Плохие вожатые

Ломота в теле заставила неуклюже потянуться в постели и перевернуться на другой бок. Сквозь сонное сознание отчетливо пробивалась мысль, что вчерашнее собрание отняло уж слишком много сил.  Да и назойливое солнце настойчиво норовило засветить все глаза, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы. Ничего не оставалось, кроме как разлепить веки и громко втянуть воздух в легкие. А когда Антон наконец принял сидячее положение, захотелось тотчас снова рухнуть обратно и зарыться носом в еще теплую подушку, игнорируя существование всего остального мира. — Доброе утро, — пробурчал он куда-то в противоположную сторону комнаты, нащупывая на тумбочке очки. В ответ послышалось лишь недовольное шевеление одеяла. — Блять… — с почти откровенным полустоном на выдохе произнес Рома. — Весь сон перебил. На столь недовольное высказывание друга Антон лишь хмыкнул и, надев очки, привстал с кровати. — Уже давно пора, — вдруг заявил он, засовывая ноги в тапочки и направляясь к шкафу, где лежали мыльно-рыльные принадлежности. — Дети скоро приедут, а у нас ни черта не готово. — Это кто тебе сказал? — закатив глаза, спросил Рома, слегка приподнявшись на локтях. Закинув на плече полотенце, Антон развернулся к другу и невольно приподнял брови, чуть наклонив голову. Неужто забыл? Или вовсе не знал, во сколько Антон вернулся в их комнату? Хотя второе было менее вероятно. Перед сном они ведь даже перекинулись парой слов о сегодняшнем дне. — Ром, — тяжело выдохнув, все же произнес Антон. — Ты сейчас серьезно или прикалываешься? — Прикалываются наркоманы конченые, — поджав губы, усмехнулся Ромка. Он резко подорвался с места и с громким хрустом потянулся после сна. — А я стебусь над тобой! Не выдержав столь нахального и слишком высокого для утра уровня юмора, Антон с силой пульнул в Ромку полотенце. Но тому хоть бы хны — поймал его прямо на лету. — Спасибо за подгон, — просияв во все тридцать два зуба, Ромка тут же подцепил с тумбочки бутыль шампуня. — Мы в душ? Антон было опешил от такой наглости, но тотчас, опомнившись, лишь закатил глаза, молча достал из шкафа еще одно полотенце и захлопнул дверцу. — Я — да, — бросил он, не оборачиваясь, уже направляясь к двери. — А ты иди куда хочешь. — Ой, да брось, — нагоняя его, вдруг воскликнул Рома, шагая уже сбоку. — Че ты такая бука с утра? Отвечать вовсе не хотелось. Голова начала гудеть, а в висках назойливо звенело. Усталость от дня, который даже не успел толком начаться, уже навалилась тяжелым грузом на плечи. Антон лишь устало потер переносицу, поправляя очки. — С Виктором до ночи бумажной волокитой занимались, — почти прискорбно напомнил он другу. — Я, Ваня и еще один вожатый с отряда Кати. — Даже имя не запомнил? — непринужденно поинтересовался Рома, толкая дверь, ведущую на улицу и пропуская Антона вперед. Прохладный утренний воздух сразу ударил в лицо, окончательно прогоняя остатки сна. Где-то неподалеку уже щебетали птицы, а лагерь понемногу оживал: хлопали двери корпусов, слышались чьи-то голоса и ленивые шаги таких же сонных вожатых. — Знаешь, что-то не до этого было, — переступая через порог и оглядываясь на заспанное лицо Ромки, Антон тяжело вздохнул. — Я и представить не мог, сколько там бумажек подписать и заполнить надо. Так еще и комары полночи донимали. Дверь тяжело захлопнулась за ними, и парни направились в сторону душевых, которые, благо, находились недалеко от их корпуса.  Под ногами тихо поскрипывал мелкий гравий, а солнце уже понемногу начинало припекать. — У Виктора в домике стоит липучка от них, так еще и сетки на окнах, — продолжал делиться подробностями Антон. — Но нет! Эти кровопийцы все равно прям над ушами жужжали! В подтверждение собственных слов он вытянул вперед обе руки, демонстрируя яркие красные следы от укусов. — Всего искусали! — почти с детской досадой воскликнул Антон. — Такое ощущение, будто я им шведский стол устроил. Рома внимательно посмотрел на его руки, но ничего не ответил. Лишь сочувственно похлопал друга по плечу, мол: «Держись, братан, скоро пройдет». От этого немого жеста Антон только тихо усмехнулся. — Ты теперь каждый раз в ночь будешь приходить после этих собраний? — Нет, это единичный случай, — с облегчением выдохнул Антон. — Виктор сказал, что хоть они и ежедневные, но дальше будут просто отчетные по итогам дня. Так что максимум минут тридцать-сорок. — Ясно, — понимающе кивнул Ромка. Несколько секунд они молча шли по дорожке, пока Антон вдруг не вспомнил еще кое-что. — Кстати… — обернувшись на Рому, произнес он. — Он еще сказал, что будет патрулирование отрядов и лагеря. По отрядам нужно со Стешей разобраться, а по поводу лагеря мы еще план составим. Рома разочарованно вздохнул и закатил глаза, явно не обрадовавшись этой новости. — Вот только этого нам для полного счастья не хватало… Антон лишь пожал плечами. — А насчет выходных ничего не говорил? Антон коротко фыркнул. — Ты даже ни одного дня еще не отработал! Ромка молча скрутил свое полотенце в тугой жгут и со всей дури хлестнул им Антона по ногам. Воздух резко выбился из легких, а мгновением позже место удара пронзила жгучая боль. — Ай! — вскрикнул Антон и, не секунды не думая, тут же попытался повторить этот трюк. Вот только ничего не вышло. Полотенце лишь жалко просвистело в воздухе, даже близко не задев Ромку. Но это не стало проблемой, потому что Антон тотчас без разбора принялся размахивать своим полотенцем, надеясь попасть хоть куда-нибудь. После нескольких неудачных взмахов удача все же оказалась на его стороне — край полотенца звонко шлепнул Ромку по голове. — Хиленько, — фыркнул тот, даже не шелохнувшись. Будто ничего и не произошло. — Иди ты лесом, — почти театрально обиженно поджал губы Антон и первым прошел в душевые. В нос моментально ударил запах мыльной пены, сырости и старых труб, от которых так и веяло возрастом. Где-то гулко капала вода, а кафельные стены привычно отдавали каждое движение глухим эхом. Не обращая внимания на друга, Антон прошел вглубь раздевальной зоны, оставил свои вещи на деревянной лавочке и, стянув через голову футболку, невольно поморщился, снова заметив свежие комариные укусы на руках. Следом за ним в раздевалку завалился Рома, с глухим стуком швырнув на лавочку бутылку шампуня. Затем стянул через голову майку и, попутно возясь с крышкой флакона, что-то недовольно пробурчал себе под нос. Антон как раз расстегивал ремень, когда взгляд снова сам собой зацепился за тонкий шрам под ребром Ромы. На секунду перед глазами всплыл недавний выпускной вечер. И в голове начали мелькать обрывки коротких воспоминаний, смазанные под призмой алкоголя. Очень яркие цвета, музыка, кровь на рубашке и паника.  Почти сразу Антон отвел взгляд, но вот только тот, словно назло, снова вернулся. Только теперь уже выше по телу. И совсем некстати из груди вырвался смешок. Совсем тихий, и очень старательно подавленный. Но в полупустой раздевалке его оказалось более чем достаточно. — Че ржешь? — не понимая веселья друга, озадаченно спросил его Рома, привычно слегка хмурясь. Антон пару секунд честно пытался промолчать. Даже губы поджал и прикусил, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего. Но к сожалению не получилось. — Ты что… подмышки не бреешь? — неожиданно даже для самого себя выпалил он, задав настолько неуместный и от части неловкий, почти откровенный вопрос.  И почти сразу же сам же на мгновение завис. Просто пытаясь догнать суть, а зачем тики спросил?  Повисла тишина и Рома сначала непонимающе моргнул.  Потом перевел взгляд на собственную подмышку. И лишь после этого снова посмотрел на Антона. Уголки его губ медленно, с особой коварностью поползли вверх. А Антон лишь проследил глазами за этим жестом.  — А ты что, гладковыбритый? — с плохо скрываемой насмешкой спросил Рома, делая шаг навстречу. — Конечно, — уперев руки в бока, с жесткостью в голосе заявил Антон. — Женщины любят чистых, опрятных и неволосатых мужчин! Последнюю фразу он произнес с особой важностью, демонстрируя свое превосходство в этом вопросе. Даже подбородок сам собой слегка взлетел вверх, подчеркивая полную уверенность в своих словах.  — Вот оно как… — задумчиво протянул Рома.  Он неторопливо закрутил крышку шампуня, поставил бутылку обратно на лавку и вновь посмотрел на друга. — Значит, секрет успеха... — шагнув ещё на пол шага вперед, Рома медленно прищурил глаза. И это было признаком того, что лучше бы просто согласиться с ним. — Именно в этом?  — Именно, — просто кивнул Антон. — Ни харизма, ни чувство юмора… — Не-а. — Ни красивое лицо… — Это само собой разумеющиеся. — Ни мышцы… — Не обязательно. — А только гладкие подмышки? Антон важно хмыкнул и медленно, уж слишком демонстративно наклонил голову к правому плечу. А на губах заиграла дерзкая, почти хитрая улыбка.  — Абсолютно. Несколько секунд Рома молча смотрел на него, явно анализируя все сказанное.  — Глядите-ка! — неожиданно громче обычного произнес он, будто обращаясь к невидимой толпе. — Да у нас тут настоящий ловелас и покоритель женских сердец! Он даже театрально повел рукой в сторону Антона, словно представлял публике главную звезду вечера, а затем сделал шаг в сторону, будто освобождая Антону воображаемую сцену. — Единственный и неповторимый! Антон только закатил глаза. — Очень смешно. — Девушки, записывайте! — не унимался Ромка, подняв указательный палец вверх. — Главное — брить подмышки! Антон тихо фыркнул и покачал головой. — Да иди ты… — Остальное, оказывается, уже неважно! Ни характер, ни чувство юмора, ни внешность! Только гладкие подмышки. И весь мир у твоих ног. Ромка с важным видом несколько раз кивнул самому себе, будто окончательно убедился в собственной правоте. Антон лишь недовольно цокнул языком. — Переигрываешь. — Я? Да никогда в жизни! — Рома театрально прижал ладонь к груди. — Я всего лишь пересказываю слова признанного эксперта по женским сердцам. — Господи… — Мне вообще повезло, что рядом с таким профессионалом живу, — шутка в его голосе была слишком ощутимой. — Столько нового каждый день узнаю. Антон хотел было ответить что-нибудь колкое, но осекся. Рома не переставал улыбаться. Только вот улыбка эта почему-то не менялась. Уж слишко спокойная и  довольная. А что самое подозрительное — он продолжал медленно идти вперед. Совсем не торопясь, будто растягивал момент. Именно в эту секунду Антон перестал слышать в его голосе привычную шутливость. Наоборот. Внутри неприятно кольнуло почти инстинктивное ощущение, что сейчас произойдет какая-нибудь очередная Ромкина выходка. Конечно, ничего по-настоящему страшного. Но достаточно неприятное именно для него. Антон машинально сделал полшага назад. А Рома кажется это сразу заметил. И, едва ухмыльнувшись, сократил расстояние ровно настолько же. — Чего тебе? — уже с явной настороженностью протянул Антон, не сводя с друга взгляда. Тот ничего не ответил. Лишь продолжал смотреть на него с тем самым выражением лица, которое Антон за годы их дружбы научился распознавать безошибочно. Добром оно еще никогда не заканчивалось. — А ну-ка покажи! — вдруг сорвался с места Ромка. В два широких шага он оказался рядом и тут же вцепился Антону в бока. — Нет! Даже не думай! — только и успел выкрикнуть тот. Но таки уж слишком поздно. Пальцы моментально начали безжалостно щекотать его под ребрами. Определенно зная, как сильно Антон это ненавидит. — Перестань! — тут же расхохотался он, пытаясь отпихнуть друга. Но Рома будто только этого и ждал. — Не-е-ет! — ехидно протянул он, уворачиваясь от беспорядочных попыток отбиться. — Мне же нужно проверить, как это — правильно бриться! А то все женщины твои будут! — Ро-ома! Антон уже почти сгибался пополам от смеха, безуспешно пытаясь перехватить его руки. То толкал Рому в плечи, то хватал за запястья, но тот каждый раз каким-то образом выскальзывал и снова принимался за свое. — А мне что останется? — с самым серьезным видом продолжал Рома. — Одинокая старость? — Да иди ты… — Представляешь, будут спрашивать: «Ром, а чего не женился?» А я им что отвечу? «Антон всех женщин гладкими подмышками увел»! — Отстань! Ро-ома! Смеясь уже до слез и едва удерживаясь на ногах, Антон наконец сумел отпихнуть его обеими руками. Рома сделал пару шагов назад, удержал равновесие и лишь довольно ухмыльнулся, явно считая этот раунд своей безоговорочной победой.

***

— Так, минуточку внимания! — громкий и звонкий голос Стеши разрезал суматоху, успевшую начаться всего парой минут ранее. Перекрывая детские голоса, шорох сумок и разговоры родителей, он моментально привлёк к себе внимание. — Дети от двенадцати до пятнадцати лет, проходим к тому столику. Она мягким движением руки указала в сторону Антона, который, удобно устроившись в кресле, с лёгкой улыбкой наблюдал за тем, как девушка уверенно руководит процессом.  Несмотря на царивший вокруг шум, Стеша выглядела удивительно спокойно, и дети, словно сами того не замечая, быстро начинали слушаться её. По одному они отходили от медсестры и, радостно подпрыгивая, бежали к столу, за которым сидел Антон. Кто-то тащил за собой огромный чемодан или крепко прижимал к груди рюкзак, а некоторые без умолку рассказывал родителям, как сильно ждали этой смены. — Привет, как тебя зовут? — спросил Антон у только что подошедшей к его столу девочки. — Рада! — Я тоже очень рад, — засмеялся Антон, не удержавшись. Шутка вырвалась буквально сама собой. Девочка сначала удивлённо моргнула, а затем тихонько хихикнула. Быстро отметив её присутствие в списке, он снова поднял на неё взгляд. — Давай сюда свою сумку, отведу тебя к корпусу. Дошли они быстро, благо их корпуса находились недалеко от входа. По дороге Рада то и дело с интересом крутила головой по сторонам, разглядывая территорию лагеря, высокие деревья и детей, уже успевших разбежаться по своим отрядам. В её глазах читалось волнение, смешанное с любопытством. А на подходе к домикам их уже ждал Ромка. — Как зовут? — без лишних слов спросил он, быстро метнув взгляд в сторону маленькой блондинки. — Меня зовут Рада, — переминаясь с ноги на ногу, повторила она. Ромка лишь коротко хмыкнул, отметил её присутствие в своём блокноте и, забрав из рук Антона сумку, развернулся к домикам. — Пошли, — оглянулся Рома на Раду. — Проведу тебя до твоей комнаты. Девочка послушно зашагала следом, крепче сжав лямки своего рюкзака, а Антон, проводив их взглядом, уже разворачивался обратно.  У стола наверняка успела собраться новая небольшая очередь. Подобным образом прошло всё оставшееся время, и справились они втроём с заселением достаточно шустро. Работа хоть и казалась однообразной, но скучать не приходилось: дети сменяли друг друга один за другим, каждый со своим характером, настроением и историями. Дети были разными, но по большей части воспитанными и искренне радостными прибытию в «Ивушку». Многие уже строил планы на смену, а кто-то с интересом расспрашивал вожатых о кружках и спортивных площадках, а некоторые, наоборот, старались держаться поближе к родителям, пока те не уехали. Но везде бывали исключения. Антон даже отметил про себя, что был один мальчик, уж больно напоминающий Ромку. Такой же дерзкий, упрямый и по-своему недовольный происходящим. Он отвечал коротко, всё время хмурился и делал вид, будто происходящее его совершенно не интересует. Но почему-то это вызвало лишь улыбку, когда рядом с ним очутилась девочка — почти полная его копия. Только, в отличие от мальчишки, в её взгляде читалась какая-то спокойная уверенность. Она на свой манер быстро его успокоила, тихо что-то сказала, легонько толкнула локтем, и тот почти сразу перестал ворчать, будто ничего и не было. Она быстро нашла управу на мальца. Вскоре после того как всех детей расселили по домикам, Антон получил чёткое указание от Стеши: нужно было собрать весь отряд за корпусами.  С чем они с Ромкой на пару справились довольно быстро. Девочки уже успели забежать в комнату и оставить вещи, а мальчики наоборот, задержались, рассматривая территорию лагеря. Поэтому пришлось несколько раз окликнуть самых любопытных и подождать тех, кто плёлся в самом конце.  Но уже спустя несколько минут весь отряд стоял на небольшой площадке среди деревьев за домиками. И вот уже пару минут Антон и Рома, прислонившись спинами к прохладным деревянным доскам, молча наблюдали, как ребята понемногу знакомятся между собой.  Сначала разговоры шли неловко и коротко, но совсем скоро тут и там начали раздаваться смешки. Дети уже обсуждал любимые игры и рассказывали о том, кто в каком городе живёт. А самые смелые успели завести первые знакомства. — Гляди, как поладили, — почти шёпотом сказал Антону на ухо Ромка, не сдержавшись от комментария. Антон лишь едва заметно кивнул, продолжая витать в собственных мыслях.  Взгляд его был устремлён на детей, но мысли явно находились где-то далеко, пока наконец из-за угла домика не появилась Стеша. Стоило детям заметить её, как разговоры сами собой стихли, а на лицах сразу появились улыбки. — Та-ак… — хлопнула в ладоши она и, шагнув вглубь круга, образовавшегося из детей, внимательно оглядела каждого. Казалось, она специально задерживала взгляд на каждом лице, стараясь запомнить всех. — Меня зовут Стефания Степановна, а это… Она указала рукой в сторону парней, и, оторвавшись от стены, Антон первым сделал несколько шагов вперёд. — Антон Борисович, — улыбнулся он всем, приветственно махнув рукой. Несколько ребят сразу помахали ему в ответ. — А я Роман Петрович, — точно так же шагнув внутрь круга, Ромка коротко кивнул всем присутствующим. — И мы ваш вожатский состав на эту смену, — радостно раскинув руки в стороны, выкрикнула Стеша и, проходя мимо одной из девочек, вдруг остановилась. — Чудесная брошка! Девочка невольно смутилась. — Спасибо! — очень скромно ответила она, поправив небольшое украшение на своей кофточке. Стеша явно начала уплывать от сути дела, с искренним интересом рассматривая брошку, поэтому Антон, быстро сообразив, решил взять ситуацию в свои руки. — Сейчас нам с вами нужно выбрать название отряда и слог, — он поймал на себе благодарный взгляд Стеши и, мягко улыбнувшись ей, снова посмотрел на детей. — Есть предложения? Некоторые задумчиво нахмурились и переглянулись с соседями, а самые активные уже начали перешёптываться, перебирая в голове варианты. — И желательно поторопиться с выбором, — вставил свои пять копеек Рома. — Время жмёт. — Время подождёт! — рассмеялась Стеша.

***

Вечерело в окрестностях, где располагалась «Ивушка», поздно, но холодать начинало гораздо раньше. К тому же ветер никак не унимался, раз за разом пытаясь пробраться под теплую лагерную байку. Поправив капюшон, Антон в очередной раз окинул взглядом детей. Никто не отбился от строя, никто не плелся где-то позади. Да и выглядели ребята вполне бодрыми, несмотря на прохладу. Хотя холод сейчас был далеко не главной проблемой. Ни этого вечера, ни всего дня. Сегодня закончился их первый полноценный рабочий день.  Совсем скоро он окончательно подойдет к концу, а пока весь лагерь шел на вечерний костер. Казалось бы, обычное мероприятие, которого все ждали, и Антон тоже.  Но радость почему-то постоянно перебивал какой-то глухой страх. «А вдруг что-нибудь случится?» Теперь они отвечали за детей. Полностью. Любая неприятность — уже их ответственность. От одной только мысли внутри становилось не по себе. Не хотелось сейчас об этом думать. Совсем. Но мысли будто специально цеплялись одна за другую, роем паразитов расползаясь по голове и не оставляя ни минуты покоя.  Лишь бы они не переросли в кошмары.  Особенно сейчас, когда к обычной тревоге примешивалось осознание, что это лето для него последнее в своем роде. А если снова начнутся кошмары — станет только хуже. Таблеток ведь больше нет. — Так, садимся вот на эти два бревна! — вырвал его из мыслей голос Стеши. Она указала рукой вперед. — Только аккуратно, не толкаемся. Дети почти сразу засуетились, быстро занимая места и стараясь сесть рядом с друзьями. Но особо одаренные уже начали спорить из-за удобного места.  И к счастью уже через полминуты все успокоились.  Сам Антон вместе с Ромкой и Стешей остался стоять позади бревен, наблюдая за своим отрядом. Первым делом взгляд сам нашел Полину и Бяшу. Те развлекали самых маленьких, пока дети с интересом рассматривали огромный костер, который вот-вот должны были зажечь. Рядом с ними стоял Ваня. В его присутствии рядом с малышами было что-то непривычное. Обычно спокойный и немного закрытый, сейчас он легко улыбался, что-то рассказывал детям и даже смешил их. Будто рядом с младшими он становился совсем другим человеком. Через пару секунд друзья заметили его взгляд. Антон приветственно махнул рукой, а в ответ получил несколько коротких улыбок. За малышами нужен глаз да глаз. Чуть поодаль расположился старший отряд, которым руководила Катя. Даже стоя рядом с двумя парнями-вожатыми, она выглядела так, словно именно она здесь главная. Уверенная осанка, спокойный взгляд и полное ощущение, что любую ситуацию она держит под контролем. — Дорогая первая смена «Ивушки», — неожиданно раздался голос за спинами, и Антон машинально обернулся. — Рад видеть вас всех на нашем первом вечернем костре. Широко улыбаясь, в центр круга уверенной походкой вышел Виктор. На нем была форма вожатого, а в глазах будто горел какой-то искренний азарт. Он неспешно оглядел детей, выдержал небольшую паузу и только потом продолжил. Все затихли почти сразу. Дети слушали его речь удивительно внимательно. Даже самые шумные почти не отвлекались. Антон невольно поймал себя на мысли, что они сами в первый день точно так же сидели и ловили каждое его слово. Виктора действительно хотелось слушать. Он говорил спокойно и уверенно, много жестикулировал, обращал внимание на мелочи, иногда удачно шутил. Ни одного лишнего слова. Будто подобные выступления были для него чем-то совершенно привычным. — И в заключение хочу добавить, — Виктор сделал короткую паузу, снова улыбнулся и слегка склонил голову набок. — Наш лагерь — это место, где можно не только почувствовать себя как дома, но и найти новых друзей. Ну что, готовы познакомиться друг с другом? Младший и средний отряды почти одновременно захлопали в ладоши и дружно закричали: — Да! Старшие же только переглянулись и тихо засмеялись между собой. Виктор улыбнулся еще шире и жестом пригласил начать младший отряд. Полина сразу же вышла вперед. На лице сияла широкая улыбка, а в глазах читалась настоящая гордость за своих детей. — Кто мы? — Лесные эльфы! — почти хором выкрикнули малыши, так громко, что несколько человек невольно рассмеялись. — Что мы хотим сказать? — шагнув ближе, поддержал Полину Ваня. — Верь в чудеса — и они случатся! Первым зааплодировал Бяша. Он даже не пытался скрыть довольную улыбку. Следом хлопать начали остальные, и вскоре аплодисменты разошлись по всему кругу. Не прошло и минуты, как Виктор уже перевел взгляд на отряд Антона. Стеша едва не подпрыгнула от нетерпения. — Кто мы? — Комета! — дружно ответили дети. — Наш звездный путь? — подхватил Ромка по заготовленному тексту, бросив короткий взгляд на Антона. — Как комета мы летим, всех улыбкой зарядим! Все сумеем, все успеем и к победе прилетим! Когда их встретили аплодисментами, Антон невольно вспомнил, как они всей комнатой придумывали этот слоган. В итоге лучшую идею предложила Рада. Почему-то именно ее он запомнил сильнее остальных. Может быть, потому что именно она первой подошла заселяться в корпус. А может, просто потому, что с самого начала не стеснялась говорить все, что думает. Следом пришла очередь старшего отряда. — Кто мы? — Фениксы! Их ответ прозвучал куда увереннее и громче, чем ожидал Антон. — Наш девиз? — Сгораем. Возрождаемся. Побеждаем. Коротко и без лишних слов. В этом определенно что-то было. Что-то цепляющее. Правда, что именно, Антон так и не смог для себя понять. А вскоре после речи все закрутилось само собой. Виктор торжественно поджег костер, и языки пламени тут же взметнулись вверх, освещая восхищенные лица детей.    Уже через несколько минут вокруг стоял привычный лагерный гул: все разговаривали, смеялись, переговаривались между собой. Напряжение первого дня будто незаметно растворилось. И когда спустя какое-то время Ваня откуда-то притащил гитару, Антон поймал себя на мысли, что именно музыки здесь и не хватало. — У нас с отрядом есть для вас небольшой подарок! — устроившись поудобнее на бревне, с довольной улыбкой объявил Ваня. Поймав на себе взгляд Стеши, он только коротко усмехнулся, поправил гитару на колене и провел пальцами по струнам. А затем запел. — Холодный ветер с дождем усилился стократно… — с первых же слов стало понятно, что выбор пал на самую настоящую классику школьных дискотек и лагерных костров. — Все говорит об одном, что нет пути обратно… Антон уже было открыл рот, собираясь подпеть, но рядом неожиданно оказалась Стеша. — Он опять за свое, — почти шепотом сказала она, сложив руки на груди. — При каждом удобном случае берет в руки гитару. — Ну так это же лагерная классика, — к ним тут же подошел Ромка, засунув руки в карманы шорт. Несколько секунд он послушал, а потом, широко улыбнувшись и прищурившись, все-таки не выдержал: — Что у любви у нашей села батарейка! Стеша не сдержалась и тихо рассмеялась. — У тебя вообще не выходит. Не те ноты берешь. — Да? — Ромка вопросительно вскинул бровь. — А сама сможешь лучше? По его голосу Антон так и не понял, серьезно он это сказал или просто решил поддеть. Но Стеша поняла все сразу. — О-оу-и-я-и-ё, батарейка! — тут же запела она, качнув бедрами в такт мелодии. — О-оу-и-я-и-ё, батарейка! Ромка прыснул от смеха, а Антон только покачал головой, невольно улыбнувшись. Кажется, именно этого беззаботного дурачества ему сегодня и не хватало. Через пару секунд к ней уже начали подключаться дети. Сначала совсем неуверенно. Кто-то подпевал себе под нос, кто-то просто хлопал в ладоши, пытаясь попасть в ритм. Но стоило Ване еще раз провести рукой по струнам и громче вывести припев, как у костра уже пела добрая половина лагеря. Даже старший отряд, который еще недавно делал вид, что все это слишком по-детски, постепенно сдался. Кто-то улыбнулся, кто-то тихо подхватил слова, а кто-то просто начал отбивать ритм ногой. — Ну вот, теперь другое дело, — довольно пробормотал Ромка. Стеша победно посмотрела на него. — Я же говорила, что смогу лучше. — Не зазнавайся, — фыркнул он. — До Вани тебе еще далеко. — Зато до тебя — вообще рукой подать. Ромка только закатил глаза, а Антон тихо усмехнулся. За весь день он, кажется, впервые почувствовал, что действительно расслабился. Костер потрескивал, выбрасывая вверх россыпь искр. Огонь приятно грел лицо, хотя ветер по-прежнему не думал стихать.  Ваня тем временем закончил песню под дружные аплодисменты. А спустя мгновение Стеша резко развернулась и, подмигнув парням, уверенно направилась в центр круга.  Длинные волосы тут же подпрыгнули вслед за хозяйкой, когда она наконец остановилась возле самого костра. Пламя освещало ее лицо неровным теплым светом, а тень уходила куда-то за спину, растворяясь в темноте.  Несколько детей сразу притихли, почувствовав, что сейчас будет что-то интересное. — Куда это она? — слегка наклонившись, негромко спросил Ромка, переведя взгляд на Антона. Тот лишь пожал плечами. Самому было любопытно, что задумала Стеша. Виктор тоже заметил ее, но вмешиваться не стал. Только  откинувшись назад, молча приготовился слушать вместе со всеми. — Песню спели, настроение подняли… — начала Стеша, медленно обведя взглядом сидящих у костра детей. Она сделала небольшую паузу, словно специально собираясь с мыслями, а потом довольно улыбнулась. — А самое главное-то забыли. Признавайтесь, есть ли среди вас любители сказок?  Несколько рук тут же взлетели вверх. Самые маленькие даже начали подпрыгивать на месте, стараясь привлечь к себе внимание. А кто-то из старших только усмехнулся, явно считая себя слишком взрослым для подобных историй.  По кругу прокатился тихий смех, но уже через пару секунд снова стало спокойно. — Тогда слушайте внимательно. Только предупреждаю сразу: история давняя, очень. И никто уже не знает, где в ней правда, а где выдумка. Мне ее рассказали, когда я сама впервые приехала сюда. Тогда я тоже сидела у такого же костра и думала, что это просто очередная страшилка. Стеша повернулась к лесу, который темной стеной окружал поляну.  Отсюда деревья казались совсем другими. Днем они почти не привлекали внимания, но сейчас, когда костер освещал лишь небольшой круг земли, между стволами лежала густая темнота.  Казалось, сделай пару шагов вперед и свет останется далеко позади. — За футбольным полем есть тропинка. Многие уже успели ее заметить. Днем она ничем не отличается от остальных, но местные называют ее Тропой Тополей. Хотя тополей там почти не осталось. Говорят, раньше они росли вдоль всей дороги, пока однажды не начали засыхать один за другим. Почему — никто так и не понял. Теперь уже никто не разговаривал. Даже малыши, которые обычно не могли усидеть спокойно, молча смотрели на Стешу. Она словно специально не спешила продолжать, позволяя каждому хоть на секунду представить эту самую тропу.  — Очень давно, еще до того, как появилась «Ивушка», здесь стоял другой лагерь. Почти такой же, только корпуса были деревянными, а детей приезжало гораздо меньше. И в одну из последних смен один мальчишка поспорил с друзьями, что пройдет по этой тропе ночью. После отбоя, совсем один. Тогда ему казалось, что все эти истории придумали взрослые, чтобы дети не сбегали в лес. Она ненадолго замолчала и перевела взгляд на ребят, словно проверяя, слушают ли они. Слушали. Еще как. — Он дождался, пока в корпусах выключат свет, — продолжила Стеша уже заметно тише. — Подождал еще немного, чтобы все окончательно уснули, взял фонарик и незаметно вышел на улицу. Друзьям он, конечно, заранее рассказал о своей затее. Даже пообещал, что утром вернется героем, а они потом будут всем рассказывать, какой он смелый. Тогда это казалось просто глупым спором. Никто ведь не думал, что может случиться что-то плохое. Она на секунду замолчала, давая детям самим представить эту картину.  Ночной лагерь, темные корпуса, одинокий луч фонаря, медленно исчезающий среди деревьев.  Несколько малышей уже сидели, обняв колени. И Антон невольно обернулся в сторону леса. — Сначала все было спокойно. Он шел по тропинке, светил себе под ноги и даже посмеивался над теми, кто верил в эти сказки. Ветер шумел в листве, где-то стрекотали сверчки, а деревья были самыми обычными деревьями. По крайней мере, ему так казалось. Но чем дальше он уходил, тем тише становилось вокруг. Настолько тихо, что он перестал слышать даже собственные шаги. — Бред, — едва слышно пробормотал кто-то из старших. Стеша только пожала плечами. — Может, и бред. Это ведь легенда. Но именно так ее и рассказывают. Он остановился и понял, что лес будто затих. Не было ни ветра, ни насекомых, ни птиц. Тогда мальчишка впервые почувствовал, что ему стало не по себе. Он решил развернуться и пойти обратно, но вдруг понял, что не помнит, с какой стороны пришел. По кругу прокатился тихий шепот. — Он посветил фонариком назад. Потом вперед. Тропинка была одинаковой в обе стороны. Будто лес за это время успел измениться. Тогда он начал идти наугад, стараясь не паниковать. Все быстрее и быстрее. Пока наконец не увидел, что впереди кто-то стоит. Стеша перевела взгляд куда-то поверх голов детей, словно сама видела перед собой эту картину. — Сначала он решил, что это один из вожатых. Высокий человек стоял прямо посреди тропинки и не двигался. Мальчишка даже хотел его окликнуть, но почему-то передумал. Что-то внутри подсказывало, что делать этого не стоит. Костер громко треснул, выбросив вверх россыпь искр. Несколько ребят одновременно вздрогнули, после чего сами же тихо засмеялись над собой. — Тогда он просто поднял фонарик выше. Но света почему-то не хватало. Луч словно терялся в темноте, не доходя до незнакомца. И еще… ему показалось, что лицо у него слишком знакомое. Хоть он и не видел его до конца.  Антон сам не заметил, как сильнее запахнул байку. Ветер стал холоднее или ему только показалось — он уже не понимал. — Он решил не рисковать. Опустил фонарик и медленно пошел назад, не сводя глаз с дороги. Сделал несколько шагов, потом не выдержал и снова посмотрел вперед. Стеша выдержала короткую паузу. — Человек оказался ближе. По лицам детей было видно, что теперь история захватила их полностью. Даже старшие перестали переглядываться и молча смотрели на рассказчицу. — Тогда мальчишка побежал. Так быстро, как только мог. Он уже не думал, куда именно бежит. Только слышал собственное тяжелое дыхание и чувствовал, как ветки цепляются за одежду. В какой-то момент ему даже показалось, что впереди мелькнул свет лагеря. Он бросился туда, не разбирая дороги… Стеша снова ненадолго замолчала. — А утром его начали искать. Она опустила взгляд на костер, будто сама не хотела продолжать. — Искали всем лагерем. Вожатые, директрисса, родители и спасатели. Прочесали весь лес. Нашли по итогу всего бледного, испуганного. Стеша медленно подняла голову. — И мальчик больше никогда не разговаривал, даже не пытался. Над поляной повисла тишина. Даже огонь будто потрескивал уже не так громко. — С тех пор местные говорят, что иногда ночью на Тропе Тополей можно увидеть того незнакомца. Стеша улыбнулась, но в свете костра эта улыбка выглядела какой-то странной. — И знаете, что самое неприятное? Никто так и не понял, чего именно он ждет. Или чего хочет.  Повисло молчание. Слишком ощутимое даже для Антона.  — Поэтому я вас очень попрошу, — голос Стеши вдруг стал заметно мягче. Она больше не пыталась кого-то напугать, а говорила уже как настоящая вожатая. — Не уходите ночью никуда. Не гуляйте по территории в одиночку и не вздумайте проверять, правда это или нет. Легенды легендами, но лес ночью — совсем другое место. Там и без всяких незнакомцев легко заблудиться. Так что если вдруг кому-нибудь захочется приключений… лучше оставьте их до утра. Она улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, но получилось не сразу.  Несколько малышей все еще смотрели в сторону деревьев, словно ожидали увидеть там высокий темный силуэт. А девочка из младшего отряда и вовсе крепко схватила Полину за локоть. — А он и за нами погнаться может? — совсем тихо спросил мальчишка лет восьми, сидевший почти у самого костра. Стеша задумчиво посмотрела на него.  — Не знаю, — честно призналась она. — И, если честно, знать не хочу. Пусть лучше остается обычной лагерной страшилкой. По кругу прокатился негромкий смешок. Напряжение понемногу отпускало, но совсем не исчезало.  Даже старшие притихли сильнее обычного. Но один парень демонстративно закатил глаза, словно история его совсем не впечатлила, но при этом все равно бросил быстрый взгляд в сторону леса. Видимо, на всякий случай. — А если он правда там стоит? — не унимался тот же мальчик. — Тогда ему очень скучно, — неожиданно ответил Виктор, поднимаясь с бревна. — Потому что сегодня весь лагерь сидит у костра. А одному ему будет неинтересно. Несколько человек рассмеялись, и атмосфера наконец стала легче.  Даже малыши заулыбались, хотя некоторые все еще поглядывали через плечо. — Видите? — Стеша развела руками. — Поэтому и говорю: держитесь вместе. Так и веселее, и спокойнее. Антон невольно усмехнулся. Страшилка закончилась именно так, как и должна была закончиться.  Сначала напугать, а потом сразу дать понять, что переживать не о чем. Наверное, именно поэтому дети слушали ее, раскрыв рты. Они успели поверить в каждое слово, а теперь постепенно возвращались в реальность. И все же сам Антон почему-то тоже посмотрел на лес. Темнота оставалась неподвижной. Ни силуэтов, ни странных огней, ни чего-то еще. Только черные стволы деревьев, уходящие куда-то вглубь, и ветер, лениво раскачивающий верхушки сосен. «Глупости», — мысленно одернул он себя. Легенда есть легенда. Но почему-то отвести взгляд получилось не сразу.