★Горький шоколад на двоих★

Солнце только начало золотить шпили Академии, когда Лололошка открыл глаза. Первое, что он осознал — ему тепло. Невероятно, сказочно тепло. Второе — он не один. Справа к нему прижималось разгоряченное тело Люциуса, чье ровное дыхание щекотало шею. Слева грудь Зефириона вздымалась во сне, а его прохладные крылья укрывали их троих, словно живое одеяло. Лоля замер, боясь пошевелиться. Воспоминания прошлой ночи накрыли лавиной: поцелуи, прикосновения, жар и нежность. То, как Зефирион входил в него, как Люциус шептал слова поддержки, как они вдвоем доводили его до исступления. Он изменил своему парню. И, провалиться ему на месте, он не чувствовал ни капли сожаления. — Доброе утро, — хриплый шепот раздался слева. Зефирион смотрел на него своими малиновыми глазами, уже проснувшийся и, кажется, наблюдавший за ним какое-то время. — Хорошо спалось? — Угу, — выдавил Лоля, чувствуя, как краснеют щеки. — Ты покраснел, — довольно усмехнулся Люциус, тоже просыпаясь. Он приподнялся на локте и сгрёб Лолю в охапку, прижимая к себе. — После всего, что мы делали прошлой ночью, ты все еще смущаешься? Это мило, Малыш. — Я не малыш, — буркнул Лоля, но не сопротивлялся объятиям. — Наш малыш, — поправил Зефирион, целуя его в плечо. — И не спорь. Лололошка хотел ответить, но тут его телефон на тумбочке взорвался мелодией вызова. Видеозвонок. Все трое замерли. На экране высветилось имя: «♡Любимый♡». — Черт, — выдохнул Лоля, дергаясь. — Мне нужно ответить. Если я не возьму, он приедет в Академию и начнет меня искать. — Успокойся, — Люциус мгновенно включил режим командования. — Зефи, тащи его одежду. Быстро. Зефирион метнулся к креслу, где была свалена вчерашняя одежда. Люциус подхватил Лолю под мышки, практически ставя его на ноги. — Одевайся. Живо. Лоля схватил первое, что подвернулось под руку — огромное худи Зефириона, темно-красное с золотыми линиями, которое доходило ему почти до колен. Штаны он натянул кое-как, трясущимися руками. — Трусы! — рявкнул Люциус, заметив, что Лоля собирается надеть штаны на голое тело. — Где твои трусы? — Не знаю! Я не помню, где... Зефирион уже протягивал ему белье, которое нашел под кроватью. Лоля натянул его, чувствуя себя нелепо. — Шарф! — крикнул Зефирион, оглядываясь. — Где его шарф? — Да плевать на шарф! — Люциус схватил Лолю за плечи и усадил обратно на кровать. — Сиди здесь. Зефи, сядь. Мы должны выглядеть естественно. Зефирион мгновенно плюхнулся на кровать и, недолго думая, усадил Лолю к себе на колени. Лоля дёрнулся, но Зефирион придержал его за талию. — Тихо. Мы просто друзья, которые зашли обсудить проект. Понял? — П-понял, — кивнул Лоля, принимая звонок. На экране появилось лицо его парня — симпатичного брюнета, который сейчас улыбался. — Привет, зайка! — голос из динамика разнёсся по комнате. — Я соскучился! Ты где? Это не твоя комната. — Привет, — Лоля постарался, чтобы голос звучал ровно. — Я у друзей. Мы проект делаем. — О, привет, ребят! — парень Лоли прищурился, вглядываясь в Зефириона и Люциуса, которые синхронно помахали в камеру с максимально дружелюбными лицами. — Здорово, — бросил Люциус, сверкнув алой радужкой. — Доброе утро, — добавил Зефирион, поправляя корону на голове, которую успел нахлобучить. Повисла пауза. Парень Лоли внимательно смотрел на экран. — Зай, а почему ты в чужом худи? — спросил он. — И такое большое... Лоля похолодел. — Я... ну... свое испачкал. Краска пролилась, — выпалил он первое, что пришло в голову. — Зефирка дал переодеться. — То есть ты ночевал у них? — в голосе парня появились нотки ревности. — Почему ты не сказал? — Потому что проект срочный, — вмешался Люциус, наклоняясь к экрану с наглой улыбкой. — Директор Академии, отец Зефи, задал задание на оценку в семестре. Мы всю ночь корпели, бедный Лоля даже не выспался. Вон, глаза красные. — Ага, — подтвердил Зефирион, собственническим жестом поправляя худи на плече Лоли. — Он у нас герой. Полночи сидел, пока мы с Люци... спорили. — Зай, — парень снова позвал Лолю, прищурившись. — А что у тебя с шеей? У Лоли упало сердце. — С шеей? — переспросил он, машинально поднимая руку. — Да, какие-то красные пятна. Ты что, поранился? В комнате повисла тишина, которую можно было резать ножом. Лоля лихорадочно соображал, что ответить, но Зефирион опередил его. — Это я виноват, — спокойно сказал он. — Вчера мы репетировали сцену для факультатива по театральному искусству. Нужно было показать укус вампира. Я перестарался с гримом, видимо, краска размазалась. — Он легко коснулся шеи Лоли, проводя пальцем по самому яркому засосу. — Прости, Ло, отстирывать худи мне, да? — Да... краска, — выдавил Лоля, чувствуя, как горят уши. Парень на экране расслабился. — А, ну ладно. Вы там с этими театралами совсем с ума сойдете. — Он улыбнулся. — Зай, я скучаю. Может, сегодня встретимся? Я тебе подарок привез. — Сегодня? — Лоля сглотнул. — Я... я не знаю. Может, завтра? У нас еще много работы. — Ну ладно, — парень вздохнул. — Тогда целую. Пока, ребят. — Пока, — хором ответили трое. Звонок завершился. Лололошка выдохнул так, словно пробежал марафон. Он откинулся на грудь Зефириона, чувствуя, как дрожат руки. — Боги... он поверил? — Поверил, — усмехнулся Люциус, падая на кровать рядом. — Твой парень — идиот. Какая, к черту, краска? — Не говори так, — слабо возразил Лоля. — Он просто... доверчивый. — Доверчивый? — Зефирион фыркнул и развернул Лолю лицом к себе. — Ло, посмотри на себя. Он подтащил Лолю к огромному зеркалу в углу комнаты. Лололошка ахнул. На него смотрело чудовище Франкенштейна в романтическом ключе. Шея была усыпана багровыми засосами — одни уже начинали темнеть, другие сияли свежестью. На ключице красовался след от укуса Люциуса, на плече — от Зефириона. Даже за ухом алело пятно. — Мы... мы столько оставили? — прошептал Лоля. — Мы были голодны три года, — пожал плечами Люциус, подходя сзади и обнимая за талию. — Ожидал меньшего? — Как я теперь в школу пойду? — Лоля коснулся шеи. — Меня же увидят... — Шарф, — напомнил Зефирион. — Твой легендарный шарф. Намотай повыше. — А если кто-то спросит? — Скажешь, что простыл, — Люциус поцеловал его в макушку. — Или что мы опять репетировали. Или что кошка поцарапала. — У меня нет кошки. — Заведи. Лоля посмотрел на них в отражении. Люциус — высокий, бледный, с алыми глазами и нахальной улыбкой, стоял сзади, обнимая за талию. Зефирион — прекрасный, с малиновыми глазами и полупрозрачными крыльями, сидел на кровати и смотрел на них с неприкрытой нежностью. — Я только что соврал своему парню, — тихо сказал Лоля. — В первый раз за полтора года. — И? — Люциус вопросительно изогнул бровь. — И я не жалею. Зефирион улыбнулся, и эта улыбка осветила всю комнату. — Иди сюда, Ло. Лоля подошёл и снова устроился у него на коленях. Зефирион обнял его, утыкаясь носом в волосы. Люциус пристроился рядом, положив голову на плечо Лоли. — Что теперь будет? — спросил Лоля, глядя в одну точку. — Теперь, — голос Люциуса был серьезным, — ты решаешь. Мы не заставляем тебя бросать его. Мы не заставляем тебя выбирать. Но знай: мы никуда не уйдем. Ты наш. — Навсегда, — добавил Зефирион. — А если я захочу остаться с ним? Люциус и Зефирион переглянулись. — Тогда мы будем ждать, — сказал Люциус. — Сколько потребуется. — Три года ждали, подождем и еще, — кивнул Зефирион. — Но, — Люциус приподнял его подбородок, заставляя смотреть в глаза, — сегодня ты с нами. И сегодня ты не пойдешь на первые уроки. — Почему? — удивился Лоля. — Потому что нам нужно обсудить, — Зефирион усмехнулся, — как отмыть этого "вампира" с твоей шеи. И, возможно, добавить парочку новых. — Вампиров? — переспросил Лоля. — Укусов, Малыш, — Люциус поцеловал его в губы, мягко, но настойчиво. — Мы же обещали, что ночь будет долгой. А утро только началось. Зефирион придвинулся ближе, его губы коснулись шеи Лоли, прямо поверх старого засоса. — И вообще, — прошептал он, — нам нужно убедиться, что ты хорошо запомнил вчерашний урок. — Какой урок? — выдохнул Лоля, чувствуя, как тает в их руках. — Что ты наш, — ответили они хором. И солнце за окном Академии осветило троих, сплетённых в объятиях на смятых простынях. Впереди был долгий день, полный новых открытий, поцелуев и прикосновений. А вечером Лоле предстояло решать, как жить дальше. Но это будет вечером. А пока — утро принадлежало им троим.