Стать лучшей версией себя за 7 дней

      Правило номер одиннадцать: «Жалость делает тебя лёгкой мишенью. Будь хитрее, чтобы расположить к себе».       Несмотря на недавний инцидент, Чимин решил делать вид, что ничего не случилось. Он накрасился, тонируя все изъяны на лице, подобрал модную одежду, затем ближе к полудню сходил в парикмахерскую. В этот раз без Тэхёна или кого-либо ещё.       Когда-то он говорил, что не будет портить естественный цвет волос, но сильное чувство внутри, больше похожее на желание доказать, заставило пойти и перекраситься в блонд. Будто это гарантия того, что после этого он станет другим. Станет тем, над кем точно не посмеются.       Чимин никогда бы не подумал, что в один день его нога ступит в... Чирлидеры.       — Ты? — скривился Оливер, и его снисходительный голос разнёсся по спортзалу.       Чимин стоял перед ним, скрестив руки и выпятив одно колено вперёд. Они жгли взглядами друг друга так, будто прямо сейчас готовы были подраться.       — Ну да, я. Какие-то проблемы? — Чимин показал листовку с надписью «набор», которую ранее сорвал на одной из школьных стен. — Разве не вы ищете новых чирлидеров?       Оливер театрально засмеялся, переглядываясь со своей командой.       — Думаешь, сюда может попасть каждый фуфлыжник? Это тебе не газетёнки писать.       — Именно поэтому из-за своего самомнения вы разогнали всю очередь?       Улыбка Оливера быстро стянулась. Омеги за его спиной переглянулись. Кто-то отдыхал на матах, кто-то продолжал лениво тянуть мышцы перед тренировкой, а воздух в зале стал заметно плотнее.       Чимин расправил плечи, приподнимая подбородок выше, так, чтобы Оливеру было не повадно так нагло смотреть.       Теперь он не сможет доминировать просто из-за своей игры в гляделки, ведь Чимин тоже кое-чему научился.       — Или я что-то не так понял? — спокойно продолжил он, бесцельно рассматривая свой маникюр. — На листовке написано, что набор открыт. Я пришёл.       — Ладно, Олли, пусть он покажет, на что способен, — сзади подошёл Даниэль, лидер этой команды, и опёрся на плечо Оливера. Его лисий взгляд недоверчиво скользнул по Чимину. — Мы берём только лучших. Выносливых, — он подошёл к нему, начиная медленно кружить вокруг, словно этим самым поддерживал свою ауру. — Красивых. Уверенных в себе. Но, самое главное, наглых. Личико у тебя, признаюсь, ничего, но ты всё равно не дотягиваешь до нашего уровня, уж прости.       Оливер тем временем закатывает глаза и отходит.       — Как тебя зовут?       — Чимин.       — Хм... Ну и какой у тебя талант?       Чимин понимал, что это не обычный вопрос. Это была проверка. Даниэль улыбался настолько, насколько позволял этикет, а его взгляд внимательно следил за каждой морщинкой на лице. Раньше бы это надавило на Чимина, и он бы стал глупо оправдываться, но с сегодняшнего дня он больше не тот простачок, которым можно помыкать.       — Мой талант в том, — он обошёл его, начиная проявлять себя прямо здесь и сейчас, — что я не думаю о поражении, всегда иду до конца, чтобы получить желаемое.       — И всё? — хмыкнул тот, словно это какой-то пустяк. — Но мы здесь все такие.       — Ещё я красиво закатываю глаза, — усмехнулся Чимин, пожав плечами.       — Смешно, — с покерфейсом выпалил Оливер.       — Ну вы же не думали, что я прямо сейчас достану помпоны и сделаю тройное сальто?       — Нет, — Оливер продолжил ворчать. — Мы думали, что ты хотя бы понимаешь, куда пришёл.       Чимин перевёл взгляд на другого, игнорируя Оливера так демонстративно, что того аж перекосило.       — Ладно... Я умею танцевать. Чуть-чуть. Не профессионально.       — И насколько?       — Ну-у-у... Настолько, чтобы не грохнуться лицом в пол?       Даниэль задумчиво промычал, потирая подбородок, затем хитро улыбнулся:       — Окей. В принципе, неплохо. Нам всё равно нужны люди на летний фестиваль.       Чимин почти удивился, ведь было неожиданно, что он прошёл настолько быстро. Нет, что он вообще прошёл.       — То есть, я прошёл?       — Мордашка у тебя что надо. Будешь вторым визуалом после Оливера.       — Вторым?       — Да, вторым. Радуйся, что тебя вообще взяли, — с надменностью добавил от себя Оливер. — А-то тут очередь, знаешь, большая на твою замену, Чле-мин-и.       Чимин провёл языком по щеке, скупо усмехаясь.       — Ещё раз так назовёшь меня — и я заставлю тебя пересчитать зубы.       — Ой, ну я сейчас прям кирпичный завод построю, настолько мне страшно.       Даниэль тихо прыснул, прикрывая рот ладонью:       — Всё, замолчали оба. У нас тут не привокзальные разборки.       Он хлопнул в ладоши, резко возвращая внимание на себя.       — Значит так. Ты в команде. Правило простое: не тормозить. Если тормозишь, то будь готов вылететь.       — Я и не собирался тормозить, — спокойно сказал Чимин.       — Ну-ну, — фыркнул Оливер и развернулся к своей диаспоре, которая в стороне делала растяжку. — Мальчики, за мной. Хочу немного размяться.       Чимин чуть поморщился, когда сопроводил его взглядом.       — Эй, новенький. С тобой ещё надо решить один момент.       — Какой?       — Форма. Не будешь же ты в этом приходить на тренировки, — омега окинул его ироничным взглядом. — Тут у нас не модный показ.       Чимин заметил этот жест. Обычно одни омеги так смотрят на других, когда проходят мимо друг друга. С толикой зависти и чего-то ещё, очевидно подлого.              — Ну и где мне её взять?       — Пакет с формой в раздевалке. Если не слепой, найдёшь. И ещё, после обеда приходишь сюда. По вторникам, четвергам и пятницам.       — А-а... Ладно?       — Пока свободен.       Даниэль подмигнул ему, и его внимание сразу же зацепилось за что-то другое. Чимин направился в сторону раздевалки, предварительно сделав вдох-выдох. Здесь даже пахло по-другому. Пóтом, смешанным с феромонами и запахом дезодорантов.       Возле одной из скамеек, придвинутых к серым шкафчикам, лежал пакет с бело-зелёной формой. Он достал футболку, кофту и шорты. Он вроде как теперь тоже чирлидер, верно? Тогда следует переодеться прямо сейчас.       Форма легла идеально. Гольфы чуть ниже колена создавали значительное пространство между бёдрами и шортами. Сами шорты были немного коротковаты, но Чимин не стал делать из этого драму. Зелёный был ему к лицу, особенно с этим цветом волос.       Он вышел, оглядываясь. Сердце билось в странном ритме, хотя такие чувства возникали каждый раз, стоило Чимину одеться во что-то откровенное.       В коридоре было тише, чем в спортзале, откуда до сих пор мерещился бесячий смех Оливера. Чимин уверенно шёл вперёд, чувствуя, как адреналин хлещет по венам, оставляя после себя странную пустоту в рамках лёгкого возбуждения.       На него засматривались, оглядываясь вслед. Парочка альф по пути даже комплиментами одарила (в основном пошлыми). Но, что странно, Чимин вообще не чувствовал себя задетым. Если его тело всем импонирует, зачем вообще о чём-то переживать?       — Чимин?       Он остановился напротив Тэхёна, который уже разглядывал его одежду. Ещё полминуты они стояли вот так — Чимин всем видом гордо, а Тэхён всем телом в шоке.       — О, Тэхён, — вдруг изменился в лице Чимин, делаясь гораздо приветливее, чем несколько секунд назад. — Что-то случилось? Так смотришь на меня...       Тэхён исказил лицо, поднимая брови, пока взгляд был устремлён на форму и номер на ней.       — Я не понял, — выпалил Тэ, скупо усмехаясь. — Что это на тебе?       — Форма, — без задней мысли ответил Чимин, с лёгкостью покружившись, чтобы показать нагляднее. — Мне не идёт?       — Почему она на тебе? Только не говори, что ты... — он массирует переносицу, хмурясь.       Лицо Чимина медленно опустилось, а взгляд потемнел. Из него сочилось много обиды и задетости, которая сейчас была завуалирована под дешёвую крутость. Почему Тэхён так отреагировал? Неужели сама мысль о том, что Чимин тоже способен быть чирлидером, настолько смехотворна?       — Да, меня взяли в чирлидеры, — хмыкнул Чимин, рассматривая ногти, а потом и самого Тэхёна. — А что? Мне нельзя?       Всматриваясь в него, Тэхён не мог понять одного: когда и в какой момент Чимин успел стать стервой? Что он пропустил?       — Просто непонятно, с хрена ли ты вообще решился. Тебя ведь никогда не интересовал чирлидинг?       — Откуда ты знаешь, интересовало меня или нет? Ты ведь то и дело потакаешь мне с самого первого дня...       Последние слова Чимин сказал себе под нос, так что навряд ли это услышал Тэхён.       — Потому что ты состоишь в газетном клубе, Чимин. Чирлидинг — это не твоё.       В груди что-то стянулось в тугой узел. Медленно, больно, с привкусом тошноты. Всё вдруг зазудело от злости, и Чимину потребовалось собрать в себе всю волю, чтобы не сорваться.       — А почему ты за меня решаешь? Где хочу, там и буду.       — Что, прости? Где я за тебя решаю? Просто говорю, как есть, без всяких умыслов. И что вообще с тобой? То с вечеринки сбегаешь, то теперь общаешься так, будто я враг народа. Может, объяснишь уже, что происходит?       Слишком много скопилось в одно большое желание закричать, высказать всё, о чём не решался все эти дни. И про враньё, и про Чонгука. Про всё накипевшее. Но Чимин лишь закусил губу, подавив эмоции.       — Ничего, — он быстро отвёл взгляд.       — Чимин.       — Я же сказал, ничего!       Чимин взметнул его руку от себя и медленно, но тяжело, задышал со стиснутыми зубами. Тэхён округлил глаза, моргая несколько раз перед тем, как всё же отстраниться.       — Ладно, — Тэхён скрестил руки, не зацикливаясь. — Нет настроения, понимаю. Кстати, это мой номер? Неплохо.       Тэхён ещё раз окинул его форму взглядом, затем с усмешкой прошёл мимо. Чимин раскрыл глаза, резко кивая на седьмой номер на своей груди. Семёрка также была и на всю спину.       Значит, когда-то эта форма принадлежала ему? Хотя... Так даже лучше. Ведь теперь появился повод стать лучшим седьмым номером за всю историю школы.

***

      Первые тренировки давались тяжело. Чимин возвращался домой с ватными ногами и болью в мышцах, о существовании которых раньше даже не подозревал. Растяжка выворачивала тело наизнанку, а колени горели после падений. А ещё было ощущение, будто его специально гоняли больше остальных.              Наверное, они думали, что Чимин сбежит после первой недели, но не тут-то было. Прихоть доказать, что он больше не тот мальчик-тюфячок, была сильнее каких-то там неудач. Все когда-то начинали. Тем более, что Чимин довольно пластичный от природы, и память у него хорошая, так что запомнить хронологию движений не было чем-то сложным. Сложным, скорее, было успевать за командой. Осознавать, что, пока двигаешься, на тебя смотрят и оценивают, и права на ошибку у тебя нет. Потому что иначе всё вернётся к истокам, а Чимин именно этого и боится.       Что на него снова будут смотреть свысока.       Раньше командная работа ощущалась по-другому... С Ыну и Джином было спокойно, без какой-либо суеты, хотя они и так говорили на безобидные темы. С Тэхёном и другими уже иначе, благодаря им Чимин узнал, что такое веселиться по-настоящему. А в нынешней команде всё происходило слишком быстро, что порой Чимин и понять не успевал, когда стал так хорошо подстраиваться под других. В этой компании было весело тоже, после тренировок он даже ходил с ребятами в кафе или караоке. Но...       С каждым днём, пока он становился популярнее среди одноклассников, в нём что-то угасало. Чимин был уверен, что это его трусость, но так ли это было на самом деле?       Это быстро вошло в привычку. Так быстро, что однажды он поймал себя на мысли, что раньше, заходя в школу, он чувствовал себя пустым местом, а сейчас всё наоборот.       Чирлидинг давал ему то, о чём он всегда мечтал — быть в центре внимания. Быть нужным, быть тем, на кого заглядываются и кому завидуют. Чимин обожал делать вид, будто ему всё равно на комплименты, пока внутри от них приятно жгло.       В газетном клубе он перестал появляться ещё с того момента, как поссорился с Ыну. Он ничего не сказал, просто сделал это молча. А ещё ужасно раздражало видеть, как Ыну порой смотрит на него. С презрением. Разочарованием и, может, где-то ненавистью. Будто Чимин не заслуживал такого внимания вокруг себя. Будто ему следовало всегда быть забитым щенком с ботанского клуба, на которого никто никогда не посмотрит.       Тупо зависть — вот такой вывод сделал Чимин, перестав общаться с ним полностью. Он должен выбирать себя, а не предателей, которые от него отвернулись.       Правило двенадцать: «Кто завидует — тот так и остаётся у болота».       — Эй, семёрка. Сегодня видел вашу тренировку, и не знаю, может, мне показалось, но твои бёдра стали двигаться лучше.       Смазливый альфа подобрался к Чимину со спины, когда тот обедал за именитым столом для чирлидеров.       — О, правда? — расплылся в улыбке Чимин, чувствуя всю тяжесть ладоней, охвативших его плечи. — А ты прям изучаешь мои движения, я смотрю?       — Мне нравится глазеть на омег в моём вкусе, — он игриво прошептал ему на ухо, сдерживаясь, чтобы тут же не надкусить мочку.       Чимин выдержанно хихикнул, закатывая глаза. Оливер сидел напротив, и его уже тошнило от этой сцены. Это было видно по тому, как он сжимает вилку и морщит лицо.       — Ничего, что то же самое ты вчера говорил Оливеру? — подметил кто-то ещё со стола.       — Серьёзно?.. — наигранно надул губы Чимин. — Поверить не могу, что я и Оливер у тебя в одной категории. Я оскорблён...       — Ты—       Оливер уже хотел вставить своё слово, но ему даже не позволили начать.       — Может, это из-за того, что вы оба блондины?       — А может, меня привлекает такой же грязный язычок? — усмехнулся альфа, слегка массируя предплечья Чимина.       — Ну что ты, мне до Оливера и его словесной рвоты о-о-очень далеко, — парирует Чимин.       — Точно, — поддакивает омега, кто всегда ходил по левую сторону от Оливера. — Иногда мне кажется, что Оливер жить не может без того, чтобы кого-нибудь унизить...       Стол прошёлся омежьим смехом. Чимин широко улыбнулся, смотря на Оливера так, как никогда бы не позволил себе раньше. Теперь всё выглядело так, будто они поменялись местами. Иначе непонятно, в какой момент во взгляде Чимина читалось: «Ну и кто теперь тут неудачник?»       — Ага, зато наш святоша Минхо такой хороший, что никогда никого не хуесосил, — Оливер закатил глаза. — Ты сам не прочь был поугарать над ботанами, когда мы ходили вместе, разве нет?       — Ну, я никогда не начинал первым. Да и то, что мы с Нейтаном часто тусовались с тобой, не означает, что мы одобряли твоё поведение. Из всех нас ты больше всех ведёшь себя, как мудак.       Оливер открыл рот с вытянутым лицом. Чимин в этот момент прикрыл губы ладонью, выпуская аккуратную усмешку.       «Кажется, твоя диаспора предаёт тебя, Оливер, на твоих же глазах».       — Да ладно тебе, Олли, — тянет голос Даниэль. — Мы же шутим. Здесь все свои, да?       — Серьёзно, Оливер, — подпрыгнул бровями Чимин, солидность которого придавал альфа за спиной. — Это же по твоей части шутки. Или что, не нравится, когда с тобой поступают так же?       — Очень смешно, — саркастично выпалил он сквозь зубы, затем поднялся, сжимая свой поднос. — Союз юмористов прям передо мной сидит. И да, кстати. Единственный, кто сейчас и ведёт себя, как мудак, так это...       Он стиснул зубы, кидая волчий взгляд на Чимина. Договаривать не стал, просто с раздражённым стоном удалился из-за стола.       Чимин ещё немного смотрел ему вслед, пока улыбка медленно увядала. Простить Оливера за всё, что он сделал? Невозможно. Чимин слишком зол на него. Поэтому видеть, как его попускает его же свита, было неимоверно приятным чувством.       Наверное.       А ещё Чимин заметил, что в последнее время Тэхён перестал ходить в столовую. Микки, Хан и Феликс как обычно тусовались вместе, но всё чаще и чаще без него. Варианта было два: либо это из-за того, что он и так ничего не ест, либо же это из-за Чимина.       В последнее время он перекидывается с Тэхёном только короткими приветами, а полноценного диалога у них не случалось с тех самых пор. И Чонгук, кстати, туда же. На биологию не ходит, поэтому общения с ним не было аж с самой вечеринки. Хоть Чимин и скучал по их разговорам, но не мог забыть, как он кинул его среди толпы.       До сих пор, кстати, непонятно, почему Чонгук так сделал. Зачем было обманывать? Ну если не нравится человек — скажи прямо, что ничего не получится.       Чимин стал всё больше думать о том, почему они с Тэхёном расстались.       — Привет.       Феликс поднял взгляд, замолкая. Микки обрывается на полуслове, замечая, что к ним подошёл Чимин.       — Ну привет, — скрещивает руки Хан. — Какими судьбами?       — Мне бы хотелось узнать кое-что. Про Тэхёна.       Ребята переглядываются, и Чимин тонко ощущает, как сквозь него проходит немой диалог, пронизанный чем-то липким и неприятным. Да, возможно, они осуждают его за то, что он отдалился, но разве он обязан оправдываться за это?       — Про Тэхёна? — изогнул бровь Феликс. — Вы же больше не общаетесь?       — Общаемся, — натянуто улыбнулся Чимин. — С чего вы взяли, что нет?       — Ну... — Микки медленно осмотрел его форму, в которой Чимин теперь ходит постоянно. — Ты ходишь в его одежде. Забрал его номер. Даже перекрасился в его цвет, что со спины вас теперь не отличишь.       — Ага... — скупо протянул Феликс. — Такое чувство, будто ты специально всё это делаешь, чтобы позлить его.       У Чимина почти дёрнулось нижнее веко.       — Что? — он едва наклонил голову, криво усмехаясь.              — Хотя, признаю, у тебя получилось. В столовку-то он теперь не ходит из-за тебя.       — Бред. Мир не крутится вокруг него... — выпалил Чимин, сжимая пальцы. — Почему вы вообще делаете меня виноватым в том, что я хочу быть таким, каким хочу?       — Мне кажется, ты что-то путаешь, — разочарованно усмехнулся Феликс. — Ты реально пытаешься быть таким, каким хочешь, или ты только делаешь вид? Потому что пока кажется, что ты копируешь Тэхёна, или вообще стремишься превзойти его. Просто скажи, ради чего всё это?       Чимин резко вдохнул, так, что кожа на шее натянулась. Как же это унизительно. Они серьёзно не побоялись сказать ему всё это? После недели комплиментов и лести, к которой он привык, услышать противоположное ощущалось жестоко.       «Интеллектуальные люди в любой обстановке умеют презентабельно себя подать. Те, кто из себя ничего не представляет, или стремящиеся только казаться, — так и остаются ничтожеством».       — Это просто совпадение, — Чимин отвёл взгляд, чувствуя, как теряет шаблонную хватку. На мгновение.       — Это самое грандиозное враньё, которое я слышал в своей жизни... — сдавленно усмехается Хан.       — Ладно, неважно. Ты что-то хотел? — вдруг вставляет Феликс, подпирая подбородок.       Чимин терпеливо выдохнул, собираясь с мыслями. Перед тем, как продолжить, он прочистил горло, чтобы никто не подумал, будто он сейчас был на грани срыва.       — Почему они расстались?       Феликс первым задумался, будто даже не был уверен, стоит ли отвечать. Микки машинально повертел трубочку от сока в пальцах.       — Да уж, сложный вопрос.       — Не надо делать из этого государственную тайну, — чуть нахмурился Чимин.       — Да никто вроде не делает, — Микки почесал шею. — Просто... Они были вместе довольно долго.       — Слишком долго, — буркнул Хан. — Настолько долго, что все думали, что они поженятся после выпуска.       Чимин нервно усмехнулся, после этих слов внутри всё скрутилось от непримиримой ненависти и чего-то ещё.       — Короче, никто толком не знает, — пожал плечами Феликс, затем откинул один локоть на спинку.       — Что, прям вообще?       — Прям вообще. Они не устраивали сцен, не дрались. Просто в какой-то момент Тэхён перестал говорить о Чонгуке, а Чонгук перестал приходить туда, где обычно был Тэхён. Ну а потом они стали делать вид, будто между ними ничего не было.       Чимин сглотнул, задумчиво бегая взглядом по сторонам, будто там он сможет найти ответы на всё остальное.       — Это всё?       Все трое переглянулись. Феликс открыл губы, чтобы сказать что-то ещё, но его перебили два подошедших омеги. Минхо и Нейтан, которые раньше не отлипали от Оливера. Которые раньше тоже издевались над Чимином, пусть и не так жестоко, как это делал сам Оливер.       — Чимин-и. Ты на тренировку идёшь?       — Иду, — коротко, почти сухо, ответил Чимин, затем ещё раз окинул прошлую компанию взглядом.       Он не попрощался с ними. Просто ушёл, оставляя внутри себя и после странное послевкусие. Феликс сопроводил его слишком спокойным взглядом, почти безразличным, затем как ни в чём ни бывало продолжил смеяться с Микки над всякой фигнёй.

***

      Музыка в спортзале била в стены так, будто пыталась продавить их. Счёт Даниэля резал ритм, и команда двигалась почти синхронно. Почти, потому что первые минуты всегда казались борьбой с телом, а не слиянием с музыкой.       Чимин стоял в линии чуть левее центра. Оливера по-прежнему ставили в центр. На нём сложная часть хореографий. А ещё Чимин заметил, что Оливер постоянно стремится наступить ему то на ногу, то становится слишком близко, чтобы задеть и сбить с ритма. Однажды было даже так, что они разругались из-за того, что Оливер толкнул его, и вся команда посыпалась эффектом домино.       Повороты стали получаться чище, а шаги увереннее, несмотря на желание самого наглого затмить других. Также Чимин перестал ронять помпоны при разворотах, переходящим к прыжкам.       — Так, мальчики, давайте ещё раз эту часть, — на одышке заявляет Даниэль, разворачиваясь ко всем лицом. — Нейт, что с осанкой? Ты чирлидер или квазимодо?       — Ну, блин, прости. Дурацкая привычка.       Хотя замечание было выставлено не ему, Чимин всё равно сделал плечи ещё прямее. Оливер то и дело кидал на него рысьи взгляды, будто при любом удобном случае готов был растерзать. Чимин лишь натянуто улыбался ему, чтобы всем видом показать, что ему плевать на его попытки испортить танец.       «Соси, придурок» — вот что Чимин проговаривал ему каждый раз губами, пока никто другой не видит.       После небольшого перерыва они стали репетировать танец и кричалку снова.       — Чимин, не тормози, — не отвлекаясь, выпалил Даниэль между делом.       Чимин стиснул зубы, но принял замечание как должное. Ему всё ещё далеко до лучшего чирлидера.       Он не сразу понял, что именно заставило сбиться на долю секунды. Только через пару тактов, где нужно было развернуться, взгляд снова вернулся вверх, на трибуны. Чонгук прошёл вдоль верхнего ряда, на место, где иногда сидят ученики после уроков.       Что он тут делает? Он сел на трибуну и посмотрел на него так, будто это совсем не было случайностью. Будто он здесь специально. Ради кого-то.       Музыка продолжала бить, команда двигалась дальше, но у Чимина внутри что-то на мгновение сбилось с ритма. В какой-то момент в голове засела навязчивая мысль, будто всё должно быть идеальным. Внутри возникло странное, почти злое чувство собранности. Словно Чимин хотел, чтобы на него смотрели ещё и ещё.       Пальцы сжали помпоны крепче, спина выпрямилась, а прыжок вышел чище. Руки взмахнули вверх в воздухе, и Чимин приземлился на шпагат впереди всех, улыбаясь так, как его учили — ярко и соблазнительно.       Танец закончен.       — Ладно, неплохо поработали сегодня, — сквозь одышку усмехнулся Даниэль, уже потянувшись за водой. — Чимин, всё очень круто, но тебе бы скорость наработать.       — Понял...       Поднимаясь с пола, Чимин мельком глянул в сторону трибун снова. Сердце пропустило удар от того, как Чонгук смотрел на него. Сейчас Чимин ловит множество альфьих взглядов, но когда это делает Чонгук, ощущается иначе. Может, потому что это Чонгук?       — Слушай, если скорость наработать не получится, может, получится её насосать? — Оливер прошёл мимо, показательно задевая бедром.       — Ну что ты. Куда мне до тебя, профессионала, — наигранно улыбнулся Чимин.       Оливер быстро изменился в лице, и больше ничего не сказал. Странно: раньше он бы в лепёшку расшибся, но унизил до конца. А сейчас теряет хватку, Чимину даже усилий прилагать не нужно, чтобы заткнуть его.       Чимин повернулся на трибуны, замечая, что Чонгук стал спускаться. Наверное, самое время поговорить.       Чонгук уже спустился с последней ступеньки, и теперь был на уровне поля перед входом в зал. Всё, что сейчас оставалось между ними — это несколько метров и чужие голоса. Чимин резко выдохнул, чувствуя, как внутри поднимается что-то знакомое. Не страх, а кое-что другое. Может быть, сейчас в нём было слишком много решимости, чтобы начать демонстрировать с порога.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, — первым сказал Чимин, чуть приподнимая подбородок, будто это он контролирует ситуацию.       Чонгук остановился в паре шагов. Слишком близко, но не достаточно, чтобы это выглядело случайностью.       — Слышал, ты решил заняться спортом. Пришёл посмотреть.       — Вот как, — Чимин медленно закивал, усмехнувшись. — Ну, спасибо.       — За что?       Чонгук едва шатнул головой, изображая неясность.       — За то, что хотя бы сейчас не сбежал от меня.       — Э-э... В каком смысле?       Чимин тихо усмехнулся, но в этой улыбке не было столько радости, сколько разочарования и затаённой обиды.       — Не делай вид, будто не помнишь. На вечеринке тебе было некомфортно рядом со мной, да?       — Чимин, — голос Чонгука стал ниже.       — Знаешь, ты был первым, кто сказал, что мои изменения к лучшему, — он чуть наклонился вперёд. — Ты соврал мне, да?       Чонгук резко выдохнул, словно это он имеет право злиться.       — Нет.       — Тогда почему ты смотришь так, будто я тебе неприятен?       — Хватит уходить в крайности.       — Нет, это ты хватит. Уходить от ответа... — фыркнул Чимин, сжимая руки на груди. — Я не виноват, что вы все внезапно начали вести себя так, будто меня легко заменить. Вы все просто завидуете моему успеху, ведь слабака Чимина легче контролировать, чем нового Чимина. Можно врать, притворяться, потому что старый бы всё простил.       Чонгук нахмурился.       — О чём ты вообще?..       — О том, что я вижу, — голос Чимина стал холоднее. — Я... Я знаю, что вы с Тэхёном встречались. Знаю, каково тебе было, когда я вас знакомил. И ты просто не представляешь, каким дураком я себя чувствовал, когда понял, что вы оба мне врали. Делали вид, что всё в порядке, когда на самом деле...       У Чонгука меняется лицо, он становится менее приветливым, и более уязвлённым. Возникла тишина, режущая звуки. Его молчание сказало больше, чем сам ответ. Чимин помотал головой, выдержанно смеясь.       — Ага. Вот и оно...       — Я не делал это специально. Да и вообще не хотел об этом говорить, чтобы не трогать прошлое...       — А как же настоящее? Будущее? Вот я бы дружил с Тэхёном, встречался бы с тобой, и вы стали бы стали видеться чаще благодаря мне. Я бы заставлял вас улыбаться, когда на самом деле вы испытываете друг к другу ненависть.       — Мы не испытываем друг к другу ненависти.              Что-то в этот момент окончательно переворачивается с разбитым звуком. Может, это не совсем тот ответ, который Чимину хотелось услышать.       — Он тебе до сих пор нравится?       — Нет, Чимин. Мне нравишься ты. Но...       — Но? Хватит врать мне. Я же вижу, что это не так. Ты смотришь на меня не так, как раньше. Твои глаза стали слишком грустными, и в них полно разочарования. Но в чём ты разочаровался, скажи? В том, что я теперь тусуюсь с классными ребятами? Что я теперь тоже часть общества? Или, может, в том, что я теперь могу отвечать, а не сглатывать любое слово, как прежде?       Чонгук смотрел на него, долго бегая глазами, словно не мог понять, что именно его расстраивает и прямо сейчас отталкивает, когда он видит перед собой нового чимина, и всё меньше старого. Не удобного Чимина, но доброго. Не неудачника, но искреннего и очень милого. Сейчас перед ним была версия человека, которого он бы точно никогда не полюбил.       — Мне не нравится не то, что ты стал другим, а то, что ты пытаешься доказать это каждому, кто на тебя смотрит.       — Нет, Чонгук, тебе не нравится, что я перестал быть слабаком.       — Я не это хотел сказать.       — Но ты так думаешь.       Чонгук устало выдохнул, поправив чёлку.       — Ты опять всё перекручиваешь...       — Что? — почти раздражённо кивнул Чимин.       Чонгук посмотрел на него уже иначе. Без прежней мягкости, но всё с той же глубиной, от которой могло стать немного стыдно.       — Вот именно поэтому мы и расстались. Он всегда думал только о себе...       Чонгук оставил его, с тяжёлыми чувствами и пищей для размышлений. Чимин не мог поверить, что они закончили вот так. Его что, только что отчитали? Со всем, чего он добился? В горле образовался ком, а в груди всё вспыхнуло так, что хотелось что-нибудь разнести. Чонгук снова кинул его, оставив последнее слово за собой.       Бесит. Бесит. Бесит.       Правило тринадцать: «Никогда не старайся ради альфы, который тебе нравится. Это ни к чему не приведёт, если есть более достойные варианты».

***

      После того разговора в зале что-то окончательно изменилось. Чимин стал воспринимать себя как позицию, как роль, которую можно занять или отобрать. И если сначала это выглядело почти безобидно, то сегодня он уже целенаправленно перебивает других, и так, словно это всегда было его правом.       Смех стал короче, взгляд пропитался желчью, и при разговорах Чимин стал использовать чьи-то паузы, обрывая оппонента прежде, чем тот успевает осознать.       Безобидные шутки быстро сменились на острые, местами даже грубые. Если раньше он играл в ответ, то теперь начинает первым. Иногда достаточно одной фразы, чтобы человек заткнулся тогда, когда это нужно.       Чимин сам не понял, как стал человеком, который смеётся не с кем-то, а над кем-то. Зато в команде чирлидеров он перестал быть новеньким, и его убрали из статуса второго визуала. Потому что это шло вразрез тому, как на него смотрели другие, а смотрели на него с восхищением и завистью.       С ним начали здороваться первыми, его стали ждать и даже прислушиваться. Диаспора Оливера рассыпалась окончательно, её будто сместили в другое место. Те же лица и улыбки теперь крутились вокруг Чимина, словно у нового короля прайда. Сначала Оливер пытался держать привычную насмешку, делать вид, что ему плевать, но его самоуверенность уже не попадала в воздух так, как это было раньше.       Может, потому что и Чимин уже не тот, что раньше.       Всё это стало частью какой-то затянувшейся игры в смельчака с повадками нарцисса. Чимин не мог контролировать это. Уже не мог. Он слишком вжился в свою новую роль.       С Ыну он перестал разговаривать полностью. Он даже и не вспомнит, когда в последний раз у них что-то получилось. Зато Тэхён стал смотреть на него, как на своего врага. Чимин просто счёл это за комплимент. Ведь если такой омега, как Тэ, завидует ему, значит, всё происходит правильно.       Так Чимин думал. Да и разве не сам Тэхён учил его быть таким желанным? За те советы и правила он ему, конечно, до сих пор благодарен. Но это не должно стать пределом.       — Широкие, что ли? Ходите, будто вы одни тут, — буркнул Оливер, на котором в этот раз было не так много косметики и открытой одежды, как обычно.       Чимин резко сбавил шаг, и бывшая свита Оливера тоже. Все трое обернулись на него.       — Боже мой, Чмоливер! — наигранно вскинул бровки Чимин, прикрывая притворные губы пальцами. — Я тебя не заметил. Сегодня ты выглядишь... Чуть более серо, чем обычно.       По коридору разнёсся ядовитый омежий смех. Любой другой бы сказал, что ничего смешного не произошло. Оливер наконец осознал, как жалко выглядят попытки его, как он считал, друзей выдавить из себя смех. Раньше они смеялись точно так же на любое сказанное им слово.       — Пасть захлопнули, — Оливер зыркнул на них, скрестив руки на груди.       — А то что? — кивнул Минхо, сдерживая усмешку. — Ты теперь никто, чтобы указывать, что нам делать.       — Именно поэтому вы переметнулись на сторону того, кого сами недавно булилли? — скупо ухмыльнулся Оливер. — М-да, принципиальности вам не занимать.       — Боишься, что они начнут делать с тобой то же самое? — Чимин чуть выпятил губу, окидывая его сверху вниз. — Или боишься, что я начну?       — Хах! — не сдержался Оливер. — Не смеши. Тебе силёнок-то хватит тягаться со мной, малыш?       — Ну, теперь сил у меня предостаточно, — Чимин натянул коварную улыбку, кивнув сначала на своих приспешников, а затем на Оливера. — Мальчики, вам не кажется, что эти обмотки пора уже выбросить?       — Что?..       Оливер пошатнулся, как только на него стали наступать двое омег. Его припечатали к стене, начали тянуть за волосы и рвать одежду.       — Вы что, совсем ебанулись?! Отпустили меня.       — Заткнись.       Минхо дал ему пощёчину, продолжая держать, пока Нейтан рвал на нём свитер.       — Оу… — скрестив руки, Чимин приблизился медленно, показательно. — Бедная рубашонка. Слушай, тебе так даже больше идёт.       Оливер пошатнулся на месте, когда его наконец отпустили. Его привычная маска раскололась на две части: в нём, вроде как, ещё оставались сволочные замашки, но в то же время… Ещё никогда Оливер не выглядел настолько уязвимым.       — Скажи, Оливер, зачем блохе притворяться, что она чего-то стоит?       Взгляд похолодел, когда Чимин хотел сказать что-то ещё, но Оливер убежал в слезах быстрее, чем он успел.       — Серьёзно? — криво усмехнулся Минхо. — В первый раз вижу, как он ревёт.       — Мы не переборщили?.. — закусил губу Нейтан.       Чимин стиснул зубы, и по нему было видно, как он напрягся. Сейчас явно было ошибкой задавать ему тупые вопросы.       — Если вам его жалко, можете догнать и поплакать вместе с ним, — грубо бросил он.       Нейтан тут же замолчал. Минхо лишь неловко хмыкнул, переглянувшись с ним.       — Ладно, идёмте, — отмахнулся он. — У меня нет желания тратить перемену на чужую истерику.       Омеги раздвинулись перед ним, пропуская в центр.       Чимин сделал всего несколько шагов, когда впереди кто-то преградил дорогу.       Это был Тэхён. В нём определённо что-то изменилось. Он покрасился в чёрный. Теперь его взгляд из-под чёрной чёлки казался острее, чем раньше.       Минхо и Нейтан моментально притихли. Если они готовы были дать отпор Оливеру, то с Тэхёном тягаться они не станут. Если только Чимин не найдёт более остроумных слов, чтобы победить.       Они отступили, оставляя Чимина и Тэхёна друг напротив друга, каждого в уверенной стойке и таким видом, будто у них завязался настоящий баттл.       — Чимин, ты совсем опух?       Чимин выдержал паузу, кривя губы и наклоняя голову, и осмотрел его сверху вниз.       — Что именно?       — Ты знаешь, — выдержанно бросил Тэхен.       — Не-а. Правда не понял.       — Да ну? — он коротко усмехнулся. — Тогда объясню, — и подошёл настолько, чтобы взять его за воротник. — Ты ведёшь себя, как мудачьё. Прекращай, это действует на нервы.       — Спасибо, конечно, за комплимент, но, — Чимин изменился в лице, отрывая его руку от себя, — может, тебя бесит, потому что я стал лучше?       — В каком это месте травить кого-то считается лучшим признаком?       — А, так ты про это? — театрально усмехнулся Чимин, показывая большим через плечо пальцем в сторону сбежавшего с позором Оливера. — Какая травля? Брось, это же Оливер, так что замнём.       — Нет, нихрена не замнём, — когда тот уже собрался уходить, Тэхён толкнул его назад, но не для силы, а скорее для того, чтобы окстить его.       Чимин стиснул зубы, но решил стерпеть этот жест.       — Послушай, Тэхён. Я, конечно, понимаю, что тебе нравится строить из себя добренького, мол: «смотрите, я Тэхён, местный борец за справедливость, любите меня все». Но мне абсолютно плевать, что ты думаешь.       — Что? — почти рыком выпалил Тэхён, округляя блестящие от злости глаза.       — То. Этот чмошник месяцами обходился со мной намного хуже. Так что теперь пусть он поплачет. Ему полезно, — усмехнулся Чимин, глянув на своих ребят, которые как по команде засмеялись тоже.       Тэхён наблюдал за этим долго. То, во что превращается Чимин. Это было мерзко. И, возможно, в этом он видел и свою вину тоже.       А вот Чимина такой взгляд, пристальный, может, даже где-то надменный, раздражал сильнее всего. Больше всего он ненавидел, что на него так смотрят те люди, которым он больше всего хотел понравиться.       — То есть, он оказался мудаком, и ты решил стать таким же?       Лицо Чимина исказилось, и он снова нахмурился.       — Что, прости?       — Я спрашиваю: потешил своё эго?       Его губы задрожали в попытках что-то сказать, и когда Тэхён понял, что ответит быстрее, чем Чимин решится, продолжил:       — Или ещё нет? Может, завтра кого слабее найдёшь? Для закрепления результата.       — Не неси бред.       — Бред здесь несёшь только ты, — Тэхён усмехнулся, но совсем невесело. — Знаешь, я хотел, чтобы ты стал лучше, но получилось всё наоборот…       Чимина трясло от этих слов. Что он недостаточный, что в его глазах он всё тот же неудачник.       — Ты сам виноват. Навязал мне все эти правила… — Чимин опустил глаза, на которые упала чёлка. — Но, знаешь? Я правда благодарен тебе. Без тебя я бы не стал лучшей версией себя.       Чимин глубоко вдохнул, будто только сейчас познал всю прелесть происходящего. Он махнул своим мальчикам.       — За мной. Нам надо на тренировку, — последнее он проговорил особенно чётко, для Тэхёна.       Тэхён не стал смотреть вслед. Вместо этого он ещё долго смотрел туда, где только что находился Чимин. Он заметил, что от него стало пахнуть сигаретами. И шорты он стал задирать так же, как это делал Оливер.       Самому было интересно, в какой момент всё пошло по пизде.

***

      — Пойдёшь со мной к Тэду сегодня?       — Кто это? — лениво крутит стаканчик кофе Чимин, сидя на трибуне в пустом спортзале.       — Ну, мой приятель с баскета. У него планируется лютое зажигалово в честь совершеннолетия.       Чимин отвалился на спинку, затем закинул одну ногу на другую, специально демонстрируя бедро, на которое уже лёг чужой глаз. Это стало чем-то привычным, тем более, что альфам так нравится больше.       — Если я не буду занят, — улыбнулся Чимин. — Я хотел с друзьями пойти на шоппинг.       — Да брось, шоппинг никуда не денется.       — Хаджун… — тихо произнёс Чимин, когда тот двинулся к нему настолько, чтобы их колени соприкоснулись.       — Ну что? — наклонился он, вдыхая его сладкий запах. — Там будут почти все.       — Какой убедительный аргумент.       Хаджун был из тех альф, которые никогда не упускают возможности кого-нибудь потрогать. Омег в частности. То поправит выбившуюся прядь, то положит ладонь на плечо во время разговора, то вдруг окажется слишком заботливым. Обычно это раздражало, но не сейчас.       Может, потому что такое внимание давно стало приятным бонусом.       — Я умею убеждать, ты же знаешь, — Хаджун подхватил его светлый локон, чтобы понюхать запах волос.       — Умеешь… — Чимин тихо усмехнулся, чувствуя, как от этого жеста что-то сжимается внутри.       — Тебе ведь нравится, когда на тебя смотрят.       На мгновение Чимин задумался, будто в этом был какой-то смысл. Он отмахнулся и, чтобы докучливые мысли не лезли в голову, устремился навстречу Хаджуну. Так, чтобы губы почти соприкоснулись.       — Очень нравится, — с придыханием ответил Чимин, затем тут же отстранился.       Хаджун усмехнулся и легонько толкнул его плечом. Потом его взгляд скользнул по ногам Чимина, который даже не попытался изменить позу.       — Вообще, если ты там будешь, половина народа забудет, зачем они пришли.       — Ой, прекрати. Подлиза.       — Я серьёзно.       Чимин закатил глаза, хотя уголки губ сами поползли вверх.       — Ну так что? — протянул Хаджун. — Пойдёшь со мной?       Чимин задумчиво постучал пальцем по стаканчику. Идти никуда не хотелось, но ещё меньше хотелось сидеть дома. И уж точно не хотелось признавать, что после того разговора с Чонгуком внутри до сих пор саднило чувство неполноценности.       — Хорошо, — Чимин сдался, закатив глаза. — Да, я приду, так уж и быть.       Лицо Хаджуна тотчас просияло.       — Вот так бы сразу, — он широко улыбнулся и, прежде чем Чимин успел что-то сказать, обнял его одной рукой за плечи.       Чимин надеялся, что привкус прошлой вечеринки никак не помешает восприятию новой.       Хаджун проводил его почти до самого выхода из спортзала.       По дороге они ещё несколько раз останавливались из-за какой-то ерунды. То Хаджун вспоминал очередную историю про баскетболистов, то снова пытался уговорить Чимина не просто прийти на вечеринку, а прийти именно с ним. Будто это имело значение. Хотя, судя по его довольной физиономии, очень даже имело.       — В семь, понял? — напомнил Хаджун уже возле дверей. — Будь готовым, заеду за тобой.       — Да понял я.       — Надеюсь, правда. А то вы, омеги, любите долго собираться.       — Зато вы, альфы, слишком навязчивые.       — Может, потому что вы любите, когда за вами бегают.       Чимин усмехнулся.       — Ладно, пока.       — Пока, красавчик.       Улыбка ещё какое-то время держалась на лице. Чимин знал, что всё складывалось именно так, как должно было. Его приглашали на вечеринки, за ним ухаживали, обсуждали. Он знал, что наконец начал жить ту жизнь, которую всегда заслуживал.       Он лениво покрутил стаканчик с остатками кофе в руке и свернул за угол.       Почему тогда всё это совсем не весело?       В следующую секунду кто-то врезается ему в плечо, и кофе на автопилоте выскальзывает из пальцев. Остатки холодного напитка размазываются по полу в очень раздражающей форме.       Чимин поднял волчий взгляд и уже был воодушевлён на ругань. Напротив него замерли Ыну и Джин.       На какое-то мгновение повисает молчание. И такое липкое, что возникло ощущение, будто оно просачивается через кожу.       Они смотрели друг на друга так, словно никогда раньше не были лучшими друзьями. Грим их верной дружбы давно помутнел, и теперь от него мало что осталось.       Потому что четырнадцатое правило говорило о том, что «дружба — понятие обманчивое, именно поэтому никакой дружбы не существует».       — Вы не видите, куда идёте?       — Мы тебя не заметили, — первым подал голос Джин.       — А очки на глазах вам для чего?       — Чимин… Не начинай.       — Не начинать что?       Ыну выдохнул через нос так, словно уже устал от одного только его присутствия.       — Ты серьёзно собираешься устроить конфликт из-за одного стаканчика кофе?       Чимин скупо усмехнулся. За кого они его принимают? Он же не истеричка.       — Нет, — он осмотрел их, выдерживая странную паузу. — Скорее, из-за вас. ⠀       Джин напрягся, а Ыну скрестил руки на груди, будто этим самым хотел показаться сильнее.       — Как же ты любишь драматизировать.       Чимин стиснул зубы, что-то внутри него болезненно сжалось. И оттого раздражающе.       — А ты любишь строить из себя самого умного. Всё ещё считаешь себя лучше остальных? — он тоже скрестил руки, делая медленный шаг ближе.       — Нет… — Ыну отвёл взгляд, меняя позу на ту, что не была бы похожа на Чимина.       — Да ладно?       — Я просто считаю, что раньше с тобой хотя бы можно было разговаривать. Сейчас же я перед собой вижу только запутавшегося в себе человека с комплексом неполноценности…       Улыбка с лица Чимина лениво сползла, сменяясь чем-то уязвлённым и злым.       Джин тотчас почувствовал неладное:       — Ребят. Может, не будем?..       — Нет, пусть договорит, — перебил Чимин, целясь сейчас только в Ыну.       — Ты правда хочешь знать, что изменилось? — выпалил Ыну, делая шаг, чтобы он слышал отчётливо, что именно с ним не так. — Раньше ты был лучше, потому что не плевал на мнение своих друзей ради каких-то придурков, которые бросят тебя при первой возможности. Ты был настоящим, и с тобой было интересно, пока ты не стал жертвой… маркетинга. Ты считаешь, что стал крутым, но это всё только в твоей голове. Пытаешься понравиться, но кому? Те, кому ты действительно не безразличен, только разочаровались в том, чем ты по итогу стал.       Чем дальше Ыну заходил, тем сильнее Чимина передёргивало от злобы, перерастающей в жажду мести.       — Всё понятно, — сквозь зубы прорычал Чимин, всё ещё стараясь держать себя в руках. — Забавно, что мы снова пришли к тому, что всем нравился старый Чимин.       — Нет! Ты что, не слышишь меня? Я вообще про другое.       — Нет, ты именно про это.       — Блять, Чимин—       — Вам нужен рохля-Чимин. Вам нужен слабак-Чимин. Вам нужен Чимин, с которым можно как угодно, — он стал медленно ходить вокруг них, эмоционально жестикулируя, словно это поможет показать, что он чувствует. — Но, знаете что? — он остановился перед ними, нагло усмехнувшись. — Нет теперь никакого старого Чимина. Есть только новый.       Джин растерянно нахмурился, почесав затылок:       — Новый Чимин… Старый Чимин… Я уже запутался.       Чимин кинул на него грубый взгляд.       — Конечно, ты запутался. Потому что ты, Джин, настолько тупой, что не видишь ничего дальше своих мультиков. У вас там в аниме вообще развиваются?       Лицо Джина вытянулось, будто ему только что отвесили неплохую такую пощёчину. Он даже пошатнулся, прямо в руки Ыну.       — Это было грубо, Чимин…       — За словами следи, — нахмурился Ыну. — Он хотя бы не ведёт себя как размалёванная стерва.       Чимин стал смотреть на них по очереди, внутри было настолько свежо, что ему не хотелось останавливаться. Только продолжать.       — И что вы сделаете? — усмехнулся Чимин. — Напишете в своих никому не нужных газетах о том, как великий и ужасный Чимин попустил добрых и невинных овечек? Ведь кроме этого вы ни на что не способны. Особенно ты, Ыну.       — Хватит.       — Иди дальше делай вид, что тебе не плевать на себя и на своих ботанов-друзей. Изображай спасителя неудачников, и может быть кто-то поверит в эту сказку.       — Хватит! — голос Ыну дрогнул, и было видно, как в нём иссякает боевой дух. — Ты совсем охренел?..       — Что, задело?       — Нет, просто противно тебя слушать… — Джин вмешался, отводя Ыну за спину. — Ты хотя бы осознаёшь, как ведёшь себя? Ыну — твой лучший друг, и ты правда решил, что имеешь право говорить ему такие вещи? Вообще не понимаю, почему он продолжает с тобой разговаривать.       — Потому что завидует, — нервным стал голос и у Чимина. — У него никогда не получалось быть таким же, как я. Хотя, может, я ему нравлюсь? А, Ыну?       Джин резко вдохнул, а Ыну замер. Словно эта фраза стала последней каплей.       — Ошибаешься, — тихо ответил Ыну.       — Что? — раздражённо прищурился Чимин.       — В этом и проблема. Такие, как вы, постоянно думаете, что вам завидуют, что вокруг вас крутится мир и все вас хотят. Но по факту вы просто никому не нужные дряни с раздутым эго.       Чимин застыл, смотря на него так, будто готов был прямо сейчас вцепиться в его волосы, просто не знал, как именно.       — Мне тебя реально жалко, — продолжил Ыну уже чуть тише.       Джин опустил голову. По его лицу уже было видно, что он едва держится.       — Ыну, пойдём отсюда…       Чимин открыл рот, потому что очень хотел сказать что-то ещё. Что-то язвенное и запоминающееся, чтобы последнее слово осталось за ним. Но так ничего и не лезло в голову.       Когда они развернулись, Джин всё же посмотрел на него ещё раз.       — Знаешь?.. — его голос предательски дрогнул. — Нет никакого старого Чимина или нового. Теперь есть только мудак Чимин.       После этого они ушли. Чимин даже не понял, в какой момент перед глазами стало одиноко. Просто вдруг люди, которые сильно влияли на его самооценку, покинули с презрением и тысячекратной ненавистью.       В горле образовался саднящий ком, который давал ощущение застрявшей кости. Настолько гадко ему не было с тех пор, когда он был на месте неудачников.       «Теперь есть только мудак Чимин».       Может, он правда заигрался в эту роль? Может, от него отворачиваются не из зависти, как он думал?       Может, всё это происходит и правда из-за того, что он стал настоящим мудаком?

***

      Дом Тэда был весь в музыке ещё до того, как они подъехали. В окнах мигал свет, на дорожке стояли машины старшеклассников, а из открытой двери доносился такой грохот басов, что дрожали стёкла.       Чимин мельком оглянулся, в надежде не найти машину Тэхёна. Не хотелось его сейчас видеть.       — Вот это я понимаю тусич.       Хаджун присвистнул, приобнимая Чимина за талию, когда помог ему выйти из кабриолета. Чимин привычно позволил ему это сделать, как и многое в последнее время в принципе.       Они вошли внутрь вместе. В гостиной было душно. Люди сидели на диванах, на полу, на подлокотниках кресел, да и везде, где только можно. Кто-то танцевал посреди комнаты с бутылками в руках.       Чимин едва успел осмотреться, как заметил знакомые лица. Феликс, Хан и Микки.       Они расположились возле журнального столика с какими-то напитками и картами. Первым на них положил глаз Хан, который заметил руку Хаджуна, лежащую на талии Чимина.       — М-м-м, — протянул он, оставляя напиток в покое. — Ты с Хаджуном? Серьёзно?       Микки поперхнулся колой, Феликс лениво поднял бровь, осмотрев их, а Чимин лишь самодовольно улыбнулся.       — Ну да. А что?       — Да ничего, — Хан пожал плечом. — Просто быстро как-то ты переключился.       — Быстро для чего?       — Для всего.       — Ну ты чего, Хан, — неожиданно вмешался Микки с таким невинным видом, что почти неестественно. — Они друг другу очень даже подходят. Оба не особо принципиальны в выборе партнёра.       — А если надоест один, можно быстро найти другого, — с фальшью улыбнулся Феликс. — Да, Хаджун-и?       На несколько секунд повисла тишина. Хаджун усмехнулся, наконец её разбавляя:       — Ого. А я смотрю, времени вы не теряете, чтобы в очередной раз посплетничать.       — Это у нас в заводских настройках, зай, — надул губки Микки, и его смех подхватили другие.       Чимин почувствовал, как внутри что-то неприятно закололо. Не потому, что было обидно. Скорее потому что раньше они бы так не сказали. Да и вообще они раньше не смотрели бы на Чимина так, будто его жалели. Словно он для них ничего не значил.       Словно он пустое место.       — Ревнуете, что ли? — коротко посмеялся Чимин, отмахиваясь от обидных чувств.       — Кого? — поднял бровь Феликс, кидая взгляд вверх-вниз.       Лицо Чимина медленно сменилось на что-то глупое, прямо как и чувство, пронёсшееся в нём в этот момент.       Хаджун тихо рассмеялся, потянув Чимина к себе в объятья.       — Ладно, хватит нападать на моего омегу.       — Твоего? — на всякий случай переспросил Хан. — Насовсем или на одну ночь?       Микки и Феликс заржали себе в ладони. Чимин вдруг вспомнил, какого это — сжиматься всем телом в неловкой ситуации.       Почему он снова почувствовал себя лишним, что захотелось прямо сейчас скрыться ото всех?       — Вы закончили? — выпалил Чимин, обнимая себя, но так, чтобы это не выглядело, будто он только что вышел из выученного строя.       — Закончили? Зай, мы даже на начинали. В отличие от тебя.       Последняя фраза была пропитана уже личной неприязнью, отчего под рёбрами всё снова сжалось.       Чимин всегда ненавидел, когда с ним общаются, будто его за человека не считают. Вот только сейчас вместо ненависти было что-то плохое. Злость над собственным бессилием и надломленным эго.       — Пошли-ка, — Хаджун легонько сжал его плечо.       — Куда? — Чимин встрепенулся, поднимая на него уже не такой уверенный взор.       — Выпьем.       — Я не особо...       — Не ври, — ненарочно перебил он, подтягивая с улыбкой. — Тебе сейчас хочется. Я вижу это по твоим глазам.       Чимин сам не понял, как задержался взглядом на троице. Хан отвернулся обратно к столу, потягивая мешанину из коктейлей, а Микки что-то рассказывал Феликсу, из-за чего их смех можно было услышать сквозь басы.       Никто его не останавливал. Раньше он смеялся вместе с ними. А теперь они, похоже, смеются над ним.       — Ага. Пошли, — слишком отстранённо для привычного образа пробубнил Чимин.       На кухне было чуть тише, чем в гостиной. Кто-то лениво танцевал между столешницами, кто-то уже сидел на полу с бутылкой в руках.       Хаджун поставил перед Чимином пластиковый стаканчик.       — Только не говори, что не пьёшь.       Чимин выпалил короткий, почти неслышный смешок под нос.       — Не говорю. За кого ты меня принимаешь?       — Ну, может, ты из тех хороших мальчиков, которые алкоголь ата-та.       Чимин закатил глаза, затем дружески толкнул его в локоть.       — Бред. И чего это ты такой радостный? Ты на что-то надеешься?       — Я просто рад, что ты пришёл со мной.       Чимин фыркнул, отводя из под него взгляд. Хаджун, смакуя маленькими глотками пиво, как бы между делом положил ладонь на его поясницу. В этом и был весь он. Постоянно ищет причины прикоснуться, а потом каждый раз делает вид, что всё это случайно.       Но Чимин-то знал. И о его намерениях тоже.       — У тебя руки своей жизнью живут, да? — кокетливо улыбнулся Чимин, встречаясь взглядами.       — Мои руки созданы, чтобы постоянно искать твои изгибы, детка.       На коже стало теплее. Под нижними веками тоже. Чимин впервые за долгое время не знал, как парировать его подкаты.       — Ты сегодня красивый, — прошептал Хаджун на ухо, оскаливаясь в улыбке.       — Сегодня?       — Понял, мой косяк, — он тут же исправился, приподнимая в знак капитуляции руку со стаканчиком. — Ты всегда красивый.       Чимин сделал ещё глоток, чувствуя приятное тепло в груди. Ну да, он такой. Всегда красивый.       Жаль, что теперь уродливый внутри.       — Знаешь... — вдруг сказал Хаджун, — мне всегда было интересно.       — Что?       — Ты вообще понимаешь, какое впечатление производишь на людей?       — А-а… Какое же?       — Неважно, где ты, но как только ты появляешься, половина людей начинают пялиться на тебя. Ты будто был рождён для этого.       — Для чего?.. — неловко забегал глазами Чимин.       — Для всеобщего обожания.       Чимин засмотрелся на него, но перед глазами сейчас было вообще другое. Вдруг вспомнилось, как они с Чонгуком стояли возле столика так же и общались. Тот день, когда Чимин разочаровался в нём и своих друзьях.       Теперь он сомневался, что был правым. Может, это действие пива, а может, и что-то глубже.       Хаджун сократил между ними расстояние ещё больше. Он будто был голоден на касания. Чимин тотчас почувствовал запах его парфюма сквозь алкоголь и сигаретный дым.       — Здесь жарко, — он провёл по его губе.       — Тут человек сорок, конечно, — посмеялся Чимин, но звучало это фальшиво и совсем неловко. — Всё нормально?       — Нет.       — Нет?       Хаджун скользнул взглядом по его лицу, добавляя спустя мгновение:       — Потому что рядом со мной ты. И ты не представляешь, как это невыносимо, когда с тобой такая горячая штучка.       Чимин слегка отстранился, словно был в чём-то не уверен. Даже сквозь жирный слой притворства тело помнило, что находиться в таких местах Чимин всё равно не может.       Но и обижать Хаджуна не хотелось. Его горячие ладони на изгибах придавали странным чувствам перчинки, но Чимин окончательно выбился из реальности, когда он позволил себе сжать его ягодицу.       — Хаджун.       — Что? Она сама.       — Ну-ну, — театрально нахмурился он с кривой улыбкой.       Несмотря на противоречия и саднящее чувство после сегодняшнего разговора с Ыну и Джином, хотелось отвлечься. Признак слабых чувств — плохой признак.       Вдруг хотелось почувствовать себя желанным настолько, чтобы хотя бы на вечер перестать думать обо всём остальном.       Чимин залпом допил последний стакан и потянулся к Хаджуну, притягивая его за затылок. Он прислонился лбом к его.       — Здесь и правда жарко… — с прикрытыми веками прошептал он.       — Хочешь наверх? Там прохладнее, — ухмыльнулся Хаджун, следуя по его талии вниз.       — Только если там действительно прохладнее.       Улыбка Хаджуна стала победной:       — Конечно.       И Чимин понял, что это была ещё одна ложь, навязанная им же.       Дверь в пустой спальне (видимо Тэда) закрылась с тихим щелчком. Музыка снизу всё ещё пробивалась сквозь стены, но здесь она звучала приглушённо, будто доносилась через толщу воды.       — Вот это уже больше похоже на нормальную вечеринку.       Хаджун усмехнулся, бросая взгляд по комнате, оснащённой более интимной обстановкой.       Чимин прошёл дальше первым.       — Тебе же вроде нравилось там? Не ты ли говорил, что это тусовка века? — он обернулся, обнимая себя за локти.       — Больше всего мне нравится с тобой, — Хаджун оттолкнулся от двери, начиная совсем ненавязчиво приближаться. — А остальное не так важно. Я умею расставлять приоритеты, хах.       — И какие же у тебя приоритеты?       Чимин окинул его взглядом, когда тот заманчиво обошёл его.       — Думаю, ты не такой уж дурачок, чтобы не понять, — оскалился Хаджун с тихим смехом.       Чимин закатил глаза, чувствуя странный мандраж в эпицентре груди. Он медленными шагами подошёл к кровати и сел, перед этим стряхнув воображаемое пятнышко.       — Какой же ты всё-таки предсказуемый, — скрестил руки Чимин, его улыбка дрогнула. — А ещё наглец.       Хаджун устроился рядом почти сразу. Достаточно близко, чтобы можно было почувствовать жар его плеча.       — Да ты меня просто обожаешь, оказывается. Столько комплиментов в один час.       Чимин продолжал улыбаться, чтобы никто не посмел подумать, что с ним происходит на самом деле. Внутри всё продолжало дрожать от чего-то первобытного, но в то же время давно знакомого. Достала эта противоречивость.       Наверное, так происходит, потому что ему хочется доказать хотя бы самому себе, что он способен нравиться кому угодно.       Да. Он не зависит ни от чьего мнения.       Хаджун времени не терял — он ненавязчиво коснулся его запястья, проверяя, какой ответ последует. По крайней мере, руку Чимин не отдёрнул. Значит, можно идти дальше.       — О чём думаешь? — вполголоса поинтересовался Хаджун, хотя его взгляд уже давно казался тёмным.       — Да так… Ерунда.       — Что же за ерунда такая заставляет тебя витать в облаках, когда я рядом?       Наверное, потому что ты рядом.       Пару секунд они наблюдали друг за другом, взгляды были слишком долгими для обычного разговора и слишком короткими для чего-то большего. Оба были голодными, но голод этот распространялся на разные стороны баррикад.       — Знаешь, когда ты смотришь на меня вот так, у меня просто мурашки по коже. Я реально без ума от тебя.       Чимин замер, опустив глаза на его губы. Каково это — целоваться? Каково чувствовать чужой язык на своём?       — Осторожнее, Хаджун, — он натянул улыбку, краснея. — Иначе я могу подумать, будто ты влюбился.       — Так и есть.       Может, Хаджун и не был надёжным парнем, но его коричный запах с элементами миндаля, его карий глубокий взгляд и зубы, постоянно выглядывающие из-за улыбки, сводили с ума. По крайней мере, бабочки точно продолжали кошмарить живот и всё, находилось ниже.       Неужели его харизма оказалась настолько впечатляющей?       Всё стало вдруг таким простым. Навязчивые мысли наконец-то отвязались, прошлое потемнело. Чонгук, Тэхён и все остальные, которых Чимин старался оставить позади, тоже вышли из головы.       Сейчас хотелось только выплеснуть напряжение, которое стало острее не то из-за алкоголя, не то из-за интимной обстановки вокруг.       Чимин никогда не думал, чтобы с кем-то переспать. Даже с Чонгуком не было навязчивых мыслей на этот счёт.       Может ли произойти такое, что именно здесь, на вечеринке, и именно с Хаджуном он лишится своей кровинки-девственности?       Но а вдруг это неправильно? Вдруг всё это совсем не нужно?       Но, наверное, уже поздно, ведь кто думает о таких вещах, когда уже находишься под кем-то? Чимин и не понял, когда позволил Хаджуну нависнуть над собой.       — Хаджун… — с придыханием прошептал Чимин, уже вообще ничего не предпринимая, потому что сил на это точно не было.       Увидев его такого, распластавшегося с раскинутыми по обе стороны руками и румяного, как очень аппетитная булка, Хаджун будто оцепенел. Он очень хотел целовать, целовать и ещё раз целовать его, до тех пор пока не съест.       — Чувствуешь? — он сделал выпад, прижимаясь натянувшейся и твёрдой тканью в его бедро. — Это из-за тебя… Чёрт, ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя хочу, Чимин.       Настолько сильного желания Чимин ещё не знал в свой адрес. Это было впервые. Как и всё происходящее в принципе. Губы всё приоткрывались в попытках ответить хоть что-то, но голос слабел с каждой секундой тяжелого на себе дыхания.       Чимин просто закрыл глаза, глотая скопившуюся слюну с едва покачивающейся головой. Перед глазами мутнело, а из-за возбуждения этот эффект усиливался, что сил не было даже отвечать на его блуждающие по всему телу губы.       Хотелось лишь попросить, чтобы он не перебарщивал и был аккуратен. Чтобы не было как такового фанатизма, который присущ большинству альф, когда дело доходит до секса.       Хаджун накрыл его губами, и почти зарычал в них, уже раздвигая под собой ноги своими сильными ладонями.       Чимин задрожал, и вышло это само собой. Не слишком ли они торопятся?       — Уже дрожишь от предвкушения? Я тоже, — быстро выпалил Хаджун, скорее как просто мысли вслух.       Его твёрдость и габаритность Чимин ощущал даже через джинсы, и оттого это ощущалось ещё более волнительно.       По комнате прошёлся яростный звук молнии.       — Стой, Хаджун… — Чимин припечатал ладонь к его упругой груди, давая себе нормализовать дух.       — Что?.. — он коротко и тяжело выдохнул, быстро осмотрев его. — Передумал?       — Нет… Просто… — Чимин заткнулся, краснея от стыда. Он мотнул головой, будто признаться в девственности было чем-то ужасным. — Дело в том, что я…       — Подожди, это то, о чём я думаю?       Чимин робко посмотрел на него, слегка жмурясь от избытка ощущений.       — Ты что… — Хаджун отстранился. — По омегам?       Чимин раскрыл глаза, дурея с этого предположения. Как он вообще к этому пришёл?       — Нет! — негромко осёк его Чимин, чувствуя, как жар расползается по телу с большей интенсивностью. — С чего ты вообще..?       Хаджун почесал затылок, затем повёл плечом.       — Не знаю, — усмехнулся он, снова накрывая его. — В чём дело тогда?       Чимин вдохнул глубоко, чтобы наверняка хватило сил признаться в самой постыдной вещи на свете.       — У меня никогда не было. Ни с кем…       Глаза Хаджуна захлопали, и нахмурился он так, будто это звучало абсурднее, чем если бы Чимину нравились омеги.       — Да? — он поднял брови, ещё раз осмотрев его тело сверху вниз. — Так это же отлично.       Непонятно, как Чимину удалось спасти свою девственность с таким шикарным телом. Но не это сейчас важно. Важно только взять его прямо здесь и сейчас.       — Отлично?.. — на автомате переспросил Чимин, смотря за его реакцией, чтобы точно ничего не упустить.       Один с груз с плеч исчез. Вот только осталось ещё тысяча точно таких же, и все они никак не давали полностью погрузиться в этот момент.       — Я научу тебя, — подмигнул он, подбросив его на своих бедрах. — Тут ничего сложного.       Хаджун напал на его шею, начиная расцеловывать каждый сантиметр вдоль и поперёк. Чимин машинально запустил пальцы в его короткие волосы, прикрывая глаза, будто это было гарантией того, что всё пройдёт нормально.       С губ слетел непроизвольный вздох, стоило рукам Хаджуна начать стягивать джинсы. В этот момент внутри что-то оборвалось. Воздух потяжелел, и стало трудно дышать.       Перед глазами вспыхнуло лицо Чонгука. Презирающиее лицо Ыну, потом Джина, Тэхёна и всех остальных.       «Мне нравишься ты». Голос Чонгука послышался слишком чётко для комнаты, в которой сейчас блуждали только страстные звуки и приближающийся запах секса.       Хотел ли этого Чимин? Конечно, не хотел. Тогда зачем он это делает? Зачем позволяет прикасаться к себе, целовать свою шею тому, кого даже не любит?       Сердце заколотилось где-то в горле, образуя паскудный комок. Хаджун что-то говорил — Чимин видел, как его губы шевелятся, но сейчас он не знал ничего, кроме отвращения к самому себе.       Он резко отстранился, отталкиваясь от его груди.       — Стой... — тихо, почти молитвенно произнёс Чимин.       — Что случилось?       Чимин помотал головой, затем выполз из под него и поднялся с кровати. Когда комната стала такой тесной?       — Чимин?       — Я... — он провёл рукой по лицу, даже несмотря на сегодняшний красивый макияж. — Мне надо уйти. Прости.       Хаджун приподнял голову, разочарованно выдохнув сквозь наполненные воздухом щёки.       — Это из-за меня?       — Нет.       Чимин поправил джинсы и всё остальное, затем обнял себя. Он клянётся — ещё немного, и он действительно разревётся прямо здесь, перед человеком, которому весь вечер доказывал обратное.       — Прости, что давал тебе надежду... — защитным голосом добавил Чимин и, прежде чем ему успели ответить, быстро скрылся за дверью.       Музыка снова ударила в уши, отрезвляя. По пути он несколько раз столкнулся с какими-то ребятами, но до них ему не было дела. Он выбежал из дома, не попрощавшись ни с кем. Ночной воздух ударил в лицо.       При тёплой погоде было холодно. Кожа крылась мурашками, а внутри трясло от чувства тошноты. Впервые за эти недели Чимин позволил себе заплакать.