Weightlessness/Невесомость

Невесомость

Глава 2

Утро в квартиру Пак Чимина всегда приходило тихо. Не так, как на базе, где день начинался с металлического звона дверей, шагов по коридорам и глухого гула техники, просыпающейся вместе с личным составом. Здесь утро подкрадывалось осторожно, даже, можно сказать, деликатно, сквозь тонкие щели между шторами, через которые в комнату медленно просачивался мягкий, ещё не обжигающий солнечный свет, растекаясь по полу длинными золотистыми полосами. В это утро Чимин проснулся не сразу. Сознание пробуждалось медленно, с трудом выныривая, как из под слоя глубокой воды, и какое-то время он просто лежал, не открывая глаз, ощущая под ладонью гладкую прохладу простыни и непривычную тишину вокруг. Действительно крайне редкое ощущение. В этой тишине не было ни привычного рёва турбин, ни шагов дежурных по коридору, ни приглушённых голосов курсантов за стенами казарм. Тихо шептал едва слышный шум города где-то далеко внизу, и казалось, что он доноситься откуда то из другого мира. Майор открыл глаза, когда луч света наконец добрался до его лица и мягко коснулся ещё спящей, бронзовой кожи. Секунду Чимин просто смотрел в потолок, позволяя взгляду медленно проясниться, а мыслям занять привычные места в его голове. В теле всё ещё чувствовалась лёгкая усталость, но она была не тяжёлая, не выматывающая, а скорее знакомая, капельку приятная, как напоминание о вчерашнем дне и о полётах, о жарком воздухе над взлётной полосой. Он провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул. В квартире было тепло и немного душно от того, что за ночь воздух успел застояться. Где-то на кухонной поверхности стоял пакет с продуктами, которые он вчера лениво разобрал лишь наполовину, так ничего и не приготовив к ужину, и тонкий аромат кофе, оставшийся в чашке на столе, всё ещё едва уловимо держался в воздухе. Чимин сел на кровати, опустив босые ступни на прохладный ламинат и это ощущение помогло немного быстрее прийти в себя. Город за окном уже во всю начинал просыпаться, где-то внизу хлопнула дверца машины, послышались быстрые шаги, чей-то голос, приглушённый расстоянием. Обычная утренняя жизнь, в которой люди торопятся на работу, ругаются из-за пробок, покупают кофе на ходу и почти не смотрят в небо. Странно Он поймал себя на мысли, что каждый раз, когда проводил ночь вне базы, этот мир казался ему немного чужим, а Чимин лишь наблюдал за ним со стороны, сквозь толстое стекло. Там, за воротами базы, всё было устроено по другим правилам, а здесь, без расписаний вылетов, без сухих рапортов и без того невидимого, но всегда ощутимого давления ответственности, которое ложится на плечи офицера так же естественно, как китель, — Паку было непривычно. Каждый раз одинаково непривычно. Чимин поднялся и медленно подошёл к окну, раздвигая шторы рукой, и утренний свет тут же ворвался в комнату, заполняя пространство мягким золотистым сиянием. Небо над Чхонхэ было почти безоблачным, чистым, прозрачным, такого глубокого голубого оттенка, что на мгновение казалось нереальным. Каждый раз одно и то же. Даже спустя годы. Даже после тысяч часов в воздухе. Это небесное полотно всё равно умело смотреть в ответ спокойно, бесконечно и так чертовски красиво, что порой хотелось просто стоять и смотреть, пока глаза не начинали слезиться от яркого света. Чимин тихо усмехнулся самому себе и отступил от окна. Нужно выпить кофе. Он направился к кухонной зоне, где маленький электрический чайник уже занял своё привычное место у стены. Вода зашумела почти сразу, и в этой бытовой мелочи было что-то удивительно умиротворяющее. Пока вода закипала, он машинально взял телефон, лежащий на столешнице. Это обязательный ритуал, не зависимо от места его нахождения. За ночь могло случиться всё, что угодно, поэтому проверка уведомлений — одна из первых задач после пробуждения. Как и ожидалось, несколько уведомлений всё же маячили на экране, но ничего важного на первый взгляд, лишь какая-то реклама, пара системных сообщений и... всё таки одно входящее, пришедшее ещё ночью. Имя отправителя Чимин увидел раньше, чем открыл его текст. Отец. Пак задержал взгляд на его имени на несколько секунд и всё-таки коснулся экрана: «Давно не слышал тебя. Нам нужно поговорить. Когда у тебя будет возможность?» Чимин медленно выдохнул. Чайник тихо щёлкнул за его спиной, сообщая, что вода закипела, но он даже не обернулся на этот звук. Просто стоял, опираясь ладонями на холодную поверхность столешницы, и смотрел на эти несколько строк, словно в них было спрятано гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд. Это было непривычно, получить именно сообщение, так как отец вообще писал крайне редко. А, если и писал, то это должно было быть чем-то очень важным. Чимин продолжал смотреть на экран ещё несколько секунд, словно ожидал, что между строчек вдруг проступит что-то ещё, какой-то скрытый смысл, дополнительная фраза, которую он просто не заметил сразу. Это настораживало. Он едва заметно нахмурился, проводя большим пальцем по краю телефона. Отец действительно редко писал сообщения. В их семье это была больше мамина привычка. Короткие утренние «ты ел?», фотографии нового блюда, которое она приготовила, иногда просто смайлик в ответ на его редкое «всё нормально». Она скучала и каждый раз это чувствовалось даже через экран. Чимин тоже очень скучал. Но отец… Отец предпочитал звонки, если разговор действительно был нужен. Пак Чонсу принадлежал к тому типу людей, для которых каждая минута существовала в чётко выверенной системе координат. В его расписании почти никогда не было пустых промежутков, лишь работа, отчёты, выезды на аэродромы, проверки подразделений, внутренние совещания и, всё это было расчерчено по времени так же точно, как взлётные полосы на карте аэродрома. Поэтому если ему нужно было что-то сказать — он просто звонил. Именно поэтому сообщение казалось немного… необычным. Нельзя сказать, что Чимину было тревожно, ведь он слишком хорошо знал отца, чтобы впадать в подобные крайности. Если бы произошло что-то действительно серьёзное, телефон зазвонил бы ещё ночью. Но всё же. Они с отцом созванивались вообще редко. Виделись — ещё реже. С тех пор как Чимин оказался на базе под Чхонхэ, расстояние между Пусаном и его жизнью стало ощущаться гораздо сильнее. Раньше, пока он ещё служил в своём городе, бо́льшую часть времени находился в части или на выездах, но домой можно было заехать хотя бы на несколько дней или часов между командировками, учёбой и вылетами. Теперь же визиты сократились до одного, максимум двух раз в год, на праздники или редкие семейные даты, которые мать всё ещё пыталась удерживать в привычных рамках. Она скучала. Чимин тоже скучал. Очень скучал по её мягкому голосу на кухне, по запаху домашней еды, по тем редким вечерам, когда отец, сняв китель, позволял себе расслабиться настолько, чтобы сесть за стол без привычной строгости в плечах. Но жизнь сложилась так, как сложилась, и расстояние, которое со временем стало чем-то абсолютно естественным, увеличилось на много миллионов шагов. Пусан давно перестал быть для майора родным городом. Он скорее был местом, где до определенного момента являлся тихой гаванью, когда Чимин мог наслаждаться жизнью в кругу родных и близких ему людей, но в один момент превратился в котёл с кипятком, в который, оступившись, Чимин окунул руку, больно ошпарившись. В памяти на мгновение всплыло имя из прошлого. Он приглушённо выдохнул через нос и отогнал воспоминание, прежде, чем оно успело развернуться во что-то большее. Ни к чему вспоминать. Прошлое навсегда остаётся прошлом. Там ему самое место. Чимин снова взглянул на экран телефона. Скорее всего, всё действительно было куда проще, чем пыталось вдруг нарисовать воображение. Видимо, отец просто хотел поговорить. Он набрал ответ.

«В ближайшее время точно вряд ли получится приехать. Через неделю заходит новая группа курсантов, подготовки много. А по телефону я всегда готов поговорить с тобой. Удобнее как всегда после отбоя. Что-то случилось?»

Сообщение ушло сразу и, к тому моменту, пока Пак возвращал себе ясность мыслей, чайник за его спиной почти остыл, но он всё же насыпал растворимый кофе в чашку и залил его водой. Аромат поднялся густой и терпкий, мгновенно заполняя кухонное пространство. Он сделал первый глоток именно в тот момент, когда телефон снова завибрировал. «Ничего особенного. Всё в порядке. Позвоню на выходных.» Чимин прочитал сообщение всего один раз и тут же позволил себе едва заметно усмехнуться. Отец всегда умел заканчивать разговор так, чтобы он выглядел законченным, даже если на самом деле был только началом. Значит, разговор всё-таки будет. Он заблокировал устройство и положил его на столешницу рядом с чашкой. За окном город окончательно просыпался, наполняясь шумом машин и обычной утренней суетой. Чимин сделал ещё один глоток и на секунду прикрыл глаза. Короткий выходной подходил к концу и нужно было скоро возвращаться на базу.

***

Время, которое ещё несколько минут назад казалось растянутым и ленивым, вдруг снова обрело привычную чёткость. День начинал двигаться вперёд, а вместе с ним постепенно возвращалось и то внутреннее состояние, которое сопровождало майора всякий раз, когда заканчивалась короткая передышка между рабочими днями. Он допил кофе, ополоснул чашку под струёй холодной воды и поставил её на сушилку, после чего ещё раз прошёлся взглядом по квартире. Ничего особенного, всё так же тихо, немного пусто, как и всегда, когда он покидал её на долгие недели. Дом для него давно стал скорее временной точкой остановки, чем полноценным местом жизни. Он появлялся здесь на день, иногда на ночь, иногда на пару редких выходных, а потом снова возвращался туда, где проходила бо́льшая часть его времени. Офицер быстро принял душ, позволяя холодной воде окончательно прогнать остатки сна, и через несколько минут уже стоял перед шкафом, перебирая одежду. Выбор, как обычно, был простым. Чимин провёл ладонью по ещё слегка влажным после душа волосам, взял ключи от машины, выключил свет и покинул своё жилище. Город встретил его уже совсем другим настроением, чем вчера вечером. Если ночью Чхонхэ выглядел спокойным и немного ленивым, то теперь улицы ожили: люди спешили к остановкам, на углу кофейни уже выстроилась небольшая очередь из тех, кто не успел выпить кофе дома. Чимин завёл двигатель и выехал на дорогу, позволив машине мягко влиться в утренний поток. Чем дальше он отъезжал от жилых кварталов, тем заметнее менялась картина за окнами. Высотки постепенно уступали место более редким зданиям, дороги становились шире, а воздух, казалось, даже пах иначе — суше и свободнее. Где-то впереди, за холмами и линией защитных ограждений, находилась база, и Чимин почти физически ощущал, как внутри него постепенно собирается привычная внутренняя конструкция, в которой нет места лишним эмоциям, сомнениям и размышлениям о прошлом, а когда впереди показались высокие ворота контрольно-пропускного пункта, он уже был полностью в своём привычном состоянии. Машина плавно остановилась перед шлагбаумом и дежурный солдат, узнав автомобиль, коротко кивнул, поднимая преграду и не задавая лишних вопросов. Через несколько минут Чимин уже шёл по знакомому коридору административного корпуса и почти у самого поворота к своему кабинету заметил знакомую фигуру. Высокий молодой офицер стоял у окна в конце коридора, внимательно просматривая какие-то бумаги, и солнечный свет падал на его тёмные волосы, делая их почти чёрными. Чимин остановился на секунду, чуть прищурившись. Лейтенант Ким Тэхён? Он ведь вчера официально выпустился вместе со своей группой, поэтому увидеть его здесь сегодня было… мягко говоря, неожиданно. Чимин медленно подошёл ближе. Лейтенант заметил его не сразу, но когда поднял голову, тут же выпрямился рефлекторно. — Товарищ майор. — Лейтенант Ким, — спокойно ответил Чимин, остановившись перед ним. — Я, кажется, вчера подписал ваши документы о выпуске. — он чуть наклонил голову, внимательно рассматривая молодого офицера. — Поэтому у меня закономерный вопрос. Что вы делаете на базе? На лице Тэхёна мелькнула едва заметная, сдержанная тень улыбки от того, что он и сам понимает, насколько странно выглядит ситуация. — Товарищ майор, — ответил парень уверенно, — Вчера, практически перед самым отбытием меня вызвал к себе подполковник Ким. — И? — Он предложил мне контракт на дополнительную квалификацию. Подготовку на инструктора. На несколько секунд в коридоре повисла короткая пауза, но Чимин медленно выдохнул через нос, не меняя выражение лица и прокручивая эту информацию в голове. — То есть, вы решили остаться на базе, с которой только что официально должны были уехать? Хотите стать инструктором? — Так точно, товарищ майор. — Тэхён говорил уверенно, без лишних эмоций, но в его голосе всё равно чувствовалось какое-то внутреннее напряжение, ведь он стоит лицом к лицу перед человеком, которого искренне уважает. И даже несмотря на то, что они уже долгое время были знакомы и майор Пак был его инструктором ещё вчера, волнение всё равно слегка отдавало в кончики пальцев лёгким покалыванием. — Я подумал, что если есть такая возможность продолжать учиться у лучших инструкторов базы… — он на секунду замолчал, подбирая слова, — то глупо от неё отказываться. Чимин смотрел на него ещё несколько секунд, а затем едва заметно усмехнулся. — Смелое решение, лейтенант. — Он кивнул в сторону коридора. — Тогда добро пожаловать обратно. И не забудьте, что с сегодняшнего дня вы здесь больше не курсант. Тэхён выпрямился чуть сильнее. — Так точно. Чимин сделал шаг к своему кабинету, но на секунду остановился у двери и бросил через плечо: — И ещё кое-что, лейтенант Ким. Раз уж вы решили стать инструктором… приготовьтесь к тому, что это куда сложнее, чем просто летать. Через неделю, когда прибудет новая группа курсантов, вы сами это поймёте. Лейтенант Ким Тэхён выглядел достаточно собранным, как на того, у кого внутри целая вереница самых разнообразных эмоций в данный момент до лёгкого ощущения тошноты закручивала ламбаду в желудке, но всё же не подал виду, что его колени слегка подкашиваются от волнения и ему хотелось бы на несколько секунд просто присесть. Он лишь отдал честь на последнюю фразу майора и двинулся к учебному корпусу, тогда как Чимин уже почти открыл дверь своего кабинета, когда на секунду остановился. Мысль, мелькнувшая в голове, заставила его изменить направление. Пак развернулся и направился дальше по коридору, прямо к кабинету подполковника. У двери он остановился и привычно дважды коротко постучал. — Войдите. — глухо прозвучало в ответ. Чимин смело открыл дверь и вошёл в помещение. Кабинет подполковника Кима выглядел так же, как и всегда — педантично организованное пространство, где каждая папка, каждый лист бумаги лежал на своём месте. За столом сидел сам Намджун, просматривая какие-то документы, а у окна, удобно устроившись в кресле, расположился капитан Мин Юнги. Тот поднял взгляд первым. — О, — протянул он лениво. — Смотрите-ка, кто решил вернуться в строй. Намджун тоже поднял голову и, увидев Чимина, едва заметно улыбнулся. — Майор Пак. — Он откинулся на спинку кресла. — Надеюсь, выходной прошёл продуктивно? Юнги тихо хмыкнул. — Он хочет спросить: выспался ли ты и поплескался ли в пенной ванне. Чимин на это лишь закатил глаза и прошёл в глубь кабинета. — Разочарую вас обоих, — спокойно ответил он. — Никакой пенной ванны. Только крепкий сон. — Скучно живёшь, — пробормотал Юнги. Чимин подошёл ближе к столу и на секунду перевёл взгляд на Намджуна. Он вообще-то пришёл сюда с определённой целью, незапланированно отклоняясь во времени от поставленных задач. А это уже не хорошо. Пак любит во всём порядок, так что незачем тянуть кота за пушистые балабоны. Времени у него действительно в обрез. — У меня, вообще-то, есть вопрос. — Я догадываюсь какой, — спокойно сказал подполковник. — Тогда отлично. Сэкономим время. — Чимин скрестил руки на груди. — Что за история с лейтенантом Кимом? Юнги тихо усмехнулся и его лицо тут же приобрело чарующий лисий прищур. — Так ты уже встретил нашего нового… напарника. — Напарника? — Пак снова перевёл взгляд на Намджуна. — Подполковник, мы с капитаном Мином уже не справляемся с поставленной задачей? Решил найти нам замену? Нужна свежая кровь? Предупреждаю сразу — я на пенсию пока не собираюсь. — Говори за себя, майор. — шутливо фыркнул Юнги. Намджун покачал головой, сдерживая улыбку. Конечно же он понимает волнение майора. Но в случае с контрактом лейтенанта Кима небыло и нет никакого подвоха со стороны подполковника, поэтому он знает, что лучше сразу всё объяснить и разложить по полочкам. — Успокойся, майор. Никого я заменять не собираюсь. — Он сложил руки на столе. — Наоборот. Я хочу немного разгрузить вас. Последнее время группы курсантов становятся всё больше, а программа подготовки — сложнее. Нам нужен ещё один инструктор. И, по моему скромному мнению, лейтенант Ким — хороший вариант. Парень умный. Летает чисто. Голова на месте. Чимин на секунду задумался, а затем медленно кивнул, соглашаясь с подполковником. — С этим спорить не буду. Потенциал у него действительно есть. — Вот именно, — ответил подполковник. — К тому же он учился у лучших инструкторов базы. — Слышал? Это он сейчас нас похвалил. — Юнги тихо усмехнулся. — Не зазнавайся, капитан. — Чимин слегка растянул губы в полуулыбке и покачал головой, поправляя ладонью выбившуюся прядку из аккуратно уложенного утром андерката. В кабинете повисла короткая, спокойная пауза. — Ладно. Тогда увидимся на разборе полётов. — он уже направился к двери, но перед самым выходом из кабинета добавил: — Через час в учебном классе. — Я помню расписание, Пак. — Юнги лениво поднял руку в знак согласия. — Сам смотри не опаздывай. Курсанты должны соблюдать и наблюдать дисциплину. Чимин усмехнулся на подобное замечание, так как все трое, находящиеся сейчас в одном кабинете, каждый как один знают, что опаздывать — не прерогатива майора Пака. — Особенно когда её требуют те, кто сам опаздывает без особых на то причин, капитан Мин Юнги. До встречи на разборе. Майор Пак вышел в коридор, дверь кабинета тихо закрылась за его спиной, и коридор снова встретил привычной тишиной, нарушаемой лишь приглушённым гулом базы, который здесь, в административном корпусе, ощущался скорее как далёкий фон, чем как настоящий шум. Чимин прошёл несколько шагов, не спеша направляясь в сторону своего кабинета, и на ходу невольно прокручивал в голове только что состоявшийся разговор. Намджун, в сущности, был прав. За последние годы их небольшой инструкторский состав почти не менялся. Всё давно стало настолько привычным, что порой казалось, что система работает сама по себе, без малейших сбоев, ведь здесь буквально каждый знал свою роль, своё место и своё время. Юнги неизменно появлялся на брифингах с неизменным спокойствием и лёгкой насмешкой в голосе, Намджун держал всю структуру в руках с абсолютной уверенностью, которая никогда не нуждалась в демонстрации его власти, а Чимин… Чимин просто делал свою работу. И делал её хорошо. Их база уже давно считалась одной из лучших именно потому, что здесь почти не было места хаосу. Дисциплина, точность, порядок — всё работало как отлаженный механизм, в котором каждая деталь была на своём месте. Но даже самые надёжные механизмы со временем требуют обновления. Чимин медленно выдохнул, скользнув взглядом по длинному коридору, где редкие офицеры проходили мимо, занятые своими делами. Пожалуй, появление ещё одного инструктора действительно могло бы облегчить жизнь всем. Новые группы курсантов становились всё больше, программы подготовки — сложнее, а требования к выпускникам — выше. И если лейтенант Ким действительно останется на базе, то со временем из него может получиться вполне достойный инструктор. По крайней мере, потенциал у него был. Чимин усмехнулся сам себе едва заметно. Конечно, впереди лейтенанта ждёт несколько весьма неприятных месяцев, когда придётся понять одну простую вещь — учить других куда сложнее, чем летать самому. Чимин свернул к своему кабинету, машинально доставая из кармана ключи. В целом, майор не мог сказать, что когда-либо чувствовал себя перегруженным или ущемлённым работой. Его жизнь давно обрела ту форму, которая полностью его устраивала. Чёткий распорядок, понятные цели, небо, техника, — всё это складывалось в ту самую структуру, внутри которой ему было удивительно спокойно. Иногда коллеги в шутку говорили, что майор Пак давно и окончательно женился на своей работе, что он слишком влюблён в небо, чтобы находить время на что-то ещё, и Чимин на подобное обычно только усмехался в ответ. Правда, конечно, была немного сложнее. И, нет, он вовсе не был затворником, не был ханжой или тем более человеком, который сознательно отказывался от простых человеческих потребностей. Иногда, как и любой взрослый мужчина в полном расцвете сил, он позволял себе короткие, ни к чему не обязывающие встречи и интрижки с девушками, поцелуи, секс, несколько часов чужого тепла, после которых каждый спокойно возвращался к своей жизни. Но на этом всё и заканчивалось. Строить что-то серьёзное, впускать кого-то в свою жизнь по-настоящему Чимин не собирался. И дело было вовсе не в службе. Просто некоторые вещи, однажды случившись, оставляют после себя слишком глубокие следы. Об этом он почти никогда и не с кем не говорил. И, честно говоря, не собирался. Чимин остановился у двери своего кабинета, на секунду задержав пальцы на ручке, мысленно стряхивая с себя всё лишнее, а затем спокойно открыл её и вошёл внутрь.

***

Учебный класс, в котором проходила теоретическая часть занятий, находился в одном из боковых крыльев административного корпуса. Помещение было просторным и светлым, с несколькими рядами длинных столов, расставленных полукругом так, чтобы всем присутствующим было удобно видеть экран на противоположной стене. Над доской был закреплён проектор, а рядом стояла большая магнитная панель, на которой обычно разбирали схемы манёвров и маршрутов. К тому моменту, когда Чимин вошёл внутрь, почти все уже были на своих местах. Несколько инструкторов тихо переговаривались между собой, кто-то просматривал бумаги, кто-то листал планшет с данными последних тренировочных вылетов. В воздухе стоял знакомый запах бумаги, кофе и техники — типичная атмосфера места, где бо́льшую часть времени проводили за анализом и подготовкой.Чимин занял место у стола управления проектором и включил оборудование. На экране один за другим начали появляться фрагменты записи прошлых тренировок, схемы полётов и параметры, зафиксированные бортовыми системами. Разбор шёл спокойно и размеренно, Чимин последовательно демонстрировал каждый этап, отмечая сильные и слабые стороны, обращая внимание на детали, которые на первый взгляд могли показаться незначительными. Для него подобные занятия давно стали привычным ритуалом: анализ, выводы, корректировки. Всё чётко и без лишних эмоций. В одном из рядов сидел лейтенант Ким Тэхён. Парень внимательно следил за происходящим на экране, время от времени опуская взгляд в свой блокнот. Ручка почти не останавливалась, короткие пометки, схемы, иногда целые строки были записаны быстрым аккуратным почерком. Несмотря на то, что Тэхён уже не был курсантом, по его сосредоточенности легко можно было понять, насколько серьёзно он относится к тому, что происходит в этой аудитории. Иногда он поднимал взгляд на экран и задерживался на нём чуть дольше, стараясь запомнить каждую деталь. Где-то ближе к середине разбора дверь тихо открылась и в аудиторию на несколько минут вошёл подполковник Ким. Он не стал привлекать к себе лишнего внимания, просто остановился у заднего ряда и некоторое время наблюдал за тем, как проходит занятие. Его взгляд скользнул по экрану, затем по присутствующим, и в конце концов остановился на Чимине. По выражению лица подполковника было несложно понять, что он был доволен тем, что видит. Подобные моменты напоминали ему, почему эта база уже много лет удерживает свою репутацию. Люди, которые здесь служили, знали своё дело и относились к нему серьёзно. Через несколько не долгих минут Намджун тихо вышел, оставив аудиторию так же незаметно, как и появился. Разбор продолжался ещё некоторое время. Когда последние материалы были просмотрены, а основные выводы сделаны, занятие постепенно подошло к концу. Люди начали собирать бумаги, закрывать планшеты и медленно покидать аудиторию. Впереди был обеденный перерыв. Столовая на базе в это время всегда наполнялась привычным шумом. Звук металлических подносов, приглушённые разговоры, запах горячей еды — всё это создавало особую атмосферу короткой передышки посреди рабочего дня. За одним из столов, чуть в стороне от основного потока людей, уже сидели Юнги и Чимин. Перед ними стояли подносы с обедом, и оба неспешно ели, время от времени перекидываясь короткими замечаниями о прошедшем разборе. Двери столовой снова открылись, и внутрь вошёл лейтенант Ким Тэхён. Он прошёл к стойке раздачи, взял поднос и выбрал несколько блюд, после чего отошёл в сторону. На секунду остановившись, он оглядел помещение, пытаясь понять, где лучше сесть. В столовой было довольно людно, и большинство столов уже были заняты. Тэхён чуть повернул голову, снова оглядываясь по сторонам, когда вдруг услышал знакомый голос. Юнги, сидевший за столом вместе с Чимином, поднял руку, привлекая его внимание. — Лейтенант Ким, у нас за столом есть свободное место. Не стесняйтесь. Тэхён на секунду замер, но колебался недолго. Он уверенно взял поднос и направился в их сторону. Несмотря на лёгкое внутреннее волнение, он держался спокойно и почти сразу подошёл к столу инструкторов, аккуратно удерживая поднос обеими руками. Близко находясь рядом с двумя старшими офицерами, он автоматически выпрямился, словно сейчас снова оказался перед строем. Чимин поднял взгляд от тарелки и спокойно посмотрел на него. — Садитесь, лейтенант, — сказал он ровным тоном, слегка кивнув в сторону свободного места. — Здесь хватает пространства, выбирайте, где вам будет удобнее. Не стойте столбом посреди столовой. Тэхён чуть кивнул и осторожно поставил поднос на стол, занимая место напротив них. — Спасибо, товарищ майор. Чимин на секунду задержал на парне взгляд, а затем спокойно отложил вилку и чуть наклонился вперёд, сокращая между ними расстояние. — Давайте договоримся сразу, лейтенант. Пока мы не в кабинете, не на занятиях и вокруг нет лишних ушей… можете немного расслабиться. Столовая всё-таки не плац. — он сделал короткую паузу, подбирая слова, и добавил уже чуть мягче: — Я понимаю, что вы только вчера официально выпустились, но если всё пойдёт так, как планирует подполковник Ким, очень скоро вы будете сидеть здесь уже даже не как стажёр, а как один из инструкторов. Поэтому, вне формальной обстановки, мы вполне можем позволить себе обращаться друг к другу по имени. Хотя бы иногда. Тэхён явно не ожидал такого поворота. Он чуть растерянно посмотрел сначала на Чимина, потом на Юнги, словно пытаясь понять, не шутят ли над ним. Юнги тем временем медленно жевал, наблюдая за происходящим с таким ленивым выражением лица, которое почти никогда не сходило с него, затем тихо усмехнулся и покачал головой. — Ну вот, — протянул Мин. — Началось. — он откинулся на спинку стула и лениво махнул вилкой в сторону Чимина. — Слышишь, майор? Это уже слишком жирная привилегия для первого дня после выпуска. — Юнги снова перевёл взгляд на Тэхёна. — Обычно майор Пак так быстро никого в свой ближний круг не записывает, так что не обольщайтесь, лейтенант. — Ты преувеличиваешь, капитан. — Чимин бросил на Юнги короткий взгляд. — Это никакая не привилегия. Лишь для удобства и более комфортной обстановки. Мы ведь теперь почти коллеги. Это поможет нам всем быть немного более свободными в общении. Тэхён тихо выдохнул и опустил взгляд на поднос, явно пытаясь собраться с мыслями. Когда он снова заговорил, в голосе слышалась искренняя неловкость. — Честно говоря… для меня уже большая честь просто сидеть с вами за одним столом, — признался парень, немного смущённо улыбнувшись. — Я ведь совсем недавно был курсантом, а теперь… всё это выглядит немного непривычно. — Он поднял взгляд сначала на Чимина, потом на Юнги. — Вы оба были моими инструкторами и, если откровенно, я многому у вас научился. Поэтому… — он чуть замялся, подбирая слова, — я не думаю, что заслужил какие-то привилегии. Пока что точно нет. Юнги тихо хмыкнул на еле слышимую речь Кима. — Смотри-ка, какой скромный. — Я серьёзно, капитан, — спокойно продолжил Тэхён. — Для меня огромная честь служить рядом с вами, майор Пак… и с вами, капитан Мин. Уже это само по себе больше, чем я мог ожидать. На секунду за столом повисла короткая пауза. Чимин внимательно посмотрел на него, словно оценивая не столько слова, сколько то, как они были сказаны, а затем едва заметно улыбнулся и снова взял вилку. — Ешьте спокойно, лейтенант. И не забивайте себе голову лишними мыслями. — он кивнул на тарелку перед Тэхёном. — Обеденный перерыв слишком короткий, чтобы тратить его на формальности и переживания. Поверьте, рано или поздно мы все привыкнем друг к другу. Это вопрос времени. Так что, ешьте. Майор спокойно вернулся к своему обеду, а капитан Мин Юнги тем временем снова усмехнулся и покосился на Тэхёна. — Слышал приказ, лейтенант? — сказал он лениво. — Майор Пак редко повторяет дважды. Так что, да, ешь, пока еда не остыла. Тэхён тихо выдохнул, наконец позволяя себе немного расслабиться, и взялся за вилку. Атмосфера за столом постепенно становилась гораздо менее напряжённой, чем в первые секунды его появления. Тэхён опустил взгляд в тарелку и сделал несколько спокойных глотков воды, стараясь не слишком явно показывать, что всё происходящее вокруг него всё ещё ощущается немного нереальным. Даже сейчас, сидя за одним столом с людьми, на которых он ещё совсем недавно смотрел исключительно как на инструкторов, Тэхён чувствовал лёгкое внутреннее напряжение, и не то чтобы страх или неловкость, скорее особую смесь уважения, ответственности и тихого волнения. Он поймал себя на мысли, что всё происходящее за последние несколько дней до сих пор не успело окончательно уложиться в его голове. Ещё совсем недавно его путь выглядел предельно понятным и простым. Карьерная лестница, по которой поднимается каждый военный лётчик, была преодолена ступень за ступенью, где началом пути было стандартное обучение, затем первые вылеты, постепенное накопление опыта, часы в воздухе, и только после всего этого — работа в составе эскадрильи. Чёткая, выверенная система, где каждый следующий шаг был предсказуем. Тэхён никогда особенно не задумывался о роли инструктора. Не потому, что считал это чем-то недостижимым или, наоборот, неинтересным. Просто в его планах всё шло немного иначе. Он был обычным пилотом, сосредоточенным на полётах, на технике, на собственном профессиональном росте и этого было более чем достаточно. Поэтому тот разговор в кабинете подполковника Кима стал для него настоящим потрясением. Когда Намджун впервые озвучил своё предложение, Тэхён, если честно, на несколько секунд даже растерялся. Он ожидал чего угодно — нового назначения, перевода, очередной учебной программы, но никак не предложения попробовать себя в роли будущего инструктора. Это решение казалось… слишком серьёзным и слишком ответственным. И, откровенно говоря, слишком неожиданным. Но вместе с удивлением пришло и другое чувство. Осознание того, что в него поверили. Подполковник Ким не был человеком, который бросается подобными словами просто так. Если он предлагал кому-то подобную возможность, значит видел в этом человеке что-то большее, чем просто аккуратного пилота с хорошими показателями. Значит ли это, что он был уверен в его уровне? В его способности учиться большему? В его потенциале? Эта мысль до сих пор немного кружила голову. Тэхён прекрасно понимал, что пока ему ещё очень далеко до тех людей, с которыми он теперь сидит за одним столом. Майор Пак и капитан Мин были для него тем самым уровнем, к которому ещё предстояло идти долгие годы через опыт, ошибки, десятки и сотни часов работы. Он и не думал ставить себя с ними на одну линию. Но сама возможность однажды приблизиться к этому уровню… стоять рядом с ними не как ученик, а как равный специалист… Это было чем-то невероятным и, если честно, немного вдохновляющим. Тэхён едва заметно улыбнулся своим мыслям, опуская взгляд обратно в тарелку. Как бы там ни было, он действительно гордился тем, где оказался и тем, кем стал. Иногда жизнь делает неожиданные повороты, такие, о которых даже не успеваешь подумать заранее, но именно такие повороты, похоже, и оказываются самыми важными. Обед закончился спокойно и без лишней суеты, разговор постепенно сошёл на нет, каждый из них просто доедал свою еду, иногда перебрасываясь короткими замечаниями о работе или о предстоящих занятиях. Когда подносы опустели, Юнги первым поднялся из-за стола, лениво потянувшись, будто только сейчас вспомнил, что впереди ещё половина рабочего дня. Где-то в глубине души этот капитан точно был ленивым котом. В столовой постепенно редели ряды, люди один за другим возвращались к своим обязанностям: кто-то в учебные корпуса, кто-то в ангары, кто-то в административное крыло. Чимин поднялся следом, аккуратно отодвигая стул. — Ну что, товарищи, — спокойно сказал он, — Перерыв заканчивается. Возвращаемся к реальности. Юнги хмыкнул и глубоко выдохнул, положив ладонь на живот, пару раз прихлопнув по нему, показывая тем самым, что полностью сыт и доволен. Он подхватил свой поднос, следом за ним Тэхён тоже встал, машинально поправив форму. Несмотря на то, что атмосфера за столом была куда менее напряжённой, чем он ожидал, в присутствии старших офицеров он всё равно держался собрано. У выхода из столовой они на несколько секунд остановились. — У меня ещё есть работа с бумагами по сегодняшнему разбору, — сказал Юнги, уже разворачиваясь в сторону административного корпуса. — Надо дописать пару замечаний по курсанту Чхве, кстати из твоей группы, лейтенант. Нужно закончить с этим, пока я не забыл. — Не забудь тогда и про Чанхо, — спокойно добавил Чимин. — Его заход на второй круг на последней тренировке тоже стоит разобрать отдельно. Оттуда можно взять много моментов для следующих курсантов, как пример того, чего делать не стоит. Юнги кивнул и, не прощаясь лишний раз, ушёл по коридору. Тэхён же задержался на секунду, словно собираясь что-то сказать, но потом просто коротко кивнул. — До встречи на занятиях, товарищ майор. — До встречи, лейтенант. Они разошлись в разные стороны. Чимин направился к техническому крылу базы, одному из самых старых, но при этом постоянно используемых участков комплекса. Это место редко привлекало внимание посторонних, но именно здесь хранилось всё то, без чего работа базы просто не могла существовать. Длинный коридор тянулся вдоль нескольких помещений: небольшие кладовые со служебным оборудованием, комнаты с инструментами для обслуживания техники, архивные комнаты с технической документацией и старыми лётными журналами. Здесь же находилась небольшая мастерская, где специалисты иногда занимались мелким ремонтом приборов и вспомогательного оборудования. Чимин шёл сюда вполне по рабочей необходимости. Ему нужно было забрать несколько старых схем полётов и технических отчётов, которые хранились в архивной комнате. Иногда он использовал подобные материалы на занятиях, особенно когда хотел показать курсантам реальные ошибки, допущенные в прошлом, и объяснить, к чему могут привести даже незначительные просчёты в воздухе. Кроме того, в этом же крыле находилась медицинская часть базы. Небольшое, но хорошо оборудованное отделение, где работали несколько фельдшеров и медбратьев, а руководил всем этим главный врач базы — капитан медицинской службы Ким Сокджин. Дверь его кабинета располагалась почти в самом конце коридора. Чимин уже почти дошёл до нужного поворота, когда дверь медчасти открылась, и из кабинета Сокджина показался знакомый силуэт. Чимин невольно замедлил шаг, а когда расстояние между ними сократилось, остановился и отдал честь. — Товарищ подполковник. Намджун кивнул в ответ, остановившись перед ним. — Майор Пак. Чимин чуть нахмурился, явно удивлённый. — Всё в порядке, товарищ подполковник? Я не видел вас в столовой, поэтому… немного удивился, встретив вас здесь. Он коротко кивнул в сторону двери медчасти. Намджун на секунду коснулся пальцами переносицы, проверяя, не возвращается ли неприятное ощущение. — Ничего серьёзного. Сегодня слишком плотно позавтракал утром, поэтому к обеду просто не был голоден. Решил пропустить. — он слегка пожал плечами. — А сюда зашёл по вполне прозаичной причине. Голова разболелась. Попросил у доктора Кима таблетку. Чимин понимающе кивнул. — Понятно. — на базе подобные вещи случались нередко. Напряжённый график, постоянная ответственность и почти непрерывная работа редко проходили без последствий вроде головных болей или усталости. — Надеюсь, теперь стало легче? — Уже лучше, — спокойно ответил Намджун. — Спасибо. — они оба на секунду задержались на месте, после чего подполковник слегка кивнул. — Ладно, не буду вас задерживать, майор. У всех сегодня хватает дел. — Так точно. Они коротко обменялись прощальными кивками и разошлись в разные стороны. Намджун направился обратно в сторону административного корпуса, а Чимин продолжил путь к архивной комнате технического блока, где его ждали нужные документы для следующего занятия.

***

После обеда база постепенно возвращалась к привычному ритму. Несколько плановых вылетов заняли вторую половину дня, истребители один за другим поднимались в серое небо, оставляя за собой короткие полосы дыма, и так же спокойно возвращались обратно на бетонную полосу. Механики работали у ангаров, проверяя машины после посадок, а инструкторы заполняли журналы и разбирали короткие отчёты о прошедших тренировках. Для Тэхёна эти дни стали началом совершенно нового распорядка. И, хоть он уже прошел путь курсанта на данной базе и, вроде бы был в курсе всего, — сейчас всё ощущалось совсем иначе. Это совершенно новый путь для него. Снова ранние подъёмы, ещё до рассвета, когда на территории базы стояла густая утренняя тишина, затем быстрый завтрак в столовой, короткое построение и распределение задач на день. Остальное время уходило на изучение материалов, которые Чимин безжалостно выкладывал перед ним стопками: учебные пособия, инструкции по технике безопасности, протоколы вылетов, отчёты прошлых групп курсантов. Теперь это всё нужно было выучить уже как будущему инструктору. Поначалу бумаги казались бесконечными, но постепенно Тэхён начал понимать систему, как устроены тренировочные программы, какие ошибки чаще всего совершают новички, какие требования предъявляют инструкторы к своим подопечным. Иногда Юнги заглядывал в кабинет, где Тэхён сидел за столом, заваленным документами. Ничего не говоря, он мог лишь бросить короткий взгляд на разложенные папки и, удовлетворённо хмыкнув, снова исчезнуть в коридоре. Дни проходили быстро. Тэхёна брали на наблюдение за учебными полётами. Он стоял у края взлётной полосы вместе с Чимином или Юнги, наблюдая, как машины уходят в небо, как пилоты выполняют манёвры, как инструкторы коротко переговариваются по рации, контролируя каждое движение. Иногда его отправляли в технический блок, где он помогал разбирать старые журналы вылетов и архивные материалы. Работа была монотонной, но именно там постепенно складывалось понимание того, как живёт база, но уже не взглядом учащегося, а того, кто вскоре и сам будет обучать других, таких же курсантов, которым ещё буквально вчера был сам Тэхён. Ранние подъёмы, строгий распорядок, короткие перерывы на еду, вечерние разборы и отбой по расписанию. Никто особенно не жаловался, все давно привыкли к такому ритму. В таком режиме и пролетели ещё несколько дней, каждый как один похож на предыдущий. И в один из таких вечеров, когда над базой уже опускались густые сумерки, стало ясно, что спокойный период заканчивается. На следующий день должна была прибыть новая группа курсантов. После ужина Чимин и Юнги почти сразу направились в сторону казарм, а Тэхён, немного поколебавшись, тоже последовал за ними. Здание курсантского корпуса стояло у восточного крыла базы. Днём здесь обычно было тихо, но уже к утру это место должно было заполниться голосами, шагами и нервным шумом новичков. Внутри казармы пахло свежей уборкой и совсем немного старым деревом и металлическими кроватями. Юнги проверял комнаты коротко и молча, проходя вдоль рядов аккуратно заправленных коек. Чимин тем временем просматривал списки и сверял размещение будущих курсантов. Тэхёну досталась самая простая работа — помочь подготовить всё к заселению: проверить шкафчики, разложить новые комплекты постельного белья и убедиться, что в учебной комнате есть всё необходимое. В общей сложности работа заняла несколько часов. Когда они наконец вышли на улицу, территория базы уже погрузилась в ночную тишину, лишь редкие фонари освещали пустые дорожки между корпусами, а где-то вдалеке у ангаров ещё работала ночная смена механиков. Завтра здесь станет определённо гораздо шумнее. Тэхён остановился на мгновение, оглядывая тёмные здания казарм. Ещё совсем недавно он сам был «жителем» данного места, а уже через несколько часов эти комнаты заполнятся новыми людьми, для которых всё только начнётся. А для него самого — начнётся по-настоящему.

***

Сегодня рассвет на базе, как, собственно, и всегда, наступил тихо. Небо только начинало светлеть, и тонкая линия горизонта едва различалась за полосой ангаров и взлётной полосы. Бо́льшая часть базы всё ещё спала, но жилой сектор офицерского корпуса постепенно начинал оживать. Офицерское общежитие располагалось неподалёку от штаба и представляло собой длинное двухэтажное здание с узкими окнами и общим коридором, который тянулся через весь этаж. Здесь жили инструкторы, несколько офицеров базы и медицинский персонал. У каждого была небольшая отдельная комната. И теперь среди них появился ещё один новый жилец, лейтенант Ким Тэхён. Комнаты располагались по обе стороны длинного коридора, в конце которого находились душевая и общий санузел. Там же стоял кулер с питьевой водой, возле которого почти всегда можно было встретить кого-то из ранних подъёмщиков. Утро Пак Чимина начиналось ещё до того, как солнце окончательно поднималось над базой. Он открыл глаза почти одновременно с тем, как должен был сработать будильник. Привычным движением потянулся к телефону, лежащему на тумбе рядом с кроватью и быстро проверил уведомления. Ничего срочного и это уже хорошо. Чимин поднялся, сразу делая несколько шагов к столу, где с вечера стоял стакан воды. Кулер находился в коридоре, но Пак всегда был достаточно предусмотрителен, чтобы набрать воду заранее и не шастать по коридору ни свет, ни заря. Стакан опустел почти сразу, и как только в глотке перестало першить, после этого он направился в душ. Холодная утренняя вода окончательно прогнала остатки сна, Чимин вернулся в свою комнату спустя несколько минут, а база за окном в это время уже начинала медленно просыпаться. Он остановился у небольшого зеркала и занялся тем, что называется, привести себя в подобающий вид. Его андеркат всегда выглядел так, словно над укладкой работает профессиональный мастер. Коротко выбритые виски делали силуэт его лица более резким, подчёркивая чёткую линию скул и челюсти. Вообще внешность Пак Чимина была удивительно дуальной. Если бы не строгая военная форма, можно было бы с лёгкостью представить его где-нибудь на страницах глянцевого журнала, или на экране, в роли актёра, уверенно смотрящего в объектив камеры. Миндалевидный разрез глаз идеально сочетался с необычной для мужчины пухлостью губ, создавая странный, но почти безупречный баланс черт. Невозможно было отрицать очевидное. Пак Чимин был по-настоящему привлекательным мужчиной. Он быстро привёл волосы в порядок, натянул форму и привычным движением застегнул ворот. Когда всё было готово, Чимин ещё раз окинул комнату коротким взглядом и вышел в коридор. Где-то вдалеке хлопнула дверь, прозвучали чьи-то шаги, кто-то уже просыпался, кто-то только собирался на утреннюю смену. Сегодня день был особенным, хотя, ничего удивительно нового, по сути, не происходило, всего лишь прибывала новая группа курсантов, как и ожидалось. Чимин спустился по лестнице и вышел на улицу, где прохладный утренний воздух встретил его резкой свежестью. Над взлётной полосой уже поднимался бледный свет рассвета, а у штаба постепенно собирались первые офицеры. Пак спокойно направился туда. Его привычный жизненный цикл снова возвращался к своей исходной точке и совсем скоро тишину базы нарушит шум нового начала.

***

К моменту, когда солнце окончательно поднялось над базой, утренняя тишина уже полностью рассеялась, на плацу перед административным корпусом выстроились несколько офицеров и инструкторов. Всё происходило как обычно спокойно и организованно. Майор Пак Чимин стоял немного впереди остальных, рядом с ним Юнги, привычно спокойный, с непроницаемым выражением лица, а чуть поодаль расположились ещё несколько офицеров, наблюдая за воротами базы. Тэхён стоял на полшага позади и вот для него всё происходящее было новым. Не в смысле процедуры — её он уже и так знал, а теперь и успел изучить по документам, а в смысле ощущения момента. Где-то в стороне уже слышался глухой звук двигателя и буквально через минуту у въезда показался военный автобус. Он медленно проехал через контрольно-пропускной пункт и направился к плацу, поднимая за собой лёгкую пыль с дороги. Машина остановилась, дверь открылась с тихим металлическим щелчком и несколько секунд ничего не происходило, ровно до того момента, пока первый курсант всё же появился в проёме двери. Один за другим они начали спускаться на землю и в общей сложности новоприбывших оказалось девять человек. Все в одинаковой форме, с одинаковыми короткими стрижками, с одинаково прямыми спинами. Каждый держался немного напряжённо, слишком хорошо понимая, где именно оказался. Кто-то смотрел прямо перед собой, кто-то коротко скользнул взглядом по стоящим впереди офицерам, но никто не позволил себе ни единого лишнего движения. Когда последний курсант спустился на землю, группа быстро выстроилась в линию. — Смирно! Команда прозвучала чётко и резко, и девять рук одновременно поднялись к виску. Чимин сделал несколько шагов вперёд, его голос был ровным, спокойным и достаточно громким, чтобы его услышали все. Он представился, назвал базу и коротко обозначил цель их пребывания здесь без лишних слов и без долгих вступлений. Это было не торжественное приветствие, а скорее констатация факта. Имена новичков начали звучать по очереди, каждый курсант делал шаг вперёд, представляясь, после чего возвращался на своё место. Тэхён, словно и вправду стоял здесь впервые, слушал внимательно, стараясь запомнить даже лица курсантов. Имена звучали одно за другим и когда очередь дошла до восьмого курсанта, тот уверенно шагнул вперёд. — Курсант Чон Чонгук! Голос парня казался спокойным, низким и достаточно чётким. Он отдал честь так же безупречно, как и остальные, ничего вызывающего в его поведении не читалось, но было что-то в том, как он держал спину, в том, как его взгляд на долю секунды задержался на линии офицеров, прежде чем снова вернуться в строгое положение. Тэхён сам не понял, почему обратил внимание именно на него. Может быть, потому что тот выглядел слишком собранным, уверенным и это чувствовалось на каком-то интуитивном уровне. Курсант Чон сделал шаг назад, возвращаясь в строй. Перекличка продолжилась, но уже через несколько минут всё было закончено. Юнги сделал короткий шаг вперёд, окидывая взглядом девятерых курсантов. Его голос прозвучал сухо и без лишних эмоций, когда он коротко объяснял правила базы, несколько основных требований, и когда он закончил, Чимин повернулся к Тэхёну. — Лейтенант Ким. Тэхён сразу шагнул вперёд. — Так точно. — Проведите курсантов в учебный блок и ожидайте там вместе со всей группой. — Есть, товарищ майор! Тэхён повернулся к группе и теперь девять пар глаз смотрели уже на него. Он коротко кивнул. — За мной. Курсанты мгновенно синхронно ответили коротким: — Так точно! Строй двинулся следом за ним, направляясь в сторону учебного сектора базы и шаги девяти пар ботинок идеально совпадали по ритму. Через несколько секунд они уже свернули за угол административного корпуса и плац снова стал тише. Юнги проводил группу коротким взглядом и только после этого медленно выдохнул, словно сбрасывая формальность момента. — А знаешь… — произнёс он, негромко. — Бравые бойцы в этой группе. Чимин приподнял бровь в удивлении. Они уже направлялись в сторону административного корпуса, где находился кабинет подполковника, чтобы отрапортовать о прибывшей группе курсантов. — По каким критериям, интересно, ты это определил? — спокойно поинтересовался он. — Чистая интуиция. — То есть ты сейчас серьёзно оцениваешь потенциал людей, опираясь на их... внешний вид? — Зуб даю, — невозмутимо ответил Юнги. — Капитан Мин, мне кажется, тебе требуется переоценка квалификации. Юнги повернул голову, бросив на него косой взгляд. — Да? — Безусловно. — Чимин выдержал паузу, сдерживая улыбку и изображая серьёзность. — Я обязательно доложу подполковнику, что вы, капитан, делаете профессиональные выводы по линии скул и длине шага. На несколько секунд между ними повисла спокойная тишина. Такие паузы между этими двумя офицерами случались часто. Со стороны могло показаться, что разговор на этом закончился, что оба офицера просто вернулись к привычной сдержанности, которую требовала форма и служба, но на деле всё было немного иначе. За годы работы рядом они успели достаточно хорошо узнать друг друга, чтобы позволять себе подобные короткие пикировки и разного рода шуточки. Без свидетелей Юнги иногда становился заметно менее невозмутимым, чем привыкли думать окружающие. Хотя «менее невозмутимым», пожалуй, слишком мягкое определение. Иногда в нём просыпался самый настоящий придурок. Не громкий, не шумный и не театральный — Мин Юнги тот самый человек, который спокойно выслушает чужую иронию, выдержит паузу, а потом ответит так, будто всю жизнь ждал именно этого момента. Чимин прекрасно знал этот взгляд и почти всегда понимал, что дальше последует что-нибудь в том же духе. Юнги коротко усмехнулся. — Вот только не нужно завидовать моей проницательности, майор Пак. Они как раз поднялись по ступеням административного корпуса и Чимин открыл дверь. — Если через месяц половину из них отчислят, я напомню тебе об этом разговоре, капитан. — Если через месяц они всё ещё будут здесь, ты будешь должен мне кофе и ящик мандарин, майор. — Договорились. Вот теперь, на этом разговор закончился. Они вошли внутрь.

***

Учебный блок находился в другом крыле базы и к тому моменту, когда Чимин и Юнги подошли к аудитории, дверь уже была открыта, а вся группа новичков, как и ожидалось, находилась внутри. Тэхён стоял чуть в стороне от входа, в то время как курсанты выстроились в одну линию у дальней стены кабинета. Как только офицеры вошли, девять человек одновременно выпрямились. — Смирно! — команда прозвучала мгновенно и Юнги в дополнение к приказу слегка кивнул. — Вольно. — он окинул группу внимательным взглядом. — Рад приветствовать вас на базе. — Голос капитана звучал спокойно, без лишней торжественности, но достаточно твёрдо, чтобы сразу обозначить границы. — Можете занять места. Курсанты синхронно кивнули и начали рассаживаться за столы. Стулья тихо скрипнули по полу, а когда в аудитории снова воцарилась тишина, Юнги сделал небольшой шаг в сторону. Теперь вперёд вышел майор Пак Чимин. Он остановился перед классом, скрестив руки за спиной, и на несколько секунд просто посмотрел на сидящих перед ним курсантов. В аудитории стало совсем тихо. Чимин сделал ещё несколько коротких шагов вперёд и остановился перед первым рядом столов. Несколько секунд он молча смотрел на сидящих перед ним курсантов, словно давая им возможность окончательно почувствовать атмосферу комнаты. Каждый из них сидел прямо, внимательно следя за инструктором. Кто-то держал руки на коленях, кто-то сложил их на столе. Взгляды были сосредоточенными и напряжёнными ровно настолько, насколько это обычно бывает в первый день в новом месте, среди новых людей и новых командиров. — Для начала — добро пожаловать на базу. — Его голос звучал ровно, без излишней строгости, но достаточно твёрдо, чтобы сразу задать тон разговору. — Я — Майор Пак Чимин, один из ваших инструкторов на ближайшие два с половиной месяца. — он слегка повернул голову, взглядом обращая внимание группы на капитана Мина. — Капитан Мин Юнги. — тот стоял чуть в стороне от доски, прислонившись к столу. Он коротко кивнул группе, не меняя привычно спокойного выражения лица. — Лейтенант Ким Тэхён. — Тэхён, стоявший возле стены, выпрямился чуть сильнее и также кивнул курсантам. — Лейтенант Ким на данный момент проходит стажировку в составе инструкторского корпуса и будет работать с нами вместе в качестве младшего инструктора. Руководит базой подполковник Ким Намджун. С большей частью офицерского состава вы познакомитесь позже, по мере необходимости. — Пак сделал короткую паузу. — Думаю, объяснять вам, куда именно вы приехали, не нужно. Каждый из вас подавал рапорт добровольно, каждый проходил предварительный отбор, и каждый прекрасно понимает, что эта база — не место для прогулок. Следующие два с половиной месяца будут довольно простыми… — он слегка наклонил голову, обдумывая формулировку. — …в теории. Вы будете учиться. Летать. Ошибаться. Исправлять ошибки. И снова учиться. Наша задача — сделать из вас пилотов, которым можно доверить небо. Но есть один момент, который я озвучу сразу. Если кто-то из вас рассчитывает отсидеться, игнорировать приказы, спорить там, где это неуместно, или считать, что устав существует исключительно на бумаге и для красоты… — Чимин спокойно провёл взглядом по аудитории и махнул головой в сторону двери. — …вы можете сэкономить нам всем время. — но ни один курсант в этот момент не пошевелился. — Потому что отсюда вылететь можно не только из-за недостатка знаний. Неподчинение приказам. Нарушение дисциплины. Самодеятельность там, где ей не место. Всё это решается очень быстро. Но если каждый из вас действительно пришёл сюда за тем, за чем должен был прийти… тогда у нас не возникнет проблем. — Чимин снова окинул аудиторию ещё одним внимательным взглядом. — Работайте. Учитесь. Соблюдайте устав и, возможно, через два с половиной месяца мы увидим перед собой совсем других людей. Чимин наконец замолчал. Несколько секунд в аудитории стояла полная тишина. Он сделал шаг в сторону, освобождая место у стола и теперь внимание аудитории естественным образом сместилось к Тэхёну. Лейтенант Ким выпрямился и спокойно подошёл к кафедре. В руках у него уже была плотная, тёмно-синяя папка с аккуратно подшитыми личными делами курсантов. Он открыл её лёгким движением, пролистывая несколько страниц, пока не нашёл нужную. Внутри находились краткие досье каждого из присутствующих: предыдущие места обучения, оценки, характеристики, отчёты о практических занятиях, сильные и слабые стороны. Тэхён на секунду поднял взгляд на аудиторию. — Сейчас мы познакомимся немного ближе, — произнёс он спокойно. — Когда услышите своё имя, встаёте, представляетесь и коротко рассказываете о себе. Курсант Ким Сонджэ. Один из сидящих во втором ряду курсантов сразу поднялся. — Курсант Ким Сонджэ. Младший лейтенант. Прибыл из Тэгу. Выпускник Военно-воздушной академии. Цель — прохождение курса подготовки для дальнейшего назначения в боевую истребительную эскадрилью. — Хорошо, — коротко кивнул Тэхён. — Садитесь. Курсант опустился на место так же аккуратно, как и поднялся. Тэхён перевернул страницу. — Курсант Чон Хосок. На этот раз из третьего ряда поднялся высокий молодой мужчина. Он выпрямился, словно пружина, и отдал честь. — Курсант Чон Хосок. Старший лейтенант. Прибыл из Кванджу. Проходил службу в учебной авиачасти. Цель — повышение квалификации и допуск к управлению истребителями. Голос у него был звучный, уверенный, но без излишней показной строгости. Быстро закончив представляться, он коротко кивнул и замолчал. Тэхён внимательно посмотрел на него, затем снова кивнул. — Принято. Садитесь. Парень сел обратно на своё место. В аудитории снова стало тихо, да так, что казалось, можно было расслышать неравномерное биение девяти сердец. Оставшиеся три сердца старших по званию офицеров, кажется, даже не вибрировали в собственных грудных клетках. Тэхён перевернул следующую страницу папки, несколько следующих минут прошли спокойно. Аудитория постепенно переставала ощущаться такой напряжённой, как в самом начале. В воздухе уже вовсе не витало ни паники, ни той тяжёлой настороженности, которая сопровождает первое знакомство с инструкторами. Наоборот, всё происходило удивительно ровно. Курсанты продолжали вставать по очереди, представлялись, коротко, как и предыдущие. Кто-то говорил чуть быстрее, кто-то чуть медленнее, но в целом группа держалась уверенно и достаточно собрано. Тэхён спокойно перелистывал страницы папки, время от времени поднимая взгляд на очередного курсанта. Чимин продолжал стоять немного в стороне, всё так же наблюдая за происходящим. Он слушал, как звучат имена, звания, города. Всё это сливалось в привычный поток информации, который он за годы работы научился воспринимать автоматически. Лейтенант Ким снова перелистнул страницу. — Курсант Чон Чонгук. В первом ряду сразу поднялся молодой мужчина. Его движение было спокойным и уверенным. — Курсант Чон Чонгук. Лейтенант. Прибыл из Пусана. Выпускник военно-воздушной академии. Цель — прохождение курса подготовки для дальнейшего назначения в истребительную эскадрилью. На слове «Пусан» внутри майора что-то едва заметно дрогнуло, а воздух одномоментно на долю секунды стал плотнее. Для самого Чонгука в этот момент ничего не изменилось, он просто закончил фразу так же спокойно, как и начал. Но для Чимина в этот момент название его города прозвучало слишком громко и отозвалось внутри слишком ощутимо. Пусан, его родной город. Даже спустя годы это чувство, сдавливающее грудину... о не́когда родном месте, — всё ещё умело находить дорогу к тем воспоминаниям, которые он предпочитал не трогать. На долю секунды Чимин словно замер. Дело не в том, что это было удивление, в конце концов, Пусан — большой город и ничего необычного нет в том, что кто-то из курсантов мог быть оттуда родом. Дело в воспоминаниях, которые невольно вспыхнули слишком резко, ускоряя сердечный ритм. Узкие улицы, влажный морской воздух, шум портового города и человек, когда-то являющийся симптомом счастья молодого Пака, но, в конечном итоге оказавшийся насильно им же вытравленный из собственного организма... Всё это промелькнуло где-то на границе сознания. Чимин моргнул. Всего одно мгновение — и он снова был здесь, в аудитории, перед новой группой курсантов. Его взгляд скользнул по Чонгуку, когда тот закончил представляться и аккуратно опустился обратно на своё место. Пак задержал на парне взгляд чуть дольше, чем собирался и почти сразу же отвёл его, возвращая внимание к происходящему. Работа продолжалась, знакомство с группой заняло немного больше времени, чем могло показаться на первый взгляд, но всё прошло именно так, как и должно было пройти. К концу представлений новичков воздух в кабинете стал заметно легче. Юнги, как обычно, ограничился несколькими чёткими распоряжениями, обозначив порядок ближайших часов: группе предстояло ознакомиться с территорией базы, запомнить расположение основных корпусов, ангаров, жилого блока и столовой. После этого курсантам предоставлялось немного свободного времени, чтобы освоиться и привести мысли в порядок, прежде чем начнётся настоящая работа. Девять человек почти одновременно поднялись со своих мест, деревянные стулья тихо скользнули по полу, нарушая установившуюся тишину, и через несколько секунд аудитория начала постепенно пустеть. Курсанты покинули помещение уже без той излишней скованности, которая была заметна в самом начале. Их голоса на мгновение заполнили коридор, после чего растворились где-то дальше по длинному проходу учебного блока. Офицеры тоже разошлись каждый в свою сторону, возвращаясь к привычному ритму службы. Кто-то направился к административному корпусу, кто-то — к техническому сектору, кто-то — к ангарам, где уже начинался очередной рабочий день. И всё произошло настолько естественно и незаметно, что Чимин сам не уловил момент, когда его шаги привели его обратно в собственный кабинет. Он стоял у окна, ладонями упираясь в широкий подоконник, белый и гладкий, словно свежевыпавший декабрьский снег. Утренний яркий свет ложился на поверхность ровным спокойным полотном, и на несколько коротких мгновений Чимин позволил себе просто закрыть глаза. Тишина кабинета была оглушающей. Где-то далеко, за пределами административного корпуса, доносился приглушённый шум техники и гул двигателей, но здесь всё казалось отдалённым, будто происходящим в совершенно другом мире. И всё же внутри него что-то продолжало тихо шевелиться. Это было странное ощущение. Настолько странное, что он сам не сразу понял, откуда оно вообще взялось. Пак не ожидал, что одно единственное слово способно так легко и так неожиданно выдернуть его из привычного состояния спокойствия. Сколько лет прошло с тех пор, как он уехал оттуда? Достаточно, чтобы воспоминания о прошедших событиях перестали появляться без приглашения. Достаточно, чтобы родной город превратился в нечто далёкое, абстрактное, в маленькую точку на карте, название которой звучит всё реже и реже. И всё же, стоило этому лишь прозвучать вслух, как где-то в глубине сознания приоткрылась старая дверь, за которой хранились вещи, к которым он давно перестал прикасаться. Чимин открыл глаза и медленно выдохнул. Взгляд скользнул по стеклу, за которым начинался обычный день базы и именно в этот момент его вдруг посетила одна мысль. Когда курсант Чон Чонгук представлялся перед группой, он отчётливо назвал город. Это Чимин запомнил без труда. Но вот где именно тот проходил службу до этого… Эта деталь ускользнула. Майор слегка нахмурился, сам удивляясь подобной оплошности. Обычно такие вещи фиксировались в памяти автоматически, как часть рабочей привычки, выработанной годами службы. Он оттолкнулся от подоконника и подошёл к столу, взяв в руки папку с личными делами курсантов. Чимин открыл её и неторопливо перелистнул несколько страниц, пока взгляд не остановился на нужном имени. Строчки досье ложились перед глазами чётко и спокойно, но он задержался на графе предыдущего места службы чуть дольше, чем собирался и тихо выдохнул. Подразделение, которое находилось под командованием Пак Чонсу. Чимин присел и медленно откинулся на спинку кресла, не сводя взгляда с открытой страницы, усиленно пытаясь понять, почему эта простая информация вдруг отозвалась внутри него таким странным, необъяснимым ощущением. В этом не было ничего необычного, молодые офицеры регулярно подавали рапорты, переводились, проходили дополнительные курсы подготовки, получали новые назначения. Всё это было частью обычной службы, понятной и давно знакомой. И всё же где-то глубоко внутри словно появилась тонкая, едва уловимая нить напряжения. Пак не мог сам себе объяснить, почему именно. Хотя с другой стороны, точно понимал, почему. Он выдохнул и медленно закрыл папку. Именно сейчас вспомнил, что отец должен был позвонить на выходных, и почему-то именно сейчас мысль об этом звонке вызвала внутри него странное чувство, лёгкая волна беспокойства прошла где-то под кожей, пробираясь сквозь поры. Он никак не мог понять, что именно это было. Интуиция? Предчувствие? Или просто игра уставшего разума? Но что-то внутри упрямо подсказывало, что что-то обязательно должно произойти.

***

День на базе постепенно входил в свой обычный ритм. Тишина, которая обычно сопровождала раннее утро, уже успела раствориться в рабочем гуле. Чимин вышел из административного корпуса, направляясь в сторону учебного сектора. Ему нужно было найти Юнги и Тэхёна, чтобы обсудить детали первого задания, которое группа получит уже на следующий день. Времени на раскачку у курсантов не было — два с половиной месяца обычно пролетали быстрее, чем многие из них успевали это осознать. Срезав путь через внутренний двор, Чимин уже собирался свернуть к боковому проходу, когда заметил небольшую компанию у металлического навеса возле ограждения. Это было одно из тех мест, которые негласно считались курилкой. Никаких табличек там не висело, но все, кто служил на базе хотя бы пару недель, прекрасно знали: если кому-то хотелось выкурить сигарету, он оказывался именно здесь. Под навесом стояли несколько курсантов из новой группы. Сигаретный дым медленно поднимался вверх, растворяясь в прохладном воздухе. Кто-то держал руки в карманах формы, кто-то опирался плечом о металлическую стойку. Они говорили негромко, время от времени живо смеясь. Чимин заметил среди них того, которого, если ему не изменяет память, звали Чон Хосок. Тот стоял чуть в стороне, лениво стряхивая пепел с сигареты и что-то говорил одному из курсантов, отчего другой тихо усмехнулся, но стоило кому-то из них первым заметить майора, как разговор мгновенно оборвался. Словно по негласной команде несколько человек одновременно выпрямились. — Смирно! Команда прозвучала рефлекторно, хотя майор вроде бы и не собирался её отдавать. Сигареты поспешно убрали в сторону, и уже через секунду несколько рук поднялись к виску. — Здравия желаем, майор Пак! Чимин медленно остановился. Он коротко ответил на приветствие и на мгновение задержал взгляд на группе. Несколько секунд он, казалось, просто собирался продолжить путь, но затем всё же немного изменил направление и подошёл ближе к компании парней. Курсанты стояли ровно, хотя по едва заметным движениям было понятно, что несколько из них уже почти докурили. — Вольно, — спокойно сказал Чимин. Несколько плеч едва заметно расслабились. Он оглядел их, скользнув взглядом по лицам. — Осваиваетесь? Хосок слегка улыбнулся. — Так точно, майор. Чимин кивнул, переводя взгляд на остальных. — Хорошо. Но не забывайте, что ваше свободное время — понятие весьма условное. — Он слегка наклонил голову, будто прикидывая что-то в уме. — У вас осталось около пяти минут. Кто-то из курсантов кивнул, кто-то быстро затушил сигарету о металлическую урну. — Поняли. — Тогда не заставляйте инструкторов ждать, — спокойно добавил Чимин. Почти сразу небольшая компания начала расходиться. Один за другим курсанты направились обратно к корпусу, по дороге о чём-то переговариваясь между собой. Под навесом остался только один человек. Тот самый который из Пусана. Он стоял, слегка повернувшись плечом к ветру, который лениво гулял между зданиями базы и время от времени трогал края формы, заставляя ткань тихо шуршать. Сигарета в его пальцах догорала неторопливо, тонкая струйка дыма поднималась вверх и растворялась где-то под металлической крышей навеса. Казалось, он совершенно не спешил ни догонять остальных курсантов, ни тушить сигарету только потому, что рядом стоял старший офицер. Чимин остановился в нескольких шагах от него и пару-тройку мгновений просто наблюдал за тем, как Чонгук спокойно стряхивает пепел в урну и размышлял, стоит ли вообще что-то говорить, но всё же слегка наклонил голову и негромко произнёс: — Лейтенант. — Чонгук мгновенно поднял взгляд и устремил его точно в глаза майора. Взгляд у него был проницательный и удивительно спокойный, без неловкости, как это часто бывает у новичков в присутствии старших по званию. — Поторопитесь. Свободное время заканчивается. Хватит балдеть. Пак звучал не грубо, скорее сухо, не испытывая каких-то особенных эмоций. Чонгук же перевёл взгляд на сигарету, затянулся горьким дымом в последний раз и еле заметно усмехнулся уголком губ. — Я успеваю, товарищ майор. Он говорил спокойно и в его голосе совершенно не было той нервной поспешности, которая обычно выдаёт человека, пытающегося срочно исправить собственную оплошность, если Чонгук вообще считал свой ответ оплошностью. Чимин чуть прищурился, пытаясь распознать тон. — Уверены? Лейтенант Чон всё же потушил сигарету о край металлической урны и только после этого выпрямился, полностью разворачиваясь к старшему офицеру. — Так точно, товарищ майор. — Казалось, на этом разговор мог закончиться. Чимин уже собирался развернуться и продолжить путь, когда Чонгук вдруг добавил, чуть медленнее, в этот раз уже обдумывая слова: — Если честно, товарищ майор… я рассчитывал когда-нибудь встретиться с вами лично. Чимин резко остановился. Он повернул голову, вновь переводя взгляд на курсанта. — Вот как. Чонгук кивнул в подтверждение своих слов. — Я проходил службу в Пусане. Но, вы и так это уже знаете. — этого было достаточно, чтобы Чимин сразу понял, о чём идёт речь, но Чонгук всё же продолжил, — В части под командованием полковника Пак Чонсу. На секунду между ними повисла короткая пауза. Чимин никак не отреагировал внешне, хотя имя отца странно отозвалось где-то внутри, задевая тонкую нить, которую он предпочёл бы не трогать. Чонгук, похоже, обратил внимание на эту почти незаметную перемену во взгляде майора, но не стал акцентировать на этом внимание . — Так что я… наслышан о вас, товарищ майор, — продолжил он спокойно. — О ваших заслугах, достижениях, о высококвалифицированной работе с курсантами. И о том, что попасть на обучение именно к вам — большая удача. Для меня честь оказаться здесь. Чимин смотрел на него более пристально, пытаясь понять мотив данного признания, но затем просто кивнул. — Благодарю. — его голос звучал ровно, но взгляд стал внимательнее. — Но сразу предупрежу, лейтенант. — он сделал шаг ближе, и теперь между ними оставалось не больше пары метров. — Если вы вдруг подумали, что служба под началом моего отца каким-то образом повлияет на ваше положение здесь… можете сразу забыть об этом. Никаких привилегий, поблажек или особого отношения. На этой базе все находятся в одинаковых условиях, независимо от того, кого они знают и где служили раньше. Чонгук несколько секунд молчал, с интересом рассматривая строгое лицо майора, а затем едва заметная улыбка снова коснулась его губ. Она не была насмешливая, скорее уверенная. — Майор Пак. Я не из тех, кому нужны поблажки. — В голосе парня появилась едва уловимая нотка, которую сложно назвать дерзостью, но которая ясно давала понять: перед Чимином стоит человек, привыкший рассчитывать на себя. — И, если честно… я вполне уверен в своих навыках, чтобы выпуститься лучшим из этой группы. Слова курсанта прозвучали спокойно, без бравады и уж точно без попытки произвести впечатление. Просто как констатация факта. И именно это заставило Чимина ещё на мгновение задержаться на месте. Он смотрел на Чонгука чуть дольше, чем требовала ситуация. Ветер снова прошёлся по двору базы, на секунду подхватывая лёгкий запах табака, и Чимин вдруг поймал себя на том, что его внимательный и изучающий взгляд слишком долго задержался на лице курсанта. Черты его загорелого лица были резкими, но удивительно гармоничными: тёмные, короткие волосы, чуть растрёпанные ветром, сосредоточенный взгляд, в котором не было ни робости, ни той привычной для новичков осторожности. Глаза — тёмные, глубокие, словно бездонные колодцы, и в них читалось что-то… что-то упрямое, живое, будто внутри этого человека постоянно горела какая-то тихая, но очень уверенная энергия. На долю секунды Чимин просто завис на этом взгляде, но почти сразу же одёрнул себя. Это длилось лишь мгновение и Пак мягко отвёл взгляд, спешно стряхивая с себя ненужную задержку внимания и почти незаметно выпрямился, возвращаясь к той холодной, собранной манере, которая всегда сопровождала его на службе. — Тогда не опаздывайте, лейтенант, — произнёс он ровно. — Уверенность — вещь полезная, но расписание на базе всё равно никто не отменял. Не забывайте, где вы находитесь. Чонгук коротко кивнул, принимая замечание без малейшей тени раздражения. Он знает, где находится и действительно готов показать всё, на что способен. — Так точно, майор. Чимин больше ничего не сказал. Ему и не нужно было. Он молча развернулся и направился к учебному корпусу, уже на ходу возвращаясь мыслями к тем вопросам, ради которых изначально вышел из здания — к плану первого тренировочного задания, которое предстояло обсудить с Юнги и Тэхёном. За его спиной Чонгук ещё несколько секунд стоял у металлического навеса, глядя вслед удаляющейся фигуре майора, после чего спокойно выбросил окурок в урну, стряхнув с пальцев едва заметные хлопья серого пепла и табака, осевших на коже, и неторопливо направился к корпусу, где уже собиралась остальная группа. Но, где-то на границе собственного сознания Чонгук в этот момент отметил для себя одну вещь: майор Пак смотрел на него иначе, чем на остальных. Он в этом уверен.

***

День пролетел быстрее, чем ожидали многие из курсантов. Он оказался наполнен мелочами, которые на первый взгляд не казались сложными, но постепенно складывались в ту самую систему, из которой и строилась жизнь на базе: ознакомление с маршрутами передвижения, проверка снаряжения, первые теоретические вводные занятия, разбор протоколов безопасности и бесконечные напоминания о правилах, от которых зависело слишком многое. Юнги был, как всегда, сух и предельно точен в формулировках, Тэхён — внимателен к деталям и терпелив в объяснениях. Чимин бо́льшую часть дня наблюдал, иногда вмешиваясь, иногда задавая вопросы, проверяя, как новая группа реагирует на давление дисциплины. К вечеру усталость уже чувствовалась в каждом из девяти курсантов, хотя никто из них, разумеется, не позволил бы себе этого показать. Когда прозвучал сигнал отбоя, база постепенно погрузилась в привычное ночное спокойствие. Коридоры жилых блоков опустели, редкие шаги дежурных раздавались глухо и размеренно, словно сами стены давно привыкли к этому распорядку. Где-то далеко со стороны взлётной полосы ещё доносился слабый гул техники, но в остальном ночь медленно и уверенно накрывала территорию прохладным, чёрным полотном, усеянным звёздами. Чимин вернулся в свой офицерский блок позже остальных. Горячий душ помог смыть накопившуюся за день усталость, когда он вышел из душевой, его влажные волосы слегка касались висков, а лёгкий пар всё ещё медленно рассеивался в воздухе комнаты. Майор надел тёмную толстовку поверх простой чёрной футболки, провёл ладонью по волосам, приводя их в порядок, и на несколько секунд остановился посреди комнаты, прислушиваясь к тишине. В такие часы база всегда казалась немного другой, ведь днём она жила строгим ритмом приказов, команд и бесконечных задач, но ночью становилась удивительно спокойной, как огромный механизм, который на короткое время позволил себе сбавить обороты. Чимин взял телефон со стола и машинально взглянул на экран. Никаких новых сообщений не светилось. Он задумался лишь на секунду, что-то прокручивая у себя в голове, после чего, не раздумывая долго, вышел из комнаты и направился к выходу из корпуса. Ночная прохлада встретила его мягким дыханием ветра, который так приятно касался открытых участков его кожи и холодил её. Территория базы была освещена ровным светом фонарей, которые тянулись вдоль дорожек и освещали пустые площадки между зданиями. Где-то вдалеке, ближе к ангарам, дежурили несколько солдат, силуэты которых майор едва различал в свете прожекторов. Чимин медленно прошёлся по дорожке, позволяя мыслям немного успокоиться после долгого дня. Воздух был свежим, немного прохладным, и где-то на краю горизонта ночное небо растянулось тёмным бархатным полотном, усыпанным редкими холодными звёздами. Такой завораживающий вид. Эти небесные светлячки светили спокойно и равнодушно, казалось, они молча наблюдали за этой базой уже десятки лет и давно перестали удивляться человеческим судьбам, которые время от времени пересекались под их тихим светом. Чимин остановился у ограждения, положив руки на металлические перила и несколько секунд просто смотрел вперёд, позволяя голове немного очиститься от рабочих мыслей. Именно в этот момент телефон в его руке тихо завибрировал, разрезав тишину вечернего умиротворения коротким металлическим дрожанием. Чимин вытащил его из кармана, ожидая увидеть там очередное служебное уведомление, но стоило взгляду скользнуть по имени абонента, как внутри что-то заметно сжалось. Он провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху. — Да, пап, привет. — Чимин. Здравствуй, сынок. Голос отца звучал как всегда ровно, спокойно, его тон был лишённый каких-либо лишних эмоций, лишь сухая, привычная ему интонация. Чимин на мгновение перевёл взгляд на тёмную линию горизонта за ограждением базы. — Всё в порядке? Я думал, ты позвонишь на выходных. Ты же писал об этом. — Освободился сегодня раньше, чем планировал, — ответил Чонсу после короткой паузы. — Решил не тянуть несколько дней. — Понятно. — Чимин кивнул сам себе, хотя отец, конечно, не мог этого видеть. — Как у вас дела? Как мама? На том конце линии послышалось тихое движение, будто отец сменил положение, шурша одеждой. — Всё в порядке. Она спрашивала о тебе. Скучает. Эти слова прозвучали тихо, но вызвали в груди майора маленький шторм. Чимин невольно опустил взгляд на собственные руки, лежащие на перилах. Ночной воздух был ощутимо свежим, но внутри вдруг стало и тепло, и болезненно грустно одновременно. Перед глазами на мгновение всплыло лицо матери, её мягкая улыбка, осторожные прикосновения, тот особенный, невесомый взгляд, которым она всегда смотрела на сына и видела не взрослого мужчину в строгой форме, а всё того же мальчишку, которого когда-то держала за руку. Она любила своего ребёнка преданно и тихо, без каких либо условностей, и даже тогда, когда обстоятельства сложились так, что он, сам того не желая, причинил ей боль и стал причиной её растерянности и слёз, она не отвернулась от него. До сих пор она упрямо повторяла, что он её не разочаровал, хотя Чимин иногда всё же думал, что, возможно, ему стоило тогда поступить иначе, сказать ей правду раньше, чем всё всплыло так тяжело и неожиданно для неё. Но одно Чимин знал точно: как бы ни повернулась жизнь, для матери он навсегда останется её Чимин~и, тем самым пухлощёким мальчиком, которого она любила всем сердцем. — Я тоже скучаю по ней. В вечернем воздухе снова повисла тишина, словно оба в этот момент думали о чём-то своём. И именно тогда голос отца прозвучал снова. — Чимин. — Да? — Когда ты в последний раз контактировал с Ли Джихуном? Вопрос из уст отца прозвучал спокойно, даже буднично, но для Чимина он прозвучал так, будто кто-то внезапно ударил ладонью по воде и ровная поверхность его мыслей мгновенно пошла кругами. Он даже не сразу понял, что перестал дышать. Как давно он не вспоминал это имя, и тем более, не слышал его и не произносил вслух? Год? Три? Больше? Чимин совершенно не ожидал подобного вопроса. — …Что? — едва различимый вопрос вырвался из горла тише, чем он рассчитывал. Пак медленно выпрямился, ощущая, как сердце внезапно начало биться быстрее. — Почему ты спрашиваешь? — Я хочу убедиться, — произнёс Чонсу наконец, — Что с того момента, как ты уехал в Чхонхэ, между вами не было никакого контакта. — Никакого, — слишком быстро добавил Чимин после короткой паузы. В горле мгновенно пересохло и он, кажется, не мог сглотнуть. — Ни личного, ни через третьих лиц. — пальцы майора медленно сжались вокруг телефона. Имя, которое в последние годы почти никогда не звучало в разговорах с отцом, да и вообще в принципе, вдруг вернулось в их диалог так резко, что внутри поднялась старая, давно похороненная пыль. — Пап… С чего ты вообще решил спросить об этом? Ты ведь знаешь, что я даже тогда, когда бывал в Пусане… ни разу не пытался увидеться с ним. — Чимин говорил спокойно, но внутри ощущал, как неприятное напряжение медленно поднимается от груди к горлу. — Я поставил точку в той истории. Давным-давно. — В памяти на мгновение вспыхнули слишком яркие, но уже не болезненные обрывки прошлого, и Пак не позволит им здесь задержаться. Он без усилий мгновенно вытолкнул их из головы. — Я вырвал это из своей жизни. Ты сам это знаешь. Несколько секунд в трубке слышалось только тихое дыхание, прежде чем отец ответил: — Я надеюсь, что его появление ничего не изменит. — Появление? Что ты имеешь в виду? — Ли Джихун направлен на вашу базу с проверкой. Чимин замер, точно каменное изваяние, и даже ночной воздух вдруг показался значительно холоднее, чем минуту назад. — С проверкой? По какому поводу? У нас не было никаких инцидентов. Ни жалоб, ни дисциплинарных нарушений. — Формально жалоба всё-таки поступила, — ответил Чонсу. — Один из курсантов последнего выпуска подал рапорт. Утверждает, что программа подготовки на вашей базе превышает допустимую нагрузку. Упоминает предвзятое отношение со стороны инструкторов. — Предвзятое отношение? — Майор покачал головой. — Что за?.. Мне кажется, я даже догадываюсь, кто это был. Хотя, в данном случае имя не имеет никакого значения. Всего лишь один из тех, кто просто не получил рекомендации, которые хотел. И теперь решил устроить цирк, — тихо закончил Чимин. — Возможно. Тем не менее, рапорт прошёл дальше по цепочке, а это значит, что проверка будет проведена. И проводить её будет Ли Джихун. Сердце Чимина ударило о рёбра чуть сильнее. Он на мгновение прикрыл веки и медленно выдохнул через нос. — Понятно. — несколько секунд Пак молчал, собирая мысли. — И... Ты думаешь, я как-то… отреагирую на него? — спросил он наконец. — Я хочу быть уверен, что это не так, — ответил Чонсу. — Потому что если не дай бог прошлое снова всплывёт или ты, встретившись с ним лицом к лицу, не справишься со своими, чёрт бы их побрал, прошлыми чувствами… — он сделал короткую паузу, — я больше не стану ничего заминать, как сделал это в прошлый раз. Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Чимин медленно прикрыл глаза. — Пап. — он произнёс это тихо, но уверенно и перевёл взгляд на тёмное небо над базой. — Я давно всё оставил в прошлом. И Джихуна, и то, что когда-то имел неосторожность испытывать к нему. И уж точно не собираюсь повторять ошибок, которые могут хоть как-то запятнать твоё имя. Я не дурак. — Я искренне надеюсь на это, Чимин. В голосе отца было слишком мало сомнений и слишком много предупреждения. Разговор оборвался так же сухо, как и начался, и несколько секунд Чимин ещё держал телефон у уха, словно ожидая, что отец скажет что-то ещё, добавит хоть одно слово, которое смягчит тяжесть прозвучавшего предупреждения, но в трубке уже звучала глухая тишина разорванного соединения. Пак медленно опустил руку. Ночной воздух показался неожиданно плотным и вязким, и даже сама атмосфера вокруг базы стала тяжелее после этих нескольких минут разговора. Где-то вдали мерцали сигнальные огни взлётной полосы, такие ровные и холодные, как дыхание металла, а тёмное небо над ними раскинулось огромным бездонным и равнодушным полотном, ведь для него, для неба, всякая человеческая драма, разворачивающаяся под ним, не имела ни космической глубины, ни малейшего значения. Чимин провёл ладонью по лицу и медленно выдохнул. Если бы кто-то спросил его сейчас о том, что он чувствует, он, пожалуй, не смог бы с уверенностью сказать, что именно. Слишком много всего и сразу поднялось со дна памяти так внезапно, что разум на мгновение просто отказался это принимать. И потому первые несколько секунд ему действительно казалось, что разговор с отцом был чем-то нереальным, нелепым и тяжёлым сновидением, которое рассеивается вместе с ночной прохладой. Но нет. Чимин был достаточно бодр, чтобы не путать реальность со снами. Ли Джихун действительно приедет на эту базу с проверкой. Этот человек из его прошлого уже давно занимал должность офицера по внутренним расследованиям, представляя инспекционный отдел штаба базы под началом полковника Пак Чонсу и курируя дисциплинарные проверки в департаменте военной инспекции. И майор Пак прекрасно об этом знал. Сама мысль о том, что тот скоро появится на базе Пака, ощущалась странно, но это не было чем-то похожим на внезапную вспышку боли или тому подобного, скорее как старая, давно зарубцевавшаяся рана, которую кто-то неожиданно тронул пальцами, проверяя, не болит ли она всё ещё. Когда-то болела. Когда-то болела так, что казалось, грудная клетка не выдержит давления изнутри и разорвёт внутренности, раня костяными осколками плоть. Но всё это давно забытое и пережитое. Чимин прикрыл глаза и память снова, воспользовавшись этой короткой слабостью, тут же распахнула перед ним двери в то самое прошлое. Они познакомились на службе. Ничего особенного, простое, обычное знакомство двух молодых офицеров, оказавшихся в одном подразделении. Тогда всё было предельно просто и даже банально: общие задания, бесконечные часы подготовки, усталые разговоры поздними вечерами, когда напряжение дня наконец отпускало плечи и можно было позволить себе роскошь говорить не только о приказах и отчётах. Чимин до сих пор иногда удивлялся тому, как незаметно всё произошло, ведь между ними не было никаких громких признаний, не было театральных, показных жестов, не было ни одного конкретно обозначенного момента, после которого можно было бы с уверенностью сказать: вот здесь всё началось. Их взаимосвязь скорее напоминала медленное, почти неощутимое движение прилива, когда вода сначала лишь осторожно касается берега, а потом, шаг за шагом, заполняет всё пространство вокруг, пока ты вдруг не понимаешь, что уже стоишь по колено в море. Так случилось и с ними. Сначала это была просто дружба, не какая-то удивительная, но достаточно крепкая для обычной служебной симпатии и, долгое время достаточно безопасная, чтобы никто вокруг не задавал лишних вопросов. Позже это всё превратилось в привычку искать взгляд другого в комнате, даже не осознавая этого. Ещё позже их разговоры становились всё длиннее и всё откровеннее, а затем однажды между ними просто исчезла та последняя тонкая грань, которая ещё отделяла их друг от друга. И вот уже в тот момент оба прекрасно понимали, во что ввязываются. В их мире такие вещи не прощались. Военная система, в которой они существовали, была выстроена на строгих каменных правилах, и среди этих правил не находилось места для того, что происходило между ними. Подобные отношения считались не просто неприемлемыми — они могли стать причиной дисциплинарного разбирательства, уничтожить карьеру, лишить звания, а в некоторых случаях даже привести к увольнению с формулировками, которые навсегда закрывали человеку дорогу обратно. Но они оба всё равно пошли на это осознанно. Может быть, потому что были слишком молоды, а может быть, потому что иногда чувства оказываются сильнее той холодной логики, которой так любят прикрываться взрослые люди. Несколько лет им удавалось сохранять эту хрупкую, опасную реальность в полной тайне. Они были осторожны до почти болезненной паранойи, следили за каждым жестом, каждым словом, каждой случайной интонацией, которая могла бы выдать их внимательному наблюдателю. И всё же, как это обычно бывает, тайны редко живут вечно и рано или поздно они всё равно находят дорогу наружу. Когда правда всплыла, последствия могли быть разрушительными и если бы дело дошло до официального расследования, их обоих ждал бы трибунал дисциплинарной комиссии, немедленное отстранение от службы, лишение звания и фактическое изгнание из той жизни, которую они строили годами. В лучшем случае их просто уволили бы с позором. В худшем — сделали бы показательный пример для всей системы, чтобы другим неповадно было даже думать о подобных вещах. Но тогда вмешался Пак Чонсу. Чимин до сих пор не знал, скольких усилий и каких именно разговоров стоило отцу то, чтобы эта история не вышла за пределы нескольких закрытых кабинетов. Какие долги он мог быть вынужден вернуть, какие связи задействовать, какие обещания дать людям, перед которыми обычно не склонял голову. Чимин лишь помнил тот день, когда отец стоял перед ним холодный, как стальная пластина, и помнил ту ярость в его глазах, которая была настолько очевидной, что Чимин до сих пор иногда удивлялся, как в тот момент дело действительно не закончилось чем-то гораздо более страшным. Отец не принял этого. Ни тогда, ни позже. Но он замял скандал. И когда пыль улеглась, решение было принято быстро и окончательно, без права на обсуждение. Чимина перевели в Чхонхэ, а Ли Джихуна отправили в командировку в другой город и между ними пролегло расстояние, которое должно было поставить точку в той части жизни, о которой теперь предпочитали не вспоминать. Чимин тогда держался удивительно спокойно, но лишь снаружи, потому что внутри всё происходило совсем иначе. Сейчас майор помнил тот момент слишком хорошо, ведь это было так разрушительно, будто из него тогда действительно вырвали кусок живой плоти, оставив после себя пустоту, которая сначала болела так сильно, что даже дышать было трудно. Но время делало своё дело, годы шли и постепенно он научился жить так, словно этой части его прошлого никогда не существовало. Пак работал, строил карьеру, поднимался по служебной лестнице, выполнял приказы, отдавал их другим и с каждым новым днём прошлое становилось всё более далёким, словно затонувший корабль на дне памяти. Чимин держал своё слово. Со временем он вытравил из себя всё, что могло хоть как-то напоминать о той стороне его жизни. Если когда-то это и было ложью — ложью о том, что он больше ничего не чувствует к Ли Джихуну, ложью о том, что его в принципе могут интересовать мужчины, — то годы постепенно превратили эту ложь в правду. По крайней мере, Чимин искренне в это верил, ведь за всё прошедшее время он ни разу не ловил себя на том, чтобы смотреть на представителей своего пола с тем самым запретным интересом. Ни единого раза. И потому убеждал себя, что всё, что когда-то произошло между ним и Ли, было не более чем помутнением рассудка, ошибкой молодости, в которой оказалось слишком много необузданных чувств и слишком мало здравого смысла. Тогда Пак был молод. И глуп. Именно поэтому сейчас, стоя под холодным ночным небом базы, он с неожиданной ясностью понял одну простую вещь: он действительно больше не тот человек. И прошлое, каким бы ярким оно ни было когда-то, больше не имеет над ним той власти, которую когда-то имело. По крайней мере… он всегда был в этом уверен. Чимин стоял всё так же неподвижно, опершись ладонями о холодный металлический поручень и смотрел куда-то за пределы базы, туда, где чернота ночного неба постепенно растворялась в далёком, едва заметном сиянии города. Разговор с отцом всё ещё звучал у него в голове отдельными фразами, интонациями, короткими паузами между словами, но майор быстро вернул себе положенную концентрацию и внутренний покой. Он медленно провёл рукой по затылку, задевая пальцами короткие, колючие волоски у основания шеи, и стряхнул с себя тяжесть воспоминаний, наконец отталкиваясь от ограждения. Пора было возвращаться в корпус. Ночь на базе подчинялась строгому распорядку не меньше, чем день, и офицеру его уровня хоть и было позволено, но всё же не стоило лишний раз без необходимости бродить по территории после отбоя. Да и мысли, которые снова поднялись со дна памяти, лучше было оставить здесь, под этим равнодушным небом, а не тащить за собой в кабинет или в комнату отдыха, где они могли задержаться дольше, чем следовало. Чимин сделал несколько шагов по узкой дорожке, ведущей к офицерскому блоку и в этот момент заметил движение. Он, боковым зрением, заметил сначала лишь силуэт, тёмную фигуру у края освещённого фонарём участка дорожки. Человек стоял неподвижно, немного в стороне, в полутени, где свет уличной лампы едва касался плеч и линии лица. Чимин остановился и несколько секунд просто смотрел, пытаясь понять, кто перед ним. В это время на базе, согласно распорядку, большинство состава, в том числе и курсантов уже должны были находиться в казармах, и любая фигура на территории автоматически привлекала внимание. Свет фонаря скользнул по лицу стоящего и черты его стали узнаваемыми. Лейтенант Чон Чонгук. Похоже, сам курсант заметил майора немного раньше. Плечи молодого офицера на мгновение едва заметно, но рефлекторно напряглись, и этот естественный жест его тела вполне соответствовал рефлексам человека, которого застали там, где он формально находиться не должен. Судя по всему, изначально Чонгук вовсе не собирался становиться участником чужого ночного разговора; скорее всего, он просто оказался здесь случайно и теперь раздумывал, как бы тихо исчезнуть, не привлекая к себе лишнего внимания и не превращая обычную прогулку в нарушение распорядка. Но, это по факту, и есть нарушение и, похоже, уйти незамеченным уже не получится. Несколько мгновений они стояли на расстоянии нескольких метров друг от друга, разделённые полосой света фонаря и ночным воздухом, который успел остыть настолько, что дыхание ощущалось чуть резче в груди. Пока Чимин разговаривал по телефону, Чонгук, судя по всему, успел услышать лишь обрывки фраз, которых оказалось лишком мало, чтобы сложить их в цельную картину, но достаточно, чтобы понять главное: разговор майора точно не был служебным, и голос его, обычно спокойный и уверенный, временами звучал тише. Чонгук уловил имя полковника Пака и ещё несколько слов о какой-то проверке, в остальном же смысл ускользал. Но Чонгук всё равно почему-то задержался. Сначала лишь на секунду, из простого человеческого любопытства, которое иногда берёт верх даже над человеком, выдресированным армейской дисциплиной, а потом ещё на несколько мгновений, когда разговор подошёл к концу и майор замолчал, оставаясь у перил, погружённый в собственные мысли. И теперь, стоя в тени, Чонгук невольно рассматривал его. Профиль майора в таком резком свете фонаря казался особенно чётким, максимально выделяя строгую линию скул, прямой нос, спокойную, почти неподвижную посадку головы. В его фигуре ощущалась та самая выправка, которая вырабатывается годами службы: прямая спина, собранные плечи, движения тела без излишней суеты, от того, что каждая мышца тела знала своё место и назначение. Чонгук поймал себя на том, что слишком внимательно наблюдает за молодым мужчиной и мысленно сам себе усмехнулся. Ему следовало уйти. Вернуться в казарму, пока отсутствие не заметил дежурный офицер, и сделать вид, что ночь проходит так же спокойно, как и у всех остальных курсантов. Но он задержался. Всего на несколько секунд дольше, чем следовало и именно в этот момент Чимин повернулся. — Лейтенант Чон, — голос Чимина прозвучал спокойно, но в этой спокойной ровности без труда угадывалась некая холодная нота, которая у военных людей обычно предшествует выговору. Он остановился в нескольких шагах от курсанта и окинул его внимательным, тяжёлым взглядом, в котором не было ни капли сонной мягкости позднего часа. — Вы, должно быть, плохо ознакомились с распорядком базы и в первый же день решили, что правила распространяются на всех, кроме вас? Отбой был объявлен сорок минут назад, и в это время курсанты обычно находятся в казармах, а не прогуливаются по территории. Скажите мне, лейтенант, вы настолько беспечны, или просто решили с самого начала проверить, как быстро можно заработать дисциплинарное замечание? Слова прозвучали без повышения голоса, но этого хватило бы, чтобы любой менее уверенный курсант тут же вытянулся в струнку и начал путаться в оправданиях. И Чонгук действительно слегка напрягся, что было заметно по короткому, почти незаметному движению плеч, по тому, как он на мгновение глубже втянул воздух через нос, однако растерянности от чего-то на его лице не появилось. Лейтенант выпрямился, как того требовала субординация, и встретил взгляд майора без лишней дерзости, но и без той нервной суетливости, которая обычно выдаёт человека, пойманного на нарушении. Он прекрасно понимал, в каком положении находится и что формально майор Пак имел полное право отправить его обратно в казарму с выговором, который в первый же день обучения выглядел бы крайне глупо, но Чонгук, похоже, решил не усложнять ситуацию бессмысленными оправданиями. — Виноват, товарищ майор, — произнёс он спокойно, чуть склонив голову в знак признания своей оплошности. В голосе не было ни заискивания, ни напряжённой поспешности, только ровная, будничная интонация. — Просто не могу уснуть, если перед сном не выкурю хотя бы одну сигарету. А лучше две. Его губы украсила едва заметная тень улыбки, но настолько короткая, что её легко можно было принять за игру света фонаря. Чимин уже собирался что-то ответить, короткая, жёсткая, вполне уместная для ситуации, когда курсант позволяет себе подобную вольность, фраза уже почти сформировалась у него на языке, но вместо этого он почему-то на секунду замолчал. И снова поймал себя на том, что рассматривает этого чёртового лейтенанта. И теперь уже без спешки, которую может себе не на долго позволить под покровом чарующей ночи. Фигура Чонгука стояла в полутени фонаря и свет, падающий сбоку, вырисовывал его силуэт неожиданно чётко. Парень был достаточно высокий, заметно выше большинства курсантов, которых Чимин видел сегодня днём. Его плечи были довольно широкие, крепкие, из-за чего форменная куртка сидела на нём так плотно, словно была сшита точно по его фигуре: ткань мягко натягивалась на плечах и груди, не создавая ни одной лишней складки. В этом молодом офицере ощущалась та физическая мощь, которую не нужно демонстрировать нарочито, ведь она просто есть. И, чёрт возьми, какая же глупость, но почему-то Чимин прислушивался к его голосу. Тот звучал странно мелодично, не слишком низко, но по особому тёпло и густо, с каким-то удивительно мягким тембром, который буквально разливался по воздуху спокойно и текуче, как тихий рокот далёкого двигателя или приглушённое мурчание большого зверя. Это ощущение почему-то заставило Чимина на долю секунды внутренне напрячься. Он ведь собирался только что отчитать его. Серьёзно. Любой другой курсант на месте Чонгука уже получил бы короткую лекцию о дисциплине и вернулся бы в казарму под пристальным взглядом инструктора, но странным образом Чимин не сделал этого. Он чувствовал в этом парне что-то… не совсем укладывающееся в привычную систему. Не наглую дерзость, нет. Дерзость среди курсантов встречалась регулярно и обычно быстро лечилась строгими приказами. Здесь было что-то другое. Внутренняя сила. И ещё какая-то странная, упрямая независимость, что ли, которая обычно не приживается в армейской иерархии, где люди быстро учатся сглаживать углы и подстраиваться под старших по званию. И всё же Чонгук стоял перед ним вполне спокойно, без напряжённой угодливости, без попыток понравиться или сгладить сложившуюся ситуацию. Это вызывало у Чимина какое-то едва ощутимое раздражение и одновременно с ним странное любопытство, которое отозвалось под кожей лёгкой электрической вибрацией. Он чуть прищурился. — Курение, лейтенант, — произнёс Пак наконец, медленно скрестив руки на груди, — довольно посредственный способ бороться с бессонницей. К тому же одна из самых надёжных привычек, которые человек может приобрести, если хочет постепенно разрушить собственное здоровье. Лёгкие, сердце, выносливость — всё это обычно благодарит за такую «заботу» весьма своеобразно. — Пак сделал короткую паузу, снова окидывая Чонгука внимательным взглядом. — А в вашем случае ситуация выглядит ещё более… впечатляюще. Нарушить распорядок в первый же день ради сигареты — это уже двойной удар по дисциплине и здравому смыслу. — Несколько секунд он смотрел на парня, затем слегка склонил голову. — И давно вы курите, лейтенант Чон, если отсутствие сигареты перед сном делает вашу жизнь настолько невыносимой? Чонгук на секунду задумался, прикидывая что-то в уме. — Лет с пятнадцати, майор, — ответил он спокойно. — Меня вполне устраивает эта зависимость. — В тени фонаря на его губах появилось лёгкое, даже ленивое выражение, больше похожее на задумчивость, чем на улыбку. — Если честно, я не слишком переживаю по поводу рака лёгких или чего-то подобного. Если человеку суждено умереть именно так, он всё равно найдёт к этому дорогу. — Он на секунду поднял взгляд вверх, туда, где над тёмной территорией базы раскинулось огромное ночное небо. — Знаете, товарищ майор… Я вообще-то зависим не столько от сигарет, сколько от чувства свободы. — парень слегка повернул голову, снова глядя на Чимина. — Та самая невесомость. Когда самолёт отрывается от полосы и несколько секунд всё вокруг перестаёт подчиняться обычным законам земли. Вот это — настоящая зависимость. А сигарета… — он едва заметно повёл плечом. — Это просто самый близкий аналог, который можно найти на земле, если не находишься в небе. Мне вполне подходит. Слова Чонгука на несколько секунд повисли между ними и Чимин неожиданно поймал себя на том, что внутри что-то тихо сдвинулось. Он слышал подобные вещи и раньше, ведь среди пилотов разговоры о небе всегда рано или поздно скатывались к одним и тем же формулировкам о свободе, высоте, тому странному чувству отрыва от земли, которое невозможно объяснить человеку, никогда не поднимавшемуся в воздух. Но из уст Чонгука это прозвучало как-то иначе. Не просто, как красивая фраза, не как попытка произвести впечатление, а как что-то прожитое им лично, прочувствованное до самых костей. И это майора неожиданно задело. Он медленно выдохнул и на мгновение отвёл взгляд в сторону взлётной полосы, где огни всё так же спокойно мерцали в ночи. Где-то там, за бетонными линиями и стальными конструкциями ангаров, начиналось огромное, бескрайнее небесное пространство, которое для большинства людей оставалось просто красивым фоном над головой, а для них… для них оно было чем-то совершенно другим. Майор вдруг ощутил странное, почти забытое чувство, когда с плеч сползает привычная тяжесть офицерской роли и можно позволить себе на мгновение говорить не как старший по званию, не как инструктор, а просто как пилот, как человек, который точно знает, о чём сейчас говорит стоящий напротив лейтенант. И именно это тронуло Чимина сильнее, чем он ожидал, потому что зависимость от неба… он знал её слишком хорошо. Чимин снова посмотрел на Чонгука, на его спокойное лицо, на мутный дым сигареты, который растворялся в холодном ночном воздухе, на его удивительно уверенную неподвижность, с которой тот стоял, словно разговор с майором не вызывал у него ни малейшего напряжения или неловкости, и вдруг понял, что ему хочется продолжить этот разговор. Расспросить. Поспорить. Развить ту мысль, которую только что озвучил лейтенант. Это было… странно. И совершенно неуместно. Поэтому Чимин тихо усмехнулся, больше самому себе, чем собеседнику. — Должен признать, лейтенант… — произнёс он после короткой паузы. — Мне нравится ход ваших мыслей. — он на секунду поднял взгляд к небу, где тёмная бездна казалась бесконечно глубокой. — И я прекрасно понимаю, о чём вы говорите. То чувство, когда земля остаётся где-то далеко внизу, а вокруг остаётся только воздух и пространство… Да, это действительно трудно сравнить с чем-либо. — он снова перевёл взгляд на Чонгука. — Но всё-таки я бы посоветовал вам поискать менее… разрушительные способы переживать эту философию. Никотин — довольно сомнительный союзник для человека, который собирается долго и успешно летать. Чонгук слушал его спокойно, чуть склонив голову, и когда Чимин закончил, в его глазах мелькнуло что-то похожее на мягкое любопытство. — Возможно, майор. Когда-нибудь я действительно найду такой способ. — он сделал небольшую паузу, обдумывая следующую фразу. — Пока, правда, не получилось. Может быть, вы подскажете? Вопрос прозвучал настолько просто и прямо, что Чимин невольно усмехнулся. Эта улыбка получилась короткой, но настоящей, и снова мелькнула та самая мысль — странный парень этот лейтенант. — Боюсь, я вас разочарую. У меня нет никаких особенных рецептов. Хороший сон, нормальная еда и возможность время от времени подниматься в воздух — вот и весь список. — майор пожал плечами. — Всё остальное — лишь попытка заменить то, что заменить невозможно, потому что то, что человек чувствует в небе... На земле повторить нельзя. Чонгук несколько секунд молчал, а затем медленно кивнул, соглашаясь с майором лишь наполовину. — Думаю, всё-таки можно, — произнёс он. В его голосе прозвучала та самая спокойная уверенность, которая уже несколько раз заставляла Чимина невольно прислушиваться. — Наверняка существует что-то, что может так же сильно будоражить кровь и поднимать человека над землёй. Просто я пока не пробовал искать. — Чонгук лениво повёл сигаретой в пальцах. — А сигареты… Пока вполне меня устраивают. Некоторое время между ними снова царила тишина, похожая на паузу в разговоре, который сам по себе оказался неожиданно длиннее и глубже, чем должен был быть между майором и курсантом посреди ночной базы. В какой-то момент Чимин первым вспомнил, где они находятся и нехотя слегка выпрямился, возвращая на свои плечи ту самую невидимую форму старшего офицера, которую на несколько минут позволил себе сбросить. — Ладно, лейтенант. На сегодня философских дискуссий достаточно. Направляйтесь в свой блок и постарайтесь всё-таки поспать. Завтра у вашей группы будет достаточно поводов испытать выносливость, и я бы не хотел, чтобы вы начали этот день с красными глазами и заторможенной реакцией. Чонгук коротко кивнул. Ни возражений, ни попыток продолжить разговор, только спокойное принятие приказа. Он уже сделал шаг в сторону дорожки, ведущей к казармам, когда вдруг остановился. — Товарищ майор. Чимин чуть повернул голову. — Да? — Спасибо. За терпимость… и за разговор. Фраза прозвучала неожиданно искренне, совершенно теряя формальную вежливость, потому что это и не была она, а лишь искреннее, короткое признание того, что эти несколько минут действительно имели для молодого офицера значение. Чимин лишь слегка кивнул. — Не злоупотребляйте моей терпимостью, лейтенант. Соблюдайте дисциплину, не нарушайте распорядок и у нас с вами не возникнет проблем. В следующий раз вам может повезти меньше. Например, если на вашем пути окажется капитан Мин. Он относится к подобным ночным прогулкам гораздо менее… философски. На губах Чонгука мелькнула тень улыбки. — Тогда, пожалуй, буду надеяться, что в следующий раз это снова окажетесь вы, майор Пак. Чимин прищурился. — То есть вы всё-таки планируете продолжать нарушать порядок? Чонгук тихо усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то живое, по глупому мальчишеское. — Постараюсь этого не делать. — он чуть склонил голову, глядя прямо на Чимина. — Но если нарушение дисциплины даст мне возможность снова поговорить с вами, майор… думаю, риск может оказаться оправданным. На несколько секунд слова лейтенанта повисли в воздухе плотным облаком. Чимин даже не сразу понял, что именно услышал. Он просто стоял, глядя на этого чёртового лейтенанта, и в голове на мгновение стало удивительно пусто, а разум на предельной скорости пытался переварить сказанное и никак не мог подобрать к нему правильную реакцию. Что это было? Наглость? Провокация? Или… Чимин резко оборвал эту мысль. — В казарму, лейтенант, — коротко приказал он, окончательно возвращая голосу ту холодную чёткость, которая не оставляет пространства для дальнейших разговоров. — Немедленно. Чонгук больше ничего не сказал, лишь спокойно кивнул и развернулся, направляясь по дорожке в сторону жилого блока, где в тёмных окнах казарм уже давно не горел свет. Чимин проводил его взглядом всего одно мгновение и тоже отвернулся. Он шёл к офицерскому корпусу быстрым, уверенным шагом, не оглядываясь назад и даже не пытаясь снова прокрутить этот странный разговор в голове. Сейчас ему хотелось только одного — добраться до комнаты, рухнуть на кровать и позволить усталости наконец накрыть его целиком, растворив все лишние мысли так же бесследно, как ночной ветер растворял в воздухе сизые облака сигаретного дыма, которые лейтенант выдыхал несколькими минутами ранее, но где-то глубоко внутри всё же осталась лёгкая, едва неуловимая искра беспокойства, словно в эту спокойную ночь кто-то бросил, как в тихую воду маленький камень и круги от него только начинали расходиться. Чонгук тем временем шёл в сторону казармы, чувствуя под подошвами ровный бетон дорожки и медленно выдыхая остатки дыма. Странная смесь эмоций крутилась у него внутри. Прежде всего раздражение от сорванного уединения, а уже после него — лёгкое удовольствие от неожиданного разговора и, ещё что-то… более тонкое, трудноуловимое. Чонгук снова вспомнил лицо майора Пака, его строгие линии профиля, спокойный голос и тот момент, когда в его взгляде на секунду мелькнуло нечто живое. Чонгук тихо усмехнулся себе под нос. В этом человеке было что-то. Что-то холодное, далёкое, скрытое под слоями дисциплины и привычной офицерской сдержанности, как свет далёкой звезды, который видишь на ночном небе, но не можешь до него дотянуться. И именно поэтому почему-то хотелось попробовать... посмотреть ближе. Понять. Почувствовать. Прочитать. Дотянуться. Даже если эта звезда казалась слишком холодной и слишком далёкой для того, чтобы к ней вообще стоило тянуть руку. Чонгуку хочется дотронуться к ней пальцами, хочется держать эту звезду в своих ладонях.