Правильно. Неправильно. Плевать

Рик нервно постукивал стержнем шариковой ручки, вглядываясь в экран своего монитора. Все собранные за несколько дней показатели не могли даже близко сравниться с теми, что выдал прибор при первом подключении в том органическом пространстве. В жизни Морти не происходило ничего интересного, что могло бы раскачать мощность его эмоционального фона. Жуёт хлопья на завтрак — энергия на нуле. Поругался с родителями — уже лучше. Заговорил с девчонкой — замечательно, но адреналин даже до восьмидесяти не доползает. Вывести энергию мальца было до смешного просто. Оказалось, что его эмоции формируют вокруг него поле — воронку, в которую стекается та самая энергия, до которой раньше было не добраться. Даже удивительно, что за все годы Рик ни разу не воспользовался этим — слияние открыло глаза. Достаточно было вживить в себя стабилизатор, способный улавливать энергию мироздания через дыру, которую создавал мозг Морти. Первые данные не утешали. Подключив чип к стабилизатору, Рик довольно потирал руки, наблюдая за телеметрией, пока Морти спокойно жевал хлопья на кухне перед школой. Уровень пятнадцать. Заряд мизерный — ноль целых хрен десять тысячных ватта. Рик разозлился, даже хотел послать всё к чёрту, но замер, осознав. Если эмоция — не электричество, а лишь информация о состоянии системы, значит, нужно просто заставить эту систему резонировать на нужной частоте. Получать данные он мог откуда угодно: соседняя комната, школа, другой конец галактики, — без разницы. А вот для вывода энергии требовалось находиться рядом. Стабилизатор улавливал сигнал только в радиусе десяти метров. Оставалась другая проблема: нано-стабилизаторы жрали энергию как ненормальные. Мобильный источник — круто, но куда ему до ядерного реактора или целой звезды? Разница была в пропускной способности. Морти не генерировал энергию — он открывал щель. Тонкую, как волос, щель, через которую сочился сам фундамент реальности. Сочился, а не пер. Реактор давал струю, Морти — вечность через трубочку. Но трубочка была единственной во вселенной. Пока что работал только один метод: таскать мальца за собой, не отходить дальше десяти метров и ждать, пока очередной космический омар начнёт отрывать ему конечности. Уровень заряда подскакивал до семидесяти. Гуманно? Нет. Работает? Да. Рику всегда было плевать на безопасность, человечность и прочую ерунду. Сейчас — тем более. Он нашёл идеальный способ паразитирования. Вот только привязать Морти к себе намертво не получалось. Оставалось искать альтернативы. Другие люди? Их эмоции в обычном состоянии — ноль. Бет, Джерри, учитель Морти, бомж с ближайшей свалки — уровень не подскакивал даже до шестидесяти. Как он получил эти шестьдесят? Для эксперимента Рик закинул очередного лоха в измерение, полное ужасов, чтобы тот испытал адреналин, как Морти. Предсмертная агония взрослого мужика, мать его, не дотянула. Секс Джерри и Бет — тем более мимо, а ставка была... Тогда пришло озарение. Мозг взрослого не годится. Взрослые тупые по-своему: они думают, что им страшно или радостно, но это быстро проходит. Опыт. Привычка. Тупое смирение. Всё гасит чувства. Энергополе остальных гуманоидов — пустота. Рик пробовал детей. Других детей. Воровал. Подтирал память родителям. Экспериментировал. И всё мимо. А потом дошло. Морти — чёртов аутист. Чем тупее и эмоциональнее — тем лучше. Но главное не это. Главное — привязанность. Окситоцин. Доверие. Этот кусок дерьма, который Морти называет любовью к нему, включает последний элемент системы. У остальных детей кортизол от страха перекрывал всё, уводя энергию в минус. А Морти доверял. Даже когда смертельно страшно. Даже когда чёртов омар жрал его ногу, Морти орал так, что у Рика закладывало уши. Но стоило сказать «я рядом, мелкий» — и он затихал. Просто смотрел и ждал. И энергия перла так, что стабилизаторы дымили. Окситоцин от привычных путешествий перекрывал кортизол, дофамин от ощущения, что он нужен Рику, добавлял плюс даже в ситуациях, смертельных для жизни. Три компонента. Окситоцин, адреналин, дофамин — подавляют кортизол. Осталось понять, что нужно Морти для создания идеальной среды. Рик начал наблюдения. Приключения — дофамин слишком низок, когда тебе вспарывают брюхо. Окситоцин — в теории, нужны стабильные отношения с кем-то помимо Рика. На практике — эта сука Джессика, которую Рик подложил под внука, слишком нестабильна. Тем более, однажды она просто порвала с ним, без всякой причины — пришлось подтирать память и подавлять сознание, слишком опрометчиво терять. Это случилось через пару месяцев. Джессика просто ушла от Морти. Конечно, тупая сука нашла себе кого-то постарше, покруче, с машиной. Морти пришёл домой сам не свой, закрылся в комнате и не выходил. Рик сначала не придал значения. Подумаешь, трагедия. Первая любовь, всё такое. Переживёт. Но потом датчики показали обвал. Рик посмотрел на монитор и охренел. Уровень упал до 3. Не просто упал — рухнул. Дофамин на нуле, окситоцин тоже, кортизол зашкаливает. Морти не просто грустил — он разваливался на части. Рик постоял, подумал и пошёл наверх. Морти сидел на кровати, сжавшись в комок. Тупо смотрел в стену. Глаза красные, но уже не плакал — просто выключился. — Эй, — сказал Рик. Морти не отреагировал. Рик вздохнул, зашёл и сел рядом. Осторожно. На расстоянии. Просто сел. — Всё наладится, — сказал он. Не думал — констатировал, это в его силах. — Передумает ещё сто раз. Морти молчал. Рик посмотрел на него. Потом — краем глаза — на портативный датчик, который он всегда таскал с собой. Уровень 2. Почти ноль. — Блядь, — сказал Рик. И обнял Морти. Просто притянул к себе, прижал его голову к плечу и замер. Как делают, когда человеку хреново. Как делают все нормальные люди. Рик не был нормальным, но чёрт с ним. Морти дёрнулся сначала, а потом обмяк. Прижался. Вцепился в халат Рика и замер. Датчик показал 15. Потом 30. Потом 50. — Ну вот, — сказал Рик в макушку Морти. — Видишь? Живой. Морти всхлипнул. Один раз. И затих. Датчик показывал 70. Рик сидел и смотрел в стену, чувствуя, как под халат затекают слёзы Морти, и думал о том, что это самый эффективный способ зарядки из всех, что он нашёл. И что это полная, абсолютная, конченная хуйня. Но отрывать Морти от себя он не спешил. Через пару дней Джессика вернулась. И всё встало на круги своя. В конце концов, дофамин от неё или секс-роботов — выше крыши, не сравнится со всем остальным. Как он узнал? Покопавшись в мозгах этой девчонки через несколько дней, Рик уже и думать о ней забыл, вот только переусердствовал с настройкой, как оказалось. Той ночью он торчал в гараже, ковыряясь в очередном бесполезном изобретении, которое никогда не увидит свет, потому что нахрен не нужно. Фляжка наполовину пуста, наполовину полна — с какой стороны посмотреть. Настроение — никакое. Морти где-то наверху, свалил сразу после ужина, даже не заглянул. Рик не придал значения — мало ли, уроки там, или просто решил не бесить деда лишний раз. Главное, что энергия снова в норме. Мониторы тихо гудели. Телеметрия с чипа Морти рисовала ровную линию — ноль целых хрен десятых, стандартный фон спящего города. Рик скосил глаза на экран чисто по привычке, убедиться — вдруг сдох, всякое бывает. И тут линия дрогнула. Рик замер с отверткой в руке, уставившись на график. Плавная кривая поползла вверх. Пятнадцать. Двадцать. Тридцать. Сорок пять. Шестьдесят, мать его. — Какого хрена? — выдохнул Рик. Он уставился на показатели. Дофамин зашкаливал. Адреналин — чуть выше нормы, но не критично. Окситоцин — просто в космосе. Такого сочетания он не видел ни разу. Даже когда Морти сражался за свою жизнь в пасти космического осьминога, дофамин был ниже. А тут... Рик вскочил, едва не опрокинув стул. Первая мысль — нападение. Кто-то вломился в дом, Морти в опасности, надо бежать, хватать оружие, спасать источник. Он уже рванул к двери, но на полпути остановился. Морти дома. Метрах в восьми от гаража, если считать по прямой. В его комнате. На втором этаже. — С Джессикой? Рик медленно перевел взгляд на монитор. Дофамин пошел на новый пик. Окситоцин держался стабильно высоко. Адреналин чуть дрогнул, но не упал. — Охренеть, — сказал Рик вслух. Он подошел к монитору вплотную, вглядываясь в цифры, будто пытаясь найти подвох. Подвоха не было. Чистый, концентрированный коктейль из гормонов, который давал энергии больше, чем любое приключение. Больше, чем космические омары. Больше, чем предсмертная агония. Сверху донесся приглушенный стук — то ли кровать, то ли что-то другое. Рик даже не поднял головы. Он смотрел на график, который рисовал идеальную синусоиду. — Так вот ты какая, идеальная среда, — пробормотал он. Энергия лилась ровно, мощно, без перебоев. Рик откинулся на спинку стула, чувствуя, как стабилизаторы довольно жужжат, впитывая каждый ватт. — Молодец, мелкий, — сказал он в потолок. — Продуктивный вечер. Фляжка сама нашлась в руке. Рик сделал глоток, не сводя глаз с монитора. Прошло минут сорок, прежде чем график пошел на спад. Рик даже не заметил, как пролетело время. Он просто сидел, смотрел и считал в уме, сколько энергии можно получать за один такой сеанс. Цифры выходили обнадеживающие. Когда сверху хлопнула дверь и послышались шаги Морти, провожающего Джессику, Рик уже улыбался. Нехорошо так улыбался. — Ну здравствуй, Джессика, — сказал он пустому гаражу. — Какая же ты полезная девочка оказалась. С тех пор он никогда не спрашивал Морти, чем тот занимается вечерами. К чему? Мониторы все скажут сами.

***

Самым неожиданным способом получения энергии стала простая случайность, как всё дерьмовое в этой вселенной случается случайно. Исследования длились больше года, сборка информации не давала новых результатов уже долгое время и Рик потихоньку начинал задумываться, что можно заканчивать отслеживание и, наконец, заняться оптимизацией. В конце концов, было логично, что лапы межгалактической шлюхи дадут куда больше энергии, чем тряска со стороны родителей и двойка по математике. Только вот задумавшись об этом, он в тот же, мать его, день опроверг свою гипотезу. Рик чинил какой-то хлам в гараже, Морти торчал рядом — привычно, почти как приклеенный. Подавал инструменты, которые Рик даже не просил, задавал тупые вопросы и в целом выполнял функцию, которую можно было бы поручить любому безмозглому роботу — тот бы справился лучше. Но энергия, пускай и мизерная, всё же лучше, чем ничего. Рик уже не замечал его присутствия, пока не надо было рявкнуть «подай то» или «заткнись». В какой-то момент рвануло. Не сильно, но искры брызнули, и Рик машинально отшатнулся, потерял равновесие на этом вечно засранном полу, полетел спиной назад. Морти, который торчал прямо там, куда Рик падал, попытался его поймать. Ключевое слово — попытался. Вместо того чтобы поймать деда, Морти просто принял его вес на себя, и они оба рухнули на пол. Рик сверху. Морти снизу. Лицо Морти — в сантиметрах от лица Рика. Руки Морти — на спине, потому что он реально пытался его удержать, дебил. И вот тут датчики взбесились. Рик не сразу понял, что происходит. Он пытался отдышаться, матеря про себя кривые руки и скользкий пол, как вдруг боковым зрением заметил, что монитор, который всё это время работал в фоне, засветился ярче. Он повернул голову. Уровень 92. Дофамин зашкаливает. Окситоцин — выше плинтуса. Адреналин — есть, но какой-то странный, не боевой. — Морти, — выдохнул Рик, всё ещё лёжа на внуке, — ты там живой? — Ага, — пискнул Морти. Голос у него был странный. Сдавленный какой-то. Рик посмотрел на него. Морти смотрел в ответ. Глаза у него были огромные, зрачки — на пол лица. И смотрел не просто так, будто Рик — это... ну, будто Рик — это что-то важное. Что-то, на что нельзя смотреть, но хочется. Датчики показали ещё один скачок. Рик замер. — Ты чего? — спросил он. — Ничего, — выдохнул Морти слишком быстро. Рик моргнул. Посмотрел на монитор. Посмотрел на Морти. Посмотрел на монитор. — Ты... — начал Рик и осекся. Потому что до него дошло. Он гений, мать его. Он понимает, как работает мозг. Он знает, что такое перенос, что такое идеализация, а он видел этот идеализированный портрет в его башке. У подростков с нестабильной психикой и дохренищей свободного времени иногда случается смещение понятий «я хочу быть как он» и «я хочу его». Он читал кучу исследований. Он знает, как это называется. И сейчас, глядя на показатели дофамина и окситоцина, лёжа на этом придурке вплотную, чувствуя, как под ним колотится сердце Морти, — он понимает, что именно сейчас происходит у мальца в голове. Морти не виноват. У него батя — Джерри. В жизни — сплошное дерьмо. А Рик — единственный, кто вытаскивает его из этого дерьма, кто сильный, кто умный, кто защищает. Конечно, у него поехала крыша. Конечно, он перепутал благодарность с чем-то другим. Это биология, мать её. Рик медленно, очень медленно поднялся на ноги. Морти остался на полу, красный как рак, и даже не пытался встать. — Вставай, — сказал Рик ровно. — Иди принеси мне вон тот провод. Морти вскочил и убежал. Рик посмотрел на монитор. Показатели всё ещё были выше нормы, но уже падали. — Ничего не было, — сказал он себе под нос. — Он просто вспомнил порно какое-то. Или Джессику. Или ещё какую-то хрень. Мало ли, что у подростков в голове. Он сел за стол и уставился в стену. — Ничего не было. Потом, когда Морти вернулся с проводом (не тем, но Рик не стал ругаться), они продолжили работать как ни в чём не бывало. Но с того дня Рик старался держать дистанцию. Не потому что ему было противно. Не потому что он осуждал. А потому что показатели того случайного падения оказались выше, чем у Джессики. И это открывало такие перспективы, думать о которых Рик был не готов. Даже для себя.

***

Рик знал, что это временно. Что щенок вырастет, захочет свободы, и тогда придётся либо терять источник, либо изобретать поводок. Поводок он изобретал уже несколько месяцев, на всякий случай. Капсула, симуляция, тонкая настройка частот — всё должно было заработать через месяц. Может, два. Он не торопился — Морти никуда не денется, Саммер вон до сих пор на шее у родителей сидит, хотя старше. Рик был спокоен. Время шло. Пики нестабильные — но Рику хватало. Он мог в любой момент взять Морти с собой, устроить ему перепихон с какой-нибудь девочкой в туалете кафе, пока сам доедает обед, — и никаких проблем с подпиткой. Альтернативные источники всегда под рукой, раньше же не сдох. Но начало бесить. Мотаться по вселенной выматывало. Морти — всегда рядом. Годы шли. Из пятнадцатилетнего шкета он превратился в семнадцатилетнего подростка — благо, таким же тупым и остался. Что-то в этом мире не меняется. Вчера был хреновый день. Сдох очередной подопытный «хрен-знает-кто», пришлось утилизировать радиоактивную дохлую тушу. Потом сломалась установка синтеза плазмы — пришлось перепаивать половину схем подручными средствами. Фляжка опустела ещё до обеда, а новый самогон не настоялся. Рик не выспался, бесился на пустом месте и заснул только под утро. А потом начался этот долбаный ужин. За очередным семейным застольем Морти внезапно вскочил и выпалил на одном дыхании: — Я поступаю в Нью-Йорк. Там... Туда Джессика хочет. Она поступает в Колумбийский. Через две недели едет в общагу. И я... я тоже подал документы. Я хочу быть вместе с ней... — Это же замечательно, — равнодушно ответила Бет. — Какого, блядь, хуя? — не фильтруя речь, выпалил Рик. Шестерёнки в голове лихорадочно завращались. Возглас привлёк даже внимание Саммер, которая обычно не отлипала от телефона за ужином. — Рик, что не так? Морти сам в праве решать... — начал Джерри, но Рика уже сдуло ветром. В подвале он метался из угла в угол, пытаясь успокоиться. Система не готова. Месяц, мать его, минимум. А этот дебил собрался свалить через две недели, сразу после выпускного. Две недели — и он будет за тысячу километров. В другом штате. В другом часовом поясе. Вне радиуса. Рик схватил фляжку, тряхнул — пусто. Выругался. Джессика. Эта сука. Он всегда знал, что их отношения ничем хорошим не кончатся. Убедить её порвать с Морти? Проще простого. Но это самый качественный источник. Другие девочки не дают столько энергии, сколько секс с этой малолетней шлюхой, — он проверял. Тогда, два года назад, именно Рик их свёл. Пару раз шепнул, кому надо, что Морти не так безнадёжен и отношения с ним могут кое-что дать. Повелась. Сама подсела, заговорила, поцеловала. Инициативная. Редкость. Когда первые данные пошли на экран, Рик ухмыльнулся. Жаль, Морти был слишком далеко — энергия пропала даром. Вот только Морти от этого круче не стал, она ушла спустя несколько месяцев, а Рику пришлось покопаться в мозгах. Встречи дома — лучшее из всего. В сто раз качественнее любых приключений. Рику даже из гаража выходить не нужно — расстояние позволяло подпитываться без напряга, да вот только даже Морти начал замечать неестественную гладкость в их отношениях, пришлось добавить человечности и, мать его, больше своевольности. Теперь расхлёбывай. Морти вырос и решил, что он взрослый. Саммер сидит на шее, хотя ей уже девятнадцать, и никуда не собирается — а этот придурок собрался в Нью-Йорк. Потому что Джессика. Потому что любовь. Потому что он идиот. Рик остановился посреди подвала и посмотрел на чертежи, разложенные на столе. Полгода работы. Почти готово. Остались последние тесты, калибровка сенсоров, пара недель на отладку. — Две недели, — пробормотал Рик. — Ну конечно. Именно сейчас. Он потер переносицу. В виске пульсировало. Слишком мало сна, слишком мало алкоголя, слишком много проблем. Ладно. Две недели — это не приговор. Можно потянуть время. Задержать его. Сказать, что нужно съездить в одно измерение, важное, срочное, без Морти никак. Что экзамены подождут. Что Колумбийский никуда не денется. Что Джессика... с Джессикой можно что-то придумать. На крайний случай — стереть ей память, подкинуть идею, что Нью-Йорк отстой. Или просто запереть в подвале на пару недель. Рик усмехнулся. Варианты были. Он подошел к столу, провел пальцем по схеме капсулы. Месяц. Он вытянет этот месяц. А потом Морти будет всегда рядом. В идеальных условиях. Где никто не отвлечёт, не украдёт, не убьёт. Где можно регулировать каждый выброс, каждый пик дофамина. Морти всегда будет рядом. Пусть живёт своей идеальной жизнью в капсуле. Учится, ебётся, выгуливает собачонку — всё это в двух метрах от Рика. Идеально. — Хороший мальчик, — пробормотал Рик. — Тебе там понравится. Только потерпи немного. Дай деду время. В ту ночь он снова не спал — доделывал систему. Подвал. Капсула жизнеобеспечения. Тонкая настройка частот. Симуляция, где Морти будет счастлив. Где каждый поцелуй будет давать энергию, каждый оргазм — пиковую нагрузку, каждая мысль «я люблю тебя» — работать на него. Джессика рядом. Приключения — безопасные. Рик — идеальный дед, который наконец-то не пьёт. Защитник. Бог. Пусть будет тем, кем Морти захочет его видеть, — насрать. К утру последние расчёты сошлись. Рик посмотрел на фляжку. Пустая. На монитор с готовыми чертежами. На календарь — до предполагаемого отъезда внука оставалось двенадцать дней. — Успею, — сказал он пустоте подвала. — Должен успеть. Тихий гул нано-машин стал чуть громче.