Тайна, которую мы не должны были узнать.

Утренний свет, пробивающийся сквозь пыльные, затянутые паутиной окна, казался незваным гостем в этом забытом богом месте. Глэм, разлепив веки, ощутил под спиной жесткие, холодные доски пола. Вчерашний вечер, еще недавно казавшийся кошмаром, теперь тускнел, словно выцветшая фотография. Усталость, накопившаяся за долгую дорогу, смешивалась с остатками страха, создавая странное, гнетущее ощущение. Может, все было лишь игрой воображения, порожденной измотанностью? —Ну что, кто-нибудь встал? – хриплый голос Глэма прорезал тишину. В ответ раздалось сонное ворчание. Ребята, один за другим, начали подниматься, разминая затекшие конечности. Заброшенный дом охотника, с его скрипучими половицами и запахом сырости, казался теперь просто неудобным приютом, а не местом из ночных кошмаров. —Быстро завтракаем и уходим отсюда, – скомандовал Глэм, пытаясь придать голосу бодрости, которой не чувствовал. Скудный завтрак из остатков провизии прошел в молчании, нарушаемом лишь звуками жевания и шуршанием упаковочных материалов. Каждый старался поскорее собрать свои вещи, словно дом мог в любой момент обрушиться или выпустить на них своих призрачных обитателей. Когда они наконец выбрались наружу, снежный лес встретил их совсем другим лицом.

***

Солнце, пробиваясь сквозь пушистые шапки деревьев, превращало снег в россыпь бриллиантов. Лес снова казался добрым, сказочным, словно вчерашние события были лишь дурным сном. Ди и Лиф, как всегда, шли рядом, их тихие голоса сплетались в негромкий разговор. Они старались не касаться вчерашнего, словно боясь спугнуть хрупкое равновесие, которое им удалось восстановить. —Ты как, Лиф? Хорошо спала? – спросил Ди, его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась легкая тревога. Лиф кивнула, прижимаясь к его плечу. —Да, Ди. Просто… немного странно было. Этот дом и те звуки в лесу.. Хочешь не хочешь, а всё равно вспоминаешь.. —Я понимаю, – тихо ответил Ди, его рука нашла руку Лиф. - Но теперь мы снова в пути. Все позади. Хэви, как обычно, шел рядом, то и дело вклиниваясь в их разговор. —Да ладно вам, ребята ! Что там было такого страшного? Обычный старый дом. А касаемо леса.. Ну может это просто птица? —Ага, птицы. Которые кричат как люди или хуже?– скептически подняла бровь Лиф. —Ну, может, ветер так завывал. – не сдавался Хэви. —Или нам просто показалось. Устали же Миша, Яр и Джек шли чуть впереди, их смех и крики нарушали утреннюю тишину. Липкий снег был идеален для снежков, и они с азартом запускали их друг в друга и иногда стараясь попасть в кого-нибудь из ребят. —Эй, Джек, ты промазал!– крикнул Миша, уворачиваясь от летящего снежка. —Это потому, что ты слишком быстро бежишь, Миша!– парировал Джек, бросая новый снаряд. Батон, погруженный в свои мысли, шел чуть в стороне, стараясь не обращать внимания на шум, поднятый троицей парней. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он искал ответы на вопросы, которые не мог сформулировать. Диана шла позади всех, ее молчание было почти осязаемым. Она наблюдала за происходящим, ее взгляд то и дело останавливался на Ди и Лиф. Легкая ярость и недовольство читались в ее глазах,а мысли уносили ее в мир, где Лиф просто не существовало. Где она, Диана, шла бы рядом с Ди, их руки случайно соприкасались, а их голоса сливались в единую мелодию. —Как же хорошо было бы… – прошептала она себе под нос, и этот шепот растворился в хрусте снега под ногами. Внезапно, Яр, прицелившись, запустил снежок прямо в спину Батона. Тот вздрогнул, вынырнув из своих размышлений, и обернулся с легким раздражением. —Эй, вы там, поаккуратнее!– буркнул он, отряхивая снег с куртки. —Ой, Батон, прости! – рассмеялся Яр. —Мы не специально! —Конечно, не специально, – проворчал Батон, но в его голосе уже не было прежнего раздражения. Он даже позволил себе легкую улыбку. Глэм, шедший впереди, обернулся, чтобы убедиться, что все в порядке. Его взгляд задержался на Диане, заметив ее отстраненность. —Диана, ты в порядке?– спросил он, его голос был полон заботы. Диана вздрогнула, словно ее поймали на месте преступления. —Да, всё хорошо. Просто… думаю о вчерашнем. —Я тоже, – признался мужчина. —Но, знаешь, иногда лучше не зацикливаться. Мы в порядке и это главное Он снова повернулся вперед, и Диана снова погрузилась в свои мысли. Она видела, как Ди и Лиф смеются над какой-то шуткой Хэви, и ее сердце сжалось от зависти. —Почему она? Почему не я? – вопрошала она, ее взгляд становился все более мрачным. Лес продолжал сиять, но для Дианы его красота была омрачена ее собственными чувствами. Каждый шаг отдалял ее от Ди, и каждый шаг приближал ее к пропасти одиночества, которую она сама себе вырыла. Она мечтала о другом мире, где ее желания были бы реальностью, но пока что ей оставалось лишь наблюдать со стороны, как ее мечты разбиваются о суровую действительность.

***

Шел третий час пути. Холодный ветер пронизывал до костей, заставляя каждый вдох превращаться в ледяную боль. Снег под ногами хрустел, словно предупреждая о чем-то зловещем, а тени деревьев казались живыми, медленно приближаясь, чтобы поглотить путников. Глэм остановился, тяжело дыша, и, оглядев усталых спутников, наконец произнёс: — Давайте перекусим и немного отдохнём, а потом продолжим путь. Ребята кивнули и растелив несколько пледов на холодном снегу, сели. Тишина вокруг была гнетущей, словно лес затаил дыхание, наблюдая за ними. Глэм отошёл чуть ближе к темному лесу, пытаясь включить рацию. Из динамика раздалось противное шипение, но ответа не было. Сердце мужчины сжалось от тревоги. — Пап? Всё в порядке? — голос Ди прорезал мрачное молчание. Из-за кустов вышел старший сын и подошёл к отцу. Следом за ним появился младший, Хэви, с испуганным взглядом. — Пап?? Всё хорошо? — спросил он, голос дрожал. — Да, мальчики, просто... рация не работает, и мы уже очень долго идём... Немного волнуюсь, — ответил Глэм, пытаясь скрыть тревогу. Хэви подошёл ближе и обнял отца, пытаясь передать уверенность. Блондин улыбнулся в ответ, но взгляд его оставался напряжённым. Ди остался в стороне, задумчиво глядя в темнеющий лес. — Рация нужна, чтобы поддерживать связь там, где её нет, — пробормотал он. — Но странно, что сейчас она молчит... Мы уже прошли немало, наверное, скоро придём к месту. — Да! — подхватил Хэви, но добавил тихо: — Главное, чтобы не пришлось ещё раз ночевать здесь... — Пф, а что так? — с ухмылкой спросил Ди. — Сам же говорил, что бояться тут нечего. — Я и не боюсь! Просто не хочу ночевать в лесу... Глэм хлопнул парней по плечу, пытаясь вернуть их к реальности. — Ладно вам. Давайте вернёмся к остальным... Швагенвагенсы вышли из леса и вернулись на плед. Лиф, слегка обеспокоенная долгим отсутствием друзей, тихо спросила Ди: — Ди? У вас всё в порядке? — — Да, — ответил он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал на самом деле. — Просто отец немного волнуется. Лиф кивнула, но её глаза не могли скрыть тревогу. Вокруг сгущалась тьма, и холод становился невыносимым. Ветер усилился, пронзая одежду и заставляя деревья скрипеть, словно предупреждая о надвигающейся беде. Тени в лесу казались всё более зловещими, словно кто-то или что-то наблюдало за ними из глубины чащи. Глэм быстро собрал вещи, пытаясь ускорить привал. Его пальцы дрожали, хотя он и не хотел показывать это сыновьям. Рация всё так же молчала, и это молчание казалось громче любого шума. В голове мужчины роились мысли о том, что связь могла быть нарушена не случайно. — Нам нужно идти дальше, — сказал он, голос стал твёрже. — Чем дольше мы здесь, тем хуже. Ди и Хэви встали, оглядываясь на лес. В их глазах читался страх, который они старались скрыть. Снег, словно саван, укрывал землю, а морозный воздух щипал кожу, заставляя тело инстинктивно искать тепла. Миша и Яр, словно тени, скользнули следом за братьями, стряхивая с пледов ледяную крошку. Джек, с лицом, искаженным сосредоточенностью, собирал скудные припасы, а Батон, с обреченным видом, готовился погасить догорающий костер. Лиф, собрав свои немногочисленные вещи, подошла к Ди. Ее объятия были не просто жестом, а отчаянной попыткой вырвать у холода хоть каплю тепла, хоть мимолетное ощущение жизни. Щеки Ди вспыхнули, но он быстро взял себя в руки и ответил на объятие, чувствуя, как хрупкое тело девушки прижимается к нему. Хэви, стоявший неподалеку, наблюдал за этой сценой с едва заметной улыбкой. Диана, стоявшая чуть поодаль, сжала кулаки так, что костяшки пальцев побелели, превратившись в острые кости. Внутри нее клокотала ярость, смешанная с отчаянием. — Нет… Ну это же уже слишком!! — пронеслось в ее голове, как предсмертный крик. Решимость, холодная и острая, пронзила ее. Она подошла к Ди и, не спрашивая разрешения, обняла его с другой стороны. План был прост и отчаян: он не сможет отвергнуть ее, и она хоть на мгновение почувствует себя рядом с ним. Но реальность оказалась жестокой. Ди обернулся, его лицо выражало искреннее недоумение. — Диан? Тебе чего? — спросил он тихим, почти испуганным голосом. — Холодно, Ди… А ты тут почти самый тёплый… Как солнышко… — прошептала она, прижимаясь к его плечу. Но Ди отстранился, сделав несколько шагов назад. — Дишь, ты чего?.. — с невинным выражением лица спросила Диана, делая шаг к нему. — Диана, отойди от меня, пожалуйста. Мне не приятно. — Ну Лиф же ты к себе подпустил, — с легким раздражением бросила она, бросив злобный взгляд на Лиф. Брюнетка стояла в шоке, наблюдая за этой сценой, словно за представлением из преисподней. — Диан, я всё понимаю, но… Можно было подойти и спросить для начала, а не лезть вот так вот, — мягко сказала Лиф, но Диана фыркнула, скрестив руки на груди. — Я бы и спросила, если бы ты не липла постоянно к Ди! Надоела уже! Лиф вздрогнула от резкости ее слов, но Ди тут же отреагировал. Он подошел к Лиф и обнял ее, прижимая к себе. — Диана, прекрати! Что на тебя нашло? Мне кажется, или это бесит только тебя? — Он обвел остальных вопросительным взглядом. — Лично мне вообще фиолетово, — флегматично сказал Дек, поправляя лямку портфеля. — Кто к кому лезет… Мне пофигу. — А я вообще ничего такого не заметил, — пожал плечами Батон. — Идут они и мило общаются, чего не так-то? — Диан, отвали от них и пойдёмте дальше, —сказал Миша, бросив взгляд на Глэма. — Мы готовы! Блондин, до этого возившийся с рацией, поднял голову, кивнул и убрал ее в рюкзак. Накинув его на плечи, мужчина двинулся вперед, и вся группа, словно вереница теней, потянулась за ним. Впереди шли Ди, Хэви и Лиф. Девушка иногда оглядывалась на Диану, словно проверяя, не превратилась ли та в преследующий призрак, а затем поворачивалась к Ди, что-то шепча ему. В этот раз Хэви не вмешивался в их разговор, его молчание было тяжелым и зловещим. Яр, Миша и Джек шли следом, их редкие смешки и подколки звучали неестественно громко в наступающей тишине. Батон замыкал их, его взгляд скользил по окружающему лесу, словно он искал что-то, что могло бы объяснить происходящее. Стемнело уже прилично, но обзор пока еще не был полностью поглощен тьмой. Замыкала цепь Диана. Она шла, опустив голову, ее взгляд был прикован к собственным ногам, словно она искала ответы в снежной пыли. Мысли, словно рой разъяренных пчел, кружились в ее голове, забитые всей этой ситуацией. Резкий отказ Ди, полное отсутствие поддержки от остальных. Не то чтобы она на нее рассчитывала, но все же… Обида и злость, словно ядовитые змеи, свились в ее душе, готовясь к броску.

***

Ночь полноценно вошла в свои права, окутав все вокруг непроглядной стеной. Когда было светло, группа уже видела впереди гору Холатчахль и небольшие пристройки к ней, словно призрачные силуэты на горизонте. До пункта назначения оставалось не так уж и много, но когда ночь скрыла весь обзор, делать было нечего. Идти дальше и возможно заблудиться в этой ледяной пустыне было самым ужасным вариантом. Глэм принял решение, его голос звучал глухо в наступившей тишине: — Что ж… Как мы видели ранее, нам осталось совсем немного до места. Так что предлагаю последний раз заночевать в лесу и днём уже дойти… — Развернувшись, он снял рюкзак и стал доставать палатку, тихо, почти про себя, бормоча: — Надеюсь, назад нас уже отвезут хоть на чем-то… Если же нас опять заставят идти пешком, я в суд на них подам… Это как минимум безответственно и небезопасно… Остальные ребята в это время тоже стали доставать свои палатки, их движения были механическими, словно они выполняли ритуал. На группу из девяти людей у них было четыре палатки, и путем логических размышлений, продиктованных усталостью и холодом, было принято решение: Первая палатка для Глэма, Ди и Хэви. Вторая для Миши, Джека. Третья для Батона и Яра, а последняя для девочек. Хоть Ди эта затея не очень нравилась из-за недавнего конфликта, но выбора не было. Разведя заново костер, чьи языки пламени казались единственными живыми существами в этой мертвой тишине, и оставив на время Яра следить за ним, все разошлись по палатками.

***

Ночь была глубокой, и только тихий треск огня разбавлял тишину, которая давила на уши, словно вата. Яр продолжал сидеть около костра, его веки тяжелели, и он уже задремал, когда его заставили вздрогнуть тихие, едва слышные шаги по снегу. Парень вздрогнул и поднялся на ноги, его сердце забилось чаще. — Кто тут? — шепотом спросил он, оглядываясь по сторонам, его взгляд метался в темноте. Около палаток он увидел чей-то силуэт, который что-то доставал из одной сумки. Тень была неясной, зыбкой, словно сотканной из самой ночи. — Эй, кто Вы!? — уже громче спросил Яр, делая несколько шагов к силуэту, его рука рефлекторно сжала ножик в кармане куртки. Холодный металл успокаивал, но не до конца. Силуэт дернулся и повернулся к парню лицом. В тусклом свете костра Яр узнал Диану. — Твою мать! Зачем так пугать-то!? — прошипел он, его голос был полон раздражения. — А ты не спи на улице и иди в палатку, придурок… — тихо огрызнулась Диана, пряча что-то за спиной. Ее движения были быстрыми, почти лихорадочными. Яр с легким подозрением окинул ее с ног до головы. — А в руках что? — Слушай, Яр! Отвали! Средство гигиены или тебе и это объяснить? — Быстро развернувшись, Диана убежала в сторону леса, ее силуэт растворился в чернильной тьме, словно призрак. Яр посмотрел ей вслед, затем на огонь, который теперь казался еще более одиноким, и вздохнул. — Наверное, действительно пора идти в палатку… — пробормотал он себе под нос, пытаясь отогнать неприятное предчувствие. И расстегнув молнию на одной из палаток, он залез вовнутрь, оставляя костер догорать в полном одиночестве.

***

Утреннее солнце, бледное и безжизненное, осветило поляну и палатки на ней. Огонь давно потух, оставив после себя лишь темное пятно золы и обугленные угольки от палок, словно останки давно забытого ритуала. Все постепенно стали вылезать из палаток, кутаясь в куртки, их лица были помяты и бледны от холода и тревожного сна. Глэм вышел самым последним, его взгляд скользнул по лицам ребят, и он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, словно маска. — Ну что ж. Сегодня мы точно дойдём до места! Так что собираем вещи и в путь! — его голос звучал бодро, но в нем слышалась скрытая нервозность. — Подождите! — сказал Миша, его голос был положен тревогой. — Диана ещё не проснулась! — В смысле? — удивленно спросила Лиф, ее глаза расширились, и она посмотрела вокруг, словно ожидая увидеть Диану, выходящую из палатки. — Когда я вставала, то её уже не было… Я думала, она раньше меня встала… Всех резко охватило чувство паники, холодное и липкое, словно паутина. Полностью одевшись, ребята разошлись по поляне, их взгляды метались по снегу, ища хоть какой-то след девушки. Ее следы занесло снегом за те часы, что прошли с ночи, превратив поиски в невыносимо тяжелую задачу. Каждый шаг давался с трудом, каждый взгляд вглубь леса вызывал новый приступ тревоги. Но вскоре Миша нашел пару следов, едва различимых, ведущих в глубь леса, словно невидимая нить, тянущаяся в неизвестность. — Ребята, сюда!! — закричал он, его голос был полон отчаяния, и он пошел по следам, словно одержимый. Все побежали в его сторону, их сердца колотились в груди, предчувствуя недоброе.

***

Вскоре они нашли Диану... На одном из деревьев, обвязав веревку вокруг самой толстой ветки, висела Диана. Ее тело, безжизненное и холодное, покачивалось на ветру, словно марионетка... Глаза были широко раскрыты, уставившись в пустоту, а лицо застыло в гримасе ужаса и отчаяния. Снег под ее ногами был нетронут, словно она просто исчезла из этого мира, оставив после себя лишь этот жуткий, безмолвный памятник. Тишина, наступившая после их криков, была оглушительной, пронзительной, словно сама природа замерла в ужасе.