Тревога

Рома Пятифанов окончательно сбит с толку. — Ты серьёзно. Смотрит в лицо перед собой, из доброй улыбки невольно проходит хмурость. Они знакомы уже уйму лет, дружат по настоящему меньше, конечно, но сам факт - почему? Почему сквозь года прилежности Пятифанов так и не заслужил и доли доверия? Да ему не верится даже. Почему одна-единственная глобальная ссора за последние года два заставила их взаимоотношения деградировать настолько, что рома сразу стал самым агрессивным и отвратительным человеком в глазах напротив? Да, его сложно поменять. Он и сам против этого перевоспитания, коим занимается полина и сам Петров, но что поделать, если благодаря этому он стал хоть немного лучше? Его природа - "дикость", как выражается Антонова морда. "Грубость, гоповатость" всегда шла за ним впереди, всегда была одной из главных его черт, думает антон, и продолжает идти рядом. Следственно вопрос: зачем тогда он общается с ними, врет им в лица и, самое, блять, обидное, молчал столько времени? — Тох, то, что ты меня боишься сейчас - очевидно шо пиздец, и мне серьёзно очень жаль. Но ты никогда раньше не говорил нам о своем страхе... по отношению к нам же. — Рома снова улыбается. Нервно, правда, словно он сейчас сорвется с места и сделает неясно что. — или думаешь, что твои сучьи мысли очевидны всем вокруг? Ну, хотя, он говорил когда-то там про то, что не знает что ожидать от пятифанова. Чёт еще говорил, очень издалека похожее на то, что говорил Тошка прям щас, и все же, блять. Если он сказал все это на эмоциях, Рома его просто придушит. ... Скорее всего, Пятифанов перебарщивает: Антон сейчас опять забьется в своем припадке-паничке, снова раздерет себе горло, как бывало постоянно. Да похер. — Нет, но- — Но что? Ты еще скажи, что мы неправильно себя повели когда-то там и какая-то неведомая сила заставила тебя с нами общаться. Никогда такого не было и вот опять. Рывком пятифанов поднимается с места, скорее всего снова начинает нести хуйню, но ему настолько плевать, что он начинает нести хуйню вдвойне. — Окей, ладно, наше знакомство изначально тебе не очень зашло. Уже проходили. Но разве не прошло просто до-ху-я времени для того, чтоб тебе стало спокойнее? За столько лет ты все еще не начал считать меня достойным твоего доверия, да? Почему ты не мог об этом сказа- — Ром, а ты можешь заткнуться? ... Извини, что? Впрочем, петров выглядит довольно уверенно. пусть и руки подрагивают, а на шее испарина (хотя, наверное, это от духоты кабинета), он смотрит не отводя взгляда, и, похоже, уже выдумывает себе план Б: убежать далеко и надолго. Как обычно. На него уже даже злиться не хочется. В голову бьет противное разочарование и появляется огромное желание начать биться головой об стену. Все равно из-за ремонта этажом выше не отличишь, молоток это или чья-то пустая башка. Роме надо держать себя в руках, но его, без стеснения выражаясь, хуячит от злости. Ему вообще неясно и непонятно, что на уме у антона, что он хочет этим всем сука сказать, язык у него заплетается и антон его вообще понять не может, как и он сам себя. Это какой-то позор. ну, блять, а что поделать? они же оба позорища. *** — Тох, ты это, ну... сорян. Не обижайся сильно. Он улыбается виновато, смотрит на влажную землю и точно такую же виновато покосившуюся траву. Антон видел его. но Пятифанов не то чтобы и скрывался. Сегодня роме 13, как было и вчера тоже, и сегодня он решил, что антон выглядит довольно круто. Петров в принципе крутой, правда занимается чем-то не тем: рисует свои бредни, общается в основном с девчонками (не учитывая его и бяшку, конеш); разговаривает часто о своем каком-то искусстве и выдыхает, смотря за юбкой мимо проходящей старшеклассницы. Ну и разве это все ему кашу варит? Конечно, он захотел помочь, даже если слегка. В своих же глазах рома выростал и становился круче только тогда, когда делал что-то взрослое. "Взрослое" по ему искаженному детскому мнению, конечно. Сначала он начинал с засыпанием исключительно через два-три часа после отбоя, потом - начал драться со сверстниками, качать права, быть доминантной фигурой, а после понял, что для полноты картины ему нужно начать курить. Вот и... в случае с антоном он тоже подумал, что заставить его покурить это лучшая идея. "Курение" в его понимании немного походит на ритуал. Рома и его орава обычно приходят к подвешенному, раскуривают две сигареты и пускают их по кругу, крича и хлопая, когда кто-то затягивается глубже, выдыхает в лицо кому-то и не закашливается ни на секунду. Рома еще с давних пор получал аплодисменты банально за то, что взял в руки курево, ведь все знали, что он может скурить одну за три минуты пятнадцати минутной перемены: для многих пацанов поменьше это было воистину круто. сегодня же Ромка подумал, что это будет круто и для Антона. нахохлился, продемонстрировал. И в ответ увидел лишь разочарованное, скорченное в отвращении лицо. Он не понял, что не так. Разве не все считают это крутым? Или он просто боится признать? До пятифанова дошло тогда, точно! Антошка просто стесняется перед другими. И втюхал ему сигарету в рот, улюлюкая. Но не дошло, почему антошка убежал со двора, свернул неясно куда и так яростно кашлял, словно неестественно. словно пытался навсегда избавиться от какого-то ощущения, а не от того, что на секунду задохнулся с непривычки. Но от какого ощущения избавиться то? От того, что он крутой? Да нет, кажется. Рома нашёл его во дворе одного из муравейника. Сидит на качеле, смотрит на растертую ногами дорожку так, словно она ему лично жизнь переломала, и если бы ситуация была другая, он бы похихикал. Сейчас он не хихикает, и Антон ему попросту не отвечает. — ну правда прости, ну. Я не думал, что ты настолько правильный... Говорит это, плюет на собственный стыд, греющий кончики ушей и садится слева на качелю. Антон, конечно, смотрит на него спустя пару секунд после этого. Возможно, не верит, что эти извинения хоть что-то весят, но в нем так мало эмоций, что рома ёжится. — Тох? Как ты себя чувствуешь? Э-э, по крайней мере не задыхаешься, уже хорошо... — ощущается это как разговор со стеной. Хорошо, что в ответ звучит не дрель от соседей за этой самой стеной, а тяжелый и очень усталый вдох. Мокрый и осенний воздух ну о-очень освежает легкие, поэтому рома повторяет за ним, и тут же заценивает свежесть. — ты зассал, когда я курево пихнул, да? Я ж видел. Но не отреагировал... Прости, я дурак... — Ром, ты меня ненавидишь? А? Стоит ли говорить, что рома удивился? Мягко говоря. — ... К-конечно нет, тох. что ты говоришь такое... — Тогда почему ты делаешь все это? подначиваешь на воровство, решаешь с кем мне общаться, а с кем нет. Заставляешь делать то, что я не хочу. Чего. ... Это все ж норма, не? Почему антон говорит об этом так, словно рома ему жизнь портит. Или реально портит. — Я даже не знаю, что такого тебе сделал, чтобы заслужить подобное. честно говоря, было бы лучше, если бы ты меня просто бил за школой периодически. — Тох, ты чё такое говоришь-то... — тут то ромка и растерялся совершенно. — я нормально к тебе отношусь. Прекрасно даже, чё греха таить... Пугают даже не слова друга, а то, что в антоне при этом нет ни единой эмоции. ощущается как какой-то очень горький и противный трюфель, который мама постоянно носит домой. — чё ж сразу не сказал, что тебе такое не нравится? я бы прекратил. и бяшке б сказал. — А ты бы понял? — Понял бы, конечно!... я ж не такая мразь. В ответ звонкая тишина. Пятифанов отталкивается от земли, начинает слегка раскачиваться. А Тоха будто бы прозрел. С чего бы так. И Петров снова утыкается взглядом в свои ботинки. Плечи, кажется, чутка да расслабились. *** — ... Ну и че ты сделаешь, если не заткнусь, а? Снова уйдёшь неясно куда, сделаешь неясно что и снова из-за тебя Полинка поседеет? — рома над ним нависает слегка. Он сам по себе довольно крупный парень, и угрозы ему даются легко, на опыте. Внешность выступает лишь огромным плюсом, а это ещё не учитывая авторитета. Петров вроде к такому и не привык (потому что они, бля, дружат), поэтому смотрит на него затравленно, словно какой-то котенок, придавленный трубой. Мда, наверное, зря он упомянул полину. Обычно именно это заставляет Антошку ускакать и брызжать слюнями о том, что Рома чего-то не понимает, но справедливости ради полина (вообще-то всегда стремящаяся быть с Антоном рядышком) говорила, что антона ждать бесполезно, когда рома стоял у ворот и высматривал белую макушку. То же самое ему сказал и бяша, который стоял рядом с ним: он думал, что рома ждёт кого-то другого. и, скорее всего, антон их попросту наебал. Урод блять. — Знаешь же, что я так не веду себя больше. — Да-а?... уверен? Недавно ты именно так себя и вёл, Антошка. Пропал со всех радаров настолько, что тебя твоя же семья искала. Или мне подводит память? — Замолчи. — еще тебе что сделать, ублюдок? — Да что угодно, просто закрой свой рот и иди отсюда. Странно, находит Рома, что Антон еще не поступил так, как предлагает поступить ему. Хотя так и норовит, постоянно оглядываясь на очень привлекательную дверь. Слышь ты, сука. Все самообладание ромы остается где-то в его мечтах. Руке очень приятно ощущать воротник белесой футболки, а костяшками другой встречаться с щекой вроде-друга. *** Теперь им по 14. Восьмой класс, все дела. тяжело. Тогда роме не повезло: ему очень понравилась девочка на класс старше, и каким бы обоятельным он не был на протяжении всего полугода, ему так и не удалось в конкретно ее глазах оказаться самым лучшим и кандидатом на её защитника. Парня, соответственно тоже. Жалко, красивая девочка ведь. кирочка. Опрятная, правильная, нравятся ей такие парни как Ромка. А он, наверное, слишком маленький для нее. Или неудобный. Или что угодно, и он так ударяется в эту тему, потому что у него жуткая дилемма: ему отказали! И что самое ужасное: перед всеми! Ну, да, он сам перед всеми ей признался. Подумал, может, она кинется ему в объятия и все полюбят их пару. А нет. Над ним только похихикали. Где-то в подсознании бегут мысли, что нужно было не издалека любоваться ею, а подходить напрямую и говорить что-то. Интересоваться, помогать. Иначе к ней только тоха и ходил, передавал послания от ромы. Еочему не Бяша? да потому что этот хуесос становился неваляшкой и уссывался от смеха каждый раз, видя хоть краем глаза эти непонятные любовные каракули на оторванном куске бумаги из тетради. Тетради полины, кстати. И все-таки эти мысли лишь неприятно чешут мозг и убегают также быстро, как появляются. Да, пятифанов уже пожалел сто раз, и ему уже не хочется возвращаться ни на какие чаепития с классом: сегодня же... Этот, как его. Праздник. Огонек. Новый год скоро, все такое. Дискотека. Хотел он придти только ради нее, и пришёл - вот только она уже позади и закончилась явно не для всех удачно. То признание было на ней. Проблема в том, что отсутствие пятифанова в классе заметно вообще всегда. Ощущение, что с ним и без него ситуации делится на две совершенно разные половины, потому что даже бяша без него становится самым милым и адекватным человеком, обсуждающим с полиной всякую ересь шепотом. Он туда идти не собирается, даже если и обещал классухе, даже если и всрал несколько часов своего выходного на украшение класса: на-хер на-до. Рома вообще не хотел туда идти и на выходных тоже, но ему пришлось, ведь его дорогим друзьям в жопе загорелось этим заниматься и собирались еще с начала недели. Ну а куда ему деться? Без них-то? Щас бы он туда пошёл тоже только ради них, но, боже, не хватало ему еще хныкающего Бяши и снисходительной Полинки, которая докучи дружит с Кирочкой. Насчёт Тохи он не уверен, но вероятность того, что он тоже разведет соплей, довольно высока, пусть даже он и не такой человек. Может, из вежливости. И сидит пятифанов на унитазе вне кабинок (последнюю кабинку у окна убрали, мол, загораживает окно. а унитаз оставили). Смотрит в окно, выдыхает по-страдальчески. Ну и что ему делать? Кира теперь на него точно не посмотрит. Киснуть ему тоже не хочется, но ведь по другому не получается! В голове одна хрень. ... И возможно, просто вероятность, что от этой хрени у ромы развились галлюцинации и его скоро в дурку отвезут, потому что сейчас он услышал как открывается сломанная и скрипучая дверь туалета. Сомневается еще пуще, когда слышит шаги и открывающиеся кабинки, в конце концов он уверен - все, фляга свистит. Галлюны не только слуховые, но еще и зрительные. Рома перекрестился. На всякий случай. — ... Господи, у тебя тут алтарь? Иы от невзаимности уверовал? И от этих слов рому разъебало в просто щепки. — Бля-я... Да, конечно, тох. завтра в церковь пойду, а то щас закрыта. — смотрит на антона, который тоже постепенно сгибается от смеха. Роме, кажется, нужно было нарочно поэмоциональничать, чтоб стало похер на Кирочку спустя две секунды и чтоб сейчас он сидел и уссывался от смеха. Щас еще бяшонок прибежит с полиной в кармане и начнет травить шутки про иисуса христа, и про богоматерь, а сверху ещё и про свою святыню-мать. Герой нашего времени, не иначе. Антон облокачивается о подоконник, прикрывает рот при смехе и успокаивается быстрее, нежели Ромка. за окном хлопьями летит снег, и в школе на удивление отопления достаточно для того, чтобы даже в туалетах было тепло - на улице (каждый год в этом сраном посёлке) холодно до состояния пиздеца. Недавно девочка-четвероклассница обморожение словила аж, настолько все плохо, и, возможно, из-за этого случая отопление как раз начало работать во всю? Если так, то, пожалуй, её можно поблагодарить и поклониться. Её жертва поспособствовала нынешнему теплу и спокойствию, и в груди сейчас так приятно стало, что Пятифанов аж мысленно жмет её маленькую ладошку. Бля, ну вот правду говорят, когда про смех выражаются как про лекарство от всех болезней. Еще бы чуть-чуть, и он бы с ума сошел. Но, кстати, молчать сейчас даже не очень стыдно. лениво так. Во тошка, герой-спаситель. Второе пришествие христа. Зима неприятная в этом году, как и в прошлом, уже проехали. Вот про красоту Рома еще не думал за сегодня. Антон об этом не умолкал, если им вчетвером доводилось идти со школы вместе, и раньше он никогда не понимал его таких суждений. Но ему всё равно слегка пришлось вникнуть после той ситуевины с качелями. Чё-чё, а у друзей должны быть схожие интересы, как Тоха выразился тогда, и если они оба хотят эту недо-дружбу продолжать, то это нужно учитывать. Они бы могли на это забить, но нет. Антон вник в рыбалку, и Пятифанов сомневается, что это с ровного места произошло. Они еще не ходили на речку вместе, но этот задрот настолько углубился в теорию, что с двух секунд может угадать рыбину, перечислить ее повадки и даже продемонстрировать Ольке на практике. Вытянуть рыбеху спустя пятнадцать минут общих страданий. Да, на словах, практика у него подхрамывает, но его еще ж нет столько опыта. И не клюет почти. Да и он, наверное, приутрировал. Ну а ромка полез во все прекрасное после такого громадного внимания друга по отношению к рыбам. Заявился к Полинке, попросил рассказать про её Баха и Шишкина (или кто там еще музыкант? Точняк, он забыл расспросить Полину про ее биографию). Теперь он посвящённый в эту тему интеллигент. Нет, не прям так, естественно... Но разговор о красоте леса зимой он может поддержать хотя бы косвенно, а не сразу бросаться в крайности, мол, ты как полина, даже если эта полина идет сбоку от него и пихает после подобных слов. — Красиво. — Тоже заметил, да? правда не знаю, как мы домой переться будем... к вечеру пургу обещали же. — и хоть Тошка не ответил сразу, но дал понять, что нет, Пятифанов не очернил ничье искусство этими словами. — Ну, ниче, прорвёмся. и не через такое проходили. Я тебе рассказывал, как мы с бяшей через сугробы с нас ростом шли ночью? — Нет, но ты мне расскажи для начала, что у тебя там кристиной не задалось. — Кирой. — Ну вот тем более. Я тебя слушаю. Рома смотрит на него как-то ошарашенно, и антон неловко трет затылок. Неужто он настолько был не вовлеченным раньше? Ну, рома ответит за него: да. Раньше Антону было и впрямь похер. И пятифанов настолько привык к около-стабильной дружбе с ним, что когда к нему приходят такие осознания, удивляется. — ... Ну слушай. Она, короче, мне сразу понравилась, когда я ее встретил- *** *** — Господи, идиоты. я даже не знаю, как вас, сволочей, обозвать, чтоб оставаться милой и хорошей! ... Бля. самое страшное в жизни ромы всегда была Полина Морозова, и она это прекрасно знала. более того, она этим пользуется каждый раз, когда происходит откровенная хуйня: было бы странно, если б не пользовалась. В другом контексте это звучало смешно. Сейчас не очень. Сейчас они втроем стоят у повешенного, и Морозова появилась тут лишь трижды за последние пару лет. Бог любит троицу, да? У ромы по щеке течёт пот, ведь на улице все ещё жарко. А еще ему очень хочется отхуячить петрова снова. Который итак уже стоит с запечённой кровью на губе, разбитым носом и пустым взглядом. Хотя-бы очки в порядке, а то было бы неприятно обанкрочиваться только ради других ссаных окуляров ему. — я вас спрошу еще раз. что за х- дичь у вас произошла? И ни один ответить не может. рома не может потому ему перед полиной попросту стыдно. Он обещал держать себя в руках как и ей, так и антону, но в итоге свои обещания он и не попытался сдержать, ведь уже второй раз он повел себя по-свински. Антон молчит потому что его снова поймали на вранье. И на том, что он снова прибегает к тому поведению, которое Полина просто ненавидит. Ладно, антон может признать: недавно он ошибся, очень ошибся, в моменте отзываясь о полине в своей голове как об девочке с иголочки, исключительно милой и даже безхарактерной. Ему свойственно обесценивать своих друзей в силу собственного самобичевания моментами, и ему хочется просто исчезнуть, лишь бы не смотреть на подругу дольше двух секунд. Господи. Прости пожалуйста. — Ну, мы подрались. — Да-а? Рома хочет отхуячить теперь себя. Спасибо, боженька, что наделил его разумом шестилетки. — Ну поль, все правда нормально. у нас свои разборки... И антона тоже отхуячить. как он смеет- — Это я понимаю, конечно, — она прерывает все мысли ромы разом. — но как мне реагировать на то, что мои дорогие друзья снова дерутся? учитывая, то что помирились вы совсем недавно. Недомирились? — Типа того. — Я вас серьезно убью щас... — произносит сдавленно, пассивно, по сравнению со взрывами ранее. — вы требуете чтоб я не вмешивалась, но когда я не вмешиваюсь, вы доходите до... Такого? Опять? Вот и оно, старое-доброе ощущение, словно их отчитывает строгая мать. Не хввтает еще Бяши, но поскольку мама у него строгая до ужаса, сегодня ему не удалось задержаться на еще чуть-чуть. А жаль. возможно, он с Полиной совместными усилиями допросил бы их. — Господи, все. Не хотите говорить - не говорите, вот только я теперь не буду говорить с вами обоими во-о-бще. Пока вы не перестанете грызться или, хотя бы, перестанете делать вид, что дружите. ... Что? — Что? Антон смотрит и не верит. из под ног, по ощущениям, уходит земля, а Полина уходит вместе с ней: отворачивается, грузным шагом уходит от школы, ухоженными ручками собирает волосы в хвост. И он медленно переводит взгляд на рому. Что. За хрень. Рома смотрит на него точно также потерянно, а через секунду меняется в лице. Что с тобой не так, блядь, что ты все портишь? А? Антон петров? Вот и он нихуя не понимает. От досады бьет по стене, шипит, на придурка смотреть совершенно не хочется и не желается. А смысл? Все равно же бесполезно? Дружить они наверняка снова не станут, исходя из контекста, а если разойдутся окончательно, то... Эм, Рома не знает. ... Но, честно, уже плевать. Будь что будет. Потому что Антон уходит оттуда, как трус, сплевывает, и Пятифанов остается наедине с повешенным. Вот и все.