Крестраж в Гарри Поттере

Тисовая улица, 4.

Чтобы попасть туда, вы едете из Лондона, строго на юго-запад. Сворачиваете на М3 — новую и хорошую автомагистраль. Смотрите на дорогу, и она бежит навстречу, бежит бесконечной стройной ратью из машин Смитов, Джонсов и Уильямсов. Бежит прожжённым фордовским красным. Этот равномерный поток будет глядеть на вас. И если вы не отведёте взгляд, не сделаете вдох-другой, не хлопнете себя хорошенько по затылку, он усыпит вас, и вы очнётесь только тогда, когда будете в секунде от столкновения с внезапно затормозившей впереди машиной, — очнётесь, резко дёрнете руль влево и, конечно, не успеете. А тем же вечером в местных газетах напишут сюжет о заснувшем на дороге идиоте, из-за которого образовался «сэндвич» с одной мёртвой вдовой, одним мёртвым клерком и двумя мёртвыми родителями, ребёнок которых отправится к ближайшим родственникам. Но если не уснёте и успеете среагировать, то попадёте в презентабельный район среднего класса. В этом районе жизнь измерялась способностью не отставать от Джонсов, воскресным жарки́м и чаем в любое время. Было принято быть примерными британскими семьями в той же мере, насколько одинаковы все кирпичные домики в округе. Среди идиллии семейных застолий и открыток на каминной полке, однако, затесалось что-то очень странное и дивергентное. Затесалось в тот день, когда ненавистная Петунии собственная сестра скончалась в автокатастрофе со своим мужем, а также когда все волшебники магической Британии с горькой смесью траура и облегчения праздновали свержение известного Тёмного Лорда. Затесался очень странный мальчик по имени Гарри, которого сейчас надёжно скрывали от всего живого длинный коридор и самая удалённая комната в доме, ранее бывшая гостевой. На односпальной кровати с безвкусным красным пледом сидел мальчик восьми лет. Мальчик выглядел совершенно обычным и даже мог бы сойти за типичного ребёнка из этого района, если бы не шрам на его бледном лбу. Шрам давно побелел и приобрёл замысловатую форму молнии, вторящую изображениям в очень тёмных магических книжках. Этот шрам заставлял тётю напрягаться каждый раз, когда она его видела. На улице смеркалось. В доме было пустынно. Даже навевало тоску, которая не имела ничего общего с тоской по единственным биологическим родственникам. Тяжело вздохнув, мальчик убрал в сторону скучную газету, украденную у Вернона. Раньше, после прочтения, дядя с энтузиазмом кидал дешёвую бумагу в показавшегося из чулана под лестницей Гарри. «А сейчас — вряд ли», — с мысленной усмешкой подумал мальчик, вставая со своей кровати. Аккуратно, словно кто-то мог услышать, он открыл дверцу малюсенькой тумбы возле двери и достал из-под искусственных завалов небольшую коробочку с «кормом». Гарри толкнул тёмную дверь, вторящую всем остальным дверям в доме. Протяжно скрипнув, она открылась. Скрип раздражал, но больше всех он раздражал дядю, а потому был терпимым. Гарри прошёл по длинному коридору, свернул к четырём основным дверям второго этажа. Комната старших Дурслей, две комнаты младшего Дурсля, одна ванная комната для всех Дурслей. На первых трёх комнатах висели тяжёлые металлические замки, которые были показательно заперты. Тихие шаги отбивали дробь по деревянной лестнице на первый этаж, пока мальчик прокручивал в голове сюжет очередной автокатастрофы на магистрали М3. На кухне царил неуютный порядок. Словно кто-то, у кого фобия пыли и разводов, в своём привычном припадке провёл пять часов подряд, любовно вытирая каждую доступную поверхность. Гарри открыл крышку коробочки. Внутри лежали хлопья овсянки, несколько макарон, с десяток сухарей, немного цветков гербария. Сбалансированная диета для его маленьких крылатых друзей. Он приподнял несколько половиц, приоткрыл вентиляционный люк, отодвинул досочку между полом и гарнитуром. Сегодня мальчик опять угощал своих 40%-ных братьев по гену метаболизма. Гарри пользовался любым зазором на этой кухне, чтобы приютить там отвратительных личинок моли. Личинок, при виде которых Петуния издавала пронзительные вопли и срывалась на истерики. С её точки зрения, это были ужасные насекомые, которые заполонили её дом и отказываются его покидать даже после самых громких «ПОКА!» в виде профессиональных дезинсекторов. С точки зрения Гарри, они были занимательными зверушками с приятным бонусом в виде истеричной ненависти к ним от тёти. На скользких белых телах появились крошки крупы, когда мальчик с праздным интересом наблюдал за ними, иногда посыпая их сверху кормом. Было что-то завораживающее в бесхозных насекомых, которые добавляли в этот дом немного жизни. Гарри творчески подходил к добавлению жизни. Ему нравилось, когда его кузен с криками выбегал из своей комнаты, а потом ещё неделю спал в родительской. Нравилось, когда тётя завывала в истерике из-за нескольких маленьких молей на гарнитуре, а Вернону оставалось лишь беспомощно злиться. Бестолковый идиот знал, что больше не может отыгрываться на мальчике. Они с Петунией с детства Гарри замечали, что тот «не такой». Однако научил их особенный случай два года назад и всё, что последовало за ним. Тогда Дадли с шайкой своих дружков бегал за кузеном, планируя сделать что-то несомненно плохое. Юные глотки надрывались от смеха, перехлестываясь с рваным дыханием. Гарри зайцем прислонился к стене, видя, что впереди тупик. Сзади уже раздавались издевательские улюлюканья трёх детей, заглушаемые отчётливым ритмом сердцебиения в ушах. Мысленно Гарри взывал о помощи, пытаясь слиться с тенью переулка. Ноги дрожали. Мольбы про себя прервал металлический звук сзади и приятное, парящее чувство в груди. Мальчик перевёл дыхание и выглянул из-за угла. Там, где только что стояла стайка мальчиков, теперь громоздилась рухнувшая водосточная труба. А сами хулиганы во главе с толстяком Дадли с визгами убегали от стаи разъярённых птиц, чьё гнездо раньше было на этой самой трубе. Зелёные глаза тогда удивлённо заморгали. Внезапно Гарри осознал, что уже несколько минут стоит на кухне, потупивши уставившись на насекомых, и улыбается воспоминаниям. Он перевёл взгляд на свою ладонь, куда благодарно вспорхнуло несколько особей моли, трепеща пыльными крылышками. Сейчас-то он знает, что он особенный…