льду крайне подозрительно. Лезвия слегка дрожали, словно сами сомневались, стоит ли продолжать это сотрудничество.
Алёна, однако, была настроена куда оптимистичнее.
— И вообще, — сказала она, чуть поджав губы, — мне интересно: разве для конкурса не нужны танцевальные движения?
Она посмотрела на него с видом человека, который собирается выиграть спор.
— Я же видела по телевизору!
Евгений некоторое время молчал.
Этот аргумент, к сожалению, был из тех, которые невозможно просто проигнорировать.
Он отвёл взгляд на лёд, будто там можно было найти спасение.
— Вообще нужны, — наконец сказал он.
Алёна немедленно просияла.
— Видишь?!
Она даже попыталась раскинуть руки, чтобы эффектно подчеркнуть свою правоту.
Это снова привело к тому, что её левый конёк отправился в короткое самостоятельное путешествие.
Евгений поймал её за локоть.
Алёна совершенно не смутилась.
— А это будет нашим большим преимуществом!
Она заговорила быстрее, увлекаясь собственными фантазиями.
— Сам представь: красивые костюмы, великолепные движения!
Она закрыла глаза и начала мечтательно перечислять:
— Свет софитов, музыка, публика затаила дыхание…
Она попыталась изобразить плавный поворот корпусом.
Её конёк тут же поехал.
Евгений снова удержал её.
Алёна продолжила, словно это была часть хореографии:
— Я в роскошном платье, ты в элегантном костюме!
Она приоткрыла один глаз.
— Кстати, костюм тебе надо будет сменить.
Евгений посмотрел на неё.
— Нет.
— Почему?
— Потому что это последнее, о чём тебе стоит сейчас думать. Да и мне удобно в своей одежде, пока что.
Алёна окинула взглядом его коричневое пальто, зелёный свитер и шарф.
— Это выглядит так, будто ты собираешься чинить батарею, а не кататься на льду.
— Мне удобно.
— Но это не эффектно!
Евгений спокойно ответил:
— Мы будем кататься, а не выступать в цирке.
Алёна фыркнула.
— Ты вообще понимаешь, что такое шоу?
— Да.
— И?
— Это то, что отвлекает от плохой техники.
Алёна прищурилась.
— Ты сейчас намекаешь на меня?
— Я не намекаю.
Она вздохнула.
— Ладно.
Потом снова оживилась.
— Но всё равно! Танцы — это важно.
Она снова начала рассуждать, оживлённо размахивая руками.
— Представь: поддержка, поворот, шаги под музыку…
Она посмотрела на него.
— Ты поднимаешь меня…
Евгений медленно произнёс:
— Нет.
Алёна моргнула.
— Что значит нет?
— Я тебя не подниму.
— Почему?!
Он посмотрел на её ноги.
Которые в данный момент снова разъезжались.
— Потому что ты падаешь, стоя на месте.
Алёна возмутилась.
— Это временно!
— Это гравитация.
Она на секунду задумалась.
— Хорошо.
Она ткнула пальцем в лёд.
— Но когда я научусь кататься…
Она посмотрела на него с победной улыбкой.
— Ты будешь поднимать меня.
Евгений спокойно ответил:
— Если ты научишься стоять на одной ноге хотя бы пять секунд, я подумаю.
Алёна замерла.
— Пять секунд?
— Да.
— Это легко!
Она немедленно попыталась это доказать.
Осторожно подняла одну ногу.
Первая секунда.
Лёд тихо скрипнул.
Вторая секунда.
Её корпус начал медленно наклоняться.
Третья секунда.
Руки начали хаотично искать равновесие.
Четвёртая секунда не наступила.
Алёна стремительно поехала в сторону.
Евгений поймал её за плечи прежде, чем она успела встретиться со льдом.
Она несколько секунд молчала, держась за него.
Потом сказала с достоинством:
— Четыре — это почти пять.
Евгений посмотрел на неё.
— Это было две.
Алёна нахмурилась.
— Ты считаешь слишком строго.
Евгений вздохнул.
И тихо произнёс:
— Я начинаю понимать, почему судьба привела ко мне именно тебя.
Алёна с интересом посмотрела на него.
— Почему?
Он ответил сухо:
— Чтобы проверить пределы человеческого терпения.
Она некоторое время молчала, наблюдая за Евгением. Он стоял спокойно, почти неподвижно, словно статуя, у которой случайно оказалась ученица, не умеющая держать равновесие.
Алёна прищурилась.
— Хочу ещё спросить у тебя, — протянула она.
Евгений посмотрел на неё.
— Что?
Она задумчиво наклонила голову.
— Ты вообще когда-нибудь расслабляешься?
— Да.
— Когда?
— Когда молчу.
Алёна фыркнула.
— Очень смешно.
Она попыталась сделать небольшой шаг вперёд.
Конёк послушно поехал, но не совсем туда, куда она планировала.
Евгений удержал её за локоть.
Алёна снова оказалась почти вплотную к нему.
Она подняла глаза и сказала с подозрительной серьёзностью:
— Знаешь что.
Он ждал.
— Если продолжишь быть занудой…
Она чуть прищурилась.
— Я поведу тебя в клуб.
Евгений моргнул.
Алёна улыбнулась и подмигнула.
— Чтоб развеялся.
Несколько секунд он просто смотрел на неё.
Так смотрят люди, которым сообщили нечто настолько странное, что мозг ещё не решил, как на это реагировать.
— Нет, — сказал он.
— Это не вопрос.
— Это невозможное событие.
Алёна нахмурилась.
— Почему?
— Потому что я не пойду в клуб.
— Почему?
— Потому что там шумно.
— Это и есть смысл клуба!
— Именно.
Она закатила глаза.
— Господи, ты как дед.
— Мне двадцать три.
— По настроению — семьдесят.
Евгений посмотрел на неё.
— По уровню координации тебе четыре.
Алёна открыла рот.
— Эй!
Она возмущённо попыталась отпустить его руку.
Лёд немедленно воспользовался шансом.
Её конёк уехал в сторону.
Евгений снова поймал её.
Алёна сердито пробормотала:
— Это саботаж.
— Это физика.
Она вздохнула.
— Всё равно.
Она снова посмотрела на него с хитрой улыбкой.
— Представь.
Евгений уже выглядел настороженно.
Алёна начала рисовать картину в воздухе:
— Музыка, огни, люди танцуют.
Она изобразила плавное движение рукой.
— Я показываю тебе, как двигаться…
Она посмотрела на него с искренним воодушевлением.
— И ты вдруг понимаешь, что жизнь прекрасна!
Евгений немного подумал.
— Нет.
— Почему?
— Потому что в этой истории есть ты.
Алёна прищурилась.
— Это что, оскорбление?
— Наблюдение.
Она фыркнула.
— Ладно.
Она слегка качнулась на коньках, снова удержавшись за его плечо.
— Но знаешь что?
— Что?
Она довольно улыбнулась.
— Когда мы выиграем приз…
Она выдержала паузу.
— Я всё равно поведу тебя в клуб.
Евгений спокойно ответил:
— Мы не выиграем приз, если продолжишь дурака валять.
Алёна приподняла брови.
— О.
Она улыбнулась ещё шире.
— Теперь я точно поведу тебя в клуб.
Евгений посмотрел на неё.
— Почему?
Алёна пожала плечами.
— Потому что ты только что сделал это личным.
Некоторое время они снова замолчали.
Вернее — молчал только Евгений.
Алёна внимательно на него посмотрела.
— Раз уж мы решили поболтать…
— Это ты болтаешь.
Она отмахнулась.
— Ой, подожди!
Она слегка наклонилась к нему, будто собиралась задать чрезвычайно важный вопрос.
— Раз уж мы тут болтаем, можно узнать, кем ты работаешь?
Евгений молчал.
Алёна продолжила, совершенно не смущаясь:
— Просто знаешь, наши блоки хоть и находятся рядом, но мы даже не общались.
Она осторожно переставила один конёк.
Он поехал.
Она снова ухватилась за его рукав.
— Да и не виделись почти.
Она задумчиво прищурилась.
— Ты всегда такой незаметный.
Евгений спокойно ответил:
— Это удобно.
Алёна продолжила, не обращая внимания:
— Единственное, что я о тебе знаю — ты школу с отличием закончил.
Она подняла палец.
— Это весь объём информации.
Евгений молчал.
— Ну и ещё, — добавила она, — твоя мама учительница.
Он слегка кивнул.
— Была.
Алёна на секунду замолчала, но тут же вернулась к теме:
— В общем, хочется узнать, что за профессия у тебя.
Она посмотрела на него с искренним любопытством.
— Художник?
— Нет.
— Музыкант?
— Нет.
— Архитектор?
— Нет.
Алёна задумалась.
— Подожди.
Она медленно осмотрела его с головы до ног.
Коричневое пальто.
Зелёный шарф.
Спокойное лицо.
Полное отсутствие желания разговаривать.
— Тогда с компьютерами работаешь? Там в программе их. Забыла название профессии.
Евгений сказал:
— Нет.
Алёна удивилась.
— Серьёзно?
Она наклонила голову.
— Тогда кто?
Он ответил просто:
— Бухгалтер.
Алёна моргнула.
— Кто?
— Бухгалтер.
Она смотрела на него несколько секунд.
Потом не выдержала:
— Ты шутишь?
— Нет.
Она попыталась это осмыслить.
— Подожди!
Она подняла руку, словно просила паузу у самой реальности.
— Ты, — она указала на него, — ночью катаешься на льду как профессиональный фигурист…
— Любитель.
— …а днём считаешь чужие деньги?
— Да.
Алёна уставилась на него.
— Это очень странная комбинация.
Евгений пожал плечами.
— Работа — это работа.
— Но это же так скучно!
— Это стабильно.
Она скептически посмотрела на него.
— Ты правда сидишь за столом и считаешь цифры?
— Да.
— Целый день?
— Да.
— И тебе нравится?
— Мне нравится, что за это платят.
Алёна покачала головой.
— Нет, ну я ожидала что-то другое.
— Например?
Она задумалась.
— Не знаю.
Она снова осмотрела его.
— Может тренер.
— Нет.
— Или хореограф.
— Нет.
— Или, — она щёлкнула пальцами, — преподаватель!
Евгений спокойно сказал:
— Нет.
Алёна вздохнула.
— Бухгалтер…
Она покачала головой, будто всё ещё не могла поверить.
— Это объясняет, почему ты такой.
Евгений посмотрел на неё.
— Какой?
Она честно ответила:
— Сухой.
Он немного подумал.
— Это полезное качество.
Алёна прищурилась.
— Для бухгалтерии?
— Для жизни.
Она фыркнула.
— Не уверена.
Её конёк снова слегка поехал.
Она автоматически схватилась за его плечо.
Потом снова посмотрела на него.
— Знаешь что?
— Что?
Она сказала с очень серьёзным видом:
— Я всё равно научу тебя танцевать.
Евгений тихо вздохнул.
— Даже бухгалтеров можно спасти.
Несколько минут Евгений пытался сосредоточить Алёну на самом простом упражнении — стоять ровно, не заваливая корпус вперёд и не разводя руки так, будто она собирается взлететь.
Получалось умеренно.
Алёна, правда, была уверена, что прогресс колоссальный.
— Видел? — заявила она, осторожно балансируя. — Я уже почти профессионал.
Евгений посмотрел на её ноги.
Правый конёк медленно уезжал в сторону.
— Почти, — сухо согласился он.
Алёна гордо кивнула.
Но молчать она, как выяснилось, долго не могла.
Через несколько секунд её лицо снова оживилось любопытством.
— Так вот.
Евгений уже знал этот тон.
— Что.
— А считать сложно?
Он посмотрел на неё.
Алёна продолжала рассуждать, совершенно искренне:
— Ну там же, наверное, столько цифр!
Она сделала осторожный шаг.
Конёк скользнул.
Она схватилась за его руку.
— Никогда не понимала, как у вас там работа проходит.
Евгений некоторое время молчал.
— Обычно сидя.
Алёна нахмурилась.
— Я серьёзно!
— Я тоже.
Она закатила глаза.
— Нет, ну правда.
Она снова попыталась удержать равновесие без помощи.
Лёд немедленно решил проверить её оптимизм.
Алёна чуть накренилась.
Евгений поддержал её за плечо.
— Спасибо, — пробормотала она, будто это было само собой разумеющееся.
Потом снова вернулась к теме.
— Вот представь: перед тобой куча бумаг, цифры, таблицы.
Она изобразила руками воображаемый стол.
— И ты должен всё это считать?
— Проверять.
— Но там же можно запутаться!
— Можно.
— И что тогда?
— Тогда ищешь ошибку.
Алёна с подозрением посмотрела на него.
— И находишь?
— Да.
Она прищурилась.
— Всегда?
— Почти.
Алёна покачала головой.
— Это какая-то магия.
Евгений ответил спокойно:
— Это арифметика.
Она задумалась.
— Нет, правда.
Она посмотрела на него с лёгким восхищением.
— Я вот, например, если вижу больше трёх цифр подряд, уже начинаю нервничать.
Евгений не удивился.
— Я заметил.
Алёна прищурилась.
— Это сейчас было оскорбление?
— Наблюдение.
Она фыркнула.
— Между прочим, у меня свои таланты.
— Например?
Она оживилась.
— Я отлично танцую!
— Мы это уже слышали.
— И умею работать с публикой.
— Как именно?
Алёна гордо сказала:
— Люди меня любят.
Евгений посмотрел на неё.
— Потому что ты много говоришь.
— Потому что я харизматичная!
— Это одно и то же.
Алёна возмущённо втянула воздух.
И в этот момент её левый конёк снова решил отправиться в сторону.
Она накренилась.
Евгений удержал её.
Алёна посмотрела на него снизу вверх.
— Знаешь...
— Что.
— Мне кажется, твоя работа тебя испортила.
— Почему?
Она объяснила с серьёзным видом:
— Ты слишком логичный.
— Это плохо?
— Иногда.
Она задумалась.
— Например, когда разговариваешь со мной.
Евгений посмотрел на неё.
— Это очень сложная ситуация.
Алёна прищурилась.
— Опять издеваешься?
— Нет.
Он добавил спокойно:
— Я пытаюсь адаптироваться.
Алёна фыркнула.
— Ничего, бухгалтер.
Она осторожно выпрямилась.
На этот раз даже продержалась пару секунд без помощи.
— Когда мы станем чемпионами…
Евгений устало произнёс:
— Мы не станем чемпионами.
Алёна проигнорировала это.
— …ты будешь рассказывать журналистам, что обязан успехом моей блестящей личности.
Евгений посмотрел на неё.
— Я скажу, что это было финансовое решение.
Алёна нахмурилась.
— Это звучит скучно.
— Зато честно.
Она подняла голову.
— А где именно ты работаешь?
Евгений ответил без особого интереса:
— Зачем тебе знать?
Он слегка поправил её положение, подтолкнув носок конька в нужную сторону.
— Решила и бухгалтерии обучиться?
Алёна фыркнула.
— Да ну тебя!
Она махнула рукой.
Это движение мгновенно привело к тому, что её равновесие снова оказалось под вопросом.
Она покачнулась.
Евгений придержал её за плечо.
Алёна, словно ничего не произошло, продолжила:
— Я просто подумала.
Она задумчиво наклонила голову.
— Раз уж мы команда…
Евгений молчал.
Он уже чувствовал, что дальше будет нечто странное.
— Быть может, — продолжила Алёна, — я буду для тебя готовить обед и приносить на работу?
Евгений медленно посмотрел на неё.
Несколько секунд он пытался понять, шутка это или серьёзное предложение.
Алёна выглядела абсолютно искренней.
— Зачем? — спросил он.
Она удивилась вопросу.
— Как зачем?
Она развела руками.
— Любой человек был бы рад вкусному обеду!
Евгений сказал спокойно:
— Я умею готовить.
Алёна моргнула.
— Правда?
— Да.
— Сам?
— Да.
Она посмотрела на него так, будто это было подозрительно.
— И что ты готовишь?
— Нормальную еду.
Алёна прищурилась.
— Это звучит как макароны.
— Иногда.
— Я знала!
Она торжествующе кивнула.
— Вот поэтому тебе и нужен человек, который умеет готовить вкусно.
Евгений спокойно ответил:
— Я не жалуюсь.
Алёна задумалась.
— Ладно, тогда другой вариант.
Евгений молчал.
Он явно не был уверен, что хочет слышать продолжение.
Алёна продолжила:
— Представь: ты сидишь на работе.
Она сделала несколько осторожных шагов по льду.
К её удивлению, они даже получились относительно ровными.
— Перед тобой куча бумаг.
Она драматично вздохнула.
— Скука смертная.
Евгений не согласился:
— Это работа.
— И вдруг…
Она широко улыбнулась.
— В дверь входит я.
Евгений посмотрел на неё.
— С кастрюлей.
— С обедом! — поправила она.
Он некоторое время молчал.
— Это звучит как угроза.
Алёна возмутилась.
— Почему?
— Потому что бухгалтерия — не ресторан.
— И что?
Она пожала плечами.
— Зато будет весело!
Евгений спокойно сказал:
— Там не любят веселье.
Алёна нахмурилась.
— У вас что, запрещено смеяться?
— Не запрещено.
— Тогда в чём проблема?
— Люди приходят работать.
Алёна фыркнула.
— Ужасное место.
Евгений чуть повернул её плечи, выравнивая корпус.
— Согни колени.
— Я согнула.
— Это не согнула.
— Это моя анатомия!
Он проигнорировал протест.
— Центр тяжести ниже.
Алёна попыталась выполнить указание.
Её поза стала немного устойчивее.
Она посмотрела на него с хитрой улыбкой.
— Всё равно.
— Что?
— Я бы украсила твою бухгалтерию.
Евгений спокойно ответил:
— Не сомневаюсь.
Она довольно кивнула.
— Видишь?
Он добавил:
— Но меня бы уволили.
Алёна задумалась.
— Почему?
— Потому что ты бы начала разговаривать со всеми.
Она широко улыбнулась.
— Конечно.
— И отвлекать людей.
— Это называется общительность.
— Это называется потеря производительности.
Алёна закатила глаза.
— Боже, ты действительно бухгалтер.
Евгений слегка пожал плечами.
Алёна постояла ещё несколько секунд.
Потом сказала с искренним воодушевлением:
— Ничего.
Она указала на лёд.
— Когда мы выиграем приз…
Евгений уже привычно ответил:
— Такими темпами, мы не выиграем приз.
Алёна продолжила, не слушая:
— Я открою кафе.
Он посмотрел на неё.
— И?
Она улыбнулась.
— Ты будешь считать деньги.
Евгений немного подумал.
— Это единственная часть плана, которая звучит реалистично.
Алёна довольно улыбнулась.
— Но тебе это нравится, признай!
Евгений посмотрел на неё.
— Что именно?
— Моё кафе.
Она развела руками, едва не потеряв равновесие.
— Я — хозяйка, ты — главный бухгалтер. Всё идеально.
Евгений некоторое время смотрел на неё с тем выражением лица, которое обычно появляется у людей, услышавших крайне сомнительный бизнес-план.
Пауза не продлилась долго.
Алёна снова заговорила.
— Я ещё слышала один стереотип.
Евгений ничего не ответил.
Алёна продолжила, с явным исследовательским интересом:
— Что женщины-бухгалтеры страшненькие.
Евгений медленно повернул голову.
Алёна, кажется, не заметила его взгляда.
Она увлечённо рассуждала:
— Ну там, знаешь…
Она начала загибать пальцы.
— Типо толстые, с короткими причёсками, без красивого маникюра.
Она посмотрела на него с искренним любопытством.
— Ты мужчина, тебе явно виднее.
Евгений молчал.
Алёна продолжила:
— Пожалуйста, скажи как есть.
Она подняла указательный палец.
— И без коротких ответов.
Евгений смотрел на неё несколько секунд.
Потом произнёс спокойно:
— Ты сейчас анализируешь бухгалтерию или оскорбляешь людей?
Алёна задумалась.
— Скорее исследую.
— Это плохое исследование.
Она пожала плечами.
— Я же не утверждаю.
Она чуть наклонилась вперёд.
Конёк начал уезжать.
Она ухватилась за его рукав.
— Я спрашиваю.
Евгений спокойно сказал:
— Бухгалтеры выглядят как обычные люди.
Алёна прищурилась.
— Это дипломатичный ответ.
— Это точный ответ.
Она подозрительно посмотрела на него.
— Значит, ты не хочешь говорить правду?
— Я её уже сказал.
Алёна нахмурилась.
— Но ведь должны быть разные типы!
Евгений ответил:
— Как и в любой профессии.
Она задумалась.
— Но ты же наверняка замечал.
Он посмотрел на неё.
— Что именно?
— Ну, — она понизила голос, будто обсуждала государственную тайну, — симпатичных бухгалтеров.
Евгений вздохнул.
— Я работаю.
— И?
— Я не оцениваю внешность коллег.
Алёна уставилась на него.
— Ты серьёзно?
— Да.
Она покачала головой.
— Нет, ты врёшь.
— Нет.
— Ни разу не подумал: «О, у неё красивый маникюр»?
— Нет.
Алёна возмутилась.
— Это невозможно!
Евгений спокойно ответил:
— Это называется концентрация.
Она посмотрела на него с сомнением.
— Или ты просто не замечаешь женщин.
Он ничего не сказал.
Алёна вдруг прищурилась.
— Подожди!
Она медленно осмотрела его.
— А у тебя вообще были романы на работе?
Евгений посмотрел на неё.
— Это имеет отношение к катанию?
— Огромное!
— Нет.
Алёна вздохнула.
— Ты ужасно придирчивый.
Евгений ответил спокойно:
— Я пытаюсь предотвратить падение.
Алёна задумалась.
— Ладно.
Она снова посмотрела на него.
— Но вопрос остаётся открытым.
— Какой?
Она улыбнулась.
— Про бухгалтеров.
Евгений устало произнёс:
— Я не веду статистику по маникюру.
Алёна фыркнула.
— Скучный ты человек.
— Это уже звучало.
Она вдруг широко улыбнулась.
— Ничего.
Евгений насторожился.
— Что?
Алёна уверенно заявила:
— Когда мы откроем кафе...
— Мы не—
— Я найму красивых бухгалтеров.
Евгений посмотрел на неё.
— Это худший критерий для найма.
Алёна пожала плечами.
— Зато будет приятно смотреть.
Он спокойно сказал:
— Ты обанкротишься через месяц.
Алёна задумалась.
— Тогда ты будешь их проверять.
Молчание растянулось на несколько секунд. Алёна терпела примерно половину из них.
— Ты хоть иногда молчишь больше минуты? — произнёс он наконец, не повышая голоса. В его тоне звучало то сухое терпение, которым обычно разговаривают с особенно упрямыми стенами.
Алёна не смутилась. Даже наоборот — её лицо просветлело.
— Да, на поминках.
Она сказала это так спокойно, будто сообщала о погоде.
Евгений медленно моргнул.
На его лице появилось выражение человека, который мысленно открыл толстую книгу под названием «Почему именно мне приходится иметь дело с этим существом» и снова убедился, что ответа там по-прежнему нет.
— Поразительно, — сказал он с холодной вежливостью. — Значит, в те редкие моменты, когда человеческая речь требует хотя бы минимального уважения, ты всё-таки способна заткнуться.
Алёна наклонила голову, обдумывая это.
— Вообще-то не всегда, — призналась она. — Один раз тётя сказала, что я слишком громко шмыгаю носом.
Евгений осознал.
Если бы терпение можно было измерять килограммами, его сейчас проверяли промышленными весами.
— Я начинаю понимать, — проговорил он, — почему человечество изобрело тишину. Это был отчаянный шаг самозащиты.
Алёна весело фыркнула.
— Ну уж извини! Не всем же быть таким, — она обвела его взглядом сверху вниз, подбирая слово. — таким серьёзным и бухгалтерским.
— Бухгалтерским? — медленно переспросил он.
— Ну да! — она развела руками. — У тебя даже лицо как отчёт за квартал.
Он посмотрел на неё долго. Очень долго. Так долго, что любой нормальный человек уже начал бы нервничать.
Алёна, к сожалению, к категории нормальных явно не относилась.
Она лишь склонилась ближе и добавила шёпотом:
— Кстати, если я однажды приду к тебе на работу с кастрюлей борща, ты же не выгонишь меня?
Евгений медленно втянул воздух.
— Алёна.
— М?
— Если ты когда-нибудь появишься в бухгалтерии с кастрюлей, — произнёс он тихо и очень внятно, — это станет первым случаем в истории, когда отчётность будет уничтожена стихийным бедствием.
Она задумалась.
— То есть ты не против?
Евгений прикрыл глаза.
В этот момент он за разговор всерьёз подумал, что ночные тренировки на пустом катке были гораздо спокойнее.
Там хотя бы лёд не разговаривал.
— А вообще можешь не говорить, где ты работаешь, — заявила она, слегка покачиваясь с пятки на носок. — Я всё равно сама узнаю!
Евгений медленно повернул голову.
Он смотрел на неё так, словно перед ним находилось нечто научно любопытное: например, редкая птица, способная с серьёзным видом заявлять глупости.
— И каким же образом? — осведомился он сухо.
Алёна подняла палец, будто собиралась прочитать лекцию.
— Есть способы.
— Если ты собралась расспрашивать обо мне у бабушек возле подъезда, — продолжил Евгений, не дожидаясь её вдохновенного объяснения, — идея сомнительная.
Алёна моргнула.
— Почему же?
Он слегка склонил голову набок, рассматривая её лицо так, будто проверял, понимает ли она вообще, о чём спрашивает.
— Потому что они тебя ненавидят.
Алёна не только не оскорбилась — она даже не удивилась.
— Даже не знаю за что, — сказала она почти весело.
Евгений тихо выдохнул через нос.
Ему иногда казалось, что Алёна живёт в каком-то собственном измерении, где причинно-следственные связи работают исключительно по праздникам.
Он немного помолчал, словно решая, стоит ли вообще продолжать этот разговор.
Но Алёна уже смотрела на него с живым интересом, как ребёнок, который только что нашёл подозрительно шуршащую коробку и теперь собирается её открыть.
— Ты хотя бы примерно знаешь, что они про тебя говорят? — спросил Евгений.
Она оживилась.
— И что же? Просвяти, аж самой интересно! — Алёна сложила руки за спиной и наклонилась вперёд. — И, что для меня не маловажно, согласен ли ты с ними!
На несколько секунд повисла тишина.
Евгений смотрел на неё так, как человек смотрит на костёр: понимая, что подходить ближе опасно, но почему-то всё равно не отходя.
— Они считают, — начал он ровным голосом, — что ты проститутка.
Алёна моргнула.
Евгений продолжил тем же спокойным тоном, будто зачитывал бухгалтерский отчёт.
— По их версии, ты спала с половиной района. Остальная половина просто ещё не успела занять очередь.
Алёна слушала внимательно. Даже слишком внимательно.
— Любопытно, — протянула она.
Евгений поднял бровь.
— Это ещё не всё, — добавил он. — По их наблюдениям, у тебя подозрительно короткие юбки, вызывающие майки, громкий смех и, цитирую, «поведение, которое порядочной девушке не к лицу».
Он сделал короткую паузу.
— Ах да. Ещё одна деталь. Они уверены, что ты специально проходишь мимо подъезда медленно.
Алёна нахмурилась.
— Я просто каблуки неудобные ношу.
— Они считают, что это часть представления.
Она задумалась.
— Слушай, — протянула она. — А это те, которые постоянно сидят на лавке возле клумбы?
— Те самые.
— С зелёной авоськой?
— У одной из них.
— И с маленькой злой собакой?
— Это уже другая.
Алёна кивнула с пониманием.
— Теперь ясно.
Евгений ожидал возмущения. Или хотя бы возмущённого фырканья.
Но вместо этого она вдруг расплылась в широкой улыбке.
— Они прям сюжет придумали! — сказала она почти восхищённо. —
Евгений уставился на неё.
— Алёна.
— М?
— Тебя только что коллективно объявили женщиной сомнительной профессии.
— Да ладно тебе! — она махнула рукой. — Они же скучают.
Он молчал.
— И потом, — продолжила она, хитро прищурившись. — Ты так и не ответил на самый важный вопрос.
Евгений почувствовал, как в виске начинает медленно нарастать знакомое ощущение усталости.
— Какой.
Алёна наклонилась ещё ближе.
— Ты с ними согласен?
Он посмотрел на неё долго.
Так долго, что выражение её лица постепенно сменилось с весёлого на слегка настороженное.
Наконец он сказал:
— Нет.
Алёна распрямилась.
— Вот видишь! — торжествующе сказала она.
Евгений слегка прищурился.
— По одной простой причине.
— Какой?
Он посмотрел на неё сверху вниз, холодно и спокойно.
— Даже для этого, — произнёс он, — требуется хотя бы минимальная организованность.
Алёна секунду смотрела на него.
Потом расхохоталась так громко, что где-то во дворе нервно залаяла та самая злая собака.
Евгений прикрыл глаза.
И в этот момент он понял одну неприятную вещь.
Разговаривать с Алёной — всё равно что пытаться навести порядок в урагане.
Смех у неё был громкий, звонкий, совершенно неподходящий для холодного, почти пустого катка. Он разносился по ледовой арене, отражался от стен и возвращался обратно, будто сам каток тоже решил поучаствовать в этом нелепом разговоре.
— Знаешь что? — выговорила она сквозь смех, вытирая уголок глаза. — Я тоже много чего могу! Выделить кучу твоих минусов! Не только ты это умеешь!
Евгений посмотрел на неё.
Алёна вдохновилась этим молчанием так, как вдохновляются люди, которым только что дали микрофон.
Она выставила палец, будто собиралась читать обвинительный акт.
— Во-первых, — объявила она торжественно, — ты зануда.
Евгений не моргнул.
— Во-вторых, — продолжила она, — ты смотришь на людей так, будто они испортили тебе жизнь.
Евгений слегка склонил голову.
— В-третьих! — она загнула второй палец. — Ты разговариваешь так, словно каждое слово стоит денег.
Он молчал.
Алёна начала разгоняться.
— В-четвёртых, ты пугающий! — заявила она. — Честно! У тебя глаза как у как у кота, который собирается кого-то убить.
На лице Евгения впервые появилось выражение.
Не возмущение.
Удивление.
Очень слабое, едва заметное.
Алёна заметила это мгновенно.
— Что? — она прищурилась победоносно. — Неожиданно было про себя такое услышать? Да?
Евгений посмотрел на неё внимательно.
Не на лицо.
Чуть ниже.
— Ты стоишь.
Алёна моргнула.
— Чего?
Он чуть наклонил голову, будто объяснял очевидное ребёнку.
— Ты стоишь на коньках.
Алёна замерла.
Сначала она не поняла.
Потом её взгляд медленно опустился вниз.
На лёд.
На собственные ноги.
Коньки.
Они стояли на льду.
И не двигались.
Она не размахивала руками.
Не шаталась.
Не падала.
Алёна стояла.
Совершенно ровно.
Наступила тишина.
Алёна медленно подняла голову.
Глаза у неё стали огромными.
— Ох! — выдохнула она. — Неужели?
Она осторожно пошевелила плечами.
Тело не потеряло равновесие.
— Это правда? — прошептала она, будто боялась спугнуть момент.
Евгений смотрел на неё так, словно наблюдал научный эксперимент.
— К сожалению, да.
Алёна медленно подняла руки перед собой.
Потом опустила.
Она всё ещё стояла.
Её лицо засияло таким неподдельным восторгом, будто она только что научилась ходить.
— Я стою! — объявила она.
Евгений прикрыл глаза.
— Потрясающее достижение, — сказал он сухо. — Для существа, которое последние десять минут пыталось лечь на лёд всеми возможными способами.
Алёна не слушала.
Она осторожно повернула голову вправо-влево.
Будто проверяла, не исчезнет ли равновесие.
— Я правда стою, — прошептала она.
— Я уже сообщил об этом факте.
— Без тебя я бы не заметила!
— Это очевидно.
Она снова посмотрела вниз.
Потом вдруг тихо засмеялась.
— Ничего себе.
Евгений внимательно наблюдал.
Он знал, что сейчас произойдёт.
Это было неизбежно.
Алёна, окрылённая успехом, осторожно подняла одну руку.
— Смотри! — прошептала она. — Я даже могу…
Она попыталась чуть-чуть перенести вес.
Лёд предательски скрипнул.
Её тело накренилось.
Евгений тяжело вздохнул.
— Нет.
Алёна уже махала руками, пытаясь спасти равновесие.
— Я падаю!
— Я вижу.
— Я падаю!!
Евгений поймал её за плечи прежде, чем она успела устроить очередное драматическое столкновение со льдом.
Алёна повисла на нём, цепляясь за его руки так, будто он был единственной опорой во вселенной.
Несколько секунд они стояли почти вплотную.
Алёна тяжело дышала.
Потом медленно подняла голову.
— Но ведь, — сказала она, сияя, — я всё-таки стояла!
Евгений смотрел на неё сверху вниз.
Его лицо снова стало тем самым — холодным, бесконечно терпеливым и слегка уставшим.
— Да.
Он сделал короткую паузу.
— Примерно три секунды.
Алёна гордо выпрямилась.
— Для первого раза — отлично!
Алёна всё ещё держалась за его руки.
Не потому, что собиралась падать.
Хотя, если говорить честно, вероятность падения всё ещё существовала и была вполне серьёзной.
Но в данный момент её больше занимало другое.
Она смотрела на него снизу вверх с таким выражением, будто собиралась выпросить что-то крайне важное.
Евгений уже видел этот взгляд.
И заранее знал, что ничего хорошего он не сулит.
Алёна слегка качнулась, удержала равновесие и снова засияла.
— Неужели ты меня даже не похвалишь?
Евгений медленно моргнул.
Она наклонила голову набок.
— Пожалуйста! — протянула она сладко.
И улыбнулась.
Не просто улыбнулась.
Это была та самая улыбка, которой обычно пользуются люди, когда хотят выпросить скидку, бесплатный пирожок или прощение за очевидную глупость.
Улыбка широкая, сияющая, с прищуренными глазами и слегка поднятыми бровями.
Она буквально выпрашивала похвалу.
Евгений смотрел на неё так, как смотрят на крайне странное природное явление.
С лёгким недоумением.
И с осторожным подозрением.
— Похвалить? — переспросил он.
— Конечно! — радостно сказала Алёна. — Я же стояла!
Она гордо выпрямилась, словно демонстрировала собственное достижение.
Коньки под её ногами тихо скрипнули по льду.
Евгений проследил взглядом за этим звуком.
Потом снова поднял глаза.
— Да.
Пауза.
— Ты стояла.
Алёна ещё шире улыбнулась.
Он продолжил тем же спокойным, почти безразличным голосом:
— Три секунды.
Её улыбка чуть дёрнулась.
— Но всё же стояла!
— В этом нет ничего выдающегося.
Алёна нахмурилась.
— Вообще-то для первого раза это очень даже выдающееся!
— Для ребёнка пяти лет — возможно.
Она округлила глаза.
— Ну знаешь!
Евгений слегка склонил голову, внимательно разглядывая её лицо.
— Ты хочешь похвалу за то, что не упала.
— Да!
— На протяжении трёх секунд.
— Да!
Он вздохнул так, будто внутри него только что окончательно закончились последние запасы терпения.
— Хорошо.
Алёна моментально оживилась.
— Правда?!
Евгений посмотрел на неё внимательно.
Потом произнёс с абсолютной серьёзностью:
— Поздравляю.
Пауза.
— Ты успешно освоила навык вертикального положения.
Алёна несколько секунд смотрела на него.
Моргнула.
Потом прищурилась.
— Ты издеваешься.
— Нет.
— Издеваешься.
— Я констатирую факт.
Она надула губы.
— Это была очень плохая похвала.
— Другой не будет.
Алёна скрестила руки на груди.
Движение было крайне смелым для человека, который ещё недавно едва удерживался на ногах.
Лёд тихо скрипнул.
Евгений мгновенно отметил это.
Алёна всё ещё смотрела на него с обиженным выражением.
— Вообще-то нормальные люди говорят: «Молодец».
— Ты хочешь, чтобы я солгал?
— Это не ложь!
— Ты не сделала ничего сложного.
Алёна возмущённо фыркнула.
— Для тебя может и не сложного! А для меня очень даже!
Евгений посмотрел на неё ещё несколько секунд.
Её щёки слегка покраснели от холода.
Рыжие волосы выбились из-под шапки и падали на глаза.
Она всё ещё стояла на коньках, упрямо держась ровно, будто хотела доказать миру, что способна это делать.
Он сделал короткую паузу.
Потом сказал:
— Ладно.
Алёна мгновенно оживилась.
— Да?!
Евгений произнёс:
— Для человека, который двадцать минут назад пытался лечь на лёд лицом вниз…
Он слегка кивнул.
— Это прогресс.
Алёна замерла.
Потом её лицо снова расплылось в довольной улыбке.
— Вот! — победоносно сказала она. — Видишь? Можешь же!
Алёна простояла на льду ещё несколько секунд.
Гордо.
Даже слишком гордо для человека, который ещё совсем недавно пытался разобраться, где у коньков перед, а где зад.
Но гордость — вещь хрупкая.
Особенно когда под ногами лёд.
Она чуть повела плечами, потом осторожно перенесла вес с одной ноги на другую.
Коньки тихо скользнули.
Алёна тут же вцепилась в воздух руками, словно пыталась поймать равновесие пальцами.
Евгений наблюдал.
Спокойно.
С тем же выражением лица, с каким бухгалтер наблюдает за чужой попыткой посчитать проценты без калькулятора.
Алёна выдохнула.
— Если честно, — протянула она, морщась, — я устала.
Она опустила плечи и посмотрела на него с видом человека, который только что пережил марафон, войну и трёхчасовую очередь за колбасой.
— Может устроим перерыв?
Евгений приподнял бровь.
Незначительно.
— Надеюсь, не на танцы.
Алёна посмотрела на него так, будто он только что предложил ей кататься на одной ноге.
— Нет!
Она покачала головой.
— У меня ноги болят.
Она осторожно попыталась сделать шаг на коньках.
Получилось это примерно так же изящно, как у новорождённого оленёнка на льду.
Алёна тут же остановилась.
— Может, — она оглянулась по сторонам, — сядем где-нибудь?
Евгений молчал.
Алёна оживилась.
— Там, например!
Она указала рукой в сторону улицы, где через дорогу виднелось маленькое кафе.
Обычное.
Советское.
С мутным стеклом и табличкой, где когда-то было написано "Пельмени", но буквы слегка облупились.
— Что любишь поесть? — с любопытством продолжила она.
Евгений уже начинал подозревать, что этот вопрос не предполагает ответа.
И оказался прав.
— Больше мясо? — рассуждала Алёна. — Или что-нибудь ещё?
Она задумчиво постучала пальцем по губе.
— Может быть классику… по типу жареной картошки?
Евгений медленно посмотрел на неё.
Алёна, вдохновлённая собственной темой, продолжала:
— Или что мама твоя готовила в детстве?
Она слегка наклонилась к нему.
— Я уверена, хоть что-то положительное в детстве у тебя было.
Евгений уже чувствовал приближение катастрофы.
Но остановить её поток мыслей было невозможно.
— Хотя бы в виде еды! — воодушевлённо добавила она.
Пауза.
Алёна весело пожала плечами.
— Ну кто не любит, как готовит мама?
Она улыбнулась.
И совершенно беззаботно добавила:
— Разве что детдомовец.
Тишина.
Даже ветер на озере словно на секунду притих.
Алёна, не заметив ничего подозрительного, продолжала стоять на коньках, слегка покачиваясь.
Евгений смотрел на неё.
Очень спокойно.
Настолько спокойно, что это выглядело почти пугающе.
Он медленно вдохнул.
— Ты закончила?
Алёна моргнула.
— А?
— Свой монолог.
— А, — она улыбнулась. — Пока да.
Евгений кивнул.
— Замечательно.
Он сделал небольшую паузу.
— Во-первых.
Он посмотрел на её ноги.
— Ты едва научилась стоять.
Алёна уже открыла рот, но он продолжил:
— Во-вторых.
Его взгляд снова поднялся к её лицу.
— Ты устала.
— Ну да.
— В-третьих.
Он кивнул в сторону дороги.
— Ты предлагаешь идти в кафе.
Алёна радостно кивнула.
— Да!
— В коньках.
Алёна замерла.
Секунда.
Она опустила взгляд вниз.
На свои ноги.
Лезвия блестели на льду.
Алёна медленно подняла голову.
— А.
Пауза.
— Точно.
Евгений посмотрел на неё с тем самым выражением холодного терпения, которое обычно появляется у людей, которым приходится объяснять очевидные вещи.
— Ты собралась дойти до кафе так?
Алёна задумалась.
— Ну…
Она осторожно переступила на месте.
Лезвия тихо заскрежетали.
— Возможно, это было не самое продуманное решение.
— Возможно?
Алёна вздохнула.
— Ладно, ладно.
Она махнула рукой.
— Сниму.
Евгений кивнул.
Алёна снова посмотрела на него с любопытством.
— Так всё-таки, — начала она, снова возвращаясь к теме еды, — что ты любишь?
Евгений устало провёл рукой по лбу.
— Тишину.
Алёна моргнула.
— Это не блюдо.
— Для меня — вполне.
Она фыркнула.
— Ну серьёзно!
Она села на край деревянного настила у берега и начала возиться со шнурками.
— Я же просто спросила!
Она подняла голову.
— Неужели у тебя нет любимой еды?
Евгений пожал плечами.
— Есть.
Алёна тут же оживилась.
— Какая?
Он ответил спокойно:
— Любая.
Пауза.
— Которую едят молча.
Алёна смотрела на него несколько секунд.
Потом вдруг рассмеялась.
— Ох — сказала она, качая головой. — Ты невозможный человек.
Она наконец сняла один конёк.
— Но знаешь что?
Евгений молча смотрел на неё.
Алёна хитро улыбнулась.
— Я всё равно узнаю.
— Что?
— Что ты любишь есть.
Она прищурилась.
— И где работаешь.
Евгений тяжело вздохнул.
Он начал подозревать, что согласие тренировать её было одной из самых странных ошибок в его жизни.
