Идеальный беспорядок

Час. Два. Три? В закусочной Менди никто не считал время. Часы на стене давно остановились — стрелки замерли на половине двенадцатого, будто само время испугалось того, что происходило снаружи. Тени не уходили. Они облепили здание со всех сторон, закрывая окна, просачиваясь в щели, шепча, шепча, шепча без остановки. Этот шёпот проникал в головы, застревал в мыслях, превращался в кошмары наяву. — Ты ничтожество... — шептали тени Поко. — Твоя музыка никому не нужна... Ты просто шум... Эмз уйдёт от тебя, как только поймёт, какой ты на самом деле... — Заткнитесь! — Поко зажимал уши, но шёпот проникал сквозь пальцы. Эмз сидела рядом, бледная, сжимая его руку. Она тоже слышала своё: — Ты страшная... Ты пугаешь людей... Твой грим — это маска, за которой прячется никчёмность... Поко жалеет тебя, а не любит... — Это не мы, — твердила Эмз, но голос дрожал. — Это они. Они хотят, чтобы мы поверили. — Легко говорить "не верь", когда они шепчут прямо в мозг! — выкрикнул Поко и тут же извинился. — Прости... Я не хотел... Эмз только кивнула. Она понимала. В углу Рико и Пайпер сидели, обнявшись. Пайпер дрожала, но держала зонтик наготове. Рико что-то бормотал — вычислял, анализировал, пытался найти логику в этом безумии. — Вероятность того, что шёпот основан на реальных страхах субъекта — 94.2%, — механически произнёс он. — Они не врут. Они просто говорят правду, которую мы боимся услышать. — Рико, — Пайпер посмотрела на него с ужасом. — Ты хочешь сказать, что всё, что они шепчут — это то, что мы на самом деле думаем о себе? — Именно. Пайпер побледнела ещё сильнее. Потому что тени шептали ей: — Ты слабая... Ты ни на что не способна без своего зонтика... Рико остаётся с тобой только из жалости... Ты никто... — Это неправда, — прошептала она. — Это неправда... Но в глубине души она не была уверена. Лола сидела у окна, вцепившись в руку Грея. Она не плакала — Лола никогда не плакала при свидетелях. Но её лицо было белым, как мел. — Ты пустышка, — шептали тени. — Ты только притворяешься актрисой. На самом деле в тебе нет ни капли таланта. Ты просто красивая обёртка. Грей скоро это поймёт и уйдёт к той, кто действительно что-то умеет. — Лола, не слушай, — Грей прижимал её к себе, хотя сам дрожал. Ему тени шептали другое: — Ты тень. Ты всегда будешь только тенью. Лолы, других, кого угодно. Самостоятельно ты ничего не значишь. Ты никто. — Мы никто, — горько усмехнулся Грей. — Они правы. Мы все никто. — Нет, — Лола вдруг выпрямилась. В её глазах вспыхнул гнев. — Мы не никто. Мы — это мы. И если они хотят нас сломать — хрен им. Она сказала это громко, так, что услышали все. И на секунду шёпот затих. — Лола права, — подал голос 8-бит. Он стоял у стены, подключённый к розетке, и, кажется, единственный не страдал от шёпота. — Мои процессоры не воспринимают вербальные атаки как угрозу. Я проанализировал ситуацию. Тени питаются страхом и неуверенностью. Чем больше вы боитесь, тем они сильнее. — Легко сказать, — буркнул Эдгар. Он сидел в углу с Колетт, которая уже не плакала, а просто смотрела в одну точку. Ей тени шептали про Спайка — снова и снова, прокручивая момент, когда она нашла его пустым. — Ты не спасла его... Ты могла, но не спасла... Ты просто сбежала, как трусиха... Ты фанатка, которая бросила своего кумира... Эдгар сжимал её руку и злился. На себя, на тени, на весь мир. Ему шептали: — Она никогда не полюбит тебя... Ты жалок... Ты просто замена, пока она страдает по другим... Ты никому не нужен... — Это всё неправда! — вдруг выкрикнул Эдгар, вскакивая. — Вы просто тени! У вас нет ни чувств, ни душ! Вы не можете знать, что у нас в голове! — Можем, — ответил шёпот. И это было страшнее всего — потому что теперь тени говорили хором, одним голосом, голосом Сириуса. — Мы — это вы. Мы — ваши страхи, ваши сомнения, ваши самые тёмные мысли. Мы — правда, которую вы боитесь признать. — Заткнитесь! — закричала Колетт, вскакивая. — Заткнитесь, заткнитесь, ЗАТКНИТЕСЬ! Она схватила первый попавшийся предмет — им оказалась салфетница, идеально заполненная Менди — и швырнула в окно. Салфетница ударилась о стекло, рассыпала салфетки по полу и упала. И в этот момент все увидели. Стекло пошло трещинами. Тени снаружи завыли громче, забили сильнее. Трещины росли, расползались, как паутина. — Ой, — только и сказала Колетт. — ВСЕ К ДВЕРИ! — заорал Честер. — ЖИВО! Они бросились подпирать дверь снова, но тени уже не пытались вломиться через неё. Они били в окна. Во все сразу. — Менди! — крикнул Честер. — У тебя есть чем забить окна? — Есть доски в подсобке! — она уже бежала. — Помогите ей! — Честер рванул к окну, которое треснуло сильнее всех. — Быстро! Поко, Эмз, Рико и Грей бросились за Менди. 8-бит, оценив ситуацию, отключился от розетки и встал у самого большого окна, готовый принять удар на себя. — Это глупо, — прокомментировал он. — Моё тело не предназначено для амортизации. — Но ты же попробуешь? — крикнул Честер. — Попробую. Тени ударили снова. Стекло разлетелось. И в закусочную хлынула тьма. --- Она не была пустой. Она была живой. Тени вползали, как змеи, тянули щупальца к ногам, к рукам, к лицам. Крики смешались с воем. — Не дайте им коснуться вас! — заорала Тара, врываясь в закусочную через заднюю дверь. — Если коснутся — вы станете как Пенни и Спайк! Следом за ней вбежал Сенди — бледный, но живой. Леон рванул к нему, но Сенди отмахнулся: — Потом! Сейчас — тени! Тара встала в центре комнаты, раскинула руки, и её собственные тени — те, что подчинялись только ей — вырвались из-под ног и вступили в бой с тенями Сириуса. Это было страшное зрелище. Тьма сражалась с тьмой, перетекала, душила, рвала. Посреди этого кошмара стояли бравлеры, прижимаясь друг к другу, и пытались не сойти с ума. Честер прижимал к себе Менди, закрывая её своим телом. Менди вцепилась в него, дрожа, но не плача. — Я с тобой, — шептал Честер. — Я здесь. Мы справимся. — Честер, — прошептала она. — Я боюсь. Не за себя — за тебя. — За меня не надо, — он поцеловал её в лоб. — Я неубиваемый. Во мне слишком много хаоса, чтобы какая-то тьма меня взяла. Тени Сириуса завыли громче. Тени Тары теснили их, выталкивали обратно в окна. Битва длилась вечность — или несколько секунд, никто не мог сказать точно. А потом всё кончилось. Тени отступили. За окнами снова была серая мгла, но она больше не пыталась прорваться внутрь. По крайней мере, сейчас. Тара опустила руки и покачнулась. Сенди подхватил её. — Ты как? — Жива, — выдохнула Тара. — Но это было близко. Он становится сильнее. — Что значит "становится сильнее"? — спросил Рико, помогая Пайпер подняться с пола. — Это значит, — Тара обвела взглядом собравшихся, — что каждая захваченная душа даёт ему силу. Пенни, Спайк... Если мы не остановим его, скоро он заберёт всех. — Как его остановить? — спросил Поко. Тара замолчала. Посмотрела на брата. Сенди кивнул. — Нам нужно войти в его логово, — сказала Тара. — Туда, откуда он черпает силу. В самое сердце тьмы. — Звучит как самоубийство, — заметил 8-бит. — Так и есть, — согласилась Тара. — Но другого выхода нет. В закусочной повисла тишина. За окнами выли тени. А внутри люди — те, кто ещё оставались людьми — смотрели друг на друга и понимали: завтра может не наступить. Честер обнял Менди крепче и прошептал ей на ухо: — Что бы ни случилось, помни: я тебя люблю. Даже если стану тенью. — Не смей, — Менди подняла на него глаза, полные слёз. — Не смей так говорить. Мы справимся. Вместе. — Вместе, — кивнул Честер. И поцеловал её. Прямо посреди разрушенной закусочной, под вой теней и испуганные взгляды друзей. Потому что если это их последний поцелуй — он должен быть идеальным. Хотя бы этот беспорядок был идеальным.