Альфи

      Они сидели на крыше заброшенного дома, безрассудно свесив ноги в пустоту. Внизу спал город, переживший катастрофу. Один из многих. Вверху горели звезды, которых обычно почти не видно из-за огней, но не сегодня.       Альфи смотрел на свои руки. Шрамы на запястьях зажили, но остались белые полосы — он иногда проводил по ним пальцем, когда думал о том дне. Сейчас не думал. Агата где-то есть — они оба знали это, как знают про погоду. Факт. Но сейчас её здесь нет. И хорошо.        Сколько прошло — он не считал. Платье стало легче, потом снова теплым. Сейчас было легкое.       «Левый карман», — сказала Анна.       Голос внутри. Не в голове — в груди. Он уже привык.       — Что? — спросил он вслух. Иногда он забывал, что другие не слышат. Иногда ловил себя на том, что разговаривает с пустотой. Но здесь никого не было, кроме них.       «Левый карман. Там семечки. Я когда в теле, люблю щелкать. Давай, пока я тут, пощелкай за меня».       Он запустил руку в карман куртки, нащупал горсть. Сунул одну в рот, щелкнул, выплюнул шелуху в темноту.       «Не так, — Анна закатила глаза. Он уже научился это считывать — хотя как, непонятно. — Ты языком не то делаешь. Слушай сюда: раскусил, языком зерно выбрал, шелуху — вниз. Еще раз».       Он попробовал снова. Язык слушался плохо, но он старался.       «Лучше. Но ненамного».       — Ты издеваешься? Я вообще-то первый раз в жизни семечки щелкаю.       «А я с пяти лет. У нас во дворе пацаны на спор щелкали — кто быстрее стакан. Я всегда выигрывала».       — Серьезно?       «А ты думал».       Альфи усмехнулся. Щелкнул еще одну. Уже лучше. Шелуха упала вниз, и он проводил ее взглядом — маленькая точка, растворившаяся в темноте.       — Слушай, — сказал он. — По поводу тела.       Тишина. Анна молчала так долго, что он подумал — ушла вглубь, закрылась. Раньше это случалось часто. Теперь реже.       — Ну, какое-нибудь, — продолжил он, не оборачиваясь. — Плохого человека. Который сам заслужил.       Она молчала долго. Он считал удары сердца — привычка с детства. Раз, два, три, четыре, пять...       «Не надо», — сказала она наконец. Голос тихий, но не слабый. Спокойный.       — Почему?       «Ты знаешь почему».       — Я ради тебя готов.       «А я ради себя — нет». — Пауза. — «Хватает, когда ты даёшь порулить своим».       Он повернул голову, будто мог увидеть ее рядом. Но там был только воздух и огни города. Она была внутри. Всегда внутри.       — Анна...       Она молчала.       — Понял.       «Врешь. Но ничего, потом поймешь».       Альфи щёлкнул ещё одну. Потом ещё. Просто так, уже не думая о технике.       Город дышал — огни, гул генераторов, чья-то музыка, наверное из убежища, далёкая и неразборчивая. Обычный вечер. Таких у них было уже много — крыши менялись, город менялся, а ритм оставался тот же. Семечки, темнота, она внутри, он снаружи. Почти домашнее.       Он поймал себя на том, что не считает. Ни шаги, ни удары сердца, ни семечки. Просто сидит.       «Ты слышишь?» — сказала она вдруг.       Альфи замер. Прислушался.       Внизу, в тишине ночного города, прорезались звуки. Тяжелое дыхание, всхлипы, топот ног — много ног. Кто-то бежал, спотыкался, падал, поднимался и снова бежал. За ним — несколько человек, не меньше четырех.       Альфи посмотрел вниз. Там, в трех кварталах от них, мелькнула фигура, споткнулась, упала.       «Слабый, — сказала Анна. — Обычный мужик, не кейп. Бежит от четверых».       — Мы можем не лезть, — сказал он.       Это была ложь, и они оба знали. С тех пор как Анна осталась внутри, они не могли проходить мимо. Потому что знали, как это — когда никто не приходит.       Альфи вздохнул, сунул семечки обратно в карман.       Прыжок вниз был уже привычным — ноги сами знали, как смягчить падение. Платье, конечно, придется отряхивать. В прошлый раз он порвал подол о какой-то торчащий арматурный прут, и Анна потом неделю ржала.       Он приземлился между мужчиной и четверкой.       Мужчина смотрел на него с ужасом, не зная, пришло ли спасение или что-то худшее, чем бандиты.       — Не бойтесь, — сказал Альфи. И добавил, для себя: — Работа такая.       Парень с ножом моргнул.       — Ты че, кукла?       — Боюсь, это имя уже занято, и не мной, — усмехнулся Альфи.       Парень шагнул вперед, замахнулся ножом.       «Влево».       Он шагнул влево, даже не глядя. Нож прошел мимо.        Альфи коснулся пальцами его груди. Сработала сила, агатина. Он уже знал ее на ощупь. Тело стало почти невесомым, податливым, как жидкий воздух. Ненадолго, но и секунды достаточно. Альфи толкнул, слегка. Парень оторвался от земли и полетел назад, в стену. К моменту столкновения он уже вернулся в свой изначальный вид. Глухой удар. Сполз вниз, затих.       «Живой?»       — Живой, — шепнул он.       Второй уже замахивался цепью. Альфи среагировал почти инстинктивно — переключился, стал текучим. Сила Анны. Цепь прошла сквозь него, как сквозь жидкость, врезалась в кирпич. Он мельком заметил: платье стало жидким вместе с ним, не порвалось. В какой-то момент это просто начало работать само — и это сняло кучу проблем, о которых он старался не думать. Альфи переключился обратно, коснулся — агатина сила сработала привычно. Парень полетел в стену.       «Сзади».       Он развернулся. Третий пятился, не понимая, что видит — цепь прошла сквозь платье и теперь валялась у кирпичной стены. Альфи шагнул к нему. Потом ещё. Что-то включилось — не мысль, просто движение, тело само знало, что делать дальше. Рука потянулась.       «Стоп».       Он замер.       Пауза. Один удар сердца. Два.       Посмотрел под ноги — третий стоял на самом краю пролёта. За его спиной была железная ограда, темнота внизу и несколько пролётов до асфальта. Если бы сила сработала, парень бы полетел не в стену.       Альфи убрал руку. Медленно. Сделал шаг назад.       — Иди, — сказал он тихо. — Просто иди.       Парень сорвался и побежал.       «В следующий раз смотри, куда толкаешь, — сказала Анна. — Чуть человека не угробил. Я бы поняла, если бы он этого заслуживал».       — Знаю, — буркнул он.       Четвертый не стал приближаться. Он просто поднял руку, и воздух вокруг стал плотным, как стена. Альфи прижало к кирпичу, распяло, не давая двинуться.       — Кейп!       «Вижу».       Парень подошёл ближе. Молодой — ровесник, может чуть старше. Светловолосый, аккуратный. Нож крутил в пальцах без усилия, как что-то привычное. Ухмыльнулся.       — Кто такая, откуда?       Альфи молчал. Воздух давил на грудь — плотный, тяжёлый, как вода. Он попробовал шагнуть — не получилось. Попробовал переключиться — воздух легко держал его тело в любом состоянии.        «Не могу», — подумал он.       «Знаю», — отозвалась Анна.       Парень подошёл ещё ближе. Достал нож. Покрутил в пальцах — не торопясь, с удовольствием.       Альфи смотрел на нож. На пальцы, которые его держат. На лицо — спокойное, любопытное.       Воздух держал крепко. Как верёвки когда-то. Он выдохнул и перестал дёргаться.       Парень шагнул вперёд, прикоснулся кончиком ножа к груди Альфи. Молчал. Альфи смотрел на его лицо — спокойное, ждущее — и не понимал, чего тот хочет. Слова были бы понятнее. Молчание не давало за что зацепиться.       Нож был холодным через ткань. Парень не давил. Просто держал. И ждал.       Внутри было тихо. Но не спокойно.       Альфи дёрнулся — рефлекторно, всем телом. Воздух не поддался. Он переключился, стал жидким — и почувствовал, как нож входит в грудь. Не больно. Просто есть, где не должно быть ничего. Он держал режим.       Секунда. Две. Десять. Полминуты. Он чувствовал, как начал непроизвольно растекаться по полу. Силы уходили — медленно, но уходили. Кейп не торопился. Смотрел — спокойно, почти с интересом, как смотрят на часы, когда знают, что время выйдет. Он чувствовал это как жар, разливающийся от центра наружу. Ещё немного — и он не удержит.       Анна рванулась изнутри.       Он не пустил. Нож был в нём — значит, если она появится, нож будет в ней.       Она давила. Молча, без слов — просто давление, которое невозможно игнорировать. Он держался. Жар стал острее. Пальцы — чужие, далёкие.       Она закричала.       Он выдохнул. И отпустил.       Мир дёрнулся. Его сила сработала. Он почувствовал, как тело меняется, подстраиваясь под душу, которую он впустил: возвращает то, чем она себя помнит. Рыжие волосы упали на лицо. Руки — другие, тоньше, но с мышцами, помнящими драки. Грудь — своя, настоящая, под платьем, которое вдруг стало великовато.        И сразу — боль, острая, настоящая: тело стало твёрдым, и нож стал настоящим. Она зашипела сквозь зубы.       Но кейп стоял вплотную. Её пальцы уже легли на его руку.       Парень закричал.       Крик ударил по ушам — чужим, но своим. Рука под её пальцами начала расходиться — не кровь, не разрыв, просто материя переставала быть собой. Альфи уже видел, что её сила делает с людьми и знал, что это больно. Он хотел отдёрнуться — но тело было её, и она не останавливалась. Нож упал на землю — негромко, почти незаметно. Рана осталась.       — Сука! — крик парня. — Тебе конец, сука!       Она уже бежала — стена за спиной, и если он ударит сейчас, не выбраться. На открытом пространстве — другой разговор. Асфальт бил в подошвы, воздух свистел в ушах — всё это было, всё доходило, только как будто через стекло. Потом воздух впереди стал другим — гуще, тяжелее, как будто пространство сжалось. Удар плечом в стену — он почувствовал его весь, от толчка до отдачи в лопатку, но боль была где-то чуть дальше, чем должна. Перекат. В боку резануло — коротко, напоминающе. Подъём. Ноги толкнули землю — не его решение, но его ноги.       «Он что-то делает с давлением», — подумал он.       «Знаю», — отозвалась она. Грудная клетка ходила часто, лёгкие горели — и это тоже было за стеклом, настоящее и одновременно не совсем его.       Она выглянула из-за угла. Кейп стоял на открытом месте, культю прижимал к груди, второй рукой сжимал воздух. Вокруг него всё дрожало — броня или оружие, Альфи не знал.       Она отступила в темноту.       Новый удар пришёлся со спины — воздух уплотнился и ударил тупо, как стена. Анна не упала, но шаг сломался.       Над головой что-то скрипнуло — коротко, металлически. Навес просел, будто вдавился в себя.       «Навес», — сказал Альфи.       Она не видела, но среагировала. Рванула в сторону за секунду до того, как конструкция над ней дрогнула. Металл креплений прогнулся, затрещал — словно навес стал весить в несколько раз больше. Конструкция рухнула на то место, где только что стояла Анна.       «Похоже он и металл уплотнять может», — прокомментировал Альфи. — «Будь осторожна».       — Вижу, — Анна сказала это вслух, забывшись. И тут же пожалела об этом.       Грохот. Пыль. Она перекатилась, вскочила.       Новый удар — воздухом, в бок. Она не успела уйти. Боль сбила с ног, покатила по асфальту. За стеклом — но всё равно.       «Вставай», — сказал он.       Встала. Прижалась к стене, тяжело дыша.       — Ну что, куколка? — зло рассмеялся кейп. — Тебе не спрятаться.       Она рванула вверх по пожарной лестнице. Ступени дрожали под ногами, металл вибрировал. Потом вибрация стала другой — неправильной, изнутри.       «Что он делает?» — мысль Анны.       «Металл», — ответил Альфи. — «То же самое, только наоборот».       Ступени под ней поплыли. Стали мягкими. Она прыгала с одной на другую, хваталась за перила — те гнулись и проминались под пальцами, как мягкая резина. Альфи ощутил отчаяние — её, но теперь и своё.       Последний рывок. Рука ухватилась за край крыши. Подтянуться — в боку снова резануло, острее. Перебросить тело. Откатиться.       Дышать. Просто дышать. Он чувствовал, как грудная клетка успокаивается — медленно, не сразу. В боку пульсировало. Оба ждали.       Воздух над крышей стал плотным. Опускался вниз, давил, грозил раздавить.       «Прыгай», — подумал Альфи.       Она прыгнула.       Ветер, свист в ушах, земля приближалась слишком быстро. Приземление. Боль в лодыжке — острая, режущая, за стеклом, но он чувствовал каждый её удар.       Она зашипела, вскочила, побежала хромая.       — Долго не протянешь, — донеслось сзади.       «Он плохо тебя знает», — усмехнулся Альфи.       Она нырнула в подворотню, прижалась к стене. Нога пульсировала — он чувствовал это как чужой пульс, слишком близкий. Впереди — глухая стена. Сзади — шаги. Анна оглянулась. Щель в стене. Узкая, в ладонь шириной. Переключила состояние. Ненадолго, но достаточно, чтобы пройти. Эта сила досталась ей от Агаты — Альфи почувствовал, как внутри что-то сжалось, когда она её применила.         Протекла сквозь щель, собралась по ту сторону. Темнота чужой квартиры, запах плесени — мимо, быстро. Через чёрный ход, вниз.       Двор.       Забор. Стена. Кейп — они встретились взглядами почти одновременно. Единственный выход — туда, откуда она пришла. Дверь в подвал — недалеко, закрытая.       «Там будет мало места для манёвра», — Альфи уловил, куда направлен её взгляд.       «Для него — тоже. И я не собираюсь там задерживаться». — Анна отвечала спокойно, хотя ярость никуда не делась.       Кейп стоял посреди двора, смотрел выжидающе. Целая рука приподнята — воздух вокруг неё дрожал, едва заметно, как марево над асфальтом в жару.       — Никуда не денешься, — сказал он, не отрывая взгляда от Анны. Культя дёрнулась — рефлекторно, как будто тело ещё не приняло. Он покосился на неё. Потом снова на Анну. Свободная рука сжалась.       Она двинулась — не к выходу, просто вдоль стены, медленно. Кейп повернулся за ней. Воздух ударил твёрдо, без предупреждения. Она врезалась, отскочила — и оказалась у двери. Дёрнула. Та поддалась. Нырнула в темноту.       За спиной заскрипела пружина — дверь закрылась сама.       Темнота навалилась сразу — сырость на коже, под ногами что-то хрустнуло. Старые ящики, едва различимые в темноте. Где-то сверху снова скрипнула дверь.       Она рванула к стене. Нащупала трубу — старую, ржавую, отопительную. Дёрнула. Бесполезно.       Кейп спускался по лестнице. Шаги медленные, размеренные.       Она дёрнула трубу ещё раз. Альфи почувствовал боль в ладонях. Труба чуть подалась — там, где крепление проржавело насквозь.       Кейп вышел на свет.       Она рванула трубу изо всех сил. Та хрустнула, сломалась, брызнула водой — старой, ржавой, вонючей. Струя ударила в потолок, в стены, в кейпа.       Кейп дёрнулся, закрывая лицо руками. Вода зашипела, заливая подвал.       Анна прыгнула к окну. Состояние переключилось — решётка прошла сквозь, снаружи тело восстановило свою форму. Асфальт под ногами, дверь впереди. Она бежала.       Альфи почувствовал, как что-то сжалось в груди — острое, почти весёлое. Она знала, что успеет первой.       Анна встала напротив двери. Ждала.       Дверь раскрылась рывком — кейп врезался в неё всем телом, выскакивая наружу. Взгляд ушёл вправо — туда, где темнота, куда она могла побежать.       Альфи увидел, как взгляд метнулся и наткнулся на неё — в метре, напротив двери. Глаза расширились, рот открылся, рука дёрнулась. Ноги скользнули по асфальту — тело ещё летело вперёд.       Прямо на неё.       «Не успеет», — подумал Альфи.       Удар ногой по лодыжке. Касание. Сила ушла через пальцы — он почувствовал это как толчок изнутри, как что-то, что вырвалось и не вернулось. Альфи увидел — нога растворялась от лодыжки вверх, пепел уходил в воздух. Крик боли. Кейп упал на колено.       Второй удар. Падение. Глухой звук головы об асфальт.       Тишина.       Она стояла над ним, тяжело дыша. Альфи слышал её дыхание — своё, но чужое. Смотрел на кровь, растекающуюся под головой кейпа. Её глазами. Своим страхом.       — Больно? — спросила она тихо. Самой себе. Ему. Тени. — Я знаю. Будет больнее.       Она не двигалась. Альфи почувствовал, как внутри поднимается жар — не его. Она смотрела на кейпа, и в этом взгляде было что-то, от чего он сам почти испугался.       Свет.       Яркий, белый, режущий. Альфи зажмурился — её глазами, ослеплённый так же, как она. Ветер, жар, гул пламени. Кто-то в броне спускался с неба.       — Это Протекторат! Стоять! Не двигаться!       Она замерла. Медленно подняла руки. Альфи чувствовал, как дрожат мышцы — её мышцы, его ощущение. Как сердце колотится где-то в горле. И что-то ещё — глубже, за всем этим. Не этот кейп. Не этот момент. Что-то, что было в ней задолго до.       Он знал это чувство. Видел, чем оно кончалось.       Кейп в броне опустился, выключил джетпак. Оглядел место. Посмотрел на неё.       — Ты. Отойди от него. Медленно. — Голос из брони, усиленный, без интонации. — Или я помогу.       Она замерла. Альфи чувствовал, как мышцы напряглись — не готовность бежать, что-то другое. В боку пульсировало — рана от ножа, её боль, его боль. Она не двигалась.       — Она меня защищала, — голос из тени. Мужчина жался у стены, смотрел на неё с благоговением и ужасом. — Это они напали. Она спасла меня.       Кейп перевел взгляд. Помолчал.       — Если бы не свидетель, — сказал он, — я бы решил, что ты здесь главный монстр.       Что-то дёрнулось внутри — не злость, не обида. Что-то старше. Она слышала это всю жизнь, разными словами, от разных людей. Психованная. Опасная. Монстр.       Альфи моргнул.       Рыжие волосы потемнели, стали черными. Тело выросло, набрало высоту. Платье село по фигуре. Он снова был собой.       — Извините, — сказал он. Голос низкий, мужской, спокойный. — Я не хотел.       Кейп смотрел. Не верил.       — Не хотел?       — Он явно не планировал сдерживаться. Почти достал ножом. — Альфи прижал ладонь к боку. Ткань под пальцами была влажной, липкой. Он посмотрел на руку — на пальцах темнело. — Я не знал, как иначе.       Кейп молчал. Смотрел на парня без сознания.       — Я могу исправить, — быстро сказал Альфи. — Если разрешите. Это будет больно. Но я могу.       — Исправить? Вернуть ногу?       Альфи кивнул.       — И руку тоже.       Альфи закрыл глаза.       Тишина. Только кровь в ушах и асфальт под ногами. Она была там. Он чувствовал — далеко, в темноте, свернулась и не двигалась.       «Анна».       Она не хотела возвращаться. Он чувствовал это — тяжесть, липкую, как старая боль. Она не хотела снова быть здесь.       «Пожалуйста, — сказал он мысленно. — Я не прошу прощать. Я прошу помочь».       Тишина. Потом тепло.       Тело потекло.       Рыжие волосы упали на лицо. Она открыла глаза.       Парень заорал, когда её пальцы коснулись культи. Орал, когда ткани срастались, когда кости вырастали заново. Альфи слышал каждый крик. Её рука делала своё дело.       Когда все закончилось, парень лежал без сознания. Рука и нога были целы.       — Будут проблемы с движениями. Первое время. Или всегда. Не знаю. — пробурчала себе под нос Анна. — Разрушать проще.       Она отодвинулась, села на асфальт, обхватила колени руками. Альфи чувствовал, как она сжимается внутри — не тело, она сама.       Кейп смотрел на парня. На неё. Потом на Альфи — уже другого, черноволосого, в платье, которое снова сидело по фигуре.       — Ладно, — сказал он. — Забираю. А ты... — помолчал. — Знаешь, где штаб Протектората?       — Знаю.       — Приходи. Сейчас там безопаснее, чем здесь. — Он поднял парня, включил джетпак.       — Эй! — крикнул Альфи. — Ты слышал что-нибудь про Антиномию? Или про людей, которые пропали без следа?       Кейп замер в воздухе. Оглянулся.       — Нет. — Помолчал. — Но если где-то и есть информация, то только в штабе. Приходи.       Свет дюз ударил в глаза, ослепил на секунду. Потом стих, угасая в темноте.       Альфи постоял. Посмотрел на свои руки. На асфальт — кровь ещё не высохла.       — Пошли, — сказал он в пустоту.       Тишина. Потом тепло в груди.       Она здесь. Всегда здесь.       ***       Через час они сидели на крыше другого дома. Рана была перевязана — кое-как, тем, что нашлось, но перевязана. Всё равно ныла. Анна могла бы залечить её за секунды — чужую. Свою не могла. Его тоже. Анна молчала. Альфи смотрел на свою руку — ту, которая растворила чужое запястье. Рука дрожала.       — Зачем так? — шепотом, в никуда. — Мы не должны калечить людей. Мы не такие, как она.       Тишина. Потом голос внутри — усталый, злой:       «А как надо было? Пожалеть? Чтобы он пырнул тебя ножом?»       — Я не знаю. — Он сжал дрожащую руку в кулак, разжал. — Но не так.       Они замолчали. Внизу проплывали огни города. Где-то далеко выла сирена, но быстро затихла.       — Руки, — вдруг сказала Анна. — Ты их опять сложил, словно принцесса.       Он снова перевел взгляд на свои руки. Они действительно лежали на коленях сложенные — одна на другой, ровно, аккуратно. Он даже не заметил, когда это сделал. Тело само.       — Ага. Не нравится?       «Не знаю, — она помедлила. Голос внутри — уставший, но живой. — Просто это... от нее».       Альфи помолчал. Посмотрел на свои руки снова. Потом на огни внизу.       — Какая разница, откуда? Это тоже часть меня.       Тишина. Он ждал.       «Работа такая?» — спросила она наконец. В голосе усмешка.       Он улыбнулся. Мягко, в темноту.       — Работа. Только теперь моя.       Она молчала долго. Он не торопил — знал уже, как это работает. Сначала тишина, потом холод, потом что-то тёплое, едва заметное, где-то глубоко.       «Хочу в торговый центр», — сказала она наконец.       Он не спросил зачем.       ***       Город пах дымом и мокрым пеплом. Где-то далеко шумели строительные машины, восстанавливающие город после нападения Левиафана, но здесь, на окраине, было тихо — только ветер шуршал обрывками газет по пустому асфальту.       Альфи шел, чувствуя ритм чужих шагов.       Тело было ниже, чем он привык. Центр тяжести сместился — грудь тянула вперед, ему бы приходилось чуть отклоняться, чтобы не потерять равновесие, а ей было нормально. Волосы — рыжие, лохматые, немытые — лезли в глаза, он ловил себя на том, что хочет убрать их привычным жестом, но рука не слушалась. Не его рука.       Он не сопротивлялся. Просто держал усилие — ровно столько, чтобы не мешать.       — Смотри, — голос Анны вырвался из его рта. — Торговый центр. Тот самый.       Альфи посмотрел глазами, которые сейчас были ее. Здание стояло целое — чудо среди руин. Витрины выбиты, но стены держались.       — Игровые автоматы, — сказала она. — На втором этаже были. Если повезет, хоть один работает.       «Ты любила автоматы?» — спросил он мысленно.       «Это единственное хорошее, что было. — Ее голос внутри дрогнул. — Мать иногда брала меня в торговый центр. Садилась на лавочку с подружками, давала мне мелочь. Я могла играть часами. Пока не кончались деньги. А потом мы шли домой, и она снова была пьяная, и все начиналось заново. Но эти часы... — Она замолчала. — Лучшее, что у меня было».       Они вошли внутрь. Темно, пахло гарью и сыростью. Ноги (ее ноги, его ощущение) осторожно переступали через битое стекло.       — Справа, — скомандовала она себе.       Он повернул. Автоматы стояли — ряд пыльных мониторов, разбитых экранов, перекошенных кресел. Но один, в углу, светился.       Анна выдохнула — его легкими.       — Работает.       Она подошла, села в кресло. Руки (его руки, но сейчас ее) легли на джойстик и кнопки.       — Альфи, — сказала она вслух. — Ближайшие пару часов можешь поспать. Просто поиграть хочу.       Он мысленно усмехнулся.       «Ты знаешь, что это так не работает».       — Знаю.       Пальцы сжали джойстик.       — Но ты не будешь мешать?       «Не буду».       Она кивнула — его головой. И нажала старт.       Альфи закрыл глаза. Где-то далеко, внутри, он чувствовал ее радость — чужую, но теперь такую родную. И остался там, на границе сна, пока она играла.       Снаружи уже светало.       ***       Они пришли в здание, когда утро только начинало густеть.       Альфи толкнул дверь — и мир навалился сразу. Запах: пот, хлорка, что-то горелое, что уже не выветрится. Звук: голоса со всех сторон, детский плач где-то в глубине, кто-то кашлял надрывно и долго. Свет — слишком яркий после рассветных улиц, лампы под потолком гудели, одна мигала в углу.       Он остановился на секунду. Дал глазам привыкнуть.       «Много людей», — сказала Анна внутри. Не вопрос, не комментарий. Просто — зафиксировала.       — Да, — сказал он тихо.       Он шёл между кроватями и коробками. Платье серебристое, без единой складки. Макияж идеальный, с первого раза. Тёмные, почти чёрные волосы собраны в строгую причёску, ни одна прядка не выбивается. Руки сложены перед собой — одна на другой, ровно.        «Всё ещё как кукла», — сказала Анна внутри. Без злости. Даже скорее с насмешкой.       «Знаю, что ты думаешь, — мысленно, не разжимая губ. — Но это моё теперь. Я сам так хочу».       Тишина. Потом фырканье — короткое, с издёвкой.       «Ну-ну. Главное, сам в это верь».       На кровати у прохода сидела женщина и держала ребёнка — не качала, просто держала. Смотрела в стену. Ребёнок спал. Альфи обошёл их.       «Не смотри», — сказала Анна.       — Я не смотрю.       «Смотришь».       Он не ответил. Перевёл взгляд вперёд, на зал. Поправил складку на платье — машинально, пальцы сами нашли ткань. Пошёл дальше.       У стены, на составленных вместе ящиках, сидели двое в форме стажёров. Лет семнадцати, может меньше. Один что-то говорил, второй смотрел в телефон. Когда Альфи проходил мимо, первый поднял глаза — взгляд скользнул по платью, по причёске, задержался. Хмыкнул. Толкнул локтем соседа.       — Смотри, какая куколка.       Альфи остановился. Медленно повернулся. Опущенные глаза поднялись — и в них мелькнуло что-то. Не злое. Не обидчивое. Скорее — почти весёлое.       — Спасибо, — сказал он. — Я старался.       Голос низкий. Спокойный. Мужской.       Парни моргнули. Открыли рты. Первый покосился на второго — тот смотрел в телефон с таким усердием, будто внезапно обнаружил там что-то очень важное.       Альфи развернулся и пошёл дальше. Уголок губ дёрнулся — сам, без решения.       «Гордишься», — сказала Анна.       «Нет».       «Гордишься».       «Просто иду».       Тишина. Потом снова фыркнула — в этот раз тепло.       Он шёл и чувствовал, как улыбка никуда не девается — тихая, почти неприличная для штаба Протектората посреди чужой катастрофы. Он не стал её убирать.       У стола с регистрацией сидела женщина в форме СКП. Молодая — лет двадцать пять, может меньше. Волосы убраны, но несколько прядей выбились и она перестала их заправлять — видно, что перестала давно, ещё до того, как устала. На столе рядом с клавиатурой стоял пластиковый стакан с кофе. Альфи посмотрел на него. Кофе не пили — только держали рядом.       Она подняла глаза.       — Мне нужна информация, — сказал он. — Пропавшие люди. Внезапно. Без причины. Без следа.       Она посмотрела на него. На платье. На макияж. На руки — задержала взгляд на шрамах, белых полосах на запястьях. Ничего не спросила про них. Вернулась к экрану.       — Имя?        — Альфред.        Она подняла взгляд снова. Посмотрела внимательно — секунду, не больше. Покачала головой, едва заметно. Снова вернулась к экрану.        — Возраст?        — Семнадцать.        — Зачем тебе эта информация?        Альфи закрыл глаза на секунду. Открыл.       «Мог бы уже объяснять сразу», — заметила Анна. — «Не ждать, пока спросят».       «Спасибо, мамочка», — мысленно.       — Есть такой кейп, — сказал он, тщательно подбирая темп — такой, каким объясняют очевидное. — Злодей. Настоящее имя — Агата, фамилию не знаю. Больше известна как Антиномия. Исчезнувшие люди — самый заметный из её следов.       Девушка подняла глаза. Посмотрела на него — на лицо, открытое, без маски, без капюшона. Потом сказала, уже не в экран:       — Ты кейп.       — Да.       Пауза. Что-то в ней сдвинулось — скука слетела, как пыль. Она выпрямилась. Чуть-чуть, почти незаметно, но Альфи заметил.       — И без маски?       — Угу. — Он чуть развёл руками — коротко, почти весело. — Забыл дома.       «Альфи». — Анна, с нажимом. — «Можешь хоть на секунду сосредоточиться? Если будешь флиртовать со всеми, мы тут на неделю застрянем».       Он мысленно изобразил невинность.       Уголок её рта дёрнулся — на секунду, не больше. Она покачала головой — медленно, почти себе.       — В стражах, конечно, не состоишь.       — Неа.       — Псевдоним хоть есть?       — Когда я в последний раз заходил на парахюманс, моя статья на вики называлась Акциденция. — Он подмигнул — внутри что-то тихо закатило глаза. — Честное слово, не я это придумал.       Она смотрела на него секунду. Потом — впервые за весь разговор — почти улыбнулась.       — Слышала про Антиномию, — сказала она, и голос стал чуть тише, рабочим. — Ты её преследуешь?       — Не преследую. Прячусь. — Помолчал. — Хочу знать, где она. Чтобы быть где-то в другом месте.       Она смотрела на него. Потом что-то в её лице чуть сдвинулось — не смягчилось, просто перестало держать форму на секунду.       — Рассмотри всё же возможность вступления в Стражи. Так безопаснее. Для тебя же.       Альфи на секунду замер. Узнал. Потом выдохнул. Улыбнулся — раньше, чем успел подумать. Платье качнулось, волосы блеснули в свете ламп. Жест был небрежный, почти мальчишеский — и одновременно идеально вписанный в образ.       — Спасибо, мы подумаем.       Она посмотрела на пустое пространство рядом. Потом сказала — уже не казённо, просто:       — Постучись в третью дверь налево. Там наш умник. Сейчас скорее всего спит, но не стесняйся — его смена ещё не закончилась. — Помолчала. — И тебе есть где остановиться? Мест у нас нет, но я могу связаться с другими убежищами.       — Всё хорошо, — сказал Альфи. — Мы разберёмся.       Она посмотрела на него секунду. Потом пожала плечами — коротко, без осуждения — и вернулась к бумагам.       Альфи развернулся, пошёл к двери. Дошёл до середины зала — шум вокруг, чужие голоса, чужая боль, запах хлорки и горелого, который уже не уйдёт.       На кровати у прохода женщина всё ещё сидела так же. Держала ребёнка. Смотрела в стену.       — Эй, — окликнула регистраторша.       Он обернулся.       Она смотрела на него — не на платье, не на шрамы. Просто на него.       — Ты ведь не одна?       Альфи почувствовал тепло в груди — тихое, привычное. Она была здесь. Всегда здесь.       Он улыбнулся. Коротко. Почти незаметно.       — Нет.