С чего вы взяли?

В то, что это когда-нибудь случится, уже почти никто не верил — ставили на то, что Джин будет отнекиваться до самой пенсии, а Намджун так и останется вечно влюблённым — сначала студентом, потом аспирантом, докторантом с дипломами в одной руке и кольцом в другой. Он уговаривал его долго, настойчиво и с упрямым научным терпением — дольше, чем писалась его докторская диссертация. И вот, наконец, три месяца назад, после особенно длинной, цветистой тирады о «совместном будущем», «любви всей жизни» и «ну, пожалуйста, я уже старый, мне уже за тридцать» и прочих душещипательных вещах, тяжело вздохнул, закатив глаза, и с царственным выражением «я делаю вам всем великое одолжение, смертные» Ким Сокджин наконец-то сдался и милостливо согласился выйти замуж за Ким Намджуна, предупреждающе подняв перед его носом идеально ухоженный указательный палец: — Ладно. Но только если на свадьбе будет полная хата — все наши должны быть в сборе полным составом. Иначе какой нахуй смысл? Намджуна согласие Джина сделало самым счастливым человеком на планете Земля. Возможно, и во всей Солнечной системе. Он даже не стал благоразумно вслух высказывать свои подозрения насчёт истинного тайного желания жениха — а желание это, ясень пень, включало в себя обязательное присутствие Тэхёна с Чонгуком в одном помещении после двух лет разлуки. Потому что Джин, этот коварный принц души Намджуна, обожал слезливые драмы и считал, что без них свадьба — это просто дорогой банкет с красивыми букетами и кольцами. После этого во все уголки мира стремительно полетели свадебные приглашения. Сообщения, звонки, голосовые на десять минут — Намджун решил лично уведомить каждого, кого его драгоценный жених хотел бы видеть на торжественном бракосочетании. Отказаться было невозможно: это сочли бы не просто невежливостью, а почти смертельным оскорблением, после которого тебя безжалостно вычеркнут из чата «Семейка задротов» навсегда, с позором и без права на восстановление. Тэхёну позвонили, когда в Нью-Йорке было восемь утра, а в Корее глубокая ночь, и он второпях собирался на работу, одной рукой застёгивая рубашку, другой пытаясь найти ключи и собрать рабочий портфель. Но как только в трубке раздались восторженные вопли Намджуна о том, что «Джин наконец-то сказал «да», бро, представляешь?!», Тэхён резко остановился и от неожиданности выронил портфель на пол. — Что?! Через минуту он уже, смеясь и визжа, прыгал по комнате — радость за друга распирала его и требовала выхода. Джин и Намджун, наконец-то после всех этих лет вечного «я ещё должен подумать». Тэхён искренне, до дрожи в коленках, был счастлив за них. А потом Намджун немного осторожно, как бы между прочим, добавил: — Слушай, ты же приедешь? Сам знаешь, отказ не принимается. И как отнесёшься к тому, что на свадьбе будет присутствовать и Чонгук? Тэхён прикусил губу, чтобы не засмеяться, и ответил, что ни в жизнь не пропустит такое важное событие планетарного масштаба и прилетит обязательно. И неважно, что на торжестве он встретит своего бывшего. Джин, этот гениальный манипулятор в образе принцессы, получит свой идеальный пиздец в качестве свадебного подарка. И никто, абсолютно никто не собирался лишать его этого удовольствия.

***

Эпизод 1 (9 класс)

Весь этот пиздец Вся эта неразбериха, положившая начало очередному витку народной молвы, началась с нелепой записки: на химии, пока учительница с упорством маньяка пыталась вдолбить всем таблицу Менделеева, кто-то пустил по рядам клочок бумаги, и Тэхён, равнодушно развернув его, прочёл корявый почерк одноклассницы: «Правда, что Тэхён с Чонгуком встречаются?» Он тогда, пренебрежительно фыркнув, закатил глаза и, не желая тратить силы на объяснения, что-то доказывать или опровергать, приписал: «Нет, мы просто друзья». Передал дальше и забыл через минуту. Зря. На большой перемене, когда Чонгук уже вовсю осваивал контейнер с заботливо уложенными мамой Тэхёна бутербродами, к ним подплыла Сора: фигура довольно неоднозначная, главная сплетница класса, но не злая, а так — по призванию. Она действительно искренне интересовалась жизнью окружающих и так же искренне, от всего своего романтического девичьего сердца хотела всем счастья. Желательно — парное и с цветочками. — Ребята, — она, мило улыбаясь, подсела на край парты. — Вы не стесняйтесь, ладно? Мы все за вас так рады. Чонгук, который в этот момент как раз запихивал в рот очередной кусок бутерброда, чуть не подавился, закашляв. Перестав жевать, в удивлении распахнул свои и без того огромные чёрные глаза до размеров, не предусмотренных техническим паспортом. — В смысле? — Ну, — Сора, загадочно поведя бровью, приложила сложенные ладошки к тощей груди. — Я всё понимаю: школа, учителя, родители… Но вы же знаете, что в наше время это нормально? Мы за толерантность и поэтому безоговорочно вас поддерживаем. Тэхён медленно поднял взгляд от телефона. — Сора, ты о чём? — его густые брови поползли вверх в крайнем изумлении. — О вас! — она всплеснула руками. — Вы же встречаетесь! Чего скрывать-то? Вас вся школа уже засватала. Вы же у нас самая красивая пара. Чонгук открыл рот, чтобы возразить, и закрыл. Как же это всё надоело. Он, опустив голову, тяжело вздохнул, обречённо смиряясь с неизбежностью. — Ну всё, ты нас раскусила. Теперь довольна? Сора взвизгнула и захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте, как теннисный мячик. — Я знала! Я же говорила! Можно я всем расскажу? Можно? Ну, пожалуйста! — Сора, — Тэхён улыбнулся своей ахуенной улыбкой, от которой у девчонок (и не только) замирало дыхание, а учителя улыбались в ответ, забыв про субординацию. — Ты же всё равно не удержишь язык за зубами и сболтнёшь раньше, чем я успею досчитать до трёх. Так что давай, беги, делай людей счастливыми. Сора, не заставив себя упрашивать дважды, рванула с места, кокетливо взмахнув подолом коротенькой юбочки, и, восторженно повизгивая, помчалась делиться необыкновенной новостью с каждым живым существом, которое встретится ей на пути. Ибо новость была не просто новостью — это было подтверждение всех теорий и самых смелых предположений. Чонгук, который всё это время сидел с открытым ртом и видом человека, которому только что предложили продать его невинную душеньку дьяволу, медленно повернул голову к Тэхёну. — Она серьёзно? — А ты удивлён? — Тэхён невозмутимо пожал плечами. — Ей ещё в седьмом классе кто-то сказал, что у нас любовь любовная, и она эту идею с собой в гроб унесёт. Чонгук, жалобно скуля, уронил голову на парту. Бутерброды остались недоеденными — верный признак, что трагедия достигла самого пика. Тэхён хлопнул его по спине и толкнул плечом. — Да ладно, Гука, успокойся. Пусть думают, что хотят. Так сегодня ты ко мне или я к тебе? — Без разницы. Хотя нет, ты ко мне. Мама сегодня пирог печёт с вишней, твой любимый.

Эпизод 2

— Ребята, для лабораторной работы садитесь по двое. — Учительница физики, давно уже смирившаяся с тем, что в её классе законы Ньютона работают как-то по-своему, спокойно наблюдала, как класс с громким топотом, скрежетом табуреток и недовольными спорами рассаживался за длинные лабораторные столы, ища себе партнёра по выживанию, успеваемости или просто по принципу «лишь бы не этот». Только Чонгук и Тэхён, уже сидящие вместе, даже не пошевелились. Чонгук лениво крутил ручку между пальцами, Тэхён, подперев щеку, рассеянно смотрел куда-то в пространство — вероятно, в ту самую точку, где хранятся ответы на все вопросы мироздания. Учительница, глядя на эту идиллию, устало вздохнула. И, бросив понимающий взгляд (они сидели, сидят и будут сидеть всегда вместе), произнесла то, что все и так знали: — Ладно, Чонгук и Тэхён, вы — первая пара. Остальные — как сядете. По классу пробежал приглушённый ехидный шёпот, исходящий откуда-то с задней парты, где обитали те самые смельчаки, которые всё ещё пытались ставить под сомнение незыблемые устои бытия. — А они могли хотя бы раз сесть с кем-то другим? — Это физика, детка. С законом природы не поспоришь: они неизменно притягиваются друг к другу, где бы ни находились.

Эпизод 3

Каждое утро, пока остальной мир ещё досыпал и видел последние сны, они встречались на узкой лестничной площадке, сонные и немного ворчливые. Тэхён привычным, аккуратным движением поправлял Чонгуку тёплый вязаный шарф, потому что тот вечно небрежно и наспех закидывал его на шею. Молча, неторопливо плелись в школу по прохладной улице, потому что говорить в такое раннее время совершенно не хотелось, но это их абсолютно не тяготило. Они спокойно шагали рядом, иногда лениво толкая друг друга плечами. В школьное здание заходили вместе: Чонгук, проявляя чудеса галантности, о которых его одноклассницы могли только мечтать, привычно придерживал тяжёлую стеклянную дверь, пропуская Тэхёна вперёд, а тот благодарно кивал ему с лёгкой, сонной улыбкой. На входе их встречал пожилой охранник, уже много лет наблюдающий за тем, кто входит и выходит, кто с кем, когда и в каком настроении. И вот этот свидетель наконец не выдержал и, задумчиво глядя на них, спросил: — Ребят, вы сами хоть понимаете, что со стороны выглядите как парочка? Тэхён, вежливо здороваясь, чуть растерянно поклонился и тихо, смущённо начал: — Но мы просто… — Ну да, друзья, знаю-знаю, — добродушно перебил его охранник, понимающе качнув головой. — Моя жена мне тоже двадцать лет говорит, что мы просто соседи. В том, что весь мир вокруг уже давно решил за них, кто они друг другу, никто не сомневался, но чтобы даже дедушка в форме с рацией теперь вставлял свои пять копеек — это был уже следующий уровень вселенского заговора. Тэхён смешливо фыркнул, пряча улыбку в вязаном шарфе, а у Чонгука нервно задёргался левый глаз, он развернулся и агрессивно потопал в класс.

Эпизод 4

В шумной школьной столовой, где на перемене всегда стоял привычный бардак, они неизменно сидели вместе за дальним столом у окна. Тэхён лениво водил ложкой в своём остывающем супе. Его миссия была проста и благородна: аккуратно выловить из жижи все кусочки варёного лука, который он с детства терпеть не мог. Не поднимая взгляда и даже не задумываясь, он спокойно перекладывал извлечённые луковые останки в тарелку Чонгука. Тот, так же не глядя, совершенно не возмущаясь и абсолютно не брезгуя, машинально продолжал есть свой обед. Сора, сидевшая за соседним столиком, чей радар сплетен (в хорошем смысле, она же не злая, она по призванию) взвыл не хуже полицейской сирены, обличающе ткнула вилкой в их сторону: — Вы это видели? Её подруга, занятая своим подносом, непонимающе подняла голову: — Что? — Они даже не смотрят друг на друга, — восхищённо прошептала Сора. — А так слаженно взаимодействуют. Мои родители дома так же себя ведут: одна палочками ковыряет, второй жрёт — и всё в гробовом молчании. — Сора, твои родители уже двадцать лет счастливо женаты. — Вот именно. Ибо для неё, для Соры, самой главной романтической сплетницы класса, даже то, как они ели обычный суп с луком, выглядело как железное доказательство большой и светлой любви.

Эпизод 5

После школы, когда солнце окончательно сдало свои позиции зимней ночи, они шли домой по дороге, которая была протоптана ими, кажется, ещё в прошлой жизни. Снег под подошвами весело поскрипывал, пока Чонгук оживлённо вспоминал события сегодняшнего дня. А день, надо сказать, выдался богатым на события. Уже стемнело, и фонари, эти вечные труженики городского освещения, заливали дорожки тусклыми жёлтыми пятнами. Чонгук на ходу увлечённо размахивал руками, словно всё ещё находился на поле боя (читай: у школьной доски) и продолжал отстаивать свою честь, мысленно всё ещё споря с учителем. Шарф у него снова размотался, перестав выполнять свои прямые обязанности, шапка съехала набок, а сам он быстро говорил, с обиженным жаром: — А он мне: «Вы, молодой человек, вообще не знаете историю!» А я знаю. Я вчера специально учил. Тэхён, засунув руки в карманы, внимательно слушал, изредка посмеиваясь: — И что? Чонгук, чей пыл несколько поубавился, но не до конца, выдал главное: — И ничего. Я постеснялся спорить. Тэхён выразительно хмыкнул: — Вечно ты стесняешься. — Не вечно, а иногда. — Ага. Дай шарф поправлю, размотался опять. Чонгук, даже не сбавляя шаг, не прерывая своего монолога и вообще не выходя из режима «я тут историческую справедливость отстаиваю», послушно наклонил голову, чтобы Тэхёну было удобнее. Тот на ходу, привычно и без лишних движений заправил тёплый шарф ему под куртку, потом дёрнул за край, проверяя, не вылезет ли обратно. — Как ты вообще его носишь? — проворчал он. — Почему он на тебе не держится? — Это не шарф, а творческая натура, — Чонгук невозмутимо продолжил, даже не сбившись: — Так вот. Я ведь правда знал. Я даже дату помнил. Почти. Тэхён фыркнул и заодно натянул ему шапку пониже на лоб, поправляя её двумя пальцами. — Почти не считается. Чонгук, сморщившись, шмыгнул носом и замедлил шаг, явно довольный такой заботой и тем, что спор с учителем он всё-таки выиграл в своём воображении, и что шарф теперь уютно греет шею, и рядом есть кто-то, кто поправит ему съехавшую шапку и выслушает его надуманные обиды.

Эпизод 6

Чонгук терпеть не мог родительские собрания, потому что после такого мероприятия мама почти всегда возвращалась с каким-нибудь новым поводом для воспитательной беседы. Конечно, придраться всегда было к чему, Чонгук этого и не отрицал. Он был реалистом и знал, что у учителей накопительный эффект и рано или поздно всё всплывёт. Поэтому, когда в прихожей хлопнула дверь и мама странным, непривычно строгим голосом позвала: — Гука, зайди-ка, — у него внутри сразу неприятно похолодело. Тот самый холодок, который не спутаешь ни с чем и означающий: «Ты что-то сделал, я что-то узнала, и сейчас это что-то будет обсуждаться в формате, который тебе точно не понравится». Чонгук лихорадочно перебирал в голове возможные косяки. Двойка по истории? Сорванная физкультура? Или классная всё-таки вспомнила про драку в раздевалке, в которой он вообще не был виноват, потому что первый не лез, а только защищался. И вообще тот парень сам напросился! Ибо нехрен было задевать Тэхёна. — А? — отозвался он, с опаской выглядывая из комнаты. — Сядь. Мама была такой серьёзной, что Чонгук, не пререкаясь и мысленно перекрестившись (хотя в бога не верил, но в такие моменты лучше перестраховаться), подошёл и сел на диван, внутренне уже готовясь к затяжному разбору полётов, к битве за свою честь и, возможно, к изъятию телефона на неопределённый срок. А она не спешила начинать. Внимательно и долго смотрела, явно примеряясь, с какой стороны вообще подступиться к разговору. Потом тяжело вздохнула. — Ты мне сам скажешь или я должна из тебя клещами вытягивать? Чонгук нахмурился. — О чём? — О Тэхёне. Он растерянно моргнул. Вот этого он точно не ожидал. Двойка — пожалуйста. Драка — да ради бога. Но чтобы разговор зашёл о Тэхёне, да ещё и в таком тоне? Тэхён — это же Тэхён. Тэхён — это не повод для воспитательных бесед. — А что с Тэхёном? — он уже начинал подозревать неладное. Мама сложила руки на груди — ну всё, разговор точно предстоит не из лёгких, ведь этот жест он знал ещё с детства, означающий, что разговор будет долгим, неприятным и, скорее всего, закончится не в его пользу. — Гук, мне сегодня классная сказала, что вы с ним… ну… встречаетесь. Что, оказывается, вся школа в курсе, и только родители, видимо, живут в дремучем неведении. Чонгук, приоткрыв от удивления рот, вытаращился на неё. — Мы не… — Я сначала тоже не поверила, — быстро добавила мама. — А потом подумала: ты у меня ребёнок прямой, честный, если бы у тебя кто-то появился, ты бы, наверное, не скрывал это от меня. Но мало ли. Может, тебе неловко. Может, ты не знаешь, как сказать. Так вот — я нормально отношусь. Правда. Лишь бы тебе хорошо было. — Мам, — медленно произнёс Чонгук, чувствуя, как у него горят щёки. — Мы с Тэхёном друзья. С детского сада друзья. Ты сама водила нас в одну группу. — Я помню, — мама улыбнулась уже мягче. — Но вы правда так… смотритесь. — Как смотримся? Мама чуть повела плечом, осторожно подбирая слова. — Очень гармонично для просто друзей. Чонгук возмущённо выдохнул: — Это вообще не аргумент. — Может, и не аргумент, — снисходительно согласилась она. — Но когда учителя, ученики и, судя по всему, половина родителей говорят одно и то же, начинаешь невольно задумываться. Чонгук открыл рот, чтобы возмутиться, но мама не дала ему и слова сказать: — Вы всё время вместе. У тебя все разговоры начинаются с «мы с Тэхёном». Ты знаешь, что он любит или не любит, когда он устал, голодный, когда хитрит, злится. И он про тебя — тоже. Он носит твои вещи, а ты его. Мы уже с Миджон покупаем парные вещи, потому что вы всё равно делитесь. — Потому что мы дружим, — Чонгук упрямо поджал губы. — Я же не спорю, — она примирительно подняла ладони. — Я просто говорю: со стороны это выглядит… не совсем как обычная дружба. Чонгук возмущённо выдохнул: — Да что мы такого делаем-то? Мама посмотрела на него с жалостью. — Гука, ты серьёзно хочешь, чтобы я начала перечислять? И вот тут Чонгук открыл рот — и внезапно понял, что не очень-то и хочет. Потому что перечислять действительно было что. Ну да, они всегда сидели рядом, начиная с детсада и до сих пор, и после уроков почти никогда не расходились сразу. Ну да, могли молча делить одну порцию еды на двоих, но в этом же не было ничего странного. Тэхён без стука заходил к нему в комнату, а Чонгук — к нему. Они ночевали друг у друга так часто, что их матери давно перестали спрашивать, кто сегодня у кого остаётся, и иногда они засыпали в одной кровати, потому что «ну а что такого, места же хватает». Тэхён приносил в школу завтраки на двоих, потому что Чонгук с утра вечно голодный. Чонгук таскал его рюкзак, потому что Тэхён неизменно жаловался, что он тяжёлый, неудобный и вообще портит ему жизнь. Тэхён автоматически поправлял ему шарф, капюшон, воротник, лямку рюкзака, если всё это сползало или сидело криво. Он пил из его бутылки, доедал его обед и мог среди разговора просто уткнуться в него лбом, если устал. Да блин, это же просто дружба. Разве нет?

Эпизод 7 (10 класс)

На очередной день рождения Пак Чимина, разумеется, никто не сомневался, что явка будет стопроцентной. Но явка — понятие растяжимое. Особенно когда речь идёт о Чонгуке и Тэхёне. Пришли они, как водится, вместе. Сначала, соблюдая все формальности, они вежливо поздоровались. Затем вручили подарок, идеально упакованный стараниями одного из них, который обладал врождённым чувством прекрасного (не будем показывать пальцем на Тэхёна), а второй просто вовремя подавал скотч (тут с лёгким сердцем можно ткнуть в сторону Чонгука). Они сделали то, что делают всегда, когда в комнате есть другие люди: они скромненько ретировались в самый дальний угол, заранее зная, что там им будет комфортнее всего. Целых два часа они просидели в этом углу, создав вокруг себя невидимый купол, который не пропускал ни громкую музыку, ни оживлённые разговоры. Тэхён уютно устроился так, что его голова идеально легла на плечо Чонгука. Сосредоточенно щурясь, Тэхён листал смешные видео, время от времени издавая беззвучный смех, который слышал только тот, кто сидел совсем близко. Чонгук, слегка наклонив голову к экрану, выполнял функцию эксперта-комментатора: тыкал пальцем в телефон, тихо ронял короткие фразы, иногда сдержанно посмеивался. Они почти не разговаривали, но всё равно выглядели идеально синхронизированными. Пак Чимин, который, по идее, должен был находиться в центре внимания, а по факту наблюдал из центра комнаты за тем, как два человека в углу успешно игнорируют всё, включая его собственный праздник, наконец не выдержал. Он медленно повернулся к Мин Юнги, который лениво потягивал холодную колу через трубочку, демонстрируя полное безразличие к происходящему, и недоумённо ткнул пальцем в сторону угла. — Они вообще в курсе, что тут ещё люди есть? Юнги, не прекращая сёрпать колу и даже не меняя выражения лица, равнодушно пожал плечами. — А ты думаешь, почему они в углу сели? — он сделал ещё один неторопливый глоток. — Чтобы мы им не мешали. И даже сам именинник мог лишь наблюдать со стороны, не в силах изменить их укоренившуюся традицию «мы пришли вместе, сели в углу и забыли о существовании остальной вселенной».

Эпизод 8

Контрольная по алгебре — это изощрённое издевательство над человеческой психикой, уже подходила к концу, а Тэхён всё ещё застрял на последней задаче, которая была ещё той сволочью и упрямо, с каким-то злорадным удовольствием никак не хотела решаться. Он хмуро смотрел на исписанный черновик, где циферки совершенно не желали складываться в правильный ответ. Несколько раз перечеркнул уже написанные расчёты и, наконец, поднял голову, глянув на спокойно сидящего рядом Чонгука, для которого алгебра была его личным и давним другом. Тот, не оборачиваясь и даже не поднимая головы от своего аккуратно исписанного листа, уже через минуту произвёл то, что в криминалистике называется «передача предмета, не подлежащего передаче». Небольшой листочек с правильным решением незаметно переместился из зоны досягаемости Чонгука в зону досягаемости Тэхёна. Тэхён быстро переписал ответ без всякого зазрения совести, даже не подумав сказать спасибо. И без намёка на то, что только что произошло то, за что другие ученики могли схлопотать двойку, выговор и, возможно, вызов в кабинет директора. Учительница, хоть и была молодой и ещё не обременена тем самым многолетним педагогическим стажем, который учит закрывать глаза на неизбежное, всё это заметила, но лишь машинально поправила очки и ничего не сказала. Потому что даже без стажа было очевидно: перед ней не два отдельных нарушителя, а единая биологическая система, которую разделять бесполезно, а наказывать — себе дороже, ибо статистику успеваемости класса ей портить вовсе не хотелось. Оставшись в кабинете одна, она ещё раз поправила очки и всё-таки поставила им обоим пятёрки. Потому что, если два человека настолько синхронно обманывают систему, они это хотя бы заслужили.

Эпизод 9

В тихом, пустом помещении учительской молодая учительница математики нервно перекладывала тетради с контрольной работой, иногда робко поглядывая на классную руководительницу десятого класса и наконец набралась смелости. — Я могу поделиться с вами своими наблюдениями? — и дождавшись одобрительного кивка старшей, продолжила, немного смущаясь и заикаясь: — Мне кажется… насчёт Тэхёна и Чонгука… они… — Что с ними? — Ничего. Наверное, я что-то неправильно понимаю, и это всё глупости, — она, покраснев, отвела взгляд. — Может, к ним надо присмотреться? Классная руководительница, отложив ручку и захлопнув журнал, с пониманием пристально посмотрела на неё. — Вы тоже заметили? Та только слабо кивнула. — И что нам теперь делать? — Нам? Ничего. Мы ничего не станем делать. Просто присмотрим за ними и будем надеяться, что им повезёт. Такая любовь случается раз в жизни и редко заканчивается хорошо.

Эпизод 10

На горизонте замаячили выходные. А это означало, что родители Тэхёна уезжают на выходные навестить пожилых родителей в соседний город. В просторной прихожей уже стояли собранные дорожные сумки, а его мама в последний раз обеспокоенно оглядывала квартиру. — Сынок, мы вернёмся в понедельник, — она заглядывала ему в глаза, поглаживая сына по плечу. — Ты точно справишься один все эти три дня? — и этот вопрос звучал как «Ты уверен, что не умрёшь тут без меня?» Тэхён, который уже мысленно строил грандиозные планы на эти выходные, в которых не было ни его родителей, ни каких-либо строгих правил, только слегка поморщился. — Мам, мне не пять лет. — Забота мамы, конечно, была приятна, но сейчас немного раздражала, но всё же он улыбнулся. — Конечно, справлюсь. Миджон прикрыла глаза, про себя вспоминая что‑то важное. Что-то, ради чего стоило остановиться у порога ещё на пару минут, несмотря на то, что отец уже сердился за задержку и нетерпеливо переминался с ноги на ногу у лифта. — Чонгук придёт? — Конечно, она знала ответ, но просто проверяла, скажет ли он правду. — Ага, — кивнул Тэхён, лениво прислонившись к стене, всем своим видом демонстрируя абсолютную расслабленность человека, у которого нет никаких секретов. — Еду я наготовила на вас двоих, останется только её подогреть. Хотя зная вас, будете заказывать ещё что-то. Ну, вы там… осторожно, — многозначительно добавила она, задержав на нём внимательный взгляд. Тэхён выразительно закатил глаза. — Мама, хватит уже надумывать. Мы просто друзья. — И тяжело вздохнул: он уже сто раз выслушивал эти слова и подозревал, что таких разговоров предстоит ему ещё стопятьсот разов. — Я знаю, милый, — она, надевая лёгкое пальто, задорно засмеялась, как бы тонко намекая, что знает намного больше, чем говорит, но говорить не будет, потому что так веселее. — Я вообще-то пиццу имела в виду. Не объедайтесь.

Эпизод 11 (10 класс)

Бабушка со второго этажа, с острым слухом и неистощимым запасом негодования, с утра пораньше написала длинную возмущённую жалобу в общий домовой чат: «Эта шумная молодёжь на третьем этаже опять громко топала до двух часов ночи. Всё время шастали туда‑сюда по квартире, хлопали дверьми, включали на полную мощность музыку. А вчера вообще, кажется, драка была — сначала громко орали, потом вдруг стало подозрительно тихо, потом опять орали, а под утро совсем затихли. Я понимаю, молодые, горячая любовь, но дайте же людям спокойно поспать!» В квартире на третьем этаже Чонгук, развалившись на диване и посмеиваясь, читал сообщение вслух с театральным выражением. Когда дошёл до финальной фразы он особенно пафосно выдал: — «Я понимаю, молодые, горячая любовь, но дайте же людям спокойно поспать!» Тэхён, сидящий рядом на полу, громко смеялся, сгибаясь пополам и смахивая слёзы ладонью, и никак не мог нормально вздохнуть, каждый раз давясь хохотом. — Она считает, что мы… — выдавил он сквозь смех и слёзы. — Что мы любовники. — А кто мы? — Чонгук оторвал взгляд от телефона. — Друзья, которые всю ночь рубились в приставку и орали друг на друга из‑за тупой компьютерной игры. — А почему под утро затихли? — подозрительно уставился на него Чонгук. — Потому что ты уснул на моём плече и громко храпел. — Я не храплю, — возмущённо буркнул Чонгук. — Храпишь. И ещё слюни пускаешь. — Заткнись. — Сам заткнись.

Эпизод 12

В светлом школьном коридоре, там, где солнце падало на пол светлыми полосами, разворачивалась сцена, которую Чимин потом назовёт «самым интимным видео в истории человечества». Тэхён, расслабленный и чуть ссутулившись, устроился на широком подоконнике, что-то читал в телефоне и одновременно задумчиво жевал мягкую булочку. Чонгук, тесно прижавшись к нему плечом, тоже смотрел в светящийся экран и периодически спокойно откусывал от той же булочки. Они даже не переговаривались. Тэхён просто машинально держал булочку ближе к Чонгуку, а Чонгук так же машинально наклонялся и привычно, не глядя, откусывал. Чимин, главный свидетель и самый эмоциональный комментатор, достав телефон, заснял коротенькое видео и, не желая нести бремя возникших от этой картины эмоций в одиночку, отправил в чат «Семейка задротов». Чимин: «Вы видите это? Видите?» Юнги: «Что?» Классический Юнги. Чимин: «Они едят одну булочку! Одну на двоих!» Драматичные закидоны в действии. Намджун: «Ну и что?» Голос разума. Наивный и добрый. Чимин с трагическим ужасом, достойным героя любовной дорамы, возмущённо тыкал по клавиатуре: «Это же так интимно! Они почти целуются!» Юнги: «Они просто жуют». Чимин: «Ты ничего не понимаешь в любви!» В этот момент Тэхён, не отрываясь от телефона, потянулся и рассеянно смахнул большим пальцем крошку с уголка губ Чонгука. Тот даже не среагировал, только перехватил булочку поудобнее и откусил ещё раз. Чимин был готов схватиться за сердце и медленно сползти вниз по стенке. Жаль, что он не в дораме, а то так бы и сделал — красиво, с прижатой к груди рукой, крупным планом и замедленной съёмкой.

Эпизод 13

На соревнованиях среди школ Чонгук, центровой нападающий, выкладываясь по полной, неустанно носился по зелёному полю. Солнце пекло так, что белая линия плавилась, а трибуны, ведомые стадным инстинктом, орали в унисон. И посреди всего этого шума и гама — Ким Тэхён. Он, в отличие от адекватных людей, не махал, не орал и не подскакивал, и вообще никак не участвовал в этой вакханалии. Он стоял у бровки с телефоном в вытянутой руке, исполняя функцию персонального оператора, и, щурясь от солнца, поправлял объектив большим пальцем. Потому что когда твой друг детства выходит на поле, главное — не упустить момент, а не орать «давай-давай» вместе со всеми. И вот в какой-то момент вселенной стало угодно, чтобы мяч оказался у Чонгука. Тэхён, забыв про все правила эпичной съёмки, чуть подался вперёд, едва не переступив бровку. И с замиранием сердца запечатлел удар с носка, кривую дугу (в спортивной среде это называют «повезло, что залетело»), и мяч, влетевший в верхний левый угол. Вратарь, продемонстрировав запоздалую реакцию, лишь беспомощно взмахнул руками, а трибуны взорвались восторгом с одной стороны и разочарованным улюлюканьем с другой. А Тэхён, вместо того чтобы разделить всеобщее ликование, сначала улыбнулся в камеру. В кадр попали и гол, и улыбающийся Чонгук, который смотрел оттуда на Тэхёна с гордой самодовольной ухмылкой. Потом, не переставая снимать, он снова навёл объектив на поле и продолжил вести бегущего Чонгука, пока вокруг все уже хлопали и галдели. И только сохранив видео (в специальную папочку, где уже собралась целая коллекция фото и видео с Чонгуком), он расслабился: — Ёшкин кот, какой Гука всё-таки мазила. Повезло ещё, что вратарь прозевал. Надо сказать ему потом. Пусть меньше зазнаётся и больше тренируется, а то совсем совесть потерял.

Эпизод 14

В библиотеке, этой обители тишины и мнимой интеллектуальной работы, они корпели над проектом по литературе, обложившись учебниками и тетрадями. Для Тэхёна «корпели» — слишком громкое слово, скорее, он делал вид, что корпит, потому что настоящая корпёжка требовала хотя бы минимальной активности, а здесь активность была на нуле, если не считать дыхания. У Тэхёна перед носом — раскрытая книга, но он уже минут десять, не перелистывая страницу, просто сидел, уставившись в одну точку. — Ты уснул с открытыми глазами? — Чонгук, в отличие от своего напарника, действительно занимавшийся, повернул к нему голову с малюсенькой надеждой, что Тэхён всё-таки очнётся и они наконец закончат эту муку. — Я думаю. — Тэхён не очнулся и вообще не считал, что ему есть от чего очнуться. — Ты завис. Тэхён медленно сполз ниже ровно настолько, чтобы виском упереться Чонгуку в плечо и в таком положении продолжил читать дальше, потому что держать голову ровно ему уже было лень. Чонгук листал книгу одной рукой, второй пододвинул к Тэхёну карандаш, который тот выпустил из рук. — Пиши давай. — Уже без надежды и по инерции. — Нам ещё вывод делать. — Я и пишу, — еле пробормотал Тэхён. — Ты мне в плечо дышишь. — Это тоже участие в работе. А Чонгук, смиренно хмыкнув, уже сам делал записи в тетради.

Эпизод 15

Фотограф громко хлопнул в ладони, привлекая внимание шумного класса: — Так, теперь делаем парные фотографии для школьного альбома! Быстро определяемся: кто с кем? По классу прокатился лёгкий гул, но почти сразу несколько человек одновременно, как синхронный косяк морских рыб, повернули головы в сторону Чонгука и Тэхёна. Те стояли у стены немного в стороне от остальных. Тэхён, для которого этот ритуал давно стал такой же естественной необходимостью, как дыхание, спокойно поправлял Чонгуку задравшиеся уголки воротника белой рубашки, аккуратно приглаживая и стряхивая с плеч невидимые ниточки. Чонгук, переступая ногами, терпеливо стоял, дожидаясь, когда тот закончит. Фотограф заметил их, и у него, как у профессионала, тут же сработал тот самый рефлекс, который отличает хорошего фотографа от остальных смертных с камерой. Он усмехнулся и, подняв камеру, быстро сделал снимок. — Отлично, — довольно сказал он, опуская камеру, только что сделав работу, достойную если не Пулитцера, то как минимум похвалы от школьной администрации. — Даже позировать не пришлось. Он махнул им рукой: — Ребята, подойдите сюда. Сделаем ещё один кадр для альбома, только уже в объектив смотрите. Чонгук, пытаясь вернуть контроль над ситуацией, недовольно нахмурился: — Мы не… — Ну да, ну да, — рассеянно кивнул фотограф, уже настраивая камеру и не поднимая глаз от видоискателя. — Все так говорят. Встаньте рядом, не задерживайте очередь.

Эпизод 16

Классная руководительница, составившая за все годы работы в школе столько характеристик, что их хватило бы на толстые тома энциклопедий, неспешно раздавала заполненные листы. Мама Чонгука, взяв свой, быстро по-деловому пробежала глазами по строчкам. В разделе «Отношения с одноклассниками» прочла: «Общительный, доброжелательный, хорошо ладит с одноклассниками. Особенно близкие отношения с Ким Тэхёном». Она мысленно закатила глаза — ну кто бы сомневался. Она другого и не ожидала. Да и не спорить же с официальным документом, подписанным классной руководительницей и заверенным школьной печатью. Мама Тэхёна с любопытством (таким же, как и у её сына) тут же заглянула в бумажку, а потом, смеясь одними глазами, подняла свою: — У моего то же самое. Слово в слово. «Особенно близкие отношения с Чон Чонгуком». — Ну, они же с детства дружат, — мама Чонгука аккуратно сложила лист пополам. — Ещё с садика, — вспомнила с какой-то ностальгической усмешкой, как они отказывались спать в разных кроватках, как тянулись друг к другу через всю группу и как воспитатели вздыхали так же тяжело, как сейчас вздыхают школьные учителя, глядя на них. Миджон только беспомощно пожала плечами. — Кто ж знал, что они слипнутся, как пельмешки.

Эпизод 17

— Так, ладно, — Чимин с шипением открыл банку газировки, сидя на полу в квартире Джина (потому что на диванах места вечно не хватало). — Кто куда поступает? Уже решили? Чонгук пожал плечами, а Тэхён ответил первым, как отвечал почти всегда, когда вопрос касался их обоих (зачем Чонгуку напрягать голосовые связки, если Тэхён уже открыл рот?): — Ну да, Чонгук — на инженерный факультет, я — на дизайнерский. Хосок, человек с позитивным мышлением, одобрительно кивнул: — Неплохо, а жить где будете? В общежитие или как? Тэхён даже не задумался, потому что размышлять было не о чем — всё давно переговорено и решено. — Или как — снимем квартиру на двоих, поближе к универу. Из дома не наездишься. Чонгук, полностью делегировавший право голоса, добавил — не то чтобы для прояснения, а так, для полноты картины: — И к тому же я готовить умею, а иначе Тэхён с голоду помрёт. Юнги, который до этого находился в режиме энергосбережения (глаза полузакрыты, тело расслаблено, сознание где-то в нирване), лениво поднял один глаз. Второй, видимо, решил не участвовать в обсуждении. — Вы так говорите, будто уже пять лет ведёте совместный быт. — А что не так? — Тэхён с удивлением повернулся к нему с незамутнённым недоумением, реально не понимая, что в его словах могло кого-то удивить. Чимин, уже покинувший зону эмоциональной стабильности, драматично откинулся назад, чуть не разлив содержимое банки, но угрожающий взгляд Джина или сама вселенная уберегли ковёр от такой участи: — Они собираются снимать квартиру вдвоём, Чонгук беспокоится, что Тэхён голодать будет, и ещё спрашивают, что не так. Хосок, сохранивший способность не воспринимать всё слишком серьёзно и не впадать в состояние священного ужаса, заливисто рассмеялся и ткнул Чимина в плечо: — Успокойся. Это не совместная жизнь, это дружба с привилегиями. Чимин посмотрел на Чонгука и Тэхёна, которые сидели настолько близко, что между ними не то что привилегии — законы физики бы не пролезли. — Ну да, Ромео и Джульетта тоже были просто соседями. Это брак, Хосок, — Чимин мрачно смял пустую алюминиевую банку в гармошку. — Просто без печати в паспорте и с идеальной коммуникацией. Чонгук и Тэхён переглянулись: их только что в чём-то обвинили, а они и не поняли — в чём именно. — Мы просто друзья, — Чонгук хмуро уставился на Пака. — Сколько можно повторять. — Ага, — кивнул Чимин, не глядя на него, потому что смотреть на такое было больно. — А я — король Великобритании. И динозавры до сих пор где-то ходят.

Эпизод 18

Последний звонок — штука, конечно, трогательная. Все плакали: было грустно расставаться со школой, с учителями, с этим долгим кошмаром под названием «учёба». А Тэхён не плакал вообще. Ни единой скупой мужской слезинки. Потому что, во-первых, он выше этого, а во-вторых, ему было чем заняться. Рядом стоял Чонгук и незаметно для посторонних глаз крепко держал его за мизинец, тот самый палец, который в китайской философии отвечает за всё тонкое и нежное. И никто бы этого не заметил, потому что все смотрели на выступающих с их торжественными речами про светлое будущее и про то, как трудно прощаться. Но Сора. Эта женщина (девушка, подросток, существо) с её феноменальным радаром на всё, что касается этих двоих, не смотрела на сцену. Она смотрела туда, куда следовало. В её остром глазу, отточенном годами наблюдений и тысячью подтверждённых догадок, не было ничего святого. Она украдкой, с ловкостью шпиона, который знает, что его не поймают, потому что все отвлеклись, достала телефон, навела камеру, и — вуаля! — снимок готов. Фотография вышла так себе: издалека, смазанная, но мизинцы — самое главное, ради чего она так исстаралась — были отчётливо видны. И тут же отправила в общий чат: «Они даже не обращают внимания на то, что делают. Они постоянно держатся друг за друга. Всю жизнь, сколько я их знаю, они притягиваются, как магнитики. Это нормально вообще?» Юнги, с отстранённостью, которая доступна только людям, достигшим дзена, и людям, живущим с Чонгуком и Тэхёном в одном классе: «Нормально. Для них — да. У них своя система координат». Чимин, чья эмоциональная устойчивость последние годы держалась на честном слове: «Я не вывезу их нежности. Мой бедный одинокий организм» Хосок, вечный оптимист и адвокат дьявола (или, скорее, адвокат очевидного): «Ты просто завидуешь» Чимин: «Да»

Эпизод 19

Они не пошли на выпускной, просто свалили — и всё тут. В душном зале, где под потолком лениво вращались зеркальные шары, цветные огоньки мигали в такт ритму, а учителя, наконец-то расслабившись, танцевали под громкую музыку вместе с учениками, — было шумно, весело и многолюдно. А Тэхён и Чонгук предпочли остаться дома вдвоём и пиццей. Чимин, на правах главного свидетеля и летописца этой эпопеи, уже смирившийся с ролью вечно вопрошающего, написал с надеждой, что они всё-таки одумаются и приедут. «Как вы там?» Чонгук: «Пиццу жуём» Чимин, не привыкший сдаваться, попытался зайти с другой стороны: «А дискотека? А тусовка? А жизнь?» Чонгук, давно определившийся с приоритетами, выдал то, что должно было быть выгравировано на их совместной могильной плите (если они, конечно, когда-нибудь умрут, что под вопросом): «У нас пицца с креветками и файтинг. Это жизнь. Отвали» Чимин возмущённо, с видом оскорблённой добродетели, показал сообщения Хосоку, ткнув пальцем в экран так, будто это был не смартфон, а вещественное доказательство преступления. — Они проводят выпускной вдвоём. Вдвоём! Дома! С пиццей! Хосок быстро пробежал взглядом по переписке: — Звучит как идеальное свидание. — Вот именно! Телефон завибрировал, и на экране снова высветилось новое сообщение: «Тэхён опять выиграл. Сидит теперь довольный и красивый. Бесит ужас как». Чимин торжествующе сунул телефон Хосоку под нос. — Нет, ну ты это видел? — голос его дрожал от праведного гнева и плохо скрываемого восторга. — Они ссорятся как женатая парочка. Хосок, уже успевший сделать глоток сока и подумать, что, может быть, и ему стоило остаться дома с пиццей, пожал плечами. — Почему это до сих пор тебя удивляет?

Эпизод 20

Чимин задумчиво листал тяжёлый школьный альбом, запечатлевший лучшие моменты, и, разглядывая их совместные фотографии, искал подтверждение своей многолетней теории заговора. — Ну конечно, — выдохнул он с видом человека, только что подтвердившего очевидное. — Что там? — Юнги даже голову не поднял. — Ты смотри, — Чимин ткнул пальцем в разворот. — Угадай, кто опять рядом? Юнги даже смотреть не стал, уже зная, кем с таким упорством восхищается Чимин. — Да они и на фотографии для паспортов встали бы вместе, будь такая возможность. — Ты иногда пугаешь меня своей мудростью. — Это не мудрость. Это наблюдение.

Эпизод 21

У Тэхёна в телефоне в отдельной папке, подписанной странным названием «Банни-кроль» и спрятанной в самой глубине галереи, хранились сто сорок четыре фотографии. На сто сорока трёх — Чонгук. Яркий, смеющийся, спящий с приоткрытым ртом, жующий, бегущий, просто стоящий и смотрящий в объектив. Целая летопись улыбок и взглядов, собранная по крупицам. На сто сорок четвёртой — их чёрные тени на раскалённом асфальте, снятые случайно летним вечером. Одна тень шире в плечах, надёжная, как стена, другая чуть выше и удивительно лёгкая по очертанию. Они стояли так близко, что даже бессловесные тени слились в одно целое, сплошное, тёмное пятно. Эту фотографию, безликую и размытую, Тэхён почему-то подолгу разглядывал чаще остальных, молча проводя пальцем по экрану.

Эпизод 22

Летние каникулы — вещь, конечно, хорошая. Но только если ты не тот, кого отправляют в Пусан к бабушке, пока второй остаётся в Сеуле дышать на жаркий асфальт. Чонгук улетал. Тэхён, а с ним за компанию Джин и Намджун (которые, если честно, приехали не столько Чонгука провожать, сколько Тэхёна откачивать), стояли у рамки досмотра. Там, где заканчивается зона «мы ещё вместе» и начинается зона «только пассажирам». Тэхён что-то вполголоса выговаривал ему, тыкая пальцем то в рюкзак («Ты носки взял? Те, которые я тебе подарил?»), то в Чонгука («Не шляйся допоздна»), а тот звонко смеялся, пытаясь вставить слово, но Тэхён не давал, толкнув его в плечо, мол, слушай сюда, я ещё не закончил. Чонгук толкнул в ответ, мол, не указывай мне, что делать. Потом они просто стояли и долго смотрели друг на друга, думая об одном и том же: Пусан — не ближний край, и три недели друг без друга — это целая вечность. Немного поодаль Джин увлечённо разглядывал электронное табло, делая вид, что не подглядывает. Но по лбу бегущей строкой бежали титры: «Будто не друга на каникулы отправляет, а мужа на фронт провожает». Намджун с серьёзным видом листал ленту в телефоне (может, у него там диссертация сохранена?). И они оба время от времени косились на них. По громкой связи объявили посадку, и Чонгук, подхватив тяжёлый рюкзак, сделал несколько шагов к выходу. У самого прохода он обернулся и помахал рукой. Притихший Тэхён кивнул и, приподняв ладонь, шевельнул пальцами, прощаясь. Через несколько секунд на телефон упала смска: «В бар только с Чимином не ходи, возьмите Юнги, чтобы он вас, пьяных, развёз по домам. Он ответственный». Джин, приблизившись к уху Намджуна, мечтательно вздохнул с придыханием, как вздыхает героиня дорамы, когда главный герой уезжает в далёкое плавание, а она остаётся ждать у моря. — Всё, пошла любовь на расстоянии. Намджун закатил глаза: — Джин, опять ты за своё. Он только прошёл на посадку. Его рюкзак даже на ленту не положили. — И уже написал Тэхёну. По-моему, тут всё предельно ясно. Намджун, глядя на Тэхёна, который уже печатал ответ, хмыкнул: — Джин, с тобой всё стабильно.

Эпизод 23

Голосовое от Чонгука длилось сорок четыре секунды. Из них тридцать он хрипло смеялся, захлёбываясь и фыркая, пять — бестолково ругался на него, непонятно за что (пять секунд отборного, почти ласкового мата — это вам не хухры-мухры), но можно было сделать только один вывод: Тэхён виноват. И ещё девять просто молчал, было слышно лишь прерывистое дыхание, потом, без всякого «пока» и «ладно», резко отключился. Тэхён его всё равно сохранил в избранное и часто потом включал, вслушиваясь в звонкий смех, и умилялся. Когда парень отправляет тебе голосовое сообщение на сорок четыре секунды, из которых девять он молчит, значит, он совершенно уверен, что его будут слушать до конца. А Тэхён в наушниках включал его снова. И снова. И каждый раз слушал до конца.

Эпизод 24 (первый курс)

Чонгук и Тэхён сидели в первых рядах, отведённых для первокурсников, перед украшенной сценой. В просторном зале было шумно, ярко и пафосно до зубного скрежета. Говорили речи, вдохновляя светлым будущим. Но Тэхёну, который за время школьной карьеры выработал стойкий иммунитет к любым торжественным мероприятиям, было глубоко фиолетово. Он, уже успевший устать от затянувшегося посвящения, сонно зевнул, прикрыв рот ладонью, и без всяких раздумий положил голову Чонгуку на плечо. Чонгук даже не повернулся — только привычно подвинулся чуть ближе и наклонил корпус, чтобы Тэхёну стало удобнее и ему не пришлось тянуться, как жирафу за листвой. Ну а как иначе? Рефлекс, уже выработанный годами совместного существования: Тэхён приваливается — Чонгук становится крепкой стеной, мягким диваном, надёжной подставкой, тёплой подушкой, да чем угодно, лишь бы тому было комфортно. Тэхён, окончательно устроившись, смотрел куда-то сквозь полуприкрытые ресницы и лениво моргал — официальное посвящение шло своим размеренным чередом, а у него свой собственный маленький праздник: полный расслабон, верный Чонгук и блаженный безоговорочный игнор происходящего. Джин и Намджун, которые пришли к друзьям на посвящение (хотя, если честно, Джин пришёл полюбоваться на этих сиамских близнецов, а Намджун — чтобы Джин не натворил дел), стояли в стороне, прислонившись к прохладной стене у входа. Джин пихнул Намджуна в бок острым локтем, не отрывая восторженного взгляда от слипшейся парочки. — Ой, смотри, какие милые, — протянул он шёпотом, с нескрываемым умилением и азартным блеском в глазах. Достав телефон, он быстро сделал несколько фото. — Это для истории. Когда они наконец поженятся, я продам эти фото. — Кому? — Им же. За большие деньги. — Он, улыбаясь, рассматривал сделанные снимки. — И знаешь, что самое непонятное? — Что? — Намджун устало вздохнул, уже заранее не одобряя продолжение, но всё равно спросил, потому что надежда на адекватность умирает последней. — Они ведь сейчас искренне считают, что просто сидят, и в этом, — он хлопнул ладонями и выразительно потёр их друг о друга, очевидно, изображая этих неразлучников, — абсолютно нет никакого подтекста. Это какая-то новая, не изученная наукой форма существования в своём собственном микромире. Намджун ещё раз посмотрел на Тэхёна, устроившегося у Чонгука на плече как на законном месте, и на самого Чонгука, который даже не замечал, как уверенно приобнимал его за плечи. Рука, видимо, сама легла. Как и голова. Рефлексы, блин. — Да, — кивнул он. — Именно это и странно.

Эпизод 25

Тэхён еле переставлял ноги. Ноги в этот момент были не просто ногами, а двумя чугунными тумбами, которые он, видимо, таскал за собой в наказание за все смертные грехи. Температура, судя по всему, решила, что пора и ей брать своё, — тело ломило так, будто по нему вчера проехал бетонный каток, голова раскалывалась от пульсирующей боли, а щёки горели пожаром, который можно было разглядеть даже с приличного расстояния. Чонгук внимательно заглянул ему в лицо и решительно, без лишних слов (потому что слова в таких ситуациях только задерживают процесс), потянул его за руку, останавливая этот траурный кортеж. Присел на корточки посреди тротуара, не обращая внимания на прохожих, и похлопал себя по спине: — Залезай. Тэхён, у которого уже не осталось сил даже возмутиться или сказать что-то вроде «я сам дойду, отвали», тяжело навалился на него, инстинктивно сцепив ладони у него на груди, а Чонгук, уверенно подхватив его под коленки сильными руками (и тут уже без всякой иронии — сильными, потому что таскать на себе этого великовозрастного ребёнка ему приходилось не в первый раз), легко поднял и понёс. Тэхён уткнулся влажным лбом ему в шею, обдавая горячим дыханием. Чонгук так и дошёл с ним до квартиры, крепко прижимая к себе, не обращая внимания на тяжесть (всё-таки друг далеко не пушинка) и не выдвигая предложения передохнуть.

Эпизод 26

На паре перед большой переменой Тэхён, часто поглядывая на входную дверь, сидел с таким видом, будто охранял государственную границу. Свободное место рядом с ним — стратегический объект, и всякий, кто пытался на него покуситься, получал вежливый, но неумолимый отлуп: — Извини, это место занято. Скоро мой друг подтянется. «Скоро», как выяснилось, длилось ровно до тех пор, пока в аудиторию не влетел запыхавшийся Чонгук с горячим кофе и завёрнутой в салфетку булочкой. — Держи. Еле успел. — Это латте? Я же американо пью. — Тэхён нахмурился, но взял. — Там очередь была. Если не нравится — купишь себе сам. Тэхён недовольно фыркнул, но всё равно сделал глоток. Чонгук не сводил с него взгляда: — Ну что, гурман? Вкусно? — Не очень. Сладко. — Ну извини, что испортил тебе утро, хотел как лучше. Тэхён пихнул его плечом. — Да ладно, сойдёт. Пошли в столовую, знаю, ты уже проголодался. И они, синхронно закидывая рюкзаки на плечи и болтая о чём-то, покинули аудиторию. Девушка, сидящая сзади и невольно подслушавшая весь разговор, с завистью и тоской глядя им вслед, грустно вздохнула: «Учатся в разных кампусах, а один специально примчался, купил не тот кофе, а другой выпил, хотя и ворчал. Боже, это же идеальная любовь. Это так романтично, хочу такие отношения. Почему такое счастье существует, но только у других? Где таких парней берут?».

Эпизод 27

Чонгук стоял в прачечной самообслуживания и шарил по карманам с упорством археолога, исследующего пирамиду Хеопса, выискивая монетки, потому что без монеток в прачечной самообслуживания ты просто человек с грязными вещами и богатым внутренним миром, но без возможности этот мир, а заодно и футболки, постирать. — Тэхён-а, — крикнул на всю прачечную, хотя друг стоял от него всего в пяти шагах, уткнувшись в телефон. Тот, не отрывая глаз от экрана, подошёл на звук бедствия, отодвинул Чонгука локтем, как заслоняющую вид достопримечательность, закинул в щель заранее заготовленные монетки и нажал на нужные кнопки с уверенностью опытного прачечного шамана, который знает все тайные ритуалы: монетка в щель, кнопка «нормальный цикл» и молитва, чтобы ничего не полиняло. — Сколько раз тебе говорить: оставляй монетки для прачечной. Когда запомнишь? — У меня голова другим занята. — Чем? — Думаю, что пожрать. — Опять? — А ты не хочешь? — Хочу, наверное. Пошли, пока стиралка работает.

Эпизод 28

Чонгук и Тэхён снимали квартиру, но тусоваться, как люди с тонкой душевной организацией, предпочитали в общаге. Они приходили всегда вместе и уходили тоже вместе. Пока все вокруг орали, танцевали и разливали пиво, эти двое уютно забивались в самый дальний уголок, где Тэхён что-то рисовал в потрёпанном блокноте, а Чонгук читал какую-то книгу по инженерии, иногда заглядывая через плечо и комментируя. Чимин, который к этому моменту достиг той стадии алкогольного опьянения, когда человек начинает говорить то, что думает. А думал он как раз о том, что давно его мучило, и он пришёл к ним с миссией (невыполнимой, сразу скажем). — Вы как приклеенные друг к другу. Может, хоть здесь оторвётесь друг от друга и повеселитесь? Чонгук перевернул страницу. — Нам и так весело. — Ага, я вижу. Тэхён, не поднимая головы: — Молча видь. У Чимина от его тона сразу пропало желание дискутировать, тем более Чонгук, не сводя с него гневных глаз, смотрел с таким выражением, которое не оставляло простора для фантазии: «Скажешь ещё хоть слово — и я лично вынесу тебя отсюда, и не обещаю, что тебе не будет больно».

Эпизод 29

Мама Чонгука приехала в Сеул всего на пару дней. Жизненно было необходимо посмотреть, как её дитя живёт в диких условиях студенческой жизни вместе с неразлей-вода другом, с которым уже настолько срослись, что даже мамы родные не могли их разъединить, да и не хотели, если честно. Они привели её в небольшое уютное кафе недалеко от кампуса и уселись за круглым столиком у окна, за которым вечерний город зажигал яркие огни. Мама Чонгука сначала просто слушала их разговор, улыбалась, задавала вопросы про учёбу, квартиру, еду, новую жизнь — всё как у нормальных людей. А потом всё чаще замолкала и только смотрела, как дальнейшие действия больше напоминали заседание семейного совета. Тэхён с недовольным видом отодвинул от себя тарелку с маринованными овощами. — Я это не буду. — Будешь, — машинально ответил Чонгук, даже не поднимая глаз от меню. — Ты всегда говоришь, что не будешь, а потом съедаешь половину. — Это не считается. Я ем вынужденно, — Тэхён фыркнул и потянулся к его стакану с соком. Мама Чонгука, которая уже вроде давно должна была бы привыкнуть, с интересом наблюдала, как её отпрыск даже не возмутился, только пододвинул к Тэхёну салфетку, потому что у того на губе осталась тонкая полоска пенки. Тэхён взял её, даже не глядя. Через минуту Чонгук поменял их тарелки местами, потому что Тэхён, конечно же, передумал и теперь хотел то, что заказал он. — Ты сам сказал, что не хочешь овощи, — напомнил Чонгук. — Тогда не хотел. Сейчас хочу. — Удивительная последовательность. — Спасибо. — Это был не комплимент. Мама Чонгука опустила взгляд в чашку, чтобы не засмеяться или не заплакать. Потому что смотреть на то, как два человека, которые живут вместе, делят еду, спорят из-за овощей и пьют из одного стакана, при этом искренне считая, что они «просто друзья», — это уже не смешно. Это диагноз. Позже, когда мальчики отвлеклись на очередной спор (на этот раз обвиняя друг друга, что кое-кто опять забыл купить домой яйца), она вышла из кафе «буквально на минутку» и тут же набрала номер подруги: держать такое в себе — это уже не воспитание, это издевательство над собой. — Ты не представляешь, что я сейчас вижу! — прошептала она в трубку голосом, которым обычно сообщают о беременности. — Мой Гук и твой Тэхён — они как муж и жена! Честное слово. Спорят из-за еды, отбирают друг у друга напитки, заботятся так, будто сто лет вместе живут. Я, кажется, скоро невесткой буду называть не девушку, а твоего Тэхёна. Миджин, мама Тэхёна (женщина, которая уже прошла все стадии принятия и остановилась на главе «смирение») на том конце обречённо хмыкнула: — Да это ещё в школе всё было ясно и понятно. Но они же сами до сих пор думают, что просто дружат. Из-за стеклянной витрины было видно, как Чонгук нарезал мясо и, не спрашивая, переложил половину Тэхёну, а тот утащил с его тарелки последний кусок пирога. Мама Чонгука ещё несколько мгновений смотрела на этот семейный подряд, покачала головой и тоже обречённо вздохнула: — Осталось только кольца купить.

Эпизод 30 (второй курс)

Пятница, бар, компания — всё, как молодёжь любит. Расслаблялись, отдыхали, набирались впечатлений. Ну а куда без впечатлений, когда в игру вступают базовые инстинкты, и эффектная брюнетка с длинными волосами, которая, видимо, решила, что сегодня её вечер, и довольно быстро подсела к Чонгуку с уверенностью, что обязательно получит желаемое. Тип, проверенный годами, — такие Чонгуку всегда нравились. Тэхён, который всё это время сидел рядом и уже успел составить психологический портрет этой гражданки, что-то недовольно буркнул себе под нос. Что именно — история умалчивает, но судя по тому, как он резко встал и отчалил в туалет, буркнул он явно не комплимент. Вернулся минут через десять с надеждой, что всё устаканилось само собой. Но реальность, как водится, преподнесла очередной сюрприз: девушка не только не испарилась, а наоборот — придвинулась к Чонгуку ещё ближе. Сидела, весело болтая, кокетливо хлопала нарощенными ресницами (этот шорох, наверное, был слышен даже на кухне) и то и дело прикасалась к его рукам своими наманикюренными пальчиками. Ну, знаете, как это бывает: «Ой, а что это у тебя тут, татуировка?», «Ой, какой ты сильный!» — в общем, классика жанра. Тэхён терпеть не мог, когда трогали его вещи (а Чонгук уже давно входил в список «моё»), молча сел вплотную с другой стороны и демонстративно, с чувством, с толком, с расстановкой и имея на это полное право, положил голову Чонгуку на плечо и закрыл глаза. Всё, спектакль окончен, публика может расходиться. Девушка, которая в этот момент рассказывала что-то интересное про свою жизнь, оборвала предложение на полуслове. Посмотрела на Тэхёна, который ёрзал, устраиваясь поудобнее. В глазах — немой вопрос, который, впрочем, был сформулирован очень быстро и по делу: — Это твой парень? — Нет, он мой друг. — А почему он так… — она в воздухе обвела их фигуры рукой. — Просто устал, — пояснил Чонгук. Тоже, кстати, неплохая версия. Для тех, кто верит. Девушка с явным сожалением встала: — Ладно, я, пожалуй, пойду. — Ты чего? — не понял Чонгук. — Я никогда не вклиниваюсь в чужие отношения. — У нас нет таких отношений, которые ты подразумеваешь. — Ну, да, конечно, — она, скептически хмыкнув и помахав ладонью (мол, всё, бывай, мне такие сказки не нужны), разочарованная, направилась в сторону бара. Понять её можно: Чонгук в полумраке выглядел как живое воплощение бога секса, а тут какая-то голова на плече, которая всё испортила. Короче, вселенская несправедливость. Тэхён, который всё это время лежал с закрытыми глазами и даже не дышал, чтобы не спугнуть удачу, чуть приоткрыл один глаз, чисто проверить обстановку: — Она ушла? — Ушла, — недовольно буркнул Чонгук, проводив девушку хмурым взглядом. — Хорошо. Чонгук с подозрением посмотрел на него: — Ты специально? — Не знаю. Спать хочу. Поехали домой.

Эпизод 31

Чимин в очередной раз не выдержал. Нервная система, как известно, не резиновая — есть пределы, которые нельзя нарушать. А когда ты уже который год подряд наблюдаешь за тем, как два человека живут в режиме «мы просто друзья», эти пределы наступают быстрее, чем хотелось бы. И создаётся устойчивое впечатление, что тебя явно и нагло наёбывают. Они втроём сидели на кухне глубокой ночью. На столе — недопитая бутылка колы и тарелки с остатками рамёна. Чимин, вооружившись бесконечным терпением и палочками для еды (потому что голыми руками такие вопросы не решают), попытался разобраться, докопаться до истины в их абсолютно неподдающихся логике отношениях. — Нет, ну вот скажите мне честно, — начал он, заходя с козырей и тыкая в их сторону палочками с видом прокурора, который наконец-то добрался до главных свидетелей. — Вы живёте в одной квартире? — Ну да, — спокойно ответил Тэхён, закидывая ногу на ногу. — Едите из одной тарелки. — Не всегда, — вставил Чонгук: эта поправка показалась ему принципиально важной. — Постоянно меняетесь одеждой. — Случается, — Тэхён невозмутимо пожал плечами. Ну да, его футболки давно уже перестали быть только его. Как и Чонгука. Чимин сузил глаза, уже готовые испепелить любые отговорки. — Спите в одной кровати. — Ну… так-то да, — Чонгук задумчиво почесал затылок. Потом, видимо, решив, что одного «да» маловато для сохранения репутации, добавил: — Но у Тэхёна кровать больше и матрас ортопедический. — Чонгук, у вас одинаковые кровати и матрасы, я был с вами, когда вы их заказывали, — Чимин бессильно уронил лицо в ладони. — И вы всё равно серьёзно называете это «просто друзья»?! Это не дружба, а нечто, для чего в корейском языке даже нет названия, — он, резко вскинувшись и откинув палочки в сторону, в священном негодовании ткнул в них пальцем. — Вы издеваетесь надо мной? Тэхён невинно моргнул так, что даже у Чимина на секунду закралось сомнение: а может, он и правда не понимает? — А что не так-то? Чимин молча смотрел на них, и в его глазах волнами пробегали отчаяние, зависть и искреннее восхищение. — Почему у меня нет такого друга? — протяжно простонал он. — Я тоже хочу такие отношения. Возьмите меня к себе третьим, я буду тихонько сидеть в уголочке.

Эпизод 32 (третий курс)

Сонные, взъерошенные и явно не проснувшиеся до конца, они выползли из спальни, будучи жертвами собственной безрассудности, и, добравшись до кухни, рухнули на стулья — такой степени развализации достигают только те люди, которые полночи рубились в компьютерные игры, а утром всё равно встали, потому что кофе сам себя не сварит, да и природа берёт своё, призывая посетить туалет. Следом за ними приплёлся Юнги, оставшийся ночевать у них после многочасового бдения у монитора. Ну а чё: своя квартира, хороший интернет, выходные — грех не воспользоваться. — Доброе утро, — выдавил он сипло, как будто только воскрес, что, впрочем, недалеко от истины. — Ну как, выспались? — Ага. Кофеварка требовала немедленной активизации, и Тэхён, сузив ещё не продравшиеся зенки, сосредоточенно тыкал в кнопки агрегата, но, обернувшись, всё-таки заметил, что на Чонгуке футболка надета наизнанку, и этикетка торчала наружу, как белый флаг капитуляции перед жизнью. Он подошёл и, потянув за край футболки, ловко снял её одним движением, вывернул и надел заново, а Чонгук молча послушно поднимал руки, сонно прикрывая глаза. Юнги, хмыкнув, подпёр ладонью щеку и с интересом наблюдал эту картину, столько лет он на это смотрит — и до сих пор не надоело. — Ё-маё, вы выглядите как мужья со стажем.

Эпизод 33

Бариста в их любимой кофейне с феноменальной памятью и, как он сам считал, богатым жизненным опытом, уже знал их заказы наизусть: американо без сахара для Тэхёна, латте с сиропом и дополнительным печеньем для Чонгука. В этот день Тэхён забежал один, что уже само по себе было событием, достойным внесения в журнал наблюдений. — Мне как обычно, — сказал он, опираясь на стойку. — Ты сегодня без своего парня? — Какого парня? — Ну, который всегда за тебя платит и отдаёт тебе своё печенье. Тэхён привычно нахмурился и зачем-то начал оправдываться: — Он не мой парень. Он друг. Бариста, уже прошедший этот путь и знающий, чем он заканчивается, вздохнул, протягивая ему крафт с двумя стаканчиками и пакет, в который положил два печенья. — Ага, я тоже своей жене три года говорил, что мы просто друзья. Теперь у нас двое детей. Тэхён забрал кофе и покинул кофейню, почему-то красный. На улице его ждал Чонгук. Он, взяв свой стаканчик и заглянув в пакет, увидел два печенья и удивился: — Он что, перепутал? — Нет, — Тэхён мотнул головой. — Сказал, что это нам. С ребёнком. В смысле, с печеньем. Короче, пошли.

Эпизод 34 (четвёртый курс)

Тэхён уехал к родственникам на неделю. Всего на неделю, а Чонгук остался в городе один и уже впал в состояние, близком к глубокой депрессии, которая в медицинских кругах называется «мой человек уехал, и жизнь кончилась». На третий день Чимин в столовой университета наблюдал душераздирающую сцену: Чонгук с отвращением отодвинул от себя тарелку, не прикоснувшись к еде. — Ты чего не ешь? — Тэ уехал. — И? — И есть не хочу. Аппетита нет, готовить лень, без него всё невкусно. Чимин посмотрел на него долгим взглядом, который уже много лет являлся его единственной защитой от этих двоих. — Чонгук, ты сейчас серьёзно? — Что? — Ты без Тэхёна есть не можешь? — Могу, — Чонгук, подумав мгновение, добавил: — Но не хочу. Чимин печально вздохнул и написал в чат: «Они безнадёжны. Чонгук без Тэ голодает. Кто хочет поспорить, что они женятся через три года?» Хосок: «Принимается. Я ставлю на два года, максимум» Джин: «Через пять лет мы будем свидетелями на их свадьбе» Юнги: «Они уже всё решили. Просто сами ещё не знают» Намджун: «Я ставлю на то, что они не поженятся, потому что уже живут как женатики, и им не нужна бумажка» Чимин: «Ты просто экономишь на ставке» Намджун: «Я реалист» Чимин: «Не выйдет, гони деньги на бочку» Джин: «Радость моя, отдай деньги, они всё равно будут моими» Намджун: «Джин-и, почему тебе так легко удаётся меня уговорить?» Чимин засунул телефон в карман и пододвинул тарелку к Чонгуку. — Ешь, иначе я скажу Тэхёну. — Что скажешь? — Что ты голодаешь. — Зачем? Он и так знает. — В смысле? — Я ему вчера написал, что без него всё не так, он ответил, что и ему без меня так же. Чимин посмотрел в потолок. Тот, сука, молчал. — Зашибись вы ебанутые.

Эпизод 35

Тэхёну предложили практику в классной дизайн-студии, а Чонгуку — на инженерном заводе в пригороде. Вроде радоваться надо, карьерные перспективы, строчки в резюме, всё такое. А они сидели на кухне с видом осуждённых, которым только что объявили приговор: «Разлучить навечно. Начиная с понедельника». — Это же круто, — сказал Чонгук, но в голосе крутости — ровный ноль. — Твоя практика — мечта. — Ага. Только мы будем в разных концах города. — И что? — И завтракать вместе не получится. И обедать. И ужинать, — он в отчаянии уронил голову на грудь. Чонгук, славившийся железными нервами (или просто давно привыкший к этим закидонам), указательным пальцем поднял опущенную голову Тэхёна: — Тэ, это практика, всего лишь три месяца. — Ну да (явно слышится: ты прав, но я всё равно буду страдать). — Мы переживём. — Ага. — Тогда чего ты? Тэхён молчал, раздумывая (если начнёт перечислять, «чего он», список займёт минут десять, не меньше). Потом в отчаянии развёл руками. — Не знаю. Привык, что мы всегда вместе. Чонгук сжал его холодную ладонь. Тэхён уже начал замерзать от одной мысли о разлуке. — Я тоже привык. Но это же не навсегда. — Наверное, надо немного перетерпеть. — Уже не так трагично, когда смиряешься с фатумом. — Вот. А сейчас давай заказывать пиццу, пока ты не раскис совсем.

Эпизод 36

Погода, как назло, решила испортить им праздник. Пасмурно, но дождя нет — и на том спасибо. Университетский двор был забит под завязку: пёстрое море цветов, тяжёлые чёрные мантии, которые, наверное, весили больше, чем все конспекты за пять лет, и несуразные квадратные шапочки с кисточками, которые при каждом движении игриво покачивались, дразня: «Ну что, отмучились?» Родители суетливо вытирали слёзы. Выпускники весело хлопали друг друга по плечам — радовались, что всё кончилось: пары, нервотрёпка, бессонные ночи над учебниками, экзамены, сессии, преподаватели, которые вечно от них что-то требовали. Всё. Конец. Свобода. Чонгук и Тэхён стояли вместе, и Миджин непрерывно фотографировала их (очевидно, её телефон обладал безлимитной картой памяти), а мама Чонгука тихо плакала в сторонке, счастливо прижимая к лицу кружевной платочек. Потому что когда твой малыш, который вроде ещё только вчера просил купить ему «Железного человека» на Новый год, сегодня стоит в мантии и квадратной шапочке — это невыносимо трогательно. — Они такие взрослые, наши мальчики, — прерывисто всхлипывала она, глядя на обнимающихся друзей. — И такие поразительно красивые вместе, — добавила Миджин, грустно улыбаясь. Но, как известно, есть традиции, которые нельзя нарушать. А традиция гласила: если где-то две мамы умиляются своим сыновьям, то где-то поблизости обязательно найдётся приземлённый Юнги, чтобы спустить всех с небес на землю. Вот к ним и заявился этот скептик во плоти, Юнги, засунув руки в карманы и окинув их ехидным взглядом, от которого у остальных человеческих существ бежали мурашки, а у этих двоих уже выработался устойчивый иммунитет. — Поздравляю, молодожёны. Чонгук, шумно выдохнув, закатил глаза: — Хён, ради всего святого, мы не… — Я знаю, что вы не. Но вы выглядите как. И живёте как. И умрёте, я уверен, в один день, держась за руки. Так что расслабьте булки и смиритесь с неизбежностью.

Эпизод 37

Сверху, где-то на небесах, решили, что Чонгуку и Тэхёну живётся слишком хорошо, и это надо исправлять в срочном порядке, и им одновременно пришли повестки. Государство, до которого им, в общем-то, не было особого дела, вдруг решило напомнить, что они не только чьи-то сыновья, друзья, студенты — они ещё и граждане. И гражданам, как известно, положено служить. А это значило, что уже через два месяца они должны уйти в армию. И к сожалению, в разные части. И это, пожалуй, было ужаснее всего. — Это полтора года. — Чонгук неотрывно хмуро смотрел на официальные печати. — Ну да. — Тэхён с напускным спокойствием сгрёб повестки и, бросив в ящик комода, задвинул его с громким стуком. — Полтора года — это не вечность. — Тэ… — Гука, пожалуйста, не начинай, — он резко отвернулся к окну. Смотрел на улицу, но не видел её. Видел только отражение Чонгука в стекле — растерянное, хмурое, с глазами, которые уже блестели. — Я не начинаю. Просто… — Чонгук кусал губы, слёзы, подкатывая к горлу, душили его. — Что? — Просто не знаю, как я буду без тебя. Тэхён, обернувшись, с тоской, потерянно глядел на него: — Я тоже не знаю и совершенно не представляю, как буду просыпаться по утрам и не видеть тебя. Поздним вечером они сидели в обнимку на кухне, пили соджу и молчали. Они сидели так до самого утра, ведь с каждым днём этих совместных ранних рассветов станет меньше. И каждое из них нужно прожить так, чтобы запомнить на полтора года. Медленно, неумолимо шёл отсчёт. Время не утекало — оно шло дальше, без них.

Эпизод 38

Для Чонгука весь шум вокруг него существовал где-то далеко, за пределами одного-единственного человека — Тэхёна. Короткие волосы совсем не портили его красоты. Он стоял в тёмной толстовке, с тяжёлым рюкзаком через плечо, и выглядел удивительно спокойным, но это спокойствие давалось ему с большим трудом: на сердце кошки скребли до кровавых царапин, и тяжесть сдавливала грудь, что дышалось с трудом, но он должен был поддержать друга, и ни один мускул не дрогнул на его бледном лице. А Чонгук считал последние минуты до того момента, когда такой родной Тэхён, с которым они почти никогда не расставались надолго за всю свою жизнь, сделает последние шаги и окажется по другую сторону ворот, расстояния, чужого распорядка, в который он, Чонгук, уже не сможет вмешаться, поддержать или помочь. Именно это и было самым ужасным. Чонгук всё время хаотично прикасался к нему, а потом просто вцепился ему в рукав и не отпускал до самого последнего момента. Тэхён натянуто улыбался, смотрел на него внимательно, и в его взгляде было столько понимания и боли, что у Чонгука сердце сворачивалось и в глазах подозрительно щипало. Они тихо переговаривались, лишь бы прогнать это тягостное молчание. — Не забывай писать. — Ешь нормально. — Будь осторожен. — Сам следи за собой. — Береги себя. — Ты тоже. — Не скучай. — Буду. — Я тоже. А потом говорить больше не хотелось. И тогда Тэхён шагнул к нему и крепко обнял. И Чонгук обнял его слишком сильно. Он не хотел его отпускать и не собирался этого скрывать. Уткнулся в шею Тэхёна и, закрыв глаза, втянул носом его такой привычный запах, пытаясь надолго запечатлеть его в памяти. Тэхён, отстранившись, смотрел на него влажными глазами, хотя оставался собранным, и только расширенные чёрные зрачки выдавали ад, творившийся сейчас в его душе. А Чонгук, вздрагивая всем телом, с трудом удерживал себя в руках, не улыбаясь и не шутя. Он несколько раз открывал рот, хотел сказать что-то ещё — и каждый раз сжимал сухие губы, проглатывая слова. Только глядел на Тэхёна, стараясь запомнить в нём всё до последней чёрточки и не мог поверить, что сейчас придётся разжать пальцы, отпуская его, и всё, что ему останется, — это с отчаянием смотреть Тэ вслед. Когда прозвучала громкая команда, Тэхён подхватил рюкзак и сделал несколько шагов к металлическим воротам. Чонгук остался стоять на месте, кусая губы до боли, чтобы не взвыть в голос от тоски и безысходности. Тэхён обернулся, и его пронзительный взгляд сразу нашёл Чонгука, который, не моргая и не дыша, неподвижно смотрел на него. Это было невыносимо. Ему хотелось рвануть за ним и броситься ему на шею. Он дёрнулся вперёд, но только резко втянул носом воздух и остался на месте. Он отрешённо смотрел вслед уходящему Тэхёну до тех пор, пока тот не скрылся за воротами. И ещё долго стоял, не в силах пошевелиться. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, дышать было так больно, так больно, колючий едкий ком рвал горло, сжимая спазмами, и он беззвучно рвано всхлипнул. Тэхён не видел его слёз, но, придя домой, Чонгук бессильно рухнул на кровать и, захлёбываясь в рыданиях, выл и скулил долго, уткнувшись в подушку, пахнущую им, пока не охрип и едкие слёзы не кончились.

Эпизод 39

На следующий день их квартиру покидал Чонгук, а он ещё не успел пережить уход Тэхёна, не успел привыкнуть к мысли, что целых полтора года он будет один, без него. Утром он сосредоточенно и очень быстро собирался, без своей привычки перепроверять всё по три раза. Перед самым выходом Чонгук достал телефон и ещё раз открыл их чат. Последнее сообщение от Тэхёна было коротким: «Всё будет хорошо. И не делай такое лицо». Чонгук смотрел на экран несколько секунд, потом всё-таки грустно усмехнулся. Потому что лицо у него сейчас было именно такое. Он, засунув телефон в карман, взял спортивную сумку и вышел с тяжёлым сердцем, всё ещё саднящим от вчерашних горьких слёз, направляясь туда, где впервые за все его двадцать четыре года рядом с ним не будет Тэхёна.

Эпизод 40

Чонгук: «Сегодня видел парня со спины, похожего на тебя. Разозлился» Тэхён несколько секунд смотрел в экран: «Почему разозлился?» Чонгук: «Потому что это был не ты» Тэхён сглотнул и ничего не смог ответить. Он положил телефон экраном вниз и закрыл глаза, пытаясь удержать душивший его всхлип.

Эпизод 41

Чонгук: «Мне часто хочется повернуться и что-то тебе сказать» Тэхён несколько раз перечитал. Потом напечатал: «И?» Чонгук: «И вспоминаю, что тебя рядом нет» Тэхён напечатал, потом стёр, опять напечатал, опять удалил. В итоге отправил только: «Я тоже»

Эпизод 42

Им дали долгожданные увольнительные на три дня. Сеульский вокзал встретил их равнодушным гулом толпы и громким объявлением расписания поездов. Они стояли друг напротив друга — возмужавшие, заметно похудевшие, с бронзовым загаром и отросшими волосами. Тэхён смотрел и не верил глазам: наконец они встретились через полгода мучительной разлуки. — Привет, — голос Чонгука был какой-то низкий и осипший. — Привет. Они стояли, не двигаясь, и с жадностью, неотрывно рассматривали друг друга. — Ну иди сюда, — Чонгук, улыбнувшись, широко распахнул руки. Тэхён сорвался с места и влетел в объятия так, что Чонгук, пошатнувшись, отступил на несколько шагов назад, обхватив его крепко-крепко. — Скучал? — хрипло прошептал он в самое ухо, сильнее прижимая его к себе. — Ага… — зажмурившись, выдохнул Тэхён, сглатывая солёный комочек. — Я тоже. Очень.

Эпизод 43

Чонгук, в своей парадной форме, загорелый, с коротко стриженными волосами, сканировал взглядом лица, сжимая в руках спортивную сумку. Он смеялся, обнимал друзей, но взгляд метался, ища одного, самого важного. Сердце неприятно кольнуло: «Неужели не смог? Может, вымотался, ведь он только вчера сам демобилизовался». Он старался не подавать виду, но радость быстро меркла, уступая место щемящей тоске. Хотя часом раньше, часом позже, они же встретятся дома. А Тэхён замер в тени козырька КПП, скрывая лицо под накинутым капюшоном. Сердце истошно колотилось где-то в горле, заглушая восторженный шум толпы. Он видел, как Чонгук замялся, его улыбка стала натянутой и в глазах мелькнула тень горького разочарования. Он всё равно искал его, хотя уже считал, что Тэ не приехал. Когда Чонгук уже почти потерял надежду и повернулся обнять Хосока, Тэхён вышел из своего укрытия, скидывая капюшон и удерживая в руках тяжёлую охапку белых хризантем, которые так любил его друг. В этот момент взгляд Чонгука упал на него. Крики стихли, друзья исчезли, остался только Тэхён с влажными сияющими глазами и той самой неповторимой улыбкой, которую Чонгук часто с тоской разглядывал в галерее телефона. По лицу Чонгука пронеслась целая гамма чувств: от немого шока и неверия до взрывной, ослепляющей радости. Сумка мягко отлетела на асфальт, и он, забыв обо всём, рванул к нему, отчаянно расталкивая локтями людей, которые перестали для него существовать. Тэхён только успел положить цветы на траву и сделать несколько шагов навстречу, как они столкнулись, влетев друг в друга, выбивая весь воздух из лёгких. Чонгук с размаху зарылся лицом в шею Тэхёна, обнимая дрожащими руками и вдыхая незабываемый, родной запах, чувствуя, как по щекам текут обжигающие слёзы, которые он сдерживал полтора года. А Тэхён лишь судорожно прижимал его к себе, гладил по волосам, спине и горячо шептал: — Я же говорил, что всё будет хорошо. Они так и стояли, обнявшись, посреди этого ликующего хаоса. Чонгук что-то быстро-быстро, сбивчиво говорил, всхлипывая и смеясь одновременно, а Тэхён лишь кивал, ласково целуя его в висок, в мокрые солёные щёки, в уголки подрагивающих губ, чувствуя, как его собственное сердце разрывается от счастья. Чимин, Хосок и Юнги, стоя в стороне, наблюдали с влажными глазами. — Ну всё, — Чимин молитвенно сложил ладони на груди. — Теперь точно поженятся. Юнги скептически хмыкнул: — Ты это уже восемь лет вангуешь. — Ну и что? Когда-нибудь я окажусь прав. Хосок, широко улыбаясь с маленькой толикой грусти, не отводил взгляда от обнимающейся парочки: — А если не окажешься? — Тогда я умру с непоколебимой верой в любовь, — и, решительно вытерев мокрую щеку, добавил, ткнув пальцем в их сторону: — Если это не любовь, то любви вообще не существует.

Эпизод 44

Тэхён повернулся на звук открывающейся двери, в проёме стоял Чонгук с букетом тёмно-бордовых ранункулюсов. Он подошёл и, пряча от смущения глаза, сунул букет Тэхёну в руки. — Увидел и подумал о тебе. Твои любимые. Тэхён осторожно коснулся плотных лепестков и посмотрел на друга. — Но мой день рождения ещё не скоро. В их мире цветы они дарили друг другу либо по праздникам, либо когда провинились. А тут ни того, ни другого. Чонгук хмыкнул: — А что, нужен повод, чтобы порадовать лучшего друга? Тэхён зарылся носом в цветы, пряча застенчивую улыбку.

Эпизод 45

Тэхён, не двигаясь, сидел за кухонным столом уже полчаса, уставившись в экран ноутбука. Деловое письмо от американской компании: стажировка в Нью-Йорке, два года с полной оплатой, предоставленным жильём и невероятными возможностями. Настоящая мечта. Та самая, о которой он когда-то с жаром говорил часами, эмоционально размахивая руками. А теперь он смотрел на экран и не чувствовал ничего, кроме непомерной тяжести в груди. В комнату зашёл Чонгук, вытирая волосы полотенцем после душа. — Ты чего такой тихий? — хотел пошутить, но, увидев лицо Тэхёна, сразу посерьёзнел. — Что случилось? Тэхён молча развернул ноутбук к нему. Чонгук пробежал глазами текст, и его брови медленно поползли вверх. — Ого… Это же в США. Стажировка на год? — На два, — тихо поправил Тэхён. Чонгук замолчал. Полотенце повисло во вдруг ослабевшей руке. Тэхён поднял на него растерянный, виноватый взгляд. Чонгук, бросив влажное полотенце на спинку стула и сев напротив него, скрестил руки на груди и внимательно разглядывал лицо друга. — Почему ты не радуешься? — А ты как думаешь? — он нахмурился. — Наверное, потому что это значит уехать далеко и надолго. — Тэ, слушай меня, я не собираюсь удерживать тебя здесь и мешать идти к своей мечте. — Несколько секунд он просто смотрел на экран, потом тихо выдохнул: — Это твой шанс. Реальный. Такого больше не будет. — А ты? — голос Тэхёна дрогнул. Чонгук повернулся к нему. — А я подожду. Мы не сиамские близнецы. Я переживу эти два года без тебя: буду ныть в чате, звонить в три часа ночи и просить посылать фотографии каждый день, но я не позволю тебе отказаться от такого заманчивого предложения только потому, что мне будет скучно без тебя. Мы справлялись и не с таким. Полтора года армии пережили. Это тоже переживём. Тэхён долго смотрел на Чонгука влажными глазами. — Я действительно могу поехать? Ты не обидишься и не будешь злиться? — хриплым шёпотом спросил он. — Скучать — буду, но злиться — никогда. Тэхён закрыл глаза. — Ладно… — наконец выдохнул он. — Я отвечу, что согласен. Чонгук, рассеянно кивнув, встал и, открыв холодильник, взял бутылку воды. В горле пересохло, и сердце сжалось от невыносимой тоски, но, заставив себя улыбнуться, повернулся к Тэхёну. — Вот и отлично. А теперь давай отметим твою стажировку. И не вздумай делать такое грустное лицо, я серьёзно.

Эпизод 46

Тэхён, грустно улыбнувшись и обняв друзей, прошёл регистрацию, махнув рукой на прощание. Всё. Кранты. Два года без Сеула, без рамёна и кимбапа, без привычного «Гука, подвинься». Друзья молча стояли у широкого панорамного окна, провожая печальным взглядом его удаляющуюся фигуру, в полном гнетущем недоумении. — Они что, вдрызг рассорились? — Чимин обернулся к остальным с испуганным лицом. — Почему Чонгук не приехал его проводить? Это же физически невозможно! Это нарушение всех законов мироздания! — С чего ты это взял? — Хосок бросил на него быстрый взгляд, чуть приподняв бровь. — У Чонгука же бабушка серьёзно заболела. Ему вчера пришлось срочно выехать в Пусан. — Да знаю я! — крикнул Чимин, закипая. — Но я не верю! Ни единому слову не верю! Вы реально считаете, что это совпадение? Роскознь про внезапную болезнь именно в тот день, когда Тэхён улетает в Америку? Они поссорились, я чувствую это вот здесь, — он с силой хлопнул себя в грудь ладонью. — Тэхён стоял такой… отстранённый и с каменным лицом. Как статуя. Как ёбаный Роден, только без мыслителя, а с чемоданом. А где Чонгук? — он беспомощно развёл руками, показывая: вот, смотрите — нет его здесь, хотя должен быть по всем неписанным правилам их совместного существования! Юнги, стоявший сзади и до последнего момента надеявшийся, что его не втянут, тяжело вздохнул. Он уже сто раз переживал эту трагедию и знал, что остановить Чимина невозможно. Можно только переждать. — Чимин, ты опять накручиваешь себя и излишне драматизируешь. Конечно, Тэхён выглядит грустным, он ведь уезжает на два года. — А вот увидите! — Чимин, развернувшись к нему с такой скоростью, что Юнги едва успел отшатнуться. Глаза у Чимина уже блестели от слёз — тот самый предвестник катастрофы, который означал, что сейчас начнётся второй акт Марлезонского балета. — Они разругались по-крупному из-за этой Америки. Тэхён улетел с разбитым сердцем, а Чонгук сбежал в Пусан, потому что не мог вынести их расставания! — и, не выдержав, он громко всхлипнул. — Да ладно, Чимин, ты прям детектив хренов. Шерлок Грёбаный Мориарти. Нашёл преступление там, где его нет, — ехидно заметил Хосок, пытавшийся сохранить невозмутимость, хотя и ему в сердце закралась крошечная тень сомнения. Потому что Чимин, при всей своей драматичности, иногда оказывался прав. Особенно когда дело касалось этих двоих. — А Чонгук? — Чимин отчаянно схватил Юнги за предплечье. — Он же без Тэхёна вообще не функционирует! — Они не дети, справятся, — Хосок перевёл на него уверенный взгляд, хотя и сжал губы в тонкую линию, что означало: он тоже начинает волноваться, но виду не подаёт. Профессиональная деформация. Чимин трагично вздохнул, напяливая на нос солнцезащитные очки, чтобы никто не видел его глаз, которые уже были на мокром месте. — Всё равно не нравится мне эта ситуация, зловещая какая-то. Пойду в ближайшую церковь, поставлю самую большую свечку. За их любовь… или дружбу… или что там у этих двоих непостижимое происходит. Юнги незлобно фыркнул: — Ставь сразу две. Одну — за их «дружбу», вторую — за твои нервы. Потому что первые, скорее всего, выдержат. А вторые — под большим вопросом.

Эпизод 47

Чонгук вернулся из Пусана через неделю. Ходил мрачный и безутешный, односложно отвечал на сообщения. Никто ничего и не спрашивал, все и так знали. Тэхён из Америки прислал размытое, снятое против солнца, их старое совместное фото, которое они сделали на крыше полгода назад. Чонгук поставил его на аватарку. И тут в чате началось. Чимин: «Он страдает. Я же говорил!» Хосок: «Или просто скучает. Это нормально» Чимин: «Нормально — это когда раз в неделю созваниваются. А они каждый день переписываются — это зависимость» Джин: «Это любовь, Чимин. Зависимость — это когда без этого плохо. Любовь — когда с этим хорошо» Чимин: «Ты сейчас глубокую мысль сказал или просто так?» Юнги: «Просто так. Иди спать»

Эпизод 48

Новый год — праздник семейный, с надеждами на лучшее будущее, с мандаринами, подарками и весёлыми огоньками на ёлке. Но Тэхён не смог приехать, хотя всей душой рвался в Сеул. Но его завалили работой — как он, чуть не плача и с тоской глядя на друга, сбивчиво объяснял. Чонгук слушал и, кивая, делал вид, что понимает. И теперь, в праздник, Чонгук, заперевшись, сидел дома один, отказавшись от всех приглашений, и никому не отвечал на звонки. Ровно в половине двенадцатого раздался громкий стук, потом кто-то заколотил ногой в дверь. На пороге стоял Чимин с пакетом мандаринов. Он ввалился в квартиру, отряхивая снег с куртки и принося с собой морозный воздух корейской зимы. В квартире было темно, только телевизор на фоне показывал какой-то новогодний концерт, на столе стояла тарелка с чипсами и полупустая бутылка колы. — Ты чего сидишь как бирюк? — Чимин бросил пакет на стол и сел рядом на диван. Чонгук пожал плечами. — Устал. — От чего? — От всего. Чимин помолчал секунду. — По Тэ скучаешь? Чонгук молчал. — Гука, ну скажи. — Скучаю. Доволен? — А чего ты к нему не поедешь? — У него работа, и у меня работа. Чимин, вытащив из пакета мандарин, начал чистить: — Вы оба дураки. Такая любовь, а вы тут страдаете поодиночке. Чонгук вздрогнул, как от укола. — Какая любовь? — А ты не знаешь? Чонгук, не мигая, долго смотрел на него. Потом отвернулся к телевизору: — Не знаю, Чимин. Правда не знаю.

Эпизод 49

Тэхён проснулся среди ночи от вибрации телефона, сонно ругнувшись: «Бля, какого хрена». На экране высветилось время — 4:44. Чонгук: «Ты спишь?» Тэхён несколько секунд смотрел на экран, потом усмехнулся: «Гениальный вопрос. Теперь уже нет».