★Горький шоколад на двоих★

Солнце поднялось выше, заливая покои Зефириона золотым светом. Где-то в Академии уже начались первые уроки, но двое полубогов и один "мальчик на побегушках" игнорировали звонки с таким упорством, будто от этого зависела их жизнь. Лололошка лежал на спине, тяжело дыша. Над ним нависал Люциус, чьи белые волосы щекотали грудь, а алые глаза горели довольством. Сбоку прижимался Зефирион, лениво водя пальцем по внутренней стороне бедра Лоли. — Еще один урок усвоен, — довольно протянул Люциус, касаясь губами ключицы Лоли. — Ты быстро учишься, Малыш. — Я... я не... — Лоля не мог собрать мысли в кучу. Тело все еще пульсировало от пережитого. — Учишься, учишься, — Зефирион поцеловал его в плечо. — И нам это нравится. Лололошка прикрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается приятная истома. Он никогда не думал, что утро может быть таким... насыщенным. И таким правильным. — Нам нужно поговорить, — неожиданно серьезно сказал Люциус, укладывая голову на грудь Лоли. — О том, что будет дальше. — Я знаю, — тихо ответил Лоля. — Я думал об этом. — И? — Зефирион приподнялся на локте, заглядывая в карие глаза. — Я не знаю, что сказать, — честно признался Лоля. — Я никогда не изменял. Я вообще думал, что у меня все будет как у людей: встречаться, потом свадьба, потом... ну, вы понимаете. А тут вы. — Тут мы, — кивнул Люциус. — И мы не хотим быть "потом". Мы хотим быть сейчас. — Но я не могу просто так взять и бросить его, — Лоля закусил губу. — Он ничего плохого мне не сделал. Он хороший. Зефирион и Люциус переглянулись поверх головы Лоли. В их взглядах промелькнуло что-то, что Лоля не успел уловить. — Хороший, — повторил Люциус с какой-то странной интонацией. — Значит, ты его любишь? Лоля задумался. По-настоящему задумался. — Я... я не знаю, — выдохнул он наконец. — Мне с ним комфортно. Он заботится обо мне, дарит подарки, говорит приятные слова. Но... я никогда не чувствовал того, что чувствовал этой ночью. Никогда. — Чего именно? — тихо спросил Зефирион, и в его голосе звучала надежда. — Этого, — Лоля обвел рукой их троих. — Жара. Холода. Одновременно. Когда внутри все переворачивается и ты не можешь дышать. Когда хочется, чтобы это не заканчивалось никогда. Люциус довольно ухмыльнулся, но в его глазах плескалась непривычная нежность. — Это называется "страсть", Лоля. И "любовь". Причем одновременно. — Но я не могу... — Лоля снова закусил губу. — Если я брошу его просто так, я буду выглядеть последней сволочью. Он же меня год с половиной ждал, понимаете? Ждал, когда я созрею для близости. А я пришел к вам и за одну ночь отдал то, что он ждал полтора года. Зефирион вздохнул, проводя рукой по волосам Лоли. — Ты слишком добрый, Ло. Это не недостаток, но иногда доброта мешает видеть правду. — Какую правду? Люциус и Зефирион снова переглянулись. На этот раз дольше. — Мы не хотели тебе говорить, — начал Люциус осторожно. — Думали, что ты сам поймешь. Но, видимо, придется открыть глаза. — О чем вы? — Лоля нахмурился, пытаясь сесть, но Люциус мягко удержал его. — Лежи. Разговор серьезный. — Твой парень, — Зефирион говорил спокойно, но в его голосе звенел металл, — не так прост, как кажется. Мы навели справки. — Зачем? — Лоля дернулся. — Вы следили за ним? — Мы заботились о тебе, — поправил Люциус. — И знаешь, что мы выяснили? — Что? — Он встречается с тобой не просто так, — Зефирион прищурил малиновые глаза. — Ты же помнишь, что твоя семья — одна из самых влиятельных среди скайзернов? — Ну... да, — растерянно ответил Лоля. — Но я никогда этим не пользуюсь. — А он пользуется, — Люциус усмехнулся, но усмешка вышла злой. — Мы выяснили, что его семья на грани разорения. А твой папа — крупный инвестор. Догадываешься, к чему мы клоним? Лоля замер. — Вы хотите сказать, что он... со мной из-за денег? — Мы хотим сказать, — мягко поправил Зефирион, — что его чувства к тебе не так чисты, как ты думаешь. Он дарит тебе дорогие подарки? На деньги, которые берет в долг, рассчитывая, что потом твоя семья его спасет. — Откуда вы... — У нас свои источники, — отрезал Люциус. — Зефирин отец — директор Академии. Ему докладывают обо всем, что касается учеников из влиятельных семей. А твоя семья — очень влиятельная, Лоля. Ты просто этого не замечаешь. Лололошка молчал, переваривая информацию. Это было похоже на удар под дых. Он всегда думал, что его любят. Что он нужен. А оказывается... — Я могу доказать, — тихо сказал Зефирион. — Если хочешь. — Как? — Позвони ему и скажи, что твои родители лишились всего. Что вы разорены. И посмотри на его реакцию. — Это жестоко, — прошептал Лоля. — Это правда, — возразил Люциус. — Или ты хочешь жить во лжи? Лоля долго молчал. Потом кивнул. — Хорошо. Я сделаю это. Но если он пройдет проверку... — Если он пройдет проверку, — перебил Зефирион, — мы отступим. Честно. Мы не будем вставать между вами, если он действительно тебя любит. — А если нет? — Если нет, — Люциус улыбнулся своей хищной улыбкой, — ты останешься с нами. Навсегда. — Звучит как шантаж, — заметил Лоля. — Это называется "забота", Малыш, — Люциус поцеловал его в висок. — Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив. С кем угодно. Даже если не с нами. — Но лучше с нами, — добавил Зефирион, и в его голосе проскользнули нотки собственника. Лоля усмехнулся, несмотря на тяжесть разговора. — Вы невыносимы. — Знаем, — хором ответили полубоги. — Ладно, — Лоля вздохнул. — Давайте сделаем это. Сегодня вечером. — Сегодня вечером, — согласился Люциус. — А пока... — Пока? — переспросил Лоля, чувствуя, как руки Зефириона снова начинают исследовать его тело. — Пока у нас есть несколько часов до вечера, — мурлыкнул Зефирион, прижимаясь к нему. — И мы не намерены их терять. — Вы ненасытные, — выдохнул Лоля, когда губы Люциуса нашли его шею. — А ты — вишневый, — ответил Люциус между поцелуями. — И мы хотим попробовать тебя еще. — И еще, — добавил Зефирион. — И еще. Лололошка засмеялся — впервые за утро легко и свободно. А потом смех превратился в стон, потому что Зефирион нашел особо чувствительное место на его ключице, а Люциус прикусил мочку уха. За окном Академии шла обычная жизнь: ученики бегали по коридорам, учителя ругались на опоздавших, директор строил планы на будущее. Но в покоях Зефириона время остановилось. Там был только жар, только нежность, только трое, которые наконец-то нашли друг друга. --- Вечер наступил слишком быстро. Лололошка сидел на кровати, сжимая в руках телефон. Люциус и Зефирион расположились по бокам, поддерживая, но не мешая. — Ты уверен? — в который раз спросил Зефирион. — Нет, — честно ответил Лоля. — Но я должен это сделать. Он набрал номер. — Зайка! — радостный голос парня раздался из динамика. — Ты освободился? Я так соскучился! Хочу тебя увидеть. — Привет, — голос Лоли дрогнул. — Слушай, мне нужно тебе кое-что сказать. — Что случилось? Ты такой серьезный. — У меня проблемы, — Лоля сглотнул. — Большие проблемы. Мои родители... они разорены. Полностью. У нас ничего не осталось. На том конце провода повисла тишина. Долгая, гнетущая тишина. — В смысле разорены? — голос парня изменился, потерял всю свою сладость. — Как это? — Ну... так вышло. Инвестиции прогорели, долги. Нам придется продать дом, переехать. Я, наверное, уйду из Академии. — Подожди, — в голосе появились металлические нотки. — То есть ты теперь нищий? Лоля зажмурился, чувствуя, как сердце разрывается. — Выходит, что так. — Слушай, — голос парня стал деловым, чужим. — Мы, конечно, встретимся, но не сегодня. У меня дела. И вообще, может, нам стоит пересмотреть наши отношения? — Пересмотреть? — эхом отозвался Лоля. — Ну да. Ты же понимаешь, мне нужна стабильность. А ты теперь... — он не договорил, но и так было ясно. — Понимаю, — тихо сказал Лоля. — Ну вот и отлично. Я позвоню. Как-нибудь. Звонок оборвался. Лололошка уставился в темный экран, чувствуя, как по щекам текут слезы. Не от боли — от обиды. И облегчения. — Я же говорил, — прошептал Люциус, прижимая его к себе. — Мы здесь, — Зефирион обнял с другой стороны. — Мы всегда здесь. — Он даже не спросил, как я, — всхлипнул Лоля. — Даже не спросил, все ли со мной в порядке. Только про деньги. — Потому что ты был ему нужен только ради денег, — жестко сказал Люциус. — А нам ты нужен просто так. Такой, какой есть. — С очками и без, — добавил Зефирион. — С шарфом и без. В моем худи и голый. Любой. Лоля развернулся и уткнулся лицом в грудь Люциуса, плечи его вздрагивали. — Я идиот. Я год с половиной потратил на этого... — Ты не идиот, — перебил Зефирион. — Ты просто добрый и доверчивый. И это нормально. Плохие люди пользуются хорошими. Но теперь ты знаешь правду. — И у тебя есть мы, — Люциус поднял его лицо за подбородок. — И мы тебя никому не отдадим. Лоля посмотрел на них. На алые глаза Люциуса, горящие нежностью. На малиновые глаза Зефириона, полные обещаний. — Я, кажется, влюбляюсь в вас, — выдохнул он. — В обоих. — А мы в тебя уже три года влюблены, — усмехнулся Люциус. — Добро пожаловать в клуб, Малыш. Зефирион наклонился и поцеловал его — нежно, бережно, словно самую дорогую вещь в мире. — Теперь ты действительно наш, Ло. Навсегда. И Лололошка, впервые за этот долгий день, улыбнулся по-настоящему. Счастливо. — Навсегда, — повторил он. — Мне нравится это слово. — Тогда привыкай, — Люциус чмокнул его в нос. — Мы будем повторять его каждый день. — Каждую ночь, — поправил Зефирион. — Каждое утро, — добавил Люциус. — Каждую секунду, — закончил Зефирион. И трое рассмеялись — легко, свободно, как смеются только те, кто наконец-то нашел свое счастье. А за окном зажигались звезды, и ночь снова обещала быть долгой. Но теперь Лоля не боялся. Теперь у него были те, кто не даст ему упасть. Двое полубогов. И одна любовь на троих.