TEACHERS PET.

Уилл еще не успел перевести дыхание после столкновения с Майком, как тишина пустого коридора была нарушена тяжелыми, размеренными шагами. Из-за поворота, сверкая безупречно отполированными оксфордами, вышел директор Уилер. Он выглядел как ожившая иллюстрация к статье о «старой гвардии» академической элиты: идеально сидящий костюм-тройка, седина на висках и взгляд, который, казалось, видел людей насквозь. — Уилл! — директор расплылся в широкой, отеческой улыбке, от которой у Байерса внутри всё похолодело. — Как удачно. Искал тебя. Он остановился в паре шагов, поправляя запонку. — Моя благоверная совсем голову потеряла — Майк взялся за ум, оценки пошли вверх, она теперь празднует это как второе пришествие. В общем, сегодня в семь, у нас дома. Ты — почетный гость. Не вздумай отказываться, она мне весь мозг выела, что должна лично пожать руку человеку, который наконец-то заставил нашего оболтуса открыть учебник. Директор хлопнул Уилла по плечу — дружелюбно, но как-то слишком увесисто. — Майк будет? — голос Уилла прозвучал суше, чем он хотел. — Разумеется! — Уилер рассмеялся, блеснув идеальными зубами. — Куда он денется? Приходите, посидим, обсудим перспективы твоего назначения. Ты ведь метишь на кафедральную должность, верно? Не подведи, Уилл. Он подмигнул и, не дожидаясь ответа, зашагал дальше по коридору, оставив после себя шлейф дорогого одеколона и ощущение неминуемой катастрофы. Уилл так и остался стоять, вцепившись в ремешок сумки. В семи часах вечера теперь заключался его персональный ад.

***

Уилл сидел в пустом кабинете, уставившись в экран телефона. Пальцы зависли над клавиатурой, а потом начали быстро набирать текст. Уилл: Ты не поверишь. Только что «старик» поймал меня в коридоре. Джен: О_О. И как? Уже уволил? Или сразу расстрелял через повешение? Уилл: Почти. Пригласил на семейный ужин сегодня в 7. «Ты почетный гость, ты же его заставил учиться, бла-бла-бла». Джен: Оу. Байерс, у тебя что, нимб прорезался? Или ты реально решил стать «лучшим учителем года» в глазах папаши своего мучителя? Уилл: Смешно. Я в ловушке. Он намекнул на кафедральную должность, если я «не подведу». Ты понимаешь, что он сделает со мной, если узнает про ту ночь? Джен: Понимаю. Он тебя не уволит, он тебя просто сотрет из реальности. Но слушай, есть и плюс: Майк там будет. Ты увидишь его лицо, когда он поймет, что ты пришел в гости как «дорогой друг семьи». Это будет либо лучший, либо последний вечер в твоей жизни. Уилл: Утешила, спасибо. Что мне делать? Идти? Джен: Бери виски. И если Майк начнет выпендриваться — просто улыбайся. Для него твоя улыбка сейчас страшнее, чем любой компромат. Ты теперь для него — непредсказуемый элемент. А они это ненавидят. Удачи, герой. Если не вернешься к полуночи — я пришлю отряд зачистки. Уилл: Надеюсь, отряд будет с огнеметами. До связи.

***

Дом Уилеров напоминал музей, в котором не было места пыли или случайным эмоциям. Столовая была залита приглушенным светом хрустальных люстр, а сервировка стола стоила, наверное, больше, чем месячная зарплата Уилла. Синтия Уилер сидела во главе стола — безупречная, в жемчугах и идеально сидящем платье. Она почти не ела, лишь наблюдала за гостями с вежливой, но холодной полуулыбкой. — Уилл, дорогой, — Синтия слегка коснулась ножки бокала. — Мы так благодарны вам за внимание к Майклу. Раньше его интерес к учебе ограничивался тем, чтобы не вылететь на пересдачу. Майк, сидевший напротив Уилла, не сводил с него глаз. Он крутил в руках вилку, кончики пальцев побелели. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не перевернуть стол. — У Майкла отличный потенциал, — ответил Уилл, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он отпил вина — дорогого, терпкого, отдающего старым деревом. — Просто ему нужен был... стимул. Майк коротко хохотнул, звук получился неестественным и резким. — Стимул, значит? — Майк подался вперед, в его глазах плясали искры яростной ненависти, прикрытой маской приличия. — Уилл очень убедителен в своих методах. Правда, пап? Директор Уилер, разрезавший стейк, довольно хмыкнул. — Видишь, Майк, когда хочешь, умеешь ценить правильных наставников. Уилл — человек старой закалки. Таких сейчас мало. Синтия бросила на сына короткий, предупреждающий взгляд. Её глаза, холодные и внимательные, словно сканировали пространство между гостем и её сыном. — Майкл, не перебивай гостя, — мягко, но с железной ноткой произнесла она. — Уилл, вы не находите, что нынешнее поколение студентов стало... менее сконцентрированным на будущем? — Думаю, они просто ищут способы получить всё и сразу, — Уилл поймал взгляд Майка. Тот сузил глаза. — Но иногда реальность корректирует их планы самым неожиданным образом. Майк с силой воткнул вилку в мясо. — И как же, по-вашему, Уилл, должна выглядеть эта «корректировка»? В столовой воцарилась тишина. Было слышно лишь тиканье старинных напольных часов в холле. Уилл медленно положил салфетку на стол. Он чувствовал, как внутри закипает спокойствие, рожденное тем, что у него больше нет страха перед этим человеком. — Обычно через осознание того, что ты контролируешь не всё, — ответил Уилл, глядя прямо в глаза Майку. — И что любой блеф рано или поздно вскрывается. Майк замер. Его челюсть сжалась так, что проступили желваки. Синтия перевела взгляд с одного на другого — в её глазах мелькнуло что-то похожее на подозрение, но она лишь едва заметно склонила голову. — Какая глубокая мысль, — сухо прокомментировала она. — Уилл, не хотите ли еще вина? Вы выглядите... немного бледным. — Спасибо, Синтия, — Уилл выдавил улыбку. — Просто сегодня был длинный день. Но вечер, определенно, становится интереснее. Майк резко отодвинул стул. Скрип дерева по паркету прозвучал как выстрел. — Я, пожалуй, отойду. Нужно кое-что проверить... в телефоне. Надеюсь, на этот раз он не «сломается». Он бросил на Уилла ядовитый взгляд и вышел из столовой. Отец лишь качнул головой, даже не глядя вслед. — Трудный возраст, — вздохнул директор. — Но я рад, что он хотя бы дома. Вы на него очень влияете, Уилл. Уверен, после сегодняшнего он станет гораздо... покладистей. Уилл опустил взгляд в свой бокал. В отражении вина он видел свои руки — они больше не дрожали. Майк вернулся в столовую спустя пару минут. Он выглядел почти спокойным, но в движениях сквозила резкость, словно он едва удерживал себя в руках. Он сел обратно, нарочито не глядя в сторону Уилла. — Так на чем мы остановились? — директор Уилер, не заметив перемены в настроении сына, отпил вина. — Ах да, университетская программа. Уилл, ты же понимаешь, что в следующем семестре нам нужны новые кадры для исследовательской группы? Майк проявляет интерес к... нетривиальным методам анализа. Уилл медленно вытянул ногу под столом. Коснулся носком ботинка колена Майка. Тот дернулся, едва не уронив салфетку. — Нестандартные методы — это ключ к успеху, — вкрадчиво произнес Уилл, не отрывая взгляда от директора. Он с нажимом провел ногой вверх, по внутренней стороне бедра Майка. Тот судорожно вдохнул, его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Уилл видел, как Майк пытается сохранить невозмутимое лицо, но его рука, лежащая на столе, сжала край скатерти. — Вот именно! — подхватил Уилер, радуясь единодушию. — Я всегда говорил: консерватизм — это тупиковая ветвь развития. Ты ведь согласен, Майк? Майк медленно перевел взгляд на Уилла. В его глазах полыхала смесь шока, ярости и чего-то еще — чего-то похожего на извращенное восхищение. Уилл не убрал ногу. Наоборот, он замер, слегка надавив, фиксируя студента на месте. — Абсолютно согласен, отец, — голос Майка звучал сдавленно. — Иногда... самые неожиданные приемы оказываются самыми эффективными. Синтия, наблюдавшая за ними, едва заметно прищурилась. Она перевела взгляд на Майка, потом на Уилла, задержавшись на их лицах на секунду дольше, чем того требовали приличия. Её вежливая улыбка не дрогнула, но в глазах появилось холодное, хищное любопытство. — Уилл, — мягко произнесла она, нарушая паузу, — вы сегодня необычайно... решительны. Это профессиональное? Уилл почувствовал, как сердце колотится где-то в горле, но не отвел ноги. Он смотрел прямо на Синтию, сохраняя маску вежливого преподавателя. — Я просто учусь адаптироваться к обстоятельствам, Синтия, — ответил он, делая еще одно медленное, провокационное движение ногой. Майк под столом дернулся, его дыхание сбилось. Он был вынужден слушать рассуждения отца о будущем факультета, не имея возможности даже шелохнуться. Уилл чувствовал его напряжение — парень был готов взорваться, но не мог издать ни звука, чтобы не выдать себя перед родителями. — Кстати, — продолжал директор, не замечая «боев местного значения» под скатертью, — я подумываю о расширении полномочий для кураторов групп. Уилл, как ты смотришь на то, чтобы взять Майка под личный контроль? Майк подавился вином. Он посмотрел на Уилла — в его глазах теперь читалось немое, отчаянное: «Хватит, прекрати». Но Уилл лишь слегка улыбнулся, продолжая дразнить его ногой, медленно, по миллиметру, лишая Майка всякого контроля над ситуацией. — С удовольствием, Артур. — ответил Уилл, глядя Майку прямо в глаза. — Думаю, нам есть о чем поговорить тет-а-тет. Очень многое нужно... обсудить. Майк поставил бокал на стол. Звук хрусталя о мрамор столешницы прозвучал как сухой щелчок курка. Он посмотрел на Уилла с той самой наглой уверенностью, которая еще пару часов назад заставляла Байерса дрожать, но теперь казалась лишь дешевым театральным жестом. — Кстати, раз уж мы заговорили об учебе, — Майк перевел взгляд с отца на Уилла. — Мистер Байерс, у меня накопилась пара вопросов по материалам лекций. Не могли бы вы уделить мне время и сходить со мной в библиотеку прямо сейчас? Там есть нужные архивы. В столовой повисла тишина. Директор Уилер довольно кивнул, потирая руки. — Вот видишь, Уилл! Внеурочная работа — это именно то, что я ценю. Майк, не мучай преподавателя слишком долго, вечер всё-таки. Уилл подавил усмешку и поднял на директора спокойный, профессиональный взгляд. — Конечно. Я всегда готов помочь студенту, если у него есть искренний интерес к предмету. Майк поднялся, едва не опрокинув стул. Его лицо было бледным, но в глазах застыло дикое, лихорадочное торжество. Он был уверен, что в библиотеке, в тени высоких стеллажей, он снова станет тем, кто задает правила. — Я буду ждать в холле. — бросил он, едва не споткнувшись о край ковра. Синтия следила за его уходом, прищурившись. Она медленно повернула голову к Уиллу. — Вы очень терпеливы, Уилл. — Терпение — часть профессии, Синтия, — ответил Уилл, поднимаясь из-за стола.

***

Он вышел в холл, где в полумраке, среди антикварных ваз и зеркал, его ждал Майк. Парень стоял, скрестив руки на груди, тяжело дыша. Как только за Уиллом закрылась дверь столовой, Майк мгновенно сократил дистанцию, прижав его к дубовой панели стены. — Думаешь, ты очень остроумен, да? — прошипел Майк, подавшись вперед. Его лицо было в дюйме от лица Уилла. — Думаешь, если стер пару файлов, ты стал хозяином положения? Уилл не шелохнулся. Он смотрел на Майка с тем самым ледяным спокойствием, которое сводило студента с ума. — В библиотеке, Майк? — Уилл едва заметно улыбнулся, и в его голосе проскользнула стальная нотка. — Ты позвал меня сюда, чтобы снова попробовать поиграть в доминирование? Ты ведь прекрасно знаешь, что здесь стены не такие толстые, как в твоей спальне. И твой отец всего в десяти метрах. Майк замер. Он ожидал страха, ожидал оправданий, но увидел только холодную, почти хищную решимость. — Пойдем, — тихо добавил Уилл, отстраняясь от него с той же легкостью, с какой он стер те данные в мастерской. — Показывай свои «архивы». Посмотрим, сможешь ли ты удивить меня чем-то, кроме пустых угроз. Майк стоял, сжимая кулаки, и в его глазах, на мгновение, отразилось чистое, неподдельное замешательство. Он привык управлять, привык запугивать, но этот «покладистый» преподаватель только что превратил его собственную ловушку в прогулку по лезвию ножа. — Ты пожалеешь об этом, Байерс, — выдохнул Майк, но в его голосе впервые прозвучали нотки неуверенности. — Вряд ли. — ответил Уилл, направляясь к библиотеке.

***

Майк с силой захлопнул дверь. Замок клацнул с таким звуком, будто отрезал их от остального мира. Он не оглядывался, просто шел через библиотеку, сбивая полы своего пиджака, и прижал Уилла к краю массивного дубового стола. Уилл охнул, когда край столешницы больно впился в поясницу. От Майка разило вином и чем-то еще — тем самым раздражающим парфюмом, от которого у Уилла с утра болела голова. Майк тяжело дышал, его лицо было красным, он выглядел так, будто вот-вот лопнет от злости. — Я не могу больше, — выдавил он, хватаясь за пряжку ремня Уилла. Пальцы у него дрожали, он возился с металлом, пытаясь расстегнуть, но руки были влажными, и он только нелепо скреб ногтями по коже. Уилл перехватил его запястья. Кожа у Майка была горячей, даже обжигающей. Он просто отвел его руки в стороны, без лишней драмы, с каким-то глухим раздражением. — Ты с ума сошел? — Уилл выдохнул, глядя на него снизу вверх. — Ты серьезно думаешь, что я сюда пришел, чтобы мы тут… вот это? Твой отец за стенкой, Майк. Майк дернулся, вырывая руки. Его глаза блестели от ярости. — А зачем тогда пришел? Сказать, как сильно ты меня ненавидишь? Он отошел на пару шагов, дергая воротник рубашки. Пуговица с тихим звоном ударилась о паркет. — Слушай, — Майк криво усмехнулся, глядя на Уилла с каким-то пренебрежением. — Ты удалил фотки, переписку почистил... думаешь, всё? Мы же оба понимаем, что это бред. Да мне Стейси с Лизи вообще не уперлись. Уилл выпрямился, потирая ноющую поясницу. Он смотрел на Майка — растрепанного, сбитого с толку, совершенно жалкого в своей попытке выглядеть хозяином положения — и чувствовал только усталость. — Ну и зря, — бросил Уилл. — Хорошие девчонки, нормальные. Давалки, конечно, но тебе-то что? Ты же вроде только этим и живешь. Майк побагровел. Он рванул к нему, схватил за лацканы пиджака и прижал к столу так сильно, что Уилл почувствовал, как дерево давит на спину. — Закрой рот, — прошипел Майк. Его дыхание было неровным, он едва не задыхался. — Просто закрой свой рот. Уилл не дернулся. Он просто смотрел на него. В этой тишине было слышно, как в камине (или где-то рядом) тихо потрескивает дерево. Уилл видел, как у Майка подрагивают веки, как он злится не столько на него, сколько на то, что Уилл не боится. Что он вообще не реагирует так, как должен. — Ну? — спросил Уилл, почти шепотом. — Ударишь меня? Здесь, прямо на столе у папочки? Майк замер. Он смотрел на Уилла, сжимая его пиджак так, что костяшки побелели. Он выглядел растерянным — как человек, который привык бить по мячу, но мяч внезапно превратился в камень. — Ты больной, Байерс, — сказал Майк, но без прежнего напора. Скорее, констатировал факт. Он разжал руки, отступая, и Уилл наконец смог свободно вдохнуть. Майк схватил первый попавшийся стакан с края стола и залпом выпил воды, не глядя на Уилла. У него всё еще дрожали руки, и он попытался спрятать их в карманы брюк, чтобы Уилл этого не увидел. Но Уилл видел. — Ты думаешь, я испугаюсь? — добавил Уилл, поправляя помятый воротник. — Да мне плевать, Майк. Мне просто надоело, что ты вечно лезешь в мою жизнь. Майк молчал, уставившись в пол. Его плечи были опущены, вся спесь куда-то улетучилась, оставив только усталого, злого парня, который не знал, что делать дальше. — Ничего я не думаю, — бросил он в пустоту, голос сорвался на хрип. Уилл смотрел на него — на нелепо выбившийся край рубашки, на покрасневшую шею, на то, как судорожно сжаты его кулаки — и чувствовал странную смесь жалости и глухого раздражения. Весь этот фарс с «архивами» и запертой дверью был таким детским, таким изматывающим. — Тогда пошли, — Уилл выпрямился, разминая затекшую спину. — Если ты не собираешься показывать «архив», нужно возвращаться. Мы оставили твоих родителей одних, это просто некрасиво. Майк резко развернулся. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели. — Да перестань ты притворяться, мудак! — рявкнул он, и этот крик эхом отразился от высоких стеллажей, переполненных книгами, которые здесь никто никогда не открывал. Майк сделал шаг вперед, почти врезавшись в Уилла. Он выглядел так, будто сам не понимал, хочет он ударить его или снова вцепиться в одежду. — Ты стоишь тут, поправляешь галстук, делаешь вид, что всё нормально, — Майк ткнул пальцем в сторону двери, за которой был слышен приглушенный звон посуды. — Мы там сидели, ели это чертово мясо, ты трогал меня под столом, а теперь... «некрасиво»? Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Ты просто издеваешься надо мной, да? Тебе нравится смотреть, как я теряю контроль? Уилл молчал. Он смотрел на Майка, и в этой тишине отчетливо слышалось, как за стеной громко засмеялся директор Уилер. Этот смех прозвучал как насмешка. — Мне нравится, что ты наконец-то заговорил прямо, — ответил Уилл, его голос звучал тихо, почти безжизненно. — Хочешь, чтобы я перестал притворяться? Хорошо. Уилл шагнул вплотную к нему, нарушая всё, что осталось от личного пространства. Он был ниже, но сейчас, глядя на него снизу вверх, Майк вдруг осекся и отшатнулся, наткнувшись спиной на край стеллажа. — Я пришел сюда, потому что ты меня достал, — четко, почти по слогам произнес Уилл. — Ты просто избалованный парень, который боится, что кто-то увидит, какой он на самом деле пустой. А теперь иди и умойся. У тебя лицо красное, как будто ты сейчас в обморок упадешь. Майк открыл рот, чтобы что-то возразить, но слова застряли в горле. Он просто смотрел на Уилла — ошарашенно, по-детски — и в этот момент в нем не осталось ничего от того самоуверенного шантажиста, который запер Уилла в шкафу. Только испуганный, злой парень, который не знал, что делать с человеком, который больше не играет в его игры.