Глава 2: Часть 4
22 мая 2026 г., 19:33
***
Казарменная комната для аудиенций встречала запахом давно не проветриваемого помещения, дешёвый табак и человеческий пот смешались в густой, удушливый коктейль. Посередине стоял грубо сколоченный стол, по обе стороны которого расположились двое стульев, и тусклый свет единственной лампы вырывал из темноты лица троих людей, говоривших одновременно. Дориан занимал больше всего пространства — грузный, красномордый, с руками, покрытыми въевшейся в мозоли грязью, которую не могли скрыть даже дорогие перстни. Камзол на нём был явно недешёвый, но засаленный до блеска, с тёмными пятнами на груди, то ли вино, то ли соус, то ли всё вместе. Он размахивал руками так яростно, что воздух вокруг него ходил ходуном. Серена стояла напротив — статуя посреди бури. Тёмно-синее платье сидело на ней идеальной посадкой. Серебряная брошь у горла ловила редкие отсветы лампы и переливалась холодным огнём. Лицо спокойное, почти надменное, но взгляд цепкий. Она говорила тихо, но каждое слово врезалось в тишину между взрывами дориановского крика. Капитан Ларс сидел на стуле у стены — если это можно было назвать сидением. Измождённый, с тёмными кругами под глазами, в мятой, но чистой форме, он напоминал человека, который давно забыл, что такое сон. Он пытался вставить слово, но его перебивали с обеих сторон. Дариус вошёл решительным шагом, тяжёлым, как поступь судьбы. Лиора скользнула за ним, бесшумно, как тень, стараясь держаться в темноте у двери. Вуаль скрывала лицо, но глаза жадно впитывали каждую деталь. Дариус остановился у порога, скрестил руки на груди и замер. Никто их не заметил. — Да ты посмотри на неё! — Голос Дориана взлетел до визгливых нот. — У неё рожа хитрая, как у лисы! Это она подсунула тухлое зерно, чтобы меня убрать! Я сорок лет... — Сорок лет ты поставлял дерьмо, прикрываясь именем отца, — перебила Серена, и в её ледяном тоне не было ни капли эмоций. — Мои накладные чисты, а твои... — Хватит! — Капитан Ларс попытался перекрыть их обоих, но голос его звучал устало, без силы. — Солдаты болеют, а вы... — ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! — Голос Дариуса ударил, как обухом по голове. Тишина рухнула на комнату мгновенно такая плотная, что можно было резать ножом. Трое обернулись. Дариус смотрел на капитана. — Ты. Говори. Краем глаза Лиора следила за поставщиками. Дориан тяжело дышал, вытирая пот со лба рукавом, широкий жест, театральный. Серена стояла неподвижно, только пальцы незаметно теребили край рукава. Их реакция на то, что Дариус выбрал капитана, а не их, была разной: Дориан дёрнулся, будто хотел что-то сказать, но сдержался; Серена чуть заметно прикусила губу. Капитан Ларс выпрямился, сглотнул. — Генерал-фельдмаршал, две недели назад на склад гарнизона поступила партия зерна. Через три дня после начала использования у двадцати трёх солдат открылась рвота, слабость, у двоих — судороги. Лекарь сказал: зерно поражено грибком. Я приостановил выдачу и вызвал поставщиков, с которыми были договоры, для разбирательства. Дариус перевёл взгляд на Дориана и Серену. — Теперь вы. — Но смотрел он при этом на капитана. Всего мгновение, но Лиора заметила. Короткий, пристальный взгляд, которого Ларс, кажется, даже не почувствовал. А потом Дариус перевёл глаза на поставщиков. Дориан выдохнул — шумно, со свистом, будто только что задерживал дыхание. — Это она, Господин! — Затараторил он, срываясь на крик. — У неё брат в инспекции, они мои партии всегда тормозят, а свои проталкивают! Я старый солдат, мой отец ещё при... — Ваша Справедливость, — Серена перебила его, но сдержанно, чеканя каждое слово, будто выкладывая монеты на стол, — его зерно гнило ещё до отправки. Я могу доказать: у меня есть свидетель, что на складе господина Дориана крысы и сырость. Он просто хочет переложить вину. — Ах ты дрянь! — Дориан багровел на глазах, кулаки сжались. Дариус поднял руку. Жест был лёгким, почти небрежным, но Дориан замолчал мгновенно, только челюсть ходила. — Капитан, когда именно заболели солдаты? — Через три дня после начала использования партии, — Ларс говорил устало, будто повторял это в сотый раз. — Мы проверили остатки. Зерно поражено. — А зерно Серены когда поступило? — Через три дня после первой партии. — У тебя есть что сказать, кроме обвинений? — Дариус посмотрел на Серену. Та стояла, выдержав взгляд, не отводя глаз. Она чуть заметно колебалась, всего мгновение, на грани восприятия. Но Лиора уловила. Лёгкое движение горла, будто сглатывает. — Ваша Справедливость, я готова открыть свои склады для любой проверки. Моё зерно чистое. Дариус кивнул коротко, резко, и повернулся к капитану. — Ты свободен. Еда для гарнизона будет. Я пришлю распоряжение интенданту. Жди. Капитан Ларс выдохнул с таким облегчением, будто с плеч сняли мешок камней. Козырнул и вышел, и Лиора заметила, как быстро он покинул комнату, почти бегом, не оглядываясь. Дверь закрылась. Тишина стала густой, как патока. Дариус молчал, глядя на поставщиков. Дориан тяжело дышал, вытирал пот со лба, рукав камзола потемнел от влаги. Серена стояла неподвижно, только пальцы всё ещё теребили самый край кружева. Прошла минута. Другая. — Да рассудите нас уже! — Серена вдруг выкрикнула, и этот крик был таким неожиданным после её ледяного спокойствия, что даже Дориан вздрогнул. — Ваша Справедливость, сколько можно тянуть?! Дориан не выдержал, шагнул вперёд. — Господин, ну скажите же! Вы же видите — я прав! Эта... Дариус поднял бровь. Лиора смотрела на Серену. Та сорвалась первой. Та, кто всё время хранила ледяное спокойствие, вдруг закричала. Значит, нервничает сильнее, чем кажется. Значит, под этой броней что-то есть. И это что-то боится. — Будет вам суд, — сказал Дариус медленно, растягивая каждое слово, как дорогое вино. — Завтра утром мои люди начнут проверку ваших складов. Каждое зерно, каждый документ, каждый свидетель. До тех пор поставки в гарнизон от обоих прекращаются. Дориан замер. Сначала лицо его ничего не выражало, только глаза расширились, будто не веря. Потом оно исказилось, поплыло, и Лиора увидела, как по щеке мужчины, прошедшего огонь и воду, покатилась слеза. — Как прекращаются?! — Голос его сорвался на фальцет. — Да вы что! У меня семья, у меня контракт! Я... Это разорение! Она специально!.. — Он замолчал, прикрыл рот ладонью, и по щеке скатилась ещё одна слеза, тяжёлая, мужская, которую он пытался сдержать и не мог. Плечи его тряслись. Серена только смотрела на это. Лиора не видела её лица, но видела, как побелели костяшки пальцев. Потом, резким движением, Серена выхватила что-то из-за пояса и швырнула на пол. Лоскут грубой некрашеной ткани упал к ногам Дариуса. Грязный, мятый, похожий на часть мешка или старый платок. — Вот, — сказала она сдавленно. — Это с его склада. Там плесень, крысы... — Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что лампа на столе вздрогнула, и тени заметались по стенам. Дориан, всхлипывая, побрёл следом. Его тяжёлые шаги затихли в коридоре. Тишина. Дариус смотрел на Лиору. — Подними. Лиора наклонилась, нащупала лоскут. Ткань была грубой, колючей, с неровными краями, словно оторвали от мешка. Она поднесла его к лицу, вдохнула глубоко, как учила себя когда-то. Запах сырости. И сладости. Странной, приторной, нездешней сладости, которую она не могла определить. Ничем таким не пахло, ни крысами, ни плесенью, ни гнилью. Только сырость и эта странная сладость. Она вертела лоскут в руках, и перья на запястьях подрагивали, будто тоже нюхали, тоже пытались понять. — Что скажешь? — голос Дариуса вырвал её из размышлений. Лиора помедлила. — Проверку складов они теперь ждут, — сказала она наконец. — Если там было что-то, к утру вычистят. Надо брать пробы не из складов, а из гарнизона. То зерно, которым кормили солдат, ещё хранится? И остатки от той партии, если капитан не выкинул. — Хорошо. Дальше. — Дариус кивнул. Коротко, оценивающе. Лиора зажмурилась на мгновение, прокручивая в голове каждое слово, каждый жест, каждый взгляд. — Я... я сначала подумала, что один из них врёт. Но они оба... — она открыла глаза. — Дориан плакал. Он не притворялся. У него паника, он будет разорён. Это не игра. Серена... она сорвалась, хотя всё время была холодной. Если бы она подставила Дориана, она бы ждала проверки спокойно. А она испугалась. Испугалась, что найдут что-то у неё? Или что не найдут у него? Я не знаю... — Не угадывай, — голос Дариуса был твёрд, но не жёсток. — Анализируй. Лиора послушно зажмурилась снова, восстанавливая картину. — Капитан сказал: солдаты заболели через три дня после начала использования зерна. Но если зерно было гнилым, почему они не заболели сразу? Тут что-то не так. А если они заболели от партии Серены. Это бы объяснило почему заболели только после третьего дня. Она ещё раз вдохнула запах лоскута. Потом, повинуясь внезапному импульсу, подошла к тому месту, где стояла Серена, и глубоко вдохнула. Лаванда и бумага. Чистый, почти стерильный запах. Потом шагнула туда, где тяжело дышал Дориан. Пот, табак, старая кожа и застарелое вино. Потом к двери, куда вышел капитан. Ничего. Только общий запах казармы. Она вернулась к лоскуту, снова понюхала. Сырость. Сладость. — Если Серена говорила правду, и это лоскут со склада Дориана, он должен пахнуть им, — сказала она медленно, собирая мысли. — Здесь ничего этого нет. Здесь пахнет сыростью и чем-то сладким. Этот лоскут из подвала. Только вот чьего? Она подняла голову, встретилась с глазами Дариуса. В них было что-то, что подталкивало её: продолжай, ты близко. — А вот капитан, — сказала Лиора. — Капитан не спросил, что будет с ним. Он просто ушёл. Слишком быстро. И он сказал, что «приостановил выдачу», значит, остатки той партии ещё есть. Почему он не уничтожил их сразу, как только понял, что зерно плохое? Оставил как улику? Или... Многие яды подействовали бы мгновенно и равномерно, а не с таким разбросом в симптомах, а не заметить плесень на зерне очень странно для человека, который всю жизнь с ним имеет дело. Дариус молчал, но в глазах его разгорался тот самый огонь, который Лиора уже научилась узнавать. — Что если он знал, что зерно плохое, но всё равно скормил его солдатам? — Спросила она, и голос её дрогнул от собственной догадки. — Не сам испортил, но позволил отравлению случиться. Или даже травил солдат выборочно. Но зачем? Чтобы его гарнизон получил новую партию быстрее? Или чтобы подставить кого-то из поставщиков? Если так, то он не заинтересован в правде. Он заинтересован, чтобы виноватым оказался любой из них, лишь бы вопрос решился. — Она подняла голову, глядя на Дариуса решительно, уже не сомневаясь. — Я думаю, капитан Ларс — не жертва. Он участник. Дариус усмехнулся. Редкая усмешка. Короткая, тёплая, почти отеческая. — А ты видишь дальше, чем кажешься, — сказал он. — Да. Он мог получить выгоду от смены поставщика. Или его кто-то надоумил. Проверим. А пока...— Он шагнул к ней. Тяжёлая, тёплая ладонь легла на плечо. Человеческая рука. — Займись списком. Лиора смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Доверие. — Не подведи. Она кивнула. Комната всё ещё пахла потом, табаком и сыростью.
