Практика подчинения

Прошло пять лет. Университет Ли Юэ превратился в смутное воспоминание, подернутое дымкой золотой пыли и запахом старой бумаги. Но для тех, кто вышел из тех подвалов, время не стало лекарем — оно лишь превратило открытые раны в ноющие шрамы.В небольшом прибрежном городке, где пахнет солью и глазурными лилиями, жизнь текла размеренно. Итэр и Сяо сняли домик у самого обрыва. Сяо больше не носил маску — его лицо смягчилось, хотя в золотистых глазах всё еще мелькала тень прошлого.— Ты снова забыл надеть шарф, — Итэр подошел к нему на террасе, набрасывая на плечи Сяо мягкую ткань. Сяо перехватил его руку, притягивая к себе. Он уткнулся носом в изгиб шеи Итэра, вдыхая запах печенья и домашнего уюта. — Рядом с тобой мне никогда не бывает холодно, — тихо произнес Сяо. — Ты — мой единственный контракт, который я никогда не нарушу.Они стали парой, чей союз был построен на абсолютном доверии. Сяо охранял сон Итэра, а Итэр учил Сяо, что прикосновения могут быть нежными, а не только карающими. Но за стеной их спальни всегда жила тень. В соседней комнате Люмин часами сидела у окна, глядя на звезды. Её рассудок восстановился, но душа осталась там, в синем пламени Бездны. Она плакала каждый день — тихо, беззвучно, сжимая в руках обломок маски Дайнслейфа.— Он обещал, что я — его свет, — шептала она, глядя на пустую дорогу. — Но он оставил меня в вечной ночи. Почему он не забрал меня с собой?Итэр приносил ей чай, пытался отвлечь, но Люмин лишь печально улыбалась. Она была жива, но её сердце навсегда застряло в моменте того последнего взгляда Дайна. Она была свободна от Чжун Ли, но стала вечной пленницей памяти о Хранителе ветвей.Аякс закончил обучение с отличием, но в Ли Юэ не остался ни дня. Он уехал в родную Снежную, в город вечных снегов. Он стал успешным дипломатом, его имя гремело, но под безупречными рубашками он всё так же носил золотую цепочку с ключом.Однажды, во время метели, он зашел в уединенную антикварную лавку на окраине города. Запах внутри ударил его в легкие, как физический удар. годы. — Я знал, что твоя гордость приведет тебя именно сюда, Аякс, — произнес Чжун Ли, не поднимая глаз от свитка. — Ты пришел, чтобы бросить этот ключ мне в лицо? Или чтобы признать, что твоя свобода оказалась горче моего наказания?Аякс замер, его лицо исказилось в гримасе ярости. Он рванул воротник пальто, срывая цепочку с шеи и с силой швыряя её на стол. Ключ со звоном подпрыгнул и замер у пальцев профессора.— Я ненавижу вас! — выплюнул Аякс, и его голос сорвался на хрип. — Ненавижу каждый вдох, который я сделал, думая о вас! Вы сломали меня, вы превратили мою жизнь в ожидание боли! Я пришел сказать, что я больше не ваш пес!Чжун Ли медленно встал. Он подошел к Аяксу, и тот, вопреки своей хваленой гордости, не отступил, хотя всё его тело кричало о желании упасть на колени.— Ты кричишь о ненависти, но твои зрачки расширены, а сердце бьется так, что я слышу его отсюда, — Чжун Ли взял ключ и медленно провел его холодным металлом по щеке Аякса. — Гордость — это прекрасная маска, Аякс. Но под ней ты всё тот же мальчишка, который мечтает о моей руке на своем затылке. Разве не так?Слезы, жгучие и постыдные, брызнули из глаз Аякса. Он ударил Чжун Ли в грудь, затем еще раз, бессильно вцепляясь в лацканы его пальто. — Да! — закричал он, захлебываясь рыданиями. — Да, будь вы прокляты! Я ненавижу вас за то, что мне не нужен никто, кроме вас! Он уткнулся лбом в плечо Чжун Ли, содрогаясь от рыданий, которые копил пять лет. Его гордость рассыпалась прахом, обнажая кровоточащую правду: он ненавидел Чжун Ли за то, что любил его больше собственной жизни.Чжун Ли обнял его — жестко, властно, прижимая к себе так, что ребра Аякса жалобно хрустнули. — Твой бунт окончен, — прошептал Чжун Ли, и в его голосе послышалось пугающее удовлетворение. — Ты вернулся. И на этот раз я не оставлю тебе даже иллюзии свободы.Он поднял Аякса за подбородок, заставляя смотреть в свои янтарные глаза.

Это шутка?

Чжун Ли выглядел безупречно. Он медленно обвел взглядом полки и остановил взор на Аяксе. — Ты создал прекрасную имитацию моей жизни, Аякс, — негромко произнес он. — Но имитация никогда не заменит оригинал. Ты всё еще носишь мой ключ?Аякс почувствовал, как внутри всё задрожало. Каждая клетка его тела кричала: «Бросься к его ногам! Упади на колени! Попроси его запереть тебя снова!». Его мазохистская натура жаждала привычного веса ошейника и тяжелой руки на затылке. В горле встал ком, а глаза защипало от подступивших слез.— Я ждал, когда вы придете, — голос Аякса был натянут, как струна. Он медленно достал из-под рубашки золотую цепочку с ключом.Чжун Ли сделал шаг вперед, его янтарные глаза вспыхнули торжеством. Он протянул руку, ожидая, что Аякс вложит в неё свою волю. — Верни его мне, Аякс. И этот холодный мир перестанет иметь значение. Ты снова будешь под моей защитой. Под моим контролем.Аякс посмотрел на ключ. Он видел в его блеске все те ночи боли, унижения и пугающего восторга. Он безумно, до крика хотел этого. Он хотел снова стать «вещью» Чжун Ли, чтобы больше никогда не принимать решений.Но в этот миг он вспомнил лицо плачущей Люмин. Вспомнил Итэра, который боролся за его душу. И вспомнил ту крупицу самого себя, которую он выгрызал у Чжун Ли годами.— Нет, — выдохнул Аякс.Он сжал кулак так сильно, что цепочка врезалась в кожу, а затем, глядя Чжун Ли прямо в глаза, подошел к пылающему камину. — Я ненавижу вас, Чжун Ли. Я ненавижу вас за то, что вы сделали со мной. Но больше всего я ненавижу себя за то, как сильно я хочу к вам вернуться.— Аякс, не делай глупостей, — в голосе Чжун Ли впервые проскользнула сталь приказа.— Это не глупость. Это мой последний контракт, — Аякс разжал руку, и золотая цепочка с тихим звоном упала в самое сердце пламени. — Я выбираю быть свободным и несчастным, чем быть вашим и «счастливым».Металл начал чернеть и плавиться. Чжун Ли замер, его лицо на мгновение превратилось в маску чистой, божественной ярости, но он не шевельнулся. Он понял — он потерял его. Не силой, а отказом.— Уходите, — прошептал Аякс, и слезы наконец покатились по его щекам. — Уходите из моей лавки. Из моей головы. Из моей жизни. Я больше не принадлежу вам.Чжун Ли долго смотрел на него. В его взгляде смешались гнев, разочарование и... странное, холодное уважение. — Ты победил свою природу, Аякс. Но помни: пустота, которую ты выбрал, никогда не будет заполнена.Профессор развернулся и вышел, не оглядываясь. Колокольчик звякнул в последний раз.Аякс опустился на пол у камина, закрыв лицо руками. Он рыдал навзрыд — не от горя, а от того, какую невыносимую цену ему пришлось заплатить за право называть себя человеком. Он остался один. Свободный. Сломленный. И навсегда лишенный своего бога.