Залечить старые раны

Когда тебе плохо — прислушайся к природе. Тишина мира успокаивает лучше, чем миллионы ненужных слов.

Конфуций

***

Сознание возвращалось не привычными, режущими глаза вспышками операционных ламп и острой болью. Оно растекалось по всему телу, тягучее и тёплое, словно смола, разогретая на жарком солнце. Сразу вспомнились однообразные пейзажи родного Татуина – бескрайние и бесстрастные, величественные, но такие жестокие белые пустыни, в чьих песках погибло немало путников. Два солнца, словно два глаза, от которых никуда нельзя укрыться. Раскалённый воздух, обжигающий внутренности при каждом вдохе... Обожжённые лёгкие, осевший на их дне пепел и хрип, хрип, сопровождающий его, кажется, уже полжизни. Нет, не полжизни. Меньше. Но с тех пор время тянется так невыносимо долго... Он дышит, но привычного механического дыхания не слышит. Дарт Вейдер раскрыл глаза и сел. Грудь, обтянутая грубым светлым льном, быстро вздымалась и опускалась. Он положил ладонь туда, где вот уже много лет не билось сердце, и сжал ткань. В висках оглушительно отдавалась дробь качаемой крови, заполняя, казалось, всю комнатку. Это не его привычная каюта на Звёздном Разрушителе. Светлое дерево стен оплетали гибкие зелёные лианы с редкими белыми цветами. Сквозь изумрудную листву, образующую живой потолок, в комнату попадали золотистые лучи солнца; листва искажала свет, приятно приглушая его. На низком столике, подоконниках, полу – вообще везде – росли самые разнообразные растения. Благодаря им воздух в комнате был свежим, влажным и чуть сладковатым. Сам он сидел на низкой деревянной кровати, запутавшись в ткани, служившей, видимо, одеялом. Вейдер заставил себя успокоиться, дышать более осознанно. И, заодно, вспомнить последние события. Повстанцам удалось застать их врасплох. Дымящийся шаттл, словно яркая, но смертельная комета, стремительно опускался на какую-то далёкую планету в неизведанной ещё системе. Лязг металла, крики штурмовиков, свист приборных панелей смешивались в неразборчивую какофонию звуков. Удар о землю. Джунгли. Размытая фигура впереди. И всепоглощающая пустота. Вейдер посмотрел на свои трясущиеся руки. Никаких массивных, неудобных протезов и перчаток, скрывающих холодный металл. Это было что-то новое. Переплетение гибкого, но прочного дерева, плоти, крови и Силы. Он ощущал, как она течёт по его жилам, отзывается лёгким покалыванием на кончиках пальцев, как если бы это были его родные конечности, его кровь, полная мидихлориан. Он так привык к красным линзам шлема, искажающим весь мир, омывающим всё кровью. И теперь видеть собственные руки, зелень, окружающую его, и солнечные лучи, пронзающие прозрачный воздух, было странно. И так приятно. Как будто он долгое время находился под огромной толщей воды, приглушающей цвета, звуки, ощущения и только сейчас смог выплыть, вдохнуть полной грудью. Он почти почувствовал себя прежним, живым. На улице серебряным колокольчиком зазвенел чей-то смех, разбивая на осколки тишину. Кажется, дети. Ребёнку ответила женщина. Тихо, едва слышно. А после, по ощущениям, направилась к нему. По крайней мере, Сила ему так шептала. Вейдер напрягся, рука сама собой привычно потянулась к поясу, туда, где неизменно висел световой меч. Когда ладонь не нашла оружия, не почувствовала успокаивающего веса, Лорда Ситхов поглотила паника – ледяные когти страха, сжавшие в смертельной хватке только-только ожившее сердце. Через несколько мгновений дверь, тихо скрипя, впустила в комнату свежий воздух, светловолосую, совсем юную девушку и оглушающую волну Силы. Она ощущалась неправильно, не так, как он привык ощущать её. Обычно она была строгой, холодной, бесстрастной, – когда он ещё был прилежным падаваном и рыцарем – или яростной, сметающей всё на своём пути, подпитываемая чистой, неразбавленной ненавистью – когда Сидиус перестал скрывать своё присутствие в Силе. Сейчас она... просто была живой. – Вы наконец-то проснулись! – радостный возглас девушки прорезал наступившую тишину, заставив Вейдера вздрогнуть – такая простая, человеческая реакция, от которой он давно отвык, – Как вы себя чувствуете? Я нашла вас глубоко в лесу... Вы выглядели ужасно! Ожоги – снаружи, внутри и даже в вашем отражении в Силе! Давно я не видела такой... боли. И такой злобы. Кстати, ваши старые протезы насквозь пропитались вашим негативом. Так что прошу прощения, нам пришлось избавиться от них – подобная атмосфера могла бы пагубно повлиять на Силу в целом. Представляете, вы проспали три дня! Я столько повязок и лекарственных кореньев на вас истратила – кошмар. Надеюсь, сейчас вы чувствуете себя лучше... – девушка замолчала на несколько секунд, а после неловко добавила, – Оу, я, должно быть, совсем замучила вас своей болтовнёй... Как начну – и меня не остановить! Так о чём это я... Меня зовут Лаура! – она села на кровать рядом с Вейдером, разгладила невидимые складки на юбке платья, – А у нашего таинственного незнакомца имя есть? – спросила, но взгляд так и говорил о том, что она знает более чем достаточно. Вейдер в это время... Просто замер. Сидел, словно ледяная статуя, и ошарашенно смотрел на новую знакомую. Два больших оленьих глаза цвета аквамарина, платиновые волосы и едва ли не прозрачная на свету кожа создавали образ почти потусторонний. Она сидела здесь, прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Но, казалось, стоит эту самую руку протянуть, попробовать её коснуться, и она растворится. А за ней следом и эта странная комната. И он снова проснётся в бактокамере, великий и ужасный полутруп. Живой мертвец, чьё имя боятся произносить не только враги Империи, но и адмиралы, инквизиторы. Имя... – Скай... – голос, непривычно высокий без вокодера и хриплый, подвёл. – Уокер... Взгляд девушки чуть смягчился и, казалось, стал грустнее, чем до этого. – Небесный Странник? Какое интересное имя... И поэтичное! Что ж, добро пожаловать в Люсет Н'Шама, Странник. Здесь ты можешь чувствовать себя как дома!

***

Дом. Раньше дома пахло раскалённым песком, металлом и материнской нежностью. Там было жарко и ужасно душно, пусть и уютно. Потом дом стал ассоциироваться с сладковатым запахом озона, чая, который так любил учитель и жжёного льна – спутника любой тренировки. Там его постоянно сопровождал холод непринятия. Там он был чужим, как бы ни старался угодить. Потом он забыл, что такое дом. Это понятие выгорело из его памяти в тот момент, когда он присягнул в верности ситху, а учитель отвернулся от него навсегда. Были лишь боль и ненависть. Сейчас дом заливает золотой свет просачивающегося сквозь стёкла и крону дерева солнца. Дома вновь пахнет озоном, но теперь к этому запаху примешивается аромат тёплой, сырой земли. И выпечки – кажется, соседка опять что-то готовит для сына. Откуда-то тянет чем-то сладким и терпким – наверно, жители собирают те странные фрукты, что растут в северо-восточной части деревни. Сейчас он впервые никуда не спешит и не пытается ничего доказать. Собственное дыхание наконец-то не оглушает, не преследует неупокоенным призраком шум микросхем. Дарт Вейдер вытянул руку, рассматривая её в солнечных лучах. Светлое, почти белое дерево испещряли десятки золотистых сверкающих "вен" – сосуды, по которым текла живая Сила. Она пульсировала, переливалась разными оттенками жёлтого, иногда алого или лазурного. Ситх протянул руку к вазе с какими-то фруктами в противоположном углу комнаты и на пробу сжал пальцы: пульсация ускорилась, тонкое стекло вазы мелко затряслось. С трудом, но Сила поддалась и вот уже ваза поднялась в воздух... но неожиданно лопнула, взрываясь тысячами осколков. Вейдер раздражённо прорычал и вновь опустил руку. Почему не получается? В дом зашла Лаура – частый его гость. Она широко улыбнулась, плавно опускаясь на стул рядом с кроватью. – Я почувствовала, что ты чем-то расстроен. Я могу как-то помочь? Вейдер на несколько секунд замер в нерешительности, размышляя о том, стоит ли делиться сутью проблемы, но в конце концов всё же ответил, и в его голосе проскользнуло нечто, подозрительно похожее на смущение: – Эти руки... Они не слушаются. Точнее, Сила в них. Она не подчиняется мне! – он в отчаянии указал на разбитую вазу. – Хмм... – девушка задумчиво взглянула на осколки, – Но почему же она должна подчиняться? Сила – не твоя слуга. – Будешь твердить, что, если на то будет воля Силы, она сама направит меня в нужном направлении? Спасибо, я до тошноты наслушался этого в Ордене Джедаев. – он недовольно сморщился под гнётом воспоминаний. Но девушка лишь тихо беззлобно рассмеялась. – Ну конечно же нет! Ты – вполне себе осознанный, взрослый человек. Зачем же тебе следовать выбору Силы, точно неразумное дитя? Сила – она словно мудрый отец. Она течёт в нашей крови, дарует нам великое могущество созидания и разрушения. Она – наша опора и наш верный друг. Мы не можем – да и не должны! – приказывать ей. Но и она выбирать за нас не способна. Она просто всегда рядом, чтобы помочь. Позволь ей это. Не дави. Она пересела на кровать, взяла его за руку, мягко, но не терпя возражений, и направила его ладонь к осколкам и укатившимся плодами. Вейдер безмолвно наблюдал за её действиями. – Давай, притяни один фрукт. – Это бесполезно. Но если тебе так хочется... – ситх закатил глаза, нахмурился и, напрягая руку, чуть сжал пальцы. Фрукт взлетел примерно на метр, а через мгновение его ошмётки и вязкий сок уже устилали некогда чистый пол. – Видишь? – Ты слишком привык к своим старым неудобным протезам. Из-за этого ты вливаешь слишком много Силы туда, где она не требуется. Ещё раз. Вейдер тяжело вздохнул, но всё же повторил. В этот раз, как только фрукт начал двигаться, Лаура слегка ударила его по ладони: – Расслабь руку. У тебя же столько мидихлориан! Не представляю, зачем тебе вообще нужно напрягаться... Ах да, металл вряд ли достаточно хорошо проводил потоки Силы. Сейчас тебе не нужно пытаться протолкнуть Силу сквозь безжизненные протезы, тебе достаточно просто почувствовать. Вейдер недовольно взглянул на повисший в воздухе плод, но под пристальным взглядом своей новой "учительницы" расслабил мышцы, рука повисла в хватке девушки тыльной стороной ладони кверху. Фрукт опасно дрогнул, но удержался повисшим, подчиняясь Силе. Это было досадно: он всё еще двигался так, будто его руки по-прежнему скованы тяжелой броней, рассчитанной на вечное противостояние. Но эти новые пальцы — они не чувствовали сопротивления. Они были частью потока. Он привык пробивать стены, а здесь, в тишине, требовалась хирургическая точность, на которую его тренированное на убийства сознание пока не было настроено. — Закрой глаза, — тихо прервала его мысли Лаура. — Перестань смотреть на него как на цель. Вейдер помедлил, но веки, которые раньше лишь жгло от сухости под маской, послушно опустились. В этой темноте не было красного интерфейса шлема. Не было цифр и датчиков. — Почувствуй не фрукт, — продолжала она, и её голос казался теперь идущим отовсюду сразу. — Почувствуй воздух между твоими пальцами и его кожицей. Почувствуй тепло солнца на своей ладони. Это не «дистанция». Это единая ткань. Он сделал вдох — глубокий, чистый, без механического свиста. И в этом вдохе он вдруг ощутил нечто новое. Сила не была «молотом», который он заносил над миром. Она была как вода в пруду, в которую он погрузил руку. Стоило перестать бить по воде кулаком, как круги разошлись, и он почувствовал фактуру – шероховатость плода, перекатывание сока внутри него. Плод плавно, почти нежно, качнулся в воздухе и, вместо того чтобы вновь окропить стены и пол золотистыми липкими брызгами, медленно опустился прямо в его открытую ладонь. Без единого звука. Без единой трещины на тонкой кожице. Лаура удовлетворенно хмыкнула и отпустила его руку. — Видишь? Ты не приказал ему. Ты просто пригласил его.

***

Вейдер сидел, откинувшись спиной на толстый ствол могучего дерева. Крона атланта, словно живой зелёный небосвод, откидывала прохладную тень, укрывая ситха от пекла жаркого солнца. Чуть в стороне от него играли дети – пользователи Силы. Они подкидывали ветки, какие-то яркие фрукты и заставляли их повиснуть в воздухе неестественно долго. Кто-то из них даже метал крошечные молнии. Никто им не запрещал. Не было осуждающих окриков взрослых вроде «Не используй Силу не по назначению!» или «Вместо того, чтобы заниматься непонятно чем, лучше бы медитировали!». Они были не юными джедаями или будущими инквизиторами. Они были простыми детьми, одарёнными Силой. Если бы Вейдер мог чувствовать что-то кроме бесконечной пустоты и безразличия ко всему, он бы им позавидовал. Сам он был лишён этого беззаботного детства. Эта Лаура, должно быть, не рассказала им, кто он такой. Жители деревни просто сторонились его. Но не более. Знай они, скольких их братьев и сестёр по Силе он убил, они были бы в ярости. Или предводительница поселения – слишком юная для этой должности – и сама не знала о его происхождении, а её всезнающий взгляд был лишь его игрой воображения? Но она не могла не узнать броню штурмовиков. И шаттл явно был имперским. Выводы здесь сделать легче лёгкого. Значит, она осознанно сохранила его личность в тайне. Это глупо. Непредусмотрительно. Безопаснее было бы оставить его умирать. Даже без светового меча (который, по её словам, сломался и починке не подлежит) он может представлять опасность для группы необученных пользователей Силы. Или обученных? Могут ли это быть обученные рыцари, дожидающиеся подходящего момента для удара по столице? Старые установки и протоколы кричали ему, чтобы он искал средства связи, связался с Императором, проинформировал его о возможной угрозе... Но он просто сидел и смотрел, как дети беззаботно резвятся в траве. Неделю, 7 местных суток он просто сидел и не сделал ничего, чтобы выбраться. К нему нерешительно, сложив руки за спиной, подошла одна из девочек. Солнце чуть сместилось, тень дерева не могла полностью укрыть её, поэтому золотистые кудряшки блестели на солнце, словно нимб. Вейдер со смесью настороженности и непривычного для него любопытства встретился с ней взглядом. Девочка шумно втянула воздух и, будто боясь передумать, быстро вытянула тонкие руки вперёд. В ладошках она держала венок, сплетённый из каких-то ярко-жёлтых пушистых, крошечных белых, остролистных оранжевых и колокольчикоподобных пурпурных цветов. Даже сидя он был выше девочки чуть ли не на голову, поэтому ему пришлось наклониться, чтобы она водрузила на его испещрённую шрамами макушку цветочную "корону". Когда девочка радостно убежала к друзьям, Вейдер позволил себе чуть приподнять уголки губ. Всё ещё далеко от полноценной улыбки, но уже что-то. – Ты им понравился, я посмотрю? – Лаура беззвучно выплыла из-за дерева, садясь рядом с ним. – Каким бы злым и угрюмым аклаем ты ни пытался выглядеть, их не проведёшь. Они видят тебя насквозь, поверь мне на слово. – Если бы они видели меня насквозь, они бежали бы от меня как можно дальше. – лицо исказила безрадостная усмешка. – Почему же ты так считаешь? – девушка наклонила голову вбок, и её перламутровые волосы водопадом растеклись по плечам. – Мне кажется, они – самые лучшие судьи. Они оценивают непредвзято. Они видят то, что есть здесь и сейчас. Они смотрят не на то, кем ты был когда-то, а на то, кем ты стал. Сейчас они видят в тебе очень усталого человека с огромным грузом вины. Они хотят показать тебе, что только ты решаешь, кем тебе быть. К сожалению, они пока всего лишь дети, и поэтому без понятия, как это сделать. Но они стараются... Кстати! На следующей неделе мы празднуем день рождения поселения. Приходи. Будет весело. Костёр, песни, хороводы... Тебе полезно развеяться. А не то так и погрязнешь в собственных меланхоличных мыслях и самоненависти! – Я не думаю, что... – Это не обсуждается! Жду тебя на центральной площади с закатом солнца. Точка. – и она просто сбежала, растворилась среди деревьев и высокой травы, не дав ему и слова вставить. Это раздражало. Это напоминало ему о том, что здесь он не грозный Лорд Ситхов. Это помогало ему осознать, что он снова человек. Это дарило такую глупую, но такую необходимую ему надежду.

***

Высокие своды императорского дворца никогда не создавали хотя бы видимости свободы. Они давили, заставляли ощущать себя ничтожно крошечным рядом с исполинскими колоннами. Его всегда раздражало это чувство. Чувство собственной незначительности. Паршивому настроению так же способствовала прошедшая миссия. Бывший генерал сбежал. Снова. Учитель наверняка в ярости, ведь он его подвёл. К постоянной режущей, тупой и простреливающей боли по всему телу – тому что от тела осталось – прибавятся новые ожоги от молний. Конечно, он выживет. Всегда выживал. И вновь вернётся к поискам. В этот раз ещё более преисполненный ненавистью, чем раньше. В следующий раз он справится. Выполнит поставленную миссию. Не имеет права не выполнить. Как и ожидалось, Император зол. Тёмная сторона Силы в умелых руках разит с хирургической точностью. Конечно, иначе никак нельзя. Ведь один неверный удар – и система жизнеобеспечения выйдет из строя. Этого допустить учитель не может, ведь он ему всё ещё нужен. Молнии прошибают насквозь острой, концентрированной болью. Но воспоминания стократно больнее. Ведь его настоящий учитель снова отвернулся от него. Тусклые голубые, глядящие виновато глаза так отличаются от пылающего злобой жёлтого взгляда. Но одно из объединяет. Разочарование. В нём разочарованы. Он – сплошное разочарование. Он – ошибка. Вейдер вынырнул из кошмара резко, тяжело втягивая воздух в лёгкие. Вновь раздался хрип. Он заставил себя осознать, что этот хрип порождает не пепел, облепивший горло толстой плёнкой. Успокоиться. Дышать. По шее, спине, вниз, к копчику неприятно стекал холодный пот. Ситх опёрся локтями о колени, спрятал лицо в складках одеяла. Закрыл глаза. На обратной стороне век по-прежнему сверкали молнии Сидиуса, фантомная боль простреливала всё тело, заставляя вздрагивать. Вейдер заставил себя подняться, открыть окно, чтобы вдохнуть свежий ночной воздух. Сердце перестало истерично биться в грудной клетке, но руки всё ещё подрагивали. Единственное желание – убить, уничтожить, причинить боль – он пока что успешно подавлял. Ноги сами куда-то понесли его – он тенью проскользил мимо нескольких домов, по раскачивающимся от малейшего дуновения ветра мостам, поднялся по винтовой лестнице, вырезанной прямо в огромном, древнем дереве. На платформе, затесавшейся среди густой изумрудной кроны этого же дерева, он заметил чей-то хрупкий силуэт – девушка стояла, опираясь о перила. В задумчивости, она, видимо, даже не услышала его приближения, поэтому так и осталась стоять спиной к нему, никак не реагируя. Но по тому, как она ощущается в Силе, Вейдер уже предполагал, кто это может быть. – Лаура? – девушка сразу же обернулась, подтверждая догадку ситха, – Тоже не спится? Он подошёл ближе и повторил её позу, устремляя взгляд на далёкие горы, из-за которых уже поднималось солнце, лишь на периферии зрения отмечая чужие движения. – Да, как видишь, – она тихо усмехнулась, – Подумала, что ночь сегодня особенно... тихая. По крайней мере, была. Тебя что-то тревожит? – Ничего особенного, – Вейдер попытался скрыть всё ещё трясущиеся руки под длинными рукавами, но его нервное состояние всё равно не укрылось от внимательного взгляда, – Просто кошмар. – Знаешь, когда я нервничаю, я стараюсь не держать это в себе. Если копить всё в себе... Из этого не выйдет ничего хорошего. – Ты? Нервничаешь? Да ладно? – по строгому взгляду девушки он понял, что попытка перевести всё в шутку была неудачной, и спросил – Ну и что ты предлагаешь? – Скоро увидишь, – Лаура заговорщецки подмигнула, взяла его за руку и потянула обратно к лестнице, не объясняя больше ничего. Она вела его в чащобу за деревней. Деревья здесь были повалены и образовали непроходимый бурелом. Поэтому, чтобы уйти достаточно глубоко в чащу – для чего бы Лауре не понадобилось уводить его настолько далеко – им приходилось убирать преграды с помощью Силы. Когда они оказались на почти круглой поляне, окружённой исполинскими, словно древние стражи, деревьями, луна висела прямо над головой и уже собиралась спрятаться за горизонтом. Девушка повела его вдоль леса, по самой кайме зелёного ложа. Воздух здесь был влажным, уже клубилась полупрозрачная дымка тумана, а на сочных листьях трав и деревьев сверкали бриллианты росы. Редкие полевые цветы благоухали. В глубине джунглей виднелась, слышалась, чувствовалась кипящая даже под покровом ночи жизнь: птица, взмахнув мощными крыльями, сломала ненадёжную ветку, мимо журчащего ручья, огибающего с бурлением камни, пробежал грызун. Когда они остановились, Вейдер сложил руки на груди, чуть раздражённо выдыхая: – Ну и... Зачем мы здесь? – Когда я бываю зла или расстроена чем-то, я прихожу сюда. Тут тихо, правда? – девушка обвела рукой окружающее их пространство, а после... Силой повалила ближайшее к ней дерево. Затем ещё одно. Ещё через несколько мгновений их число достигло десятка. – Вернее, тут бывает тихо до тех пор, пока я сюда не прихожу. Попробуй тоже. – Подожди, – ситх в недоумении уставился на неё, – Для чего это всё? – Как "для чего?". Ты должен выплеснуть накопившиеся эмоции! Думаешь, я не вижу, что ты как бомба замедленного действия тут ходишь? Или как неразорвавшийся снаряд! Уж лучше твоими жертвами падут брёвна, чем кто-то из соседей. – Но это глупо. – А рабочий персонал душить, просто потому что у тебя настроение плохое, не глупо? Ну же, представь, что этот кусок дерева тебя лично оскорбил. Выплесни на нём негатив. Вейдер не привык к такому. Его гнев всегда был холодным, расчётливым или яростным, но направленным на определённую цель. Здесь цели нет. Он подошёл к одному из деревьев. Не как опытный ситх, а как падаван на первом занятии, когда он не знал, с чего начать, как не ударить лицом в грязь перед учителем, как оправдать возложенные на него ожидания. Это было нелепо. Он – Лорд Дарт Вейдер. Он уничтожал планеты, целые системы! Под его тяжёлым взглядом заикались командиры и адмиралы, а сейчас... сейчас он должен вымещать гнев на бревне. Он сделал первое неуверенное, но выверенное движение рукой – мышцы всё ещё помнили, как правильно крошить космические корабли. Сила сорвалась с кончиков пальцев концентрированными волнами чистой энергии, деревья с рваным скрипом накренились к земле, поднимая настоящее облако светлячков. Гибкие стволы не поддавались, громко трещали, но выдержали напор. – Ты слишком стараешься. Расслабься. Ты сейчас не на миссии. Я же не прошу тебя загнуть их в форме золотого сечения, в конце-то концов! В груди начало закипать раздражение. Оно, словно магма в просыпающемся вулкане, поднималось из самых недр, долгое время подавляемое. Вейдер повторил жест, в этот раз небрежно, даже не глядя на цель и не контролируя потоки Силы. Хотелось лишь, чтобы этот цирк наконец-то закончился. С громким хрустом несколько деревьев вырвало из земли с корнями. Фонтаном брызнула влажная почва. Он наконец-то мог разрушать не для того, чтобы выполнить миссию. Он мог разрушать, чтобы показать, как на самом деле может быть больно устрашающей правой руке императора. Его многолетняя ненависть обрела никем не сдерживаемую форму – и это ощущалось прекрасно. Через некоторое время, когда Вейдер, тяжело дыша, стоял на пепелище своей ярости, Лаура подошла и положила ладонь на его плечо. – Полегчало? – И всё равно это глупо.

***

Пламя костра – не обычного красного с жёлто-белой сердцевиной, а студенисто-голубого, отливающего светлым аквамариновым на концах – согревало, но не обжигало. Люди могли спокойно взять его в руки, чтобы поместить крошечные огоньки в бумажные фонарики, которые развешивались гирляндами по всей местности. Светлые голубые блики танцевали на деревянных поверхностях, на широких тёмно-зелёных листьях огромных растений и на лицах окружающих. Белый, будто раскалённое добела железо, диск уходящего светила опустился за горизонт, окрашивая небо на западе в глубокий бордовый, словно венозная кровь, оттенок. На этом фоне силуэты особо высоких деревьев и пролетающие где-то в выси птицы казались почти чёрными. На востоке небо уже приобретало бархатистый фиолетовый цвет. Загорались первые звёзды – огромные газовые гиганты, кажущиеся отсюда чем-то крошечным, недосягаемым, но таким желанным. С наступлением сумерек почти потустороннюю атмосферу разбавляли ярко-жёлтые светлячки, с которыми с удовольствием играли дети – их светлый, беззаботный смех раздавался, кажется, со всех сторон. Вейдер по привычке расположился в стороне. Было что-то расслабляющее в том, чтобы наблюдать со стороны за чужим весельем. Видеть, что существует ещё в Галактике эта хрупкая, живая идиллия. Люди водили хороводы, пели песни – на общегале или на своём, особом языке, которого Вейдер ещё не знал, – беззаботно носились туда-сюда, словно никаких тревог и страхов нет и быть не может. Чернильную тьму ночи рассекли первые лучи солнца. Мягкий свет вновь заливал бескрайние тропические леса. Откуда-то издалека звенели песни птиц, сливаясь с голосами людей. Ситха окружала жизнь. В тот момент Вейдер понял главное: выбор, сделанный однажды, не обязательно означает конец пути. Иногда достаточно остановиться, выдохнуть и начать заново.