One OF us

Конверт лежал прямо у двери. Простой. Коричневый. Без марки, без адреса отправителя. Джон остановился, не сразу решаясь поднять его. Сердце почему-то сбилось с привычного ритма будто он уже знал, что внутри. Это было глупо. Он никогда раньше не видел этот конверт. И всё же… Пальцы дрогнули, когда он поднял его с пола. Бумага была холодной, почти влажной, как будто её только что оставили здесь. В голове на секунду вспыхнуло что-то резкое, чужое. Белый свет. Чей-то голос. И ощущение, что за ним наблюдают. Джон резко выдохнул и сжал конверт сильнее, прогоняя это чувство. — Бред… — тихо пробормотал он. Но тревога никуда не делась. Она сидела глубже там, где заканчивались воспоминания. Он провёл пальцем по краю конверта. Медленно. Осторожно. Где-то внутри уже росло неприятное ощущение что, открыв его, он не просто узнает правду. Он вспомнит то, что лучше было бы не вспоминать. Он ещё не знал, что всё началось гораздо раньше. Тогда это был самый обычный день...

***

Утро было прохладным, но уже наполненным мягким осенним светом, который лениво ложился на асфальт и стены домов. Джон шёл по привычному маршруту, чуть ускоряя шаг, потому что время, как обычно, поджимало. Рядом с ним, цепляясь за его руку, шагал Лукас. Маленький, светловолосый, с растрёпанной чёлкой и синим самолётиком, который он сжимал так крепко, будто это была самая важная вещь в его жизни. —Он сегодня будет летать выше всех, — с полной серьёзностью заявил Лукас, поднимая игрушку вверх, словно проверяя, достанет ли до неба. Джон усмехнулся краем губ, бросив короткий взгляд на брата. —Главное, чтобы воспитательница не отобрала у тебя «самый быстрый самолёт в мире». Лукас возмущённо нахмурился, прижав игрушку к себе. —Она не отберёт. И после короткой паузы, уже тише, добавил: —Я ей не дам. Они остановились у входа в садик. Здание было таким же, как всегда — ничем не примечательное, немного облезлое, но привычное до мелочей. Джон присел перед братом, поправляя ворот его куртки и приглаживая волосы. —Лучик, веди себя нормально, хорошо? Я приду вечером. Лукас кивнул, уже не особо слушая, потому что внимание его было приковано к группе детей за стеклом. —Хорошо, братик! Он сорвался с места почти сразу, на бегу махнув рукой, и исчез за дверью, оставив Джона на мгновение одного. Тот выпрямился, провожая взглядом, и только потом глубоко вздохнул. Теперь нужно было торопиться. Школа находилась недалеко, но времени, как обычно, было впритык. Джон ускорил шаг, чувствуя, как привычное напряжение возвращается — опоздать он не хотел. Когда он вошёл в класс, разговоры сразу стихли лишь на секунду, а потом снова зашумели. Майк первым заметил его и, не упустив возможности, хлопнул по плечу. —Чувак, ты где шлялся? Опять в последний момент? Джон закатил глаза, бросая рюкзак на стул. —Я брата отводил. Ты же знаешь. —Знаем, знаем, — протянул Фрэнк с лёгкой улыбкой. — Но ты стабилен. Джон только фыркнул в ответ, усаживаясь на место. Учитель вошёл почти сразу, и разговоры оборвались. День потянулся медленно, особенно к концу. Последний урок казался бесконечным, слова учителя сливались в один монотонный поток, в который Джон даже не пытался вслушиваться. Мысли были далеко. Дома. Лукас наверняка снова будет рассказывать что-нибудь, размахивая руками и перескакивая с темы на тему. От этой мысли внутри становилось немного теплее. Джон собирал вещи медленнее обычного, машинально закидывая тетради в рюкзак, пока класс постепенно пустел. Майк и Фрэнк ещё что-то обсуждали у выхода, но он только коротко кивнул им на прощание, не вникая в разговор. Они что-то сказали ему вслед, но слова растворились в шуме коридора, который уже заполнялся голосами других учеников. По лестнице он спускался быстро, пропуская ступени через одну, чувствуя привычную спешку в теле. На улице воздух был чуть прохладнее, чем в здании. Джон на секунду остановился у выхода, поправил рюкзак на плече и только тогда позволил себе вдохнуть глубже. «Сначала садик… потом домой…» — привычно отозвалось в голове. Он свернул на знакомую улицу и пошёл быстрее, уже представляя, как Лукас снова будет что-то увлечённо рассказывать, не давая вставить ни слова.

***

—Лукас, я пришёл. Голос Джона прозвучал в прихожей привычно, которую он повторял уже сотни раз. Он даже не успел толком снять куртку, как из глубины сада тут же послышались быстрые шаги. Мальчик появился в коридоре мгновенно, будто всё это время только и ждал этого момента. Стоило ему увидеть брата, как лицо сразу просияло. —Я уже иду! Он почти бегом вернулся в группу, быстро попрощался с детьми и воспитательницей и уже через секунду снова оказался рядом, вцепившись Джону в руку, словно боялся, что тот куда-то исчезнет. По дороге домой Лукас не замолкал ни на секунду. Он рассказывал всё подряд — про игры, про друзей, про то, как все сегодня пытались выпросить его самолётик, и как он «героически никому его не дал». Джон слушал вполуха, как обычно. Не потому что не хотел — просто так было всегда. Голос брата создавал фоновый шум, в котором почему-то становилось спокойнее. Иногда он кивал. Иногда коротко усмехался на особенно эмоциональных моментах. И этого Лукасу было достаточно. Дом встретил их привычной тишиной. Не пугающей а скорее усталой, обжитой. Джон машинально щёлкнул выключателем в прихожей, сбросил куртку на спинку стула и прошёл на кухню. Еда разогревалась, пока он ставил посуду, а Лукас уже устроился за столом и продолжал говорить теперь ещё активнее, будто дома у него открывалось второе дыхание. Обед прошёл быстро, как всегда, когда один говорил больше, чем ел, а второй просто присутствовал рядом. После еды началась домашка. Джон сидел рядом, время от времени подсказывая, поправляя ошибки, объясняя то, что Лукас умудрялся не услышать с первого раза. А тот всё равно каждые пару минут поднимал голову и говорил: —Смотри! Как будто каждая решённая строчка была маленьким достижением, которым обязательно нужно было поделиться. Родителей, как обычно, не было. И не должно было быть ещё долго. К вечеру квартира стала ещё тише. Телевизор работал просто для фона — мелькали кадры, менялись голоса, но ни одно изображение не задерживалось в голове. Джон лежал на диване, уставившись в потолок. —Скукота… — пробормотал он наконец, лениво приподнимаясь и бросая взгляд на часы. Почти семь. Он уже собирался встать, когда в дверь постучали. Обычный звук. Знакомый. И настолько бытовой, что он даже не сразу на него отреагировал. Джон поднялся и пошёл в прихожую, на автомате поправляя рукав. И в тот же момент из комнаты выбежал Лукас — быстрее, чем обычно, будто заранее решил, что сегодня именно он откроет дверь. Джон потянулся к ручке. И открыл. —Здравствуйте. Вы Джон Воркер? Голос прозвучал ровно, почти механически, без лишних интонаций — как будто человек за дверью заранее выучил эти слова и теперь просто воспроизводил их. —Я Томас Грей. Сотрудник фабрики, где работают ваши родители. Пауза. Он чуть склонил голову, оценивая Джона взглядом, слишком внимательным для случайного визита. —Мне нужно с вами поговорить. Мы можем пройти внутрь? На вид ему было около сорока. Аккуратный чёрный костюм, идеально застёгнутый, без единой складки, будто он пришёл не в жилой дом вечером, а на заранее подготовленную встречу. И именно эта аккуратность почему-то вызывала у Джона больше напряжения, чем сам факт его появления. —Да… конечно, — коротко ответил он, приоткрывая дверь шире. Он не знал почему, но отказать даже не пришло в голову. За спиной Джона сразу же показался Лукас. Он стоял тихо, почти не двигаясь, внимательно разглядывая незнакомца. Обычно любопытный, сейчас он почему-то молчал. Страшный… — мелькнуло у него в голове. И он инстинктивно спрятался чуть ближе к брату. —Лукас, в комнату, — спокойно сказал Джон, не отводя взгляда от мужчины. Мальчик не спорил. Только кивнул и быстро исчез за дверью, будто почувствовал, что сейчас лучше не мешать. Джон проводил его взглядом и только потом пропустил мужчину внутрь. Тот снял обувь аккуратно поставив в комод как для человека, который просто пришёл «на минуту», и прошёл в гостиную, будто уже был здесь раньше. Сел. Не спросив. Не оглядываясь. Джон ушёл на кухню почти автоматически — поставил чайник, достал кружки. Движения были привычными, но внутри всё было напряжено, как натянутая струна. Через десять минут он уже сидел напротив. Тишина между ними — все больше нагнетала мужчина даже не торопился начинать разговор. —Итак… — начал Джон, сжимая кружку чуть сильнее, чем нужно. — Зачем вы пришли так поздно? И где сейчас наши родители? Он старался говорить спокойно, но голос всё равно выдал настороженность. Томас Грей посмотрел на него. Пристально оглядев подростка начал говорить. —По поводу ваших родителей… — он слегка кашлянул в кулак, будто подбирая формулировку, но в этом жесте не было сомнений — только формальность. Джон почувствовал, как внутри всё сжалось ещё до того, как прозвучали следующие слова. —Сегодня на фабрике произошёл несчастный случай. Сделав паузу он продолжил уже без эмоций, почти сухо: —Мистер и миссис Воркер погибли. На них упала балка. Смерть наступила мгновенно. На секунду в комнате стало так тихо, кружка в руках Джона чуть дрогнула. Он не сразу понял, что именно услышал. Слово «погибли» звучали как белый шум не приобретатя смысла. А потом — Мир будто потерял звук. Только сердце осталось громким, быстрым, слишком живым. Где-то в голове мелькнули обрывки: кухня, смех, вечерние фильмы, усталые лица родителей, привычные разговоры, которые он никогда не считал важными… И всё это вдруг стало… прошлым. Которое больше не вернётся. Джон опустил взгляд. Чай в кружке слегка дрожал. Тишина не изменилась, только стала тяжелее. А мистер Грей всё так же сидел напротив. Просто ждал. Как будто это была часть процедуры. И даже взгляд его иногда уходил в сторону — на стену, на комнату, на что угодно… кроме Джона. Словно происходящее здесь было для него уже пройденным этапом. —Итак… — мужчина чуть кивнул, всё тем же ровным, почти безжизненным тоном. — Мне очень прискорбно сообщать вам эту новость. Он говорил так, будто зачитывал заранее подготовленный текст, в котором уже не было места ни эмоциям, ни сомнениям. Джон не ответил. —Теперь к следующему вопросу, — спокойно продолжил Томас. — Нам нужно обсудить ваше будущее и будущее вашего брата. Наблюдая за реакцией Джона а точнее её отсутствия мужчина лишь вздохнул устало и слегка раздражонно. —Согласно данным, у вас нет других родственников. А в контракте ваших родителей указано, что в случае их гибели опека переходит к… нам. Он слегка наклонил голову. —Вы же осведомлены, что у Playtime Co. функционирует дом для сирот? Слово «осведомлены» прозвучало так, будто это не вопрос, а проверка. Джон медленно моргнул. Мысль не сразу собралась в цельное значение. —Нет, — тихо ответил он. — Не знал. И тут же добавил почти глухо, без эмоций: —Мне сейчас… не до этого. Грей кивнул, будто этого ответа было достаточно. Он даже не удивился. —Понимаю. Из чёрного портфеля он достал аккуратно сложенную папку с бумагами и положил её на стол так, как кладут нечто уже решённое. —Вот документы. Джон опустил взгляд. Бумага. Строки. Слова, которые должны были что-то значить. Он начал читать. Но смысл расплывался, не собираясь в чёткую картину — как будто мозг отказывался принимать информацию полностью. —И?.. — голос прозвучал тише, чем он хотел. — Что это значит? Грей даже не посмотрел на него сразу. —Если коротко, — наконец сказал он, — вам нужно поставить подпись внизу. Прервашись мужчина потянулся в карман достав ручку положил прям перед ним. —После этого вы с братом будете официально переведены под опеку… и направлены в дом сирот при фабрике. Джон замер. Слово «дом» в этом контексте звучало неправильно. Как ловушка, замаскированная под нормальность. Он опустил взгляд обратно в бумаги. Пальцы чуть сжали край листа. Он хорошо понимал. Если он не подпишет — это всё равно случится. Только не сейчас, не здесь, и не с его решением. —…Хорошо, — выдохнул он. Голос прозвучал глухо. —Я подпишу. Ручка легла в ладонь странно легко. Слишком легко для такого выбора. Пара движений. И всё. Мужчина даже не задержался. Он как будто только этого и ждал. Встал почти сразу, закрывая портфель. —Завтра днём за вами приедут. Пауза. —В школу и сад можете не ходить. Соберите вещи. Мы уведомим учреждения. Ещё одно движение — и он уже у двери. —Документы мы заберём сами. Щелчок ручки. Дверь закрылась. Тишина накрыла квартиру сразу, без перехода. И только теперь Джон почувствовал, как сильно у него дрожат руки. Он медленно опустился на диван. И всё, что он держал внутри, просто сломалось. Без звука. Без сопротивления. Просто исчезло. Слёзы пришли не резко — скорее как усталость, которую больше невозможно удерживать. Он не заметил, как Лукас вышел из комнаты. Только когда тот замер в дверях, он понял, что не один. Мальчик смотрел на него. И впервые в его взгляде не было ни радости, ни любопытства. Только страх. —Джон! Этот дядя что-то сделал? Тебе больно? Голос Лукаса сорвался почти сразу — высокий, дрожащий, наполненный страхом. Он стоял в дверях, цепляясь за косяк так крепко, будто это было единственное, что удерживало его на месте, и не решался сделать шаг ближе. Он не видел ни крови, ни ран. И именно это пугало его больше всего. Джон медленно повернулся. Лицо у него было бледным, глаза покрасневшие от слёз, но в них ещё оставалось что-то живое — тонкая нить, которая пока не оборвалась. Лукас… Только он остался. Джон резко сел и притянул брата к себе. Так крепко — будто боялся, что если отпустит, тот исчезнет вместе со всем остальным. —Лучик… послушай меня, пожалуйста… — голос дрогнул, и он на мгновение замолчал, собираясь с дыханием. — Папа с мамой… они уехали. Очень далеко. На облака. Он сглотнул, будто эти слова давались тяжелее, чем должны были. —И их долго не будет. Пауза повисла в комнате, плотная и неподвижная. —Но я рядом. Я тебя не оставлю. Никогда. Лукас смотрел на него, не до конца понимая слова. Для него «далеко» ещё имело форму дороги или поездки, но не пустоты. Лукас прижался к брату и заплакал. Сначала тихо, прерывисто, будто не до конца веря в происходящее. Потом — сильнее, уже не сдерживаясь. И Джон сломался вместе с ним. Они сидели так долго, пока время не потеряло смысл, пока ночь не стала просто фоном для дыхания и тихих всхлипов. А на столе лежали документы. Ровные. Такие аккуратные для того, что только что разрушили. И в этой спокойности было что-то особенно жестокое. Они сидели так долго, пока всхлипы не стали тише, пока дыхание не выровнялось и усталость не взяла своё. Постепенно Лукас начал успокаиваться. Его пальцы всё ещё цеплялись за кофту Джона, но хватка ослабла. Глаза начали слипаться — слёзы вымотали его быстрее, чем он сам мог понять. Джон всё ещё держал его рядом, не разжимая рук, словно боялся, что если отпустит, всё снова станет реальным. В комнате стало совсем тихо. Только редкие звуки дома — старые стены, тиканье часов, дыхание. Лукас первым начал клевать носом. Он ещё пытался держаться, но тело уже не слушалось. Голова медленно опустилась Джону на грудь. —Я… не хочу… — тихо пробормотал он, почти неразборчиво. Джон почувствовал, как брат окончательно обмяк в его руках. Маленькое тёплое тело стало тяжёлым от усталости, но всё ещё живым, настоящим. Он осторожно поправил плед и прижал Лукаса ближе, чтобы тому было теплее. Сам он ещё долго не двигался. Просто сидел, слушая тишину, которая теперь уже не казалась пустой — в ней оставалась жизнь, за которую он держался из последних сил. И только когда глаза сами начали закрываться, Джон позволил себе откинуться назад. Не думая. Не сопротивляясь. Сон накрыл их обоих почти одновременно — тихо, незаметно, как будто даже он не хотел нарушать этот момент. День начался паршиво. Голова гудела, горло дерло как будто Джон не пил месяц, глаза были сухими, рядом лежал Лукас, который обнимал своего мишку. Джон перевёл глаза на стол там все так же лежали эти чёртовы документы. "А точно... вчерашний вечер... это все-таки не сон. Блять. " Он перевёл свой взгляд дальше по комнате, ему не хотелось верить в то, что вчера тут было. Его взгляд плавно перешёл на часы. 9 часов утра. "Ну пойду хоть в чувства приду, выпью кофе, и сделаю завтрак. Потом разбужу его пусть ещё поспит " Джон аккуратно встал и пошёл на кухню. Аромат кофе тепло разнесся по комнате он стал прокручивать у себя в голове все что произошло вчера, мысли все ещё были ужасные, грусть, боль, страх немой вопрос без ответа, а что будет дальше? Но ради брата он будет сильный. Он старший. И не должен опускать руки, теперь его младший брат может рассчитывать только на него. Уверенности немного прибавилось. Джон преступил готовить блинчики, скоро будить Лукаса и начинать собираться. Через 40 минут он закончил с готовкой. -Лукас! Уже завтрак готов вставай скорее, а то все остынет, я приготовил твои любимые блинчики. Младший неохотно открыл глаза. -Ну ещё пять минуток. Сонно сказал он и обнял мишку ещё крепче. -А ну вставай соня. —Сказал старший и дёрнул одеяло. На это Лукас недовольно замычал, но все же сделала то, что от него хотел старший, он встал и направился умываться. -Жду тебя на кухне. Сказал ему в след Джон и направился обратно. Завтрак прошёл почти в тишине. Лукас ковырялся в блинчиках, а Джон делал вид, что всё под контролем. После того как они позавтракали Джон с Лукасом направились сначала в детскую. На удивление старшего Лукас не задавал вопросы по поводу вчерашнего. Джон переживал за моральное состояние младшего. Но прошлый вечер он не хотел ворошить и обсуждать ещё раз это с братом. —Ну что, я собрал все твои вещи из шкафа. Ты собрал игрушки, которые возьмёшь? Лукас сидел на полу спиной к нему, в окружении своих вещей. Рядом стоял небольшой чемодан, куда он уже аккуратно сложил пару машинок и два самолётика — почти наугад, больше по привычке, чем осознанно. Он долго молчал. Пальцы медленно перебирали игрушки, будто он пытался решить, какие из них имеют право поехать с ним дальше. И вдруг тихо, почти шёпотом: —Почему родители больше не придут?.. Мы им больше не нужны? Эти слова ударили резко, без подготовки. Джон замер. Будто воздух на секунду стал тяжелее. Он сжал пальцы в кулак и на мгновение отвёл взгляд, не сразу находя в себе силы ответить. В груди неприятно сдавило — не болью даже, а чем-то тупым и тянущим. Он опустился рядом на колени и положил руки на плечи брата. —Лукас… послушай меня, пожалуйста… — голос прозвучал тише, чем он хотел. — Наши родители нас очень любили. Очень сильно. Он сглотнул. —Но иногда… люди уходят. Очень далеко. Он избегал другого слова, как мог, будто если не произносить его — оно станет менее реальным. Лукас молчал. Слишком долго. А потом тихо, почти без голоса: —Они умерли, да?.. Эти слова прозвучали так спокойно, что от этого стало ещё тяжелее. Джона будто обдало холодом изнутри. Он на секунду просто не смог ответить. —Да. Одно слово. И на этом всё оборвалось. Горло сжало так сильно, что дальше говорить он уже не смог. Только притянул брата ближе, удерживая его, как будто это могло хоть что-то исправить. Лукас дрожал. —Ты же меня не бросишь?.. — голос сорвался. — Пообещай… что не умрёшь. Джон закрыл глаза. —Нет. Конечно нет, Лучик. Я с тобой. Я всегда буду рядом. Они сидели так долго, пока дыхание не стало ровнее, а тишина не перестала казаться такой тяжёлой. Потом они просто начали собираться. Вещи складывались медленно, почти автоматически. Каждый предмет будто тянул время, не желая становиться частью новой жизни. К обеду всё было готово. И вскоре в дверь снова постучали. Джон открыл. На пороге стояли двое мужчин — один примерно тридцати лет, второй старше. В отличие от прошлого визита, в них не было той ледяной строгости. Они выглядели спокойнее, даже… по-человечески. —Джордж. — представился один. —Стивен. — добавил второй. Лукас прижался к Джону сильнее, но без прежнего страха. Просто как к единственной точке опоры. Через несколько минут они уже спускались вниз. На улице их ждала жёлтая маршрутка с логотипом Playtime Co. Машина выглядела слишком обычной для того, что в ней теперь начиналось. —Садитесь, пожалуйста. Вещи мы положим сами, — сказал Стивен. Джон молча передал чемоданы. И они с Лукасом сели внутрь. Дорога тянулась долго. Три часа. Лукас вскоре уснул, уткнувшись в плечо Джона, уставший от всего сразу — от слёз, разговоров и самого дня. А Джон смотрел в окно. Дорога уходила вперёд, размытая и бесконечная. Он пытался думать о том, что их ждёт дальше. О новой жизни. О приюте. О том, что, возможно, всё ещё можно будет собрать по кускам. Но внутри уже начинало медленно, незаметно складываться ощущение — что назад дороги больше нет. Маршрутка остановилась с тихим скрипом тормозов. -Мы на месте сказал Джордж. Джон посмотрел на ихнего водителя и молча повернулся к брату и стал толкать его в плечо. -Лукас вставай мы приехали. Малыш быстренько встал. Джон вышел первым и сразу поднял голову. Фабрика была… огромной. Слишком огромной. Она тянулась вверх, словно закрывала собой небо. Трубы уходили в серое облачное полотно, из них лениво поднимался пар. Здание было разноцветным — яркие стены, огромная красная буква «P» посередине, будто нарисованная для детей. Но почему-то это не выглядело радостно. Краска местами облезла. Окна были тёмными — ровные ряды чёрных прямоугольников, как пустые глазницы. И казалось, что эти “глаза” смотрят вниз. Лукас крепче сжал руку брата. — Здесь правда живут дети?.. — тихо спросил он. Джон не ответил сразу. В груди появилось странное чувство — будто он сделал шаг не просто на территорию завода, а куда-то глубже. Туда, откуда нельзя просто взять и уйти. Ветер прошёлся между трубами, издав протяжный гул. Он звучал почти как вздох. Запах металла и чего-то сладковатого висел в воздухе. Непривычный. Чужой. Джон сделал шаг вперёд. Асфальт под ногами казался слишком ровным и чистым. Всё вокруг было аккуратным… даже через чур . И от этой аккуратности становилось не по себе. -Пожалуйста следуйте за мной. Сказал один из наших сопровождающих тем временем как второй позади него держал наши вещи. -Уже внутри нас будет ждать заправляющий домом сироток мы передадим вам ему. Сухо сказал второй мужчина. Мы стали приближаться к этому огромному зданию. Лукас держался рядом было видно, что ему было интересно, но также не комфортно в этом месте. Мы все ближе подходили к фабрике прошедши огромные бетонные стены вокруг этой фабрики. Они были очень толстые и большие "Такие и танк едва ли пробьёт" Отметил Джон. Когда мы зашли уже непосредственно в само здание сразу что бросалось в глаза это очень большое количество людей, стойка регистрации или что-то такое, и над ней висела та же только меньше буква "Р". Все было цветным от чего начинали немного побаливать глаза. Младший с интересом разглядывал это довольно-таки немаленькое помещение с множеством дверей, которые вели бог знает куда как большой муравейник, где очень просто потеряться. Нас подвели к стойке. Там стоял мужчина в рубашке, галстуке, и брюках, в руках он держал какие-то бумаги. Чёрные волосы были завязаны в хвостик. — Вот, принимайте. Водитель указал рукой на них с братом. Джону стало не по себе — тревога неприятно кольнула внутри. Мужчина у стойки перестал говорить с девушкой и медленно перевёл взгляд. Сначала на водителя, потом на них. Его лицо было спокойным, но слишком внимательным — он будто изучал их. Лукас тут же прижался к брату и спрятался под его рукой, осторожно выглядывая, не отводя взгляда от незнакомца. — Ну здравствуйте. Голос мужчины был ровным и уверенным. Он смотрел Джону прямо в глаза, но этот взгляд длился недолго — спустя пару секунд он будто потерял интерес и мягко переключился на Лукаса, слегка улыбнувшись. Он чуть наклонился: — Привет, малыш. Меня зовут Ричард. А тебя как зовут? — Лукас… — тихо ответил мальчик, сильнее сжимая одежду брата. Джон машинально положил руку ему на плечо, успокаивая. — Будем знакомы, — спокойно сказал Ричард. — Тебя уже ждут новые друзья. Хочешь с ними поиграть? Лукас не ответил. Только отвёл взгляд в сторону, прячась ближе к брату. Пока они разговаривали, Джон заметил, что водитель и второй сопровождающий уже ушли, оставив их чемоданы на синих диванах посреди зала. Он даже не заметил, когда это произошло — всё внимание было сосредоточено на Ричарде. — Для начала мы спустимся в мой кабинет, — сказал Ричард, спокойно поднимаясь. — Потом я всё покажу и объясню. Он ждал, пока они возьмут вещи. — Хорошо, сэр… — коротко ответил Джон и повернулся к брату. — Лукас, бери чемодан. Они последовали за ним к лифту. Кабинет находился ниже. Спустившись, они вошли в небольшое помещение. Кабинет был заполнен папками, полками и документами. Посередине стоял стол, напротив — несколько стульев и кожаное кресло на колёсиках, в которое сразу сел Ричард. — Итак, Джон, передай мне документы, которые тебе вчера дали. Джон достал из рюкзака файл и протянул ему. Ричард быстро пробежался глазами по бумагам, кивнул и сложил их обратно. Затем посмотрел на Джона. — К сожалению, мы не можем разместить тебя в приюте вместе с братом. По ряду обстоятельств. Для тебя подготовлена временная комната на первом этаже. Ты будешь жить там. В школу будешь спускаться на лифте, на минус первый этаж. ... — А твоего брата мы направим в приют к другим детям. Джон замер. — Подождите… — он нахмурился. — Как это? Я должен быть с ним. — Это не обсуждается, — спокойно, но жёстко ответил Ричард. — Решение уже принято. Позже вы сможете видеться после занятий. Дальше он ещё долго объяснял правила: куда нельзя ходить, где находятся служебные зоны, как вести себя на территории фабрики. Джон почти не слушал. Когда они подошли к лифту, он всё же наклонился к Лукасу и обнял его. — Не переживай, лучик. Завтра увидимся. Я буду ждать тебя после занятий. Прям как дома. Лукас кивнул и обнял его в ответ, хотя было видно — расставаться он не хотел. Он махнул рукой, и Ричард увёл его вниз. Джон остался стоять один. Рядом появился молчаливый молодой парень — помощник Ричарда. Он провёл Джона по коридору и остановился у двери. — Вот твоя комната. И ушёл, не сказав больше ни слова. Джон вошёл внутрь. Комната была маленькая. Кровать, стол, полка и узкий шкаф. Всё в серо-белых тонах, слишком пустое, слишком аккуратное. Он огляделся и хмыкнул: — Больше похоже на подсобку… Проведя рукой по лицу, чувствуя раздражение и усталость. — Как они вообще могли поселить меня здесь… и как сейчас Лукас? В голове всё смешалось. Он начал разбирать вещи — механически, без желания. Через пару часов всё было разложено. Джон лёг на кровать. И почти сразу провалился в сон. Новый день. Новая жизнь.

***

С первого дня пролетело уже пару недель. Первые две недели всё действительно было обычным. Частые прогулки с братом. Школа при фабрике. Общий класс. Дети младше его — максимум лет тринадцать. Он чувствовал себя чужим. Когда учитель спрашивал возраст, в классе на секунду становилось тихо. — Шестнадцать, — ответил Джон. Некоторые дети смотрели на него странно. Сотрудники — ещё страннее. Ему говорили, что для него подготовят отдельную программу. Что он “слишком взрослый для общего потока”. Через пару дней его начали забирать раньше остальных. — Индивидуальные занятия, — объясняли. Кабинет был в другом крыле здания. Там пахло чем-то стерильным. Не как в школе. Сначала Джон не заметил. Ему казалось, что дни просто сливаются — школа при фабрике, комната, столовая, регулярные прогулки с Лукасом. Всё было новым, чужим, утомляющим. Но однажды он остановился у окна и увидел, как за стеклом падает снег. Снег. Он замер. Когда они приехали, листья ещё лежали на земле. Было сыро, пахло осенью. Лукас тогда жаловался, что холодно. А теперь — зима. — Странно… — пробормотал Джон. Он попытался вспомнить, как прошёл октябрь. Ноябрь. В памяти всплывали обрывки: коридор, яркий свет, чей-то голос, белые стены, чувство усталости. Но это было похоже на сон. Он не мог вспомнить ни одного конкретного дня. Ни одного чёткого события. Будто кто-то аккуратно стёр страницы из его головы. В груди появилось неприятное чувство. — Я что, правда просто не помню?.. — тихо спросил он у Барри это был сотрудник из охраны молодой паренёк 20-ти лет они вроде как не плохо общаться с Джоном за все эти три месяца ну по крайней мере он помнит, что вроде хорошо с ним ладит... Тот улыбнулся слишком быстро. Как будто ответ был заготовлен заранее. — Ты пережил серьёзный стресс, Джон. Потеря родителей — это тяжело. Такое бывает. Его голос звучал правильно. Слишком правильно. - Давай поскорее поспешим к выходу, а то если застукают что нас нет на месте, то сделают выговор. Джон работал с ним на дверях в фабрике проверял удостоверения вроде он начал подрабатывать тут ещё с самого приезда... или уже позже... голова начала гудеть. Джон решил не обращать внимания на эти мысли и направился за Барри следом. Позже его отвели к психологу. Стелла говорила мягко. Спокойно. Её голос был тёплым, почти убаюкивающим. — Иногда мозг защищает нас, — сказала она. — Он прячет болезненные воспоминания, чтобы нам было легче. — Но я не помню почти ничего… Она слегка наклонила голову. — И это тоже нормально. В кабинете было тихо. Слишком тихо. Даже часы на стене тикали будто глуше, чем должны. — Со временем всё станет на свои места. Её взгляд был внимательным. Через чур пристальным. Когда Джон вышел из кабинета, тревога уже не казалась такой важной. Вопросы будто растворились. И это пугало больше всего. Потому что он помнил, что хотел что-то выяснить. Но уже не помнил — что именно. И тревога отступила. Почти. На следующий день у Джона был выходной. «Ура, наконец-то… я уже не могу дождаться, когда увижу Лучика». Утром он съездил в город — тот находился примерно в тридцати километрах от фабрики. Вспомнились слова Барри, как тот жаловался на бензин и свою старенькую машину. Джон невольно усмехнулся. Он зашёл в магазин и купил Лукасу маленькую игрушечную машинку и шоколадку с орехами — его любимую. Эта мысль немного согрела его внутри. Но возле лифта его уже ждали. Ричард. — О, Джон. Рад тебя видеть, — мягко улыбнулся он. — Здравствуйте, Ричард! Я к брату, — оживился Джон, показывая пакет. — Давай сначала зайдём ко мне в кабинет, — спокойно сказал тот. Джон не стал спорить. Внутри всё равно было предвкушение встречи с Лукасом. В кабинете Ричард сел в кресло и указал ему на стул. — Присаживайся. Джон сел, всё ещё держа пакет в руках. — Слушай, — начал Ричард ровным тоном, — тебе сейчас нельзя к брату. Он тяжело заболел и находится в изоляции. Слова прозвучали быстро, почти без пауз, как заранее выученная фраза. — Что?.. — Джон резко поднял голову. — В смысле заболел? Чем? Это серьёзно?! — Не накручивай себя, — холодно отрезал Ричард. — Когда ему станет лучше, тебя уведомят. Сейчас к нему нельзя. — Это мой брат! — голос Джона сорвался. — Как я могу просто сидеть и ждать?! Ричард ударил ладонью по столу. — Не повышай на меня голос! Это не твоё решение. И не моё. Пауза. — А теперь выйди. Джон замолчал его разрывало от злости. Несколько секунд он просто смотрел на него, сжимая пакет так сильно, что пальцы побелели. Он как пуля выбежал из этого проклятого кабинета и со всей силы хлопнул дверью. Так дни проходили незаметно работа комната и раз в три дня заходя к Ричарду спрашивая, как там Лукаса. Ему постоянно отвечали "состояние стабильное" " пока изолирован" "инфекция" "карантин" и хоть через этого парня передавал гостиниц братику. Дни были невыносимыми он постоянно волновался за брата только Барри был рядом и старался подержать приятеля как мог, отвлекая того от волнующих мыслей. Он не помнит, когда это случилось, но в какой-то момент ему перестали разрешать спускаться в дом сироток он не знал причину ему просто не объясняли говоря, что " Нельзя ". Дни сменились неделями недели месяцами. Такими темпами прошло 4 месяца это сводило Джона с ума от волнения за брата, но он держался за те мысли что "Ещё не много" "Он скоро увидит его" "Он обязательно поправиться" В один из очередных дней он зашёл в кабинет Ричард передать гостинцы и спросить, как его брат и когда он сможет увидеть его. -Привет Джон присядь пожалуйста. Ричард был серьёзный и как понял парень без настроения абсолютно. Джон присел и стал его слушать очень внимательно, но уже чувствовал, что такое настроение управлявшего нечем хорошим не сулит. — Джон… — голос Ричарда был ровным. Слишком ровным. — Твоего брата не стало этой ночью. Болезнь дала осложнения. Сказал, как отрезал Ричард резко, как пуля в голову Джона. Он не сразу понял смысл слов. Не стало. — Вы говорили… ему лучше, — голос прозвучал чужим. Ричард что-то продолжал говорить. Про лечение. Про усилия. Про “мы сделали всё возможное”. Слова скользили мимо. Четыре месяца. Каждые три дня он стоял здесь. С пакетом. С вопросами. “Передайте ему, что я его люблю.” “Скажите, я рядом.” “Скажите, что я скоро его заберу погулять.” Он замер. В голове белый шум сейчас весь мир рухнул вокруг Джона сердце начало бить так сильно как будто хотело взорваться и пойти вслед за братом. А самому было так… пусто на душе... ни слез не истерики. Ничего. Что-то внутри него сломалось... треснуло так сильно что треск прозвучал напрямую в его мозг. В голове были только одни мысли "Я должен был пробиться к нему. Я должен был настоять. Я должен был сорваться. Я должен… был сделать хоть что-то" "Почему меня ни разу не пустили?" Тихая мысль пронеслась в голове... Он больше не увидит своего братика... кому обещал быть все это время рядом что некогда не уйдет... Лукас был единственный кто был у него в это гнилом и не справедливом мире, а теперь нет некого абсолютно... Джон больше не проронил ни слова он тихо встал и вышел, движения его были как у зомби медленные отрешённые. Джон хотел выйти на улицу. Он задыхался в этом здании... На выходе стоял Барри но увидел своего приятеля буд-то из него только что жизнь выкачали весь бледный и глаза... пустые. Он не стал его не останавливать не тем более спрашивать, что случилось. Джон не спешно отходил от фабрики смотря себе под ноги, совсем не обращая внимания что происходит. Последнее что он слышал это что где-то далеко кричал Барри, резкий глухой удар и.... Темнота. -Джон! О мой бог Джон держись! АЛО СКОРАЯ ТУТ ЧЕЛОВЕКА СБИЛА МАШИНА АДРЕС ФАБРИ-

***

Телевизор в углу больничной палаты щёлкнул, переключаясь на экстренный выпуск. Экран слегка рябил. Логотип новостей медленно вращался, затем сменился студией. Ведущая выглядела спокойно. Слишком спокойно. (— Добрый вечер. В эфире экстренный выпуск новостей. Сегодня утром стало известно, что сотрудники корпорации Playtime Co. Числятся пропавшими без вести после инцидента на территории фабрики. На экране появилось изображение здания — знакомые яркие стены, огромная красная буква «P», трубы, уходящие в серое небо. — По предварительной информации, вчера вечером была полностью потеряна связь с персоналом предприятия. На рабочих местах обнаружены личные вещи сотрудников. Следов насилия или признаков аварии официально не зафиксировано. Кадры сменились: пустые коридоры. Разбросанные документы. Опустевшая стойка регистрации. — Пока не удалось связаться и с руководством компании. Представители правоохранительных органов сообщили, что расследование продолжается, однако доступ на территорию фабрики временно ограничен. На секунду показали крупный план ворот. Жёлтая лента. Тишина. — Родственникам сотрудников рекомендовано сохранять спокойствие и ожидать официальной информации. Ведущая сделала короткую паузу. — Напомним, корпорация Playtime Co. является одним из крупнейших производителей игрушек в стране и известна своими инновационными разработками.) Экран моргнул. Изображение фабрики задержалось чуть дольше, чем нужно. Трубы. Тёмные окна. Ни одного человека. И затем — реклама. *** Сначала пришёл звук. Монотонный. Ровный. Пик… пауза… пик… пауза… Потом — свет. Слишком яркий. Он бил сквозь веки, даже когда глаза были закрыты. Джон попытался пошевелиться — и понял, что тело будто чужое. Тяжёлое. Непослушное. Воздух пах стерильностью. Антисептиком. Пластиком. Он медленно открыл глаза. Белый потолок. Лампа. Трещинка в краске чуть левее центра. Он уставился в неё, будто это единственное, что было настоящим. Пик… пауза… пик… Голова гудела. Мысли двигались медленно, вязко. Где я? Попытка вдохнуть глубже отдалась тупой болью в рёбрах. Он слегка поморщился. Палата. Капельница. Прозрачная трубка уходит к его руке. Пальцы перебинтованы. На запястье пластиковый браслет с его именем. Авария. Картинка вспыхнула резко — фары. Резкий звук тормозов. Удар. И снова пустота. Сердце забилось быстрее. Аппарат рядом отреагировал коротким учащённым писком. — Он пришёл в себя, — раздался чей-то голос сбоку. Джон повернул голову. Движение далось тяжело, словно шея не его. Медсестра. Светлый халат. Спокойное лицо. — Не пытайтесь резко двигаться. Вы в безопасности. В безопасности. Слова прозвучали странно. Как будто уже когда-то он их слышал. Он попытался сказать что-то, но голос вышел хриплым. — Сколько… — горло пересохло. — Сколько я был без сознания? — несколько дней, вас привезли к нам пять дней назад. — ответили ему. — Вам повезло. Пять дней значит... Он снова уставился в потолок. Память словно была черной... пусто что-то случилось до того, как он попал в аварию...? Что-то важное... Но что именно? Как только он пытается напрячь все извилины в своём мозге его голова пронзается острым током боли. В груди поднялась тревога. Тихая. Не паника — предчувствие. Что-то произошло. И это было больше, чем просто авария. Он медленно сжал пальцы. Проверил, слушается ли тело. Слушалось. Значит, он жив. Но ощущение было такое, будто вместе с ударом что-то ещё сдвинулось внутри него. Как будто старая трещина стала шире. За окном начинало темнеть. Пик… пауза… пик… И почему-то от этого ровного звука ему стало не по себе....

***

Джон шёл по тротуару, высокие огни города отражались в мокром асфальте. Ветер шевелил воротник его пальто, но он почти не чувствовал холода. Внутри была привычная усталость — рабочий день, совещания, отчёты, бесконечные звонки. Ключи в руке зазвенели, когда он подошёл к двери своей квартиры. 26 лет. Успешная карьера начальника отдела в корпорации "Фаворс". Хорошая квартира в центре города. Всё, что должен был иметь человек, вроде бы. Он вставил ключ, проверил замок — и в дверном проёме увидел странный конверт. Простой, коричневый, без марки и адреса. Джон нахмурился. Сердце невольно участилось. Он уже привык к тому, что его жизнь устроена рационально. Всё под контролем. И всё же… этот конверт вызвал странное чувство. Он открыл дверь, шагнул внутрь квартиры. Внутри было тихо — город слышался только сквозь окно, машины, редкий шум. Поставил сумку, отбросил пальто, и конверт остался в руках, холодный на ощупь. Внезапно в памяти мелькнули обрывки. Не воспоминания, а кошмары. Мальчик, белые халаты, приближающиеся фигуры. Он никогда не боялся врачей. Никогда. Но эти сны… он дрожал, когда кто-то приближался. И просыпался в холодном поту с чувством тревоги, сжатый, будто кто-то всё ещё стоял рядом. После той страшной аварии он, к сожалению, так и не вспомнил что было с ним до. Как он жил? Сколько не ходил к психологам не пил таблетки память он так и не смог восстановить насильно. Врачи разводили руками и говорили, что тут только может помочь какая-то ситуация, которая пробудит воспоминания или триггер. Он глубоко вдохнул, стряхивая лёгкую дрожь, и положил конверт на стол. — Что это за чувство… — пробормотал он себе под нос. Джон с трудом улыбнулся. Казалось, что жизнь наладилась. Но иногда прошлое давало о себе знать, тихо, почти незаметно. Джон сел на диван. И сердце снова забилось быстрее. Он долго смотрел на конверт. Руки дрожали, хотя он не понимал почему...