Высший пилотаж

— Боинг 1306 компании Lines, добро пожаловать в Сеул. Меня зовут Йонше. Ожидаю обратного подтверждения связи для передачи дальнейших инструкций. — Сеул, на связи Боинг 1306 авиакомпании Lines. С вами говорит старший капитан корабля, пилот Чон Чонгук. Подтверждаю связь. Мы уже начали постепенное снижение для посадки. Ожидаем ваших инструкций. Чуть уставший выдох. Чонгук убирает палец с кнопки, откидывается на сиденье и наконец расслабляет плечи. Рейсы в Японию не особенно долгие, но сегодня маршрут выматывает сильнее обычного. Наверное, потому что за достаточно тонкой дверью кабины пилотов стоит он — и совсем не даёт покоя. Он не даёт покоя уже довольно давно. Каждый взгляд, жест, чёртов запах, засевший где-то глубоко в памяти, знакомый голос в динамике, который объявляет пассажирам информацию, а потом, чуть интимнее и тише, обращается лично к пилотам, из искренней вежливости предлагая кофе и стараясь не отвлекать. Он пару раз забалтывался с Чонгуком о пассажирах, о погоде. Однажды так долго смеялся с шутки пилота, что в уголках красивых глаз появились слезинки-смешинки. Невозможно. Это было просто невозможно тяжело. Безусловно, вас необходимо ввести в курс дела, чтобы вы понимали, что происходит. Но, честно говоря, происходящего не понимает и сам Чон.

***

Два месяца назад

Пятница. 30 июня.

Отдел планирования экипажей сходил с ума из-за недостачи сотрудников на места бортпроводников, и, к сожалению, под раздачу попала команда, с которой привык работать Чон. Ему нравилась стабильность — именно её альфа ощущал за штурвалом. Впервые в кабине самолёта он сидел ещё шестилетним ребёнком, на коленях своего дедушки, который и подарил любовь к авиации с раннего детства. Сейчас ему тридцать шесть, и уже два года как он капитан — главный пилот, несущий ответственность за самолёт и безопасность рейса. Работа была несложной, если её вообще можно назвать работой. Для Чонгука это давно стало привычным делом жизни — управлять бортом, занимать престижную и высокую должность. Для альфы это солидно: уважение, отличный доход… а тратить его, к сожалению, некогда, когда ты вечно в небе. После тяжёлого дня альфа заходит в нужный отдел. Костюм пилота сменился на простую рубашку и брюки, чёрное пальто не пропускает ветер. Холл почти пуст — лишь из нескольких кабинетов доносятся тихие голоса. — Хван. Ты хотел меня видеть. Есть новости по экипажу? — спрашивает Чонгук, даже не присаживаясь. На губах привычная лёгкая улыбка — на работе альфу любили и уважали. — Чонгук! Рад видеть! Есть хорошие новости. Вам будет представлена новая команда. Бортпроводники между собой не знакомы, но… кадры почти все отличные, — задумчиво произносит седой бета, передавая Чону сводки и резюме сотрудников. Тёмные глаза вчитываются в имена, оценивают опыт работы: тридцатилетний бета, двадцатисемилетний альфа, миловидный омега двадцати девяти лет и… Отчего-то последний листок Чонгук читает внимательнее.

«Ким Тэхён — 24 года.

Омега.

Опыт работы: 2+ года.

Корейский (родной).

Английский (отлично).

Японский (базовые навыки).

Китайский (азы).

Отличается уверенностью, отличной адаптацией к командной работе, приветливостью.»

С фотографии на Чонгука смотрит молодой юноша. Светло-русые волосы, разрез глаз напоминает кошачий. Он, безусловно, красив. Красивых омег Чонгук видел много — но взгляд всё равно задерживается чуть дольше, чем должен. И почему-то отвести его оказывается не так просто.

Вторник. 4 июля.

— Рад вас приветствовать. Думаю, мы сработаемся. Каждый должен делать лишь одно — выполнять свою работу и относиться с уважением ко всем вокруг. Чонгук дружелюбно улыбается, пожимая руку каждому из новых бортпроводников. Команда выглядит хорошо — как и чёрные костюмы с красными платками: у омег на шее, у альф и бет на груди. Его взгляд останавливается на Тэхёне, Чонгук узнаёт самого юного стюарда. Зрительный контакт длится несколько секунд как и рукопожатие, но пробирает его не внешность и явно не вежливая улыбка, а нечто другое. Лёгкая, едва ощутимая нота белого чая — чистый, чуть сладковатый омежий феромон, идеально ложащийся на немного грубоватый запах Чонгука: мускат с лёгким древесным оттенком. Нет. Нет. Абсолютно не может быть. Дрожь в пальцах почти незаметна, но прикосновение к чужой ладони отдаёт лёгкой пульсацией. Вена амура, железа на шее, вспыхивает жаром, будто под кожей зажгли огонь. Слышимость ухудшается, как и концентрация. Взгляд слегка плывёт. Новая команда о чём-то переговаривается, Чон отводит глаза в сторону, стараясь взять себя в руки. Хорошо, что на работе у него всегда есть блокирующий пластырь, закрывающий эту вену, иначе каждый бы нахмурился на слишком яркий мускат. Истинность — первое слово, которое приходит в голову, и только потом, где-то фоном, — тонкое серебряное кольцо на безымянном пальце омеги, свидетельствующее о замужестве. Тэхён отвлекается, кивает бете, старшему бортпроводнику, и улыбается ярко, почти беззаботно. Поздравляю, Чонгук. Только что ты встретил своего истинного омегу — того, о котором думал и которого представлял всю жизнь. И, конечно, ты тот ещё везунчик. Твой омега мало того что младше на дюжину лет, что в твоей голове совершенно недопустимо, так ещё и замужем. Занят другим альфой. Запомни этот день в календаре. Очень хорошо запомни, отныне четвёрка — твоё самое нелюбимое число.

Сейчас

— Ты уставший. Не хочешь выйти за кофе? — спокойно спрашивает Джечо, лениво постукивая пальцами по панели и бросая на Чонгука быстрый взгляд. — Хочешь отличиться и посадить самолёт самостоятельно? — мягко усмехается альфа, отвечая второму пилоту. — Нет, у меня недостаточно опыта, капитан Чон! — тянет напарник в весёлом тоне, всё же нажимая кнопку вызова стюарда. Короткий писк. До боли знакомый голос. — Капитан Чон, капитан Чхве, слушаю вас? — мурлычет в трубку Тэхён. Его голос такой мягкий, что Чонгук на мгновение прикрывает глаза, ощущая лёгкое жжение на шее. — Тэ, можешь устроить нам по чашечке кофе? — говорит второй пилот, получая в ответ спокойное: — Мгм, хорошо. Что-то ещё? — Мне чай, некрепкий. Кофеин перед посадкой — рискованно, лучше что-нибудь полегче. Спасибо большое, Тэхён, — произносит Чонгук с лёгкой улыбкой на губах, внимательно вглядываясь в экранчик, где отображается происходящее за дверью кабины. Вот он. Стоит ровно, прижимает к уху интерфон и на слова Чонгука улыбается, бросая короткий взгляд в камеру — словно смотрит прямо в душу. — Конечно, капитан Чон. Кофе и чай в кабину приносит Субин, Тэ занят обходом борта. Но, делая первый глоток, Чонгук отчётливо понимает: его чай приготовил именно Тэхён. Называйте это психосоматикой, но чай от Тэхёна всегда вкуснее. Возможно, это и есть психосоматика. Поставьте себя на его место: уже пару месяцев Чонгук не живёт — он выживает, примерно четыре раза в неделю проводя целые дни рядом со своим истинным. Рядом, но слишком далеко.

***

Боинг 1306 мягко приземляется в Сеуле. На посадку уходит около сорока минут, ещё двадцать — пока пассажиры покидают самолёт. Спустя час Чонгук наконец выходит из кабины. Каждый занят своим делом: Субин, альфа-стюард, проверяет запасы; Дан, омега, с которым Тэхён общается больше всего, осматривает салон; старший бортпроводник уже вышел из самолёта составлять короткий отчёт о рейсе. И лишь сам Тэ стоит у переднего выхода, пополняя запасы воды и закусок. — Чай был вкусным, — мягко произносит Чонгук, молча помогая поднять тяжёлую упаковку бутылок. Он делает так почти всегда, когда Тэ занят запасами, если успевает. Светловолосый смущённо улыбается и благодарно кивает. — Его Субин принёс. — Но сделал ты. — Я, — улыбчиво подтверждает Тэхён, сдувая прядь волос с лица и поправляя красный платок на шее. — Вы всегда угадываете! Омега всё так же жизнерадостно вертится вокруг стойки, аккуратно расставляя бутылки и поправляя упаковки. — Чуйка, Тэ, — объясняется брюнет, взглядом скользя по стройной фигуре. — Не устал ещё? У тебя сегодня, кажется, впервые так много рейсов за неделю. — Устал. Пустите отсидеться в кабине? Обещаю не мешать! Остался ещё один рейс. Я экономлю силы, чтобы прогуляться по Токио. Тэхён тихо смеётся, даже не замечая внимательного взгляда. Он шутит и даже не догадывается, что Чонгук, разумеется, пустил бы его в кабину пилотов. Чонгук вообще готов на всё. Альфа выдыхает, запускает руку в волосы и заставляет себя отвести глаза. — Потом нам обоим попадёт от Хана. Старшие стюарды не щадят даже пилотов, — добавляет Чонгук тем же спокойным тоном. Тэхён вновь тихо смеётся и кивает. Прогулка по Токио после последнего рейса, пока остальной экипаж отдыхает перед ранним утренним возвращением. По правилам — его следовало бы отругать. А по собственному желанию…вот бы присоединиться. Хотя бы на одну японскую ночь. Даже несмотря на то, что хочется — на всю жизнь.