Внутри

      Риндо в детстве ужасно боялся темноты, но рядом всегда был Ран. Смелый рыцарь, смеющийся в лицо любым опасностям. Старший брат являлся надежным щитом, способным укрыть от всех невзгод и монстров, что могут таится в чернильной тьме. Со временем этот страх исчезает, и Риндо думает, что это связано с его взрослением, но правда оказывается слишком горькой, как настойка полыни.       Он до сих пор боится темноты. До спазмов под ложечкой; до икоты; до ужасной неуправляемой истерики! Хайтани не осознаёт этого, пока находится в квартире, где каждый миллиметр пропитан старшим братом, но здесь — в глухом и чужом — месте, детский страх оживает. Приобретает форму и запах.       У него появляется голос!       Риндо остаток ночи проводит, врубив везде свет — благо электричество сюда было подведено. Он забивается в угол спальни, до побелевших костяшек сжимая в руках мобильный телефон, и неотрывно смотрит на зеркало, из которого ещё совсем недавно слышал голос Рана.       В мозгу лихорадочно бьётся мысль: это нереально. Очевидно же, что на фоне ужасного горя Риндо начинает сходить с ума. Он не мог осознавать этого, живя в городе, но здесь всё буйство разума расцветает в первую же ночь — плотину сдерживаемой боли прорывает, а вместе с ней на волю выходят страхи, жившие до этого глубоко внутри.       Хайтани нервно дёргается, когда совсем рядом раздается шорох, но это всего-навсего ветка ближайшего дерева, мазнувшая по стене дома с той стороны. Риндо чувствует, как у него в висках стучит, а по коже скатывается холодный липкий пот. Парень успевает накрепко забыть, что значит действительно бояться.       Он думал, что страшнее смерти старшего брата ничего не может быть, но сейчас — один на один — хочется завыть от ужаса, однако связки застывают, так и звука не издать. А может быть, у Риндо начинаются галлюцинации? Может быть, уставший от боли разум решает найти утешение в иллюзиях, будто старший Хайтани всё ещё жив?       Эта идея нравится Риндо, и он чуть сдвигается с места, стараясь аккуратно заглянуть в отражение огромного зеркала. Кроме скудного убогого убранства спальни: старая кровать со скрипучим матрасом, обои неопределённого грязно-жёлтого цвета и маленького комода у стены — больше ничего, только сам Риндо, выглядевший отвратительно. С кругами под глазами и щетиной запойного алкаша.       А ведь он капли в рот не берёт. От алкоголя только хуже становится.       — Это всё не может быть правдой! — шепчет парень, тихо поднимаясь на ноги. Дом не реагирует никак, только за окном слышится шум леса, и Риндо внезапно чувствует, как иррациональное чувство всепоглощающего страха отпускает его — будто и не было совсем. А затем в животе урчит, и это заставляет Хайтани нервно расхохотаться.       Учитывая, что со сном у него в последнее время большие проблемы, то нет ничего удивительно в произошедшем. Организм здорово умудряется отомстить своему владельцу. Хайтани тянется к рюкзаку и достаёт оттуда свою провизию: пару сэндвичей с курицей и бутылку воды. Ест парень тоже крайне мало, буквально раз в пару-тройку дней, а сейчас аппетит разыгрывается ни на шутку.       Риндо с удовольствием ест, глядя в окно: правда не слишком уж там шикарный вид, потому что в такой тьме нельзя ничего разглядеть, но Хайтани радуется уже тому, что ничего лишнего не приглядывается, а то мало ли, что ещё может выдать его измученный мозг.       Ночь проходит спокойно, хотя свет выключить парень так и не решается: засыпает с полной иллюминацией, но плотно закрытой дверью. Ему вновь снятся кошмары — бледные губы брата, уголки которых окрашиваются тёмно-вишнёвым из-за обильного внутреннего кровотечения, и тускнеющий взгляд фиолетовых глаз. Ран на прощание даже не успевает коснуться Риндо, хотя бы посмотреть на него, и боль цепко стискивает сердце когтистыми лапами даже во сне.       Утро встречает Хайтани пением птиц за окном и копьями солнечного света, что пронзают дощатый пол и стены. Риндо садится в постели и вяло разглядывает пространство вокруг, а затем поднимается на ноги: у него ещё есть работа на сегодня. Нужно забрать свои вещи из гостиницы, купить еды, а после, когда вернётся сюда, предаться меланхолии и бесплотным попыткам попробовать жить дальше.       Прогулка до цивилизации выходит утомительной, но Хайтани благополучно забирает свой чемодан из гостиничного номера, потом заглядывает в местный супермаркет и затаривается нехитрой снедью — в доме нет микроволновой печи, но плита вроде исправно работает, так что совсем голодным не останется.       Страхи отпускают его, пока Риндо крутится в посёлке, но стоит ему ступить на узкую дорожку, протоптанную среди густой травы, и ступить под сень леса — тёмного и странно завлекающего, как дрожь проходит по телу. Хайтани медленно приближается к дому, что выглядит среди толстых стволов удивительно гармонично, будто всегда здесь был. Жилище смотрит на Риндо пустыми провалами окон, в которых нет занавесок, и на краткий миг парню мерещится, что в проёме мелькает тёмный силуэт.       В голове всплывает диалог со старушкой, держащей гостиницу. В таких местах новые люди — редкость, а потом женщина принимается забрасывать Хайтани вопросами, он отвечает односложно, но любопытства пожилой дамы это нисколько не умаляет. Естественно, что она интересуется зачем он здесь, и, когда слышит ответ, замолкает, глядя на Риндо испуганными тёмными глазами.       — Это плохой дом, мальчик, — заявляет женщина. — Старик Хидзуру накопил там слишком много тёмных отвратительных вещей.       — У всех разное понятие плохого, — вяло отвечает Хайтани, потому что его диалог порядком утомляет, но риелтор — как на зло — опаздывает.       — Книги и вещи, связанные с тёмной магией. Не нужно тебе там жить!       Ночью Риндо под влиянием момента не вспоминает об этом, но вот теперь! Он останавливается и смотрит на дом — с виду обычное запущенное строение, держащееся за счёт крепкой основы, но быть может в этих стенах действительно скрыто нечто большее, чем просто идиотские сказки о старике, занимающимся оккультизмом?       Что, если…       Хайтани мгновенно забывает о том, что устал и голоден. Сейчас он совершенно отчётливо понимает, куда должен попасть в первую очередь. Парень стремительно приближается к зданию — спокойному и будто выжидающему, как хищник. Лес вокруг молчит — ни звука не слышно, но Риндо не обращает ни малейшего внимания на это. Он открывает дверь и затаскивает в маленькую прихожую чемодан и пакеты с едой, бросает всё это и уже хочет подняться наверх, как застывает напротив зеркала в кованной раме.       — Что за?.. — кончики пальцев касаются лепестков, ещё вчера бывших просто медными, но теперь они окрашены в нежно-фиолетовый цвет. Риндо почти с благоговением трогает раму — этот оттенок он может узнать где угодно. — Ран.       Имя брата он вслух не произносит с того момента, как старший перестаёт дышать. Младшему кажется, что так он может удержать иллюзию присутствия — возлюбленный всё ещё рядом, просто прячется, а вчера это место позволяет услышать родной голос. Услышать мольбу о помощи.       В доме неестественно тихо, но Риндо плевать на эти детали. Тело пытается ему сказать, что что-то не так, но в душе начинает теплиться надежда на нечто необъяснимое, однако вполне реальное. Хайтани поднимается по лестнице наверх, а затем останавливается под люком, ведущим на чердак. Парень оглядывается по сторона и в углу замечает длинную палку с крюком: цеплять за хлястик на потолке, чтобы потянуть на себя и спустить вниз лестницу.       Риелтор сказала, что часть вещей бывшего владельца лежит на чердаке, и Риндо намерен перерыть горы хлама, чтобы найти нечто, способное дать ему если не ответы, то хотя бы подсказку. Лестница плавно съезжает вниз — крепкая и новая: старик на славу постарался с ней. Хайтани поднимается наверх, оказываясь в душном тёмном помещении. Он достаёт телефон и светит им, чтобы отыскать выключатель или что-то подобное — наверняка тут должен быть свет.       Искомое находится слева от его головы, а затем чердак озаряется светом сразу трёх ламп — ярких, как звёзды. Здесь пахнет бумагой, воском и меловой пылью, а ещё чем-то мерзко сладким. Риндо морщится, но быстро привыкает к необычному аромату. Он встаёт во весь рост, оглядывая горы хлама, и прикидывает за что взяться в первую очередь. Хайтани видит старинный стол на изогнутых ножках около стены и двигается к нему. В ящиках находятся какие-то кипы исписанных листов, старые дневники и обрывки страниц из книг — видимо вырванных с «мясом».       Парень пролистывает без особого интереса, пока не натыкается на странную запись, сделанную каллиграфическим почерком — «главное сокрыто за зеркалом, оно видит твою суть». Риндо фыркает, а затем мыслительный процесс развивается сам собой: если старика считали сумасшедшим, связанным с тёмной магией, то наверняка могли жаловаться на него, а значит он должен был сделать тайник.       Взгляд зацепляется за корешок книги, торчащей из-под кипы других, наваленных в одну кучу. Хайтани вытаскивает её, сразу чувствуя — обложка сделана из кожи. Настоящей. Тёмная материя выглядит потёртой, без единой надписи на лицевой стороне. Фолиант кажется непривычно старым, будто ему несколько веков, как минимум, а когда Риндо раскрывает жёлтые страницы, хрустящие, как тонкие сухие листья, то понимает — язык ему не знаком.       — Зеркало, — шепчет он и спускается вниз, держа книгу под мышкой. Она — ориентир, но ключ к его работе наверняка скрыт за одним из зеркал в доме. Выбор в начале падает на зеркало внизу, что так странно меняет цвет листьев на раме. Риндо снимает его, оглядывает со всех сторон, но не находит ничего занимательного — разве что необычный жар, исходивший от поверхности. — Не то.       Тогда Хайтани возвращается наверх, в спальню. Огромный гигант — ни разу не вписывающийся в интерьер — выглядит зловещим, но парень уже опускается перед трюмо на колени и аккуратно касается столешницы и стенок. Дерево отдает холодом — могильным, что жадно лижет ладони, — и Риндо внезапно чётко ощущает: он в доме не один.       Парень резко поднимает голову, наталкиваясь на своё отражение: глаза широко распахнуты, и в них читается немой ужас. Страх просачивается в каждую клеточку, крепко обнимая нервные окончания изломанными пальцами. Теперь Хайтани понимает, что дом, его стены и доски, пропитаны чем-то жутким. Чьим-то присутствием.       В отражении внезапно мелькает силуэт, либо рябь от света, однако Риндо и этого хватает, чтобы заорать и отшатнуться назад. Он упирается спиной в бортик кровати и тяжело дышит, чувствуя, как сильно бьётся сердце в груди. Паника накрывает плотной вуалью, так что её нельзя стряхнуть, она пленяет и лишает способности мыслить ясно.       А затем Хайтани замирает, боясь вдохнуть: он видит, как зеркальная поверхность мутнеет, будто кто-то дышит на неё, а затем появляются буквы. И он знает этот почерк!       «Спаси меня!»       — КАК? КАК Я МОГУ ТЕБЯ СПАСТИ? — Риндо кричит, понимая, что если есть хоть одна возможность, даже мизерная, он готов что угодно отдать, лишь бы вернуть родного брата с того света.       Порыв ветра касается лица, и Хайтани резко замолкает, глядя на книгу, что до этого спокойно лежала около трюмо. Тяжёлая обложка легко приподнимается, открывая нутро, и пожелтевшие страницы игриво перелистываются сами собой, а затем также резко останавливаются. Риндо медленно подбирается ближе, чтобы посмотреть на содержимое. Явно какой-то ритуал, но сути понять невозможно.       Взгляд снова обращается к трюмо, и Хайтани подползает ближе, чтобы отыскать тайник. Парень уверен, что он здесь есть. Он открывает ящики, пытается найти двойное дно, отодвигает тяжёлую мебель, надеясь, что сзади может что-то быть, но там ничего! Риндо в отчаянии стонет, потому что умудряется до мяса разодрать пальцы. А потом видит узкую еле заметную щель на задней части трюмо, что служит каркасом для зеркала. Он касается фанеры, и она — о, чудо! — легко сдвигается в сторону, а за ней находится тетрадка в тонком переплёте.       Хайтани достаётся её и отползает обратно к кровати, чтобы пролистать при убывающем дневном свете. Он раскрывает страницы — белоснежные и не измятые, — и вчитывается в текст, написанный аккуратным каллиграфическим почерком. Бывший владелец — Хидзуру переводит текст из древнего фолианта с тёмной магией на японский с помощью шифра, и Риндо легко понимает его.       Он и не замечает, пока читает, как вокруг него дом начинает меняться — будто сбрасывая старую кожу. Обои становятся ярче, исчезают прорехи и струпья краски. Жилище, пропитанное тёмной магией, снова пробуждается ото сна. Оно ощущает свежую плоть, которой можно полакомиться.       Когда Хайтани заканчивает с чтением, то понимает, что и половины не может осилить — язык и шифр оказывается мудрёными, а ещё парень жутко голоден. Он ел последний раз ещё вчера вечером! Риндо засовывает под мышку книгу с тетрадью и шагает вниз по лестнице, попутно включая везде свет — страх темноты не уходит: прячется где-то рядом, но Хайтани уверен, что сможет победить его.       Пакеты с продуктами сиротливо лежат на полу в прихожей, и Риндо бросается к ним, проверяя полуфабрикаты, чтобы не пропали. Он оттаскивает всё на кухню и раскладывает на маленьком столе. Овощи кидает в мойку — удивительно чистую, будто её поменяли перед самым заездом, хотя ещё вчера Риндо казалось, что раковина требует как минимум замены.       — Хм, — он включает воду и моет огурцы, редис и сладкий красный перец, чтобы потом нарезать себе салат. Возможно, что этот дом и наполнен чёрной магией, но зато именно пребывание здесь заставляет Риндо хотеть есть! А ещё бояться темноты до жутких спазмом, но с этим он как-нибудь справится.       Из пакетов достаётся чай, кофе, банка энергетика, крупы, пара пачек печенья, замороженные готовые полуфабрикаты, лапша быстрого приготовления, консервы. Хайтани распихивает снедь по ящикам, часть убирает в холодильник — удивительно, но внутри не появляется мерзкого запаха, какой бывает, когда техникой долго не пользуешься.       Пока Риндо режет овощи в большую миску, найденную здесь же, на сковороде разогреваются рыбные палочки в панировке, разнося по кухне приятный аромат специй. Хайтани не терпится продолжить изучать книгу, но для начала он должен набраться сил.       Вкус еды кажется необычно завлекательным. Риндо нравится приятный хруст овощей, сладкий сок перца, смешанный со свежестью огурцов и лёгкой горчинкой редиса. Он ест с удовольствием, и не может не удивляться данному факту. До этого момента вся еда казалась на вкус, как картон.       Сумерки окутывают дом снаружи, словно возлюбленный накидывает на плечи девушки тяжелый плащ, чтобы укрыть её от холода. Хайтани на мгновение поднимает голову, чтобы глянуть в окно, и тут же понимает, что не видит ничего, кроме своего отражения. Голову опускает — мало ли, что можно ещё увидеть за окном, а Риндо не слишком пока готов к паранормальной активности!       Итак, исходя из пока прочитанного — что удалось перевести — зеркала служат порталами в другое измерение, но не все! Те, что делаются в промышленных масштабах сейчас — пустышки, но вот старинные, с серебряным напылением, что несут в себе историю, вполне могут быть вратами в другой мир.       — Значит, все зеркала, собранные стариком, порталы? — Риндо украдкой бросает взгляд на то, что висит в коридоре, будто из него прямо сейчас может кто-то выйти. Почему от этой мысли становится не по себе. Хайтани в доме совсем один, как и на пару десятком километров тоже, кстати. На помощь ему, в случае чего, никто не придёт. — Мне искать ритуал призыва что ли надо?       На вопрос никто ответа дать не может, и Риндо, вздохнув, снова углубляется в изучение фолианта. А где-то совсем рядом, за завесой, его уже ждут. Его уже выбрали.