Убийства Дневника

Решил, что в студию не пойду. Я заболел! Да, так и скажу этому Виктору. Вместо этого встречусь с друзьями. Торопиться некуда... Могу спокойно пройтись по городу в наушниках. А что? Хороший план. Быстренько собрался и вышел из подъезда. Нью-Йорк всё же чудесный город... Как же я счастлив, что сделал правильный выбор. Шёл медленно, переключал песни на телефоне. Остановился на спокойной. Billie Eilish – "everything i wanted" Да, контекст тяжёлый... Но она прекрасно описывает моё состояние. Минут через двадцать добрался до кафе. Внутри играла спокойная музыка, по залу разливался запах выпечки и кофеина. Скажу так: я не любитель кофе. Запах мне нравится — насыщенный, глубокий, а вкус... Не моё. Мне по душе горячий шоколад, но без сахара. Шоколад и так сладкий, куда ещё? Приторное терпеть не могу. Ричард и Дилан уже сидели за столиком. Снял пальто, присел к ним. — Привет, ребят... Давно не виделись... — и это действительно так. После съёмок нашего совместного фильма они не появлялись на студии... Им ведь сейчас хорошо? Да? — Да, Уим... Ты как вообще? В новостях говорили, что у вас кто-то умер... — Дилан смотрел с тревогой. Ричард закивал. — Ребят... Это был не основной актёр, но... Мне стало страшно... — нервно сглотнул и посмотрел на них. — Вы... ведь помните Виктора? Ричард перебил: — Новый актёр? — Нет... Режиссёр. Сжался сильнее, потом добавил: — Мне кажется, он в этом замешан. Дилан с Ричардом переглянулись, удивлённо глянули на меня. — Замешан? Уим, ты уверен? Засомневался, но кивнул. — Он улыбался, когда это случилось... И меня это напугало. Думаю, да... Он явно играет тут главную роль. Ричард удивился, потом начал: — Он мне сразу не понравился, если честно... Ты, блин, прикинь! У всех какие-то суперкрутые имена и псевдонимы, а у нас он ничего не поменял. Я усмехнулся. — А по-моему, сериал удачный. Сюжет суперский. Дилан закатил глаза. — Сериал-то суперский, а вот фанбаза... Уим, тебе самому не противно, что тебя шипперят с каждым встречным? — Да ладно... Это же просто фанатские мечты. Усмехнулся и уставился в кружку с горячим шоколадом. Сделал глоток. Горьковато, тепло, почти уютно. Но внутри всё равно скребло. — Хочу, чтобы контракт кончился уже... Надоело. — тяжело вздохнул, отставил кружку. — Не хочу больше там работать. Я устал. И Виктор достал, и эти постоянные смерти... В горле встал ком. Я тихо всхлипнул. — У нас... они продолжаются. Но уже не на студии... — залпом допил шоколад. — У актёров дома. Повисла тишина. Не просто пауза — вязкая, тяжёлая, будто воздух стал густым. Ричард открыл рот и закрыл. Дилан побелел. — В смысле... дома? — тихо спросил Дилан. — Кого? Я опустил голову, сжал пустую кружку, чтобы не трястись. — У второстепенных актёров чуть ли не каждый чёртов день... Я... Дилан и Ричард молчали. Я чувствовал их взгляды, но поднять глаза не мог. Потому что если увижу в них тот же страх, что живёт во мне, — точно сломаюсь. — Слушайте... — поднялся, накинул пальто. — Мне нужно готовиться. К завтрашнему дню. Если он наступит. Вышел на улицу. Город всё так же гудел, светился огнями, жил своей жизнью. А я стоял посреди всего этого и думал: сколько ещё у меня таких дней? Я шёл медленно и всё же тихо всхлипнул. Мне страшно... Я не могу знать, выживу ли я? Смогу ли я дожить до старости? Исполнятся ли мои мечты из-за этого Виктора? Я не знаю. Я сжался. На улице шёл мелкий дождь, который капал на моё пальто. Чувствую, домой дойду насквозь мокрым. Может, на работу не пойду... Заболею, а? Пожалуйста... Дойдя до дома, я кое-что понял. Дневника нет. Сердце ушло в пятки. Дневник? Где он?! Он же не мог выпасть из моих рук?.. Я его даже не брал! Я перерыл всё. Дома дневника нет. Моё тело бросило в дрожь. Я ведь не знаю, где он может находиться?! Неужели конец... Мужчина держит его в руках, читая каждую страницу. — Ох, Уильям-Уильям... Я, значит, тебе противен? Хорошо... Я устрою тебе сладкую жизнь. Эти слова были сказаны Уильяму, но его здесь нет. Кажется, это было адресовано дневнику. Я смотрел в потолок. Мои мысли были переполнены только одной фразой: «А что, если тот, кто взял мой дневник, уже на моём пороге и он убьёт меня...»