Ты научила блефовать

      На следующий вечер Ветров устроил большое закрытое мероприятие, превратив зал клуба в дворец. Хрустальные люстры искрились и отражались в полированном паркете и бокалах с шампанским, которые разносили официанты. Воздух был пропитан ароматом дорогих духов, сигарного дыма и дорогущего алкоголя, но под этой маской витало напряжение. Власова как опытный опер чувствовала это напряжение, покалывающее кожу от предчувствия беды. Гранин почувствовал Ритино состояние и взял ее за руку. Они с Пашей влились в эту толпу, взяли шампанское у официанта, и на миг Рита подумала, как хрупка их легенда — один неверный взгляд, и все рухнет. — Видишь того, в синем пиджаке? — шепнул Паша, улыбаясь Рите так, словно они были обычной парой на светском мероприятии. — Это Сергей Полонский, строительный магнат. По нему давно СК РФ плачет.       Рита кивнула, ее взгляд скользнул по Полонскому, и внутри прошелся холодок отвращения — этот человек казался воплощением коррупции, его улыбка была фальшивой, натянутой. — А рядом с ним — женщина в красном. Тамара Вербинина, депутат городской думы. Её мужа год назад застрелили, дело до сих пор висит. — Рита дополнила и сделала глоток шампанского, но пузырьки не развеяли ком в горле. — Интересная компания. Ничего не скажешь.       Ветров подошёл к ним, сияя как начищенный пятак. Его присутствие давило на воздух, но ребята привыкли сопротивляться этому. — Друзья мои, рад, что вы решили остаться! Позвольте представить вас одному человечку. — он взял Риту под руку, и ее кожа покрылась мурашками от его прикосновения — оно было слишком уверенным, слишком мерзким. Паша последовал за ними, сохраняя невозмутимость, но Рита видела, как напряглись его плечи, как в его глазах мелькнуло беспокойство. — Это Маргарита и Павел Корсаковы, — объявил Ветров, его голос разнесся по залу, как приказ. — Планируют свадьбу у нас. Прекрасная пара, очень перспективные ребята.       Перед ними стояла пара: мужчина лет сорока пяти с холодным взглядом, который пронизывал насквозь и женщина моложе, явно его жена, но с таким же цепким взглядом, в котором сквозила усталость. Рита почувствовала себя странно — эта женщина казалась пойманной в ловушку, как и многие здесь. — Очень приятно, — кивнул мужчина. — Я Вадим. А это моя супруга Елена. Вы, говорят, в автосервисном бизнесе? — Именно. У меня сеть мастерских. А вы чем занимаетесь? — легко ответил Паша. — Логистика, — усмехнулся Вадим, и в его усмешке мелькнуло что-то хищное. — Иногда приходится решать сложные вопросы с перевозками. Особенно когда груз… деликатный.       Рита насторожилась, ее сердце екнуло — «деликатный груз» значит. Эта фраза повисла в воздухе. Елена, жена Вадима, вдруг приблизилась к Рите и тихо, чтобы никто не слышал, сказала, ее голос дрожал от скрытого отчаяния: — Вы очень красивая, Рита. Здесь не все так, как кажется.       Власова удивлённо взглянула на неё, чувствуя прилив адреналина и жалости — в глазах Елены мелькнуло что-то отчаянное, как крик о помощи, но женщина уже отошла, улыбаясь Ветрову нарочито фальшиво.       Вечер продолжался. Играла музыка, мягкая и обволакивающая, гости танцевали, смеялись. Паша с Ритой тоже вышли в круг, кружась в медленном танце, но внутри их кипели эмоции. Рита положила голову ему на плечо, вдыхая его запах — смесь древесного парфюма и тепла, который успокаивал ее. — Эта Елена что-то знает, — прошептала Рита, ее дыхание обожгло его шею. — Она предупредила меня. Я видела страх в ее глазах… как будто она тонет, захлёбывается и не может позвать на помощь. — Возможно, она тоже заложница ситуации, — ответил Паша, гладя её по спине, и его прикосновение послало волну тепла по ее телу, смешанную с нежностью, которую Гранин так долго прятал. — Нужно будет попытаться поговорить с ней наедине. Но будь осторожна, Рит…       Внезапно музыка стихла, оставив в воздухе вибрацию тишины. Ветров поднялся на небольшой подиум и взял микрофон: — Дорогие друзья! — провозгласил он, его голос эхом разнесся по залу, заставив Риту вздрогнуть. — Рад видеть вас в нашем скромном клубе. Для меня большая честь, что вы доверяете мне самое дорогое — свой отдых. А сейчас небольшой сюрприз. Я знаю, что многие из вас любят решать вопросы быстро и без лишнего шума. У меня для вас есть предложение, которое заинтересует всех, кто ценит конфиденциальность.       Рита с Пашей переглянулись, их взгляды встретились и они поняли, что… началось.       Ветров сделал паузу, наслаждаясь вниманием, его глаза обвели зал, как охотник, высматривающий жертву. — Через месяц я открываю новый клуб. Ещё более закрытый. Там будет всё, что нужно уважаемым людям. И главное — полная анонимность. Но чтобы попасть туда, нужно пройти небольшой отбор. Я приглашаю самых доверенных гостей остаться после вечеринки на ужин. Мы поговорим о деталях.       Он посмотрел прямо на Пашу и Риту, и этот взгляд пронзил ее насквозь, вызвав волну паники. Это был шанс. И одновременно капкан, который мог захлопнуться в любой миг.

***

      Ужин после вечеринки проходил в том самом закрытом кабинете, где воздух был тяжелым от дыма сигар. Ветров усадил самых доверенных гостей за длинный стол из темного дерева, подал коньяк и сигары, и атмосфера стала почти интимной, как в логове зверя. — Здесь, среди своих, я могу говорить открыто, — начал Ветров. — Вы все люди деловые, знаете цену риску. У многих из вас есть конкуренты, недоброжелатели, а иногда и враги. Я предлагаю услуги по решению таких проблем. Качественно, без следов.       Он щёлкнул пальцами, и на стене включился экран. Пошли фотографии: люди, даты, суммы, моменты ликвидации. Рита с трудом сдержала эмоции — это были прямые доказательства заказных убийств. Перед глазами мелькали лица жертв. — У меня есть записи всех переговоров, всех сделок, — продолжал Ветров, его глаза блестели от самодовольства. — Это моя страховка. Но и гарантия для вас: я никогда не сдаю клиентов. Однако, — он сделал паузу, — недавно у меня возникла проблема. Одна молодая пара, Мухины, случайно забрела не туда. Пришлось их убрать. Но это были вынужденные меры.       По залу пробежал шёпот, некоторые гости выглядели испуганными, их лица побледнели от страха, другие — заинтересованными, с хищным блеском в глазах. Это был мир, где жизнь стоила меньше, чем сделка. — Я рассказываю это, чтобы вы понимали: со мной надёжно, но ошибок я не прощаю. — Ветров улыбнулся, но улыбка была как оскал. — А теперь давайте обсудим условия.       Паша взял Риту за руку под столом, сжал её пальцы, передавая тепло и поддержку, но его ладонь была влажной от напряжения. Они были внутри логова, и каждый вдох казался шагом по минному полю.       В этот момент Полонский, изрядно захмелевший, его лицо раскраснелось от алкоголя, громко хлопнул ладонью по столу, заставив бокалы звякнуть: — Аркадий, хорош о делах! Давай уже повеселимся! Вон у нас молодожёны будущие сидят, стесняются. А ну, целоваться! — Горько! — подхватил кто-то из гостей, и через секунду весь стол скандировал: — Горько! Горько! Горько!       Рита почувствовала, как щеки становятся пунцовыми. Она ожидала проверок, провокаций, но чтобы вот так, при всех, словно они на настоящей свадьбе… Ее сердце заколотилось, как пойманная птица, а в голове вихрем пронеслись мысли о масках, которые вот-вот слетят. Паша повернулся к ней. В его глазах было то же смятение, но сквозь него пробивалось что-то ещё — тёплое, настоящее, как луч света в темноте, заставившее ее душу трепетать. — Рит… — выдохнул он, его голос дрогнул от эмоций.       Крики становились всё громче, давя на них, как толпа. Ветров довольно откинулся на спинку стула, наблюдая за этой сценой, как режиссёр за удачным дублем, его глаза блестели от садистского удовольствия.       Паша медленно поднял руку и коснулся её лица. Кончиками пальцев провёл по скуле, убрал выбившуюся прядь волос за ухо — жест был донельзя нежным. Его ладонь легла ей на затылок, и Рита почувствовала тепло, разливающееся по телу.       Он притянул её к себе и поцеловал.       Это не был поцелуй для галочки. Это был поцелуй мужчины, который сдерживался слишком долго, который устал скрываться, который хотел эту женщину так сильно, что готов был сжечь все прикрытия к чертям. Его губы были горячими, настойчивыми, полными накопленной страсти, и Рита на мгновение растерялась, но тело отреагировало мгновенно — с дрожью, с жаром, с желанием, которое она так долго отрицала. Она ответила ему тем же, инстинктивно, жадно, забыв про всё на свете. Её пальцы вцепились в лацканы его пиджака, притягивая ближе. Вкус коньяка на его губах смешивался с чем-то до боли тёплым, от чего кружилась голова и слезы подступали к глазам от переполняющих эмоций.       Где-то на периферии сознания она слышала одобрительные возгласы, хлопки, новый крик «Горько!». Но всё это было далеко, как шум далекого шторма. Был только Паша, его руки на её талии, его дыхание, его губы, которые никак не хотели отпускать, и это вызывало в ней бурю.       Он оторвался от неё первым, но не убрал рук. Открыл глаза, посмотрел в упор. В его зрачках плескалось что-то такое тёмное и глубокое, как океан, что Рите стало жарко, несмотря на холодный воздух. — Горько! — снова заорал Полонский. — Мало, мало! Ещё! — Ещё? — Паша усмехнулся, глядя на неё, и прошептал так тихо, чтобы услышала только она. — Хватит пока. — ответила Рита, всё ещё тяжело дыша. Ветров поднял бокал, его голос прервал момент: — Ну вот! За любовь! За настоящую любовь!       Все выпили, но Рита ещё долго не могла унять дрожь в руках — поцелуй оставил в ней след, как ожог, сладкий и болезненный.       Позже, когда гости разошлись, оставив после себя эхо смеха и запах дыма, Рита вышла на террасу подышать воздухом. Снег падал крупными хлопьями, укрывая перила и замёрзшее озеро внизу белым покрывалом. Она оперлась руками на деревянные перила, чувствуя холод дерева сквозь перчатки, и пытаясь успокоиться. Этот поцелуй выбил её из колеи сильнее, чем любая перестрелка — он разбудил в ней чувства, которые она прятала глубоко, и теперь они бушевали, как шторм.       Сзади бесшумно подошёл Паша. Встал рядом, тоже глядя на снег, его дыхание вырывалось облачками в морозном воздухе. Рита почувствовала его присутствие, как магнит, притягивающий ее. — Прости, — тихо сказал он, его голос был полон раскаяния и нежности. — Я не должен был… так долго. Но когда ты ответила, я просто не смог остановиться. А эти крики… — он усмехнулся, но в усмешке сквозила грусть. — Чуть не поверил, что мы правда на свадьбе. Это… это было слишком реально, Рит.       Власова повернулась к нему. В свете фонарей его лицо казалось высеченным из мрамора — резкие тени, блеск глаз, полных эмоций, которые он больше не скрывал. Ее сердце сжалось от любви и страха за него. — Ты думаешь, я хотела, чтобы ты остановился? — спросила Маргарита тихо, ее голос дрогнул, выдавая все.       Паша сглотнул и шагнул к ней, сокращая расстояние до невозможного, и Рита почувствовала тепло его тела, разгоняющее холод ночи. — Рит… — Здесь могут снимать, — напомнила она, хотя сама уже не думала о камерах, ее мысли путались от близости. — Нам это на руку, — ответил он, его голос стал хриплым от желания, и снова поцеловал её.       На этот раз нежно, бережно, словно прося прощения за все годы, что они потратили впустую, за все невысказанные слова. Рита обвила руками его шею, прижимаясь всем телом, забыв про холод, про снег, про задание. Поцелуй был как исцеление — сладкий, глубокий, полный слез счастья, которые она сглотнула. Ветров, наблюдавший за ними с камер наблюдения в своём кабинете, довольно улыбнулся и выключил монитор. — Настоящая любовь, — пробормотал он, его голос был полон цинизма. — Корсаковых можем брать в дело.