Течения жизни

Фарида сидела за кухонным столом, подперев подбородок ладонью, и смотрела, как Тимур уплетает макароны по-флотски. Вилка мелькала в его руке с такой скоростью, будто он вернулся не из военного училища, а из голодного края. Тарелка быстро пустела, на лбу выступили капельки пота — ел он с аппетитом, с жадной, почти мальчишеской радостью. Кухня была наполнена запахом жареного фарша, лука и свежего хлеба. За окном темнело, фонарь во дворе отбрасывал желтый свет на стекло. В доме было тепло и тихо — только стук вилки о тарелку да голос сына. Фарида молчала. В курсантской форме Тимур был поразительно похож на своего отца. Та же посадка плеч, тот же упрямый подбородок, та же манера щуриться, когда говорит о чем-то важном. Иногда ей казалось, что перед ней сидит Саид — молодой, живой, полный сил. Тимур, не подозревая о ее мыслях, говорил с полным ртом: — Нам обновили всё, что можно. Оборудование новое поставили, классы отремонтировали. Представляешь, стрельбище полностью переделали — теперь с электронными мишенями. Он оживленно жестикулировал, забывая вытирать губы. В его глазах горел тот самый огонь — азарт, стремление, желание быть лучше. Фарида улыбнулась. Он был похож на отца не только внешне. Такой же увлеченный своим делом, упрямый, волевой. Не боящийся сложностей. Если уж что решил — не свернет. Она невольно вспомнила Казань тридцатилетней давности. Тогда кварталы делились почти как территории. Чужак в переулке мог получить нож под ребро только за то, что оказался "не там". Саид жил в другом районе, и проводить девушку домой через чужую территорию было рискованно. Но в тот вечер он все равно пошел. — Я тебя одну не отпущу, — сказал он тогда спокойно. — Не надо, — уговаривала она. — Тебе могут… Он только усмехнулся: — Что я, трус, что ли? Перед пацанами потом как быть? Он шел рядом, чуть впереди, настороженно оглядываясь по сторонам. И она чувствовала себя защищенной. Тогда она впервые поняла, что этот парень — не просто смелый, а настоящий. — Мам, — голос Тимура вернул ее в настоящее. — Меня Латифа попросила с тобой поговорить. Улыбка медленно исчезла с лица Фариды. Она отодвинула пустую тарелку, сложила руки на столе и сказала тихо, но с горечью: — Почему тебе и твоей сестре обязательно идти путем вашего отца? Мне и так за тебя страшно. Через два года ты наденешь погоны, будешь служить в армии… А теперь и Латифа решила поступать в военный вуз. Она вздохнула, и в голосе прозвучала усталость, накопленная годами. — Ты представляешь, каково мне будет, если оба ребенка окажутся на войне? Тимур замолчал. Его лицо стало серьезным. Он пересел ближе, осторожно обнял мать за плечи — бережно, по-мужски. — Мам, ты же знаешь, какая Лати упрямая. С ней бесполезно спорить. Лучше разрешить, чем она что-нибудь выкинет. Он попытался улыбнуться. — И потом, ей еще два года школу заканчивать. А потом шесть лет в военно-медицинском. Это восемь лет. За это время всё на севере успокоится. Не может же это длиться вечно. Фарида ничего не ответила. Север… Сколько уже лет оттуда приходят тревожные новости. Каждый выпуск новостей заставлял ее сердце сжиматься. Она знала свою дочь. Латифа была мягкой внешне, но внутри — стальной стержень. Если решила стать военным врачом — значит, станет. И никакие уговоры не помогут. Прямо как отец. Неожиданно Фарида подумала: а может, стоило тогда, много лет назад, послушать мать? Та говорила: "Выходи за Ахмета. Он из хорошей семьи". Она не послушала. Она выбрала Саида — со всеми его рисками, тревогами, ночными звонками и редкими отпусками. И ни разу по-настоящему не пожалела. Да, было страшно. Да, она провожала его на службу, пряча слезы. Да, молилась ночами. Но рядом с ним она чувствовала гордость. И любовь. Теперь ее дети выбирали тот же путь. Тимур слегка прижал ее к себе. — Ты сама нас так воспитала. Фарида медленно обняла сына в ответ. Его плечи были уже широкими, крепкими. Не мальчик — мужчина. Она понимала: удержать их невозможно. И не нужно. Они — дети своего отца. И ее дети тоже. Она любит их такими, какие они есть. Упрямыми. Смелыми. Идущими вперед, несмотря на страх. И если придет время — она снова будет ждать. Так же, как когда-то ждала Саида.