Глава 2: Часть 6
6 июня 2026 г., 05:34
***
Это был очередной день. Лиора уже потеряла им счёт, и это было для неё странно. В Бессмертном бастионе она пробыла совсем немного. Но время с каждым днём только больше тянулось и обволакивало воспоминания. Наверное, дело было в том, что прежде Лиора жила в более спокойном ритме. Даже когда жизнь стала насыщена работой в таверне, дни оставались однообразными. И даже с появлением зрения Лиора заметила, что дни стали растягиваться, но и это не могло сравниться с жизнью в Бастионе. Ей казалось, что вместо одного дня она проживает все два, а то и три разом. И каждый день был наполнен совершенно разными открытиями. Так и сегодня: она сидела в главном зале библиотеки, и перед ней на столе громоздилась стопка из семи томов — всё, что Эмилия Восс успела опубликовать за несколько лет до несчастного случая. «История торговых путей Ноксуса», «Геральдика знатных домов», «Хроники Северных Кампаний». Каждый том был изучен вдоль и поперёк: Лиора просматривала не только текст, но и примечания, сноски, посвящения, даже библиографические списки в конце. Она перебирала страницу за страницей в надежде, что где-то мелькнёт знакомое имя из списка Дариуса. И снова ничего. Она пересмотрела некрологи трижды. Дважды — отчёты о пожаре. В книгах Восс не было ни одной пометки, выходящей за рамки сухого академического тона. Если эта женщина скрывала что-то, то в своих опубликованных работах она не оставила ни следа. Лиора откинулась на спинку стула и потёрла виски. Перья мелко рассыпались под пальцами, даря приятное чувство после лёгкого почёсывания. Глаза слипались. На голову давила тупая, ноющая боль со всех сторон. Перья на запястьях, скрытые браслетами, мелко подрагивали. Поиски приносили только разочарования и растерянность. Вот и куда дальше? Уже пора переключаться на других или попробовать пройтись ещё кругом по всему, что известно о Восс? И где вообще стоит невидимая граница «достаточно»? Она заметила смотрителя, только когда он проявился где-то слева, бесшумный, как мышь, и поставил на соседний стеллаж стопку свитков. Его движения были размеренными и бездумными, словно он мог делать свою работу во сне. Возможно, так оно и было. Лиора встречала его здесь раньше, кажется, он появлялся, чтобы разобрать возвращённые манускрипты, но обычно Лиора старательно избегала чужих взглядов. В этот раз ей хотелось заговорить, но она всё никак не решалась. Не потому, что боялась, — она уже перестала бояться персонала. Просто не знала, как сформулировать вопрос, не выдав себя. Но когда смотритель прошёл мимо её стола в третий раз, она всё-таки подала голос, тихо, почти небрежно, не поднимая глаз от книги: — Темы в работах госпожи Восс довольно разрозненные, интересно было бы пообщаться с ней лично или с её единомышленниками. Он остановился. Не обернулся, просто замер, как старый журавль, застигнутый врасплох. — Восс… была своеобразной личностью. Это и так понятно по её работам. Но поговорить с ней не удастся уже никому. — Ну да, конечно, — выдохнула она с лёгкой горькой улыбкой. — Вот бы оказаться в её голове и узнать, чем она жила, когда это писала. — Лиора снова уткнулась в страницу. — Живым-то в голову не залезть, что говорить о мёртвых. — Смотритель хмыкнул, завершая свою короткую непрошеную мудрость. Лиора понимающе закивала, соглашаясь с его словами. Ей казалось, что чем больше она погружается в это дело, тем осторожнее стоило ступать. А с другой стороны — разве подал бы Дариус ей сложное задание на первом дне работы? Она не знала, но внутреннее чувство голосило о необходимости вертеться и копать дальше. Смотритель постоял ещё мгновение и двинулся дальше. Она дала ему уйти. А через некоторое время, когда он давно скрылся за стеллажом, встала и пошла следом, но неторопливо и не привлекая внимания, как ходят люди, которым просто нужно в ту же сторону. Она догнала его в узком проходе между секциями «Городские хроники» и «Реестры гильдий». Он стоял на стремянке и втискивал на верхнюю полку пухлый фолиант. — Вы, должно быть, многих здесь помните, — сказала Лиора, останавливаясь у подножия стремянки. — Тех, кто работал в библиотеке. — Многих. — Эмилию Восс? Он чуть замедлил движение, самую малость, но Лиора заметила. Не испуг. Скорее мгновенное напряжение. Это походило на то осторожное замедление в движениях Дариуса, когда Лиора поднимала на поверхность нужную ему мысль. — Помню. Работала здесь. Давно. — Я изучаю её труды, — Лиора говорила легко, будто речь шла о пустяке. — Но там нет ничего… личного. Ни черновиков, ни заметок. Только готовые тексты. Но по ним сложно составить достоверное переосмысление личности в период её сильнейших работ. Смотритель спустился со стремянки, медленно, осторожно. Отряхнул руки от невидимой пыли. Посмотрел на неё впервые за весь разговор прямо в глаза, прячущиеся за вуалью. — У многих историков и архивистов есть личные ячейки в закрытом хранилище. Там они держат то, что не предназначено для публичных фондов. Черновики. Рабочие записи. Иногда переписку. — Он помолчал. — Вероятно, и у госпожи Восс была такая. — Как мне получить доступ? — Лиора чуть сжала складку юбки, приближаясь к самому важному для неё на данный момент. — Никак. — Он пожал плечами — спокойно, без злорадства. — Нужен официальный допуск. У вас он есть? Лиора не ответила. Допуска у неё не было. Но теперь она знала, что ячейка, скорее всего, существует. Знала, что в ней может лежать то, что не сгорело в доме на улице Ткачей. Знала, что перед ней не просто стена, а настоящая дверь, только пока заперта. Она вернулась к своему столу, но работать уже не могла. Мысли метались между двумя полюсами: добыть допуск законно или нет. Но сначала… сначала нужно было понять, зачем. Зачем кому-то понадобилось сжигать женщину-историка заживо? Что такого она знала, о чём не писала или не могла написать? Вот тут Лиора ощутила настоящую слабость. Она не знала, что представлял собой прежний режим. Она знала факт: был император Борам Дарквилл, его сверг Свейн. Но факты ничего не объясняли. Ей нужен был кто-то, кто жил в том времени. Кто видел всё своими глазами. Она закрыла книгу и направилась к выходу из библиотеки. План был прост, но пугал в своей неопределённости, как и разговор, который она не хотела начинать, но который был неизбежен.***
На следующее утро она впервые пришла к кабинету Дариуса сама, а не по вызову. Лёгкий военный беспорядок, как и всегда, витал в комнате вместе с отчётливым морозным ароматом. Дариус сидел за столом, разбирая очередную кипу донесений. Когда Лиора вошла, он лишь поднял бровь: короткий, молчаливый вопрос: «Зачем пришла?» И она не стала ходить вокруг. — Мне нужно понять, что происходило при Дарквилле. — Зачем? — Дариус отложил перо. Он наклонил голову с той знакомой медлительностью. — Пока я искала людей, я поняла, что ничего не знаю ни об эпохе Дарквилла, ни о самом свержении. Хотя тогда я уже и была в столице, честно говоря, было совсем не до политики. А теперь мне кажется, что я упускаю очень много, не зная всего контекста. — Она помедлила и добавила, глядя ему прямо в глаза: — Исторические книги и летописи, конечно, здорово, но никто не может рассказать об эпохе больше, чем человек, что тогда жил. Дариус усмехнулся. Это была его знаменитая усмешка, после которой обычно его веко дёргалось в нервном тике и он посильнее сжимал тяжёлый кулак. Но сейчас не последовало ни нервного тика, ни сжатого кулака, только шумный усталый вздох. — Долго же ты. Такие вещи нужно выяснять первым делом. — Он указал на потёртый стул в углу, намекая, что разговор будет долгим. — Ты всегда должна лучше всех знать взгляды своих союзников и врагов. Потому что это часть твоей работы. — Зная взгляды союзника, ты лучше понимаешь себя, а врага? — Лиора быстро подставила стул к столу напротив Дариуса. — Если и так знаешь, что он враг. Дариус долго смотрел на неё. Потом вздохнул, откинулся в кресле и заговорил. Не как полководец — как человек, вспоминающий то, что предпочёл бы забыть. — А вдруг окажется, что твой враг ближе к твоим собственным убеждениям, чем союзник? Лиора задумалась. Это было то, что она видела на Малом Вечере? Как Дариус выяснял чужие мнения, чтобы понять, кто на самом деле ему союзник? Или, наоборот, он говорит это про Дарквилла? Лиора начинала путаться. Яд сплетен сильно впился в её память и не давал думать критически. И тогда Дариус заговорил. Он не начинал издалека и даже не говорил о своих собственных мыслях на тот период. Были только факты: о том, как некогда сильный император с годами всё сильнее стал подвержен различным влияниям, отчего устроил настоящий хаос в империи и пал сам. О бесконечных войнах, которые разоряли казну и косили легионы. О том, как неугодных людей — учёных, военачальников, политиков — сначала лишали имени и состояния, а потом и жизни. О том, что «несчастные случаи» были обычным делом не только в столице, но и у самых границ марок. О том, что Империя десятилетиями жила в страхе и никто не мог сказать вслух то, что думает. По этому рассказу само собой складывалось впечатление, что Свейн просто оказался в нужное время в нужном месте и сверг Дарквилла, заручившись поддержкой тех самых недовольных действующим режимом. Однако в глубине сознания зудило чувство неудовлетворения. Конечно, теперь Лиора приблизилась к пониманию чистоты работ Восс и особенно к сквознякам между идеями, что явно намекало на то, что она была как раз таки за перемены. Но теперь появлялось больше вопросов к самому Дариусу и его истинным взглядам. Но пока было не время. — Понятно. — Вздохнула Лиора, поднимая глаза от своих рук, лежащих на коленях, к тяжёлому и мрачному лицу Дариуса. На миг она замерла, ощущая за этой тяжестью что-то, что, как ей показалось, она прежде не видела в нём: скорбь. Лиора быстро отвела взгляд, переводя тему: — Значит, Дарквилл или его последователи стирали из истории неугодных. — Ты многого ещё не знаешь. И пока это даже плюс. — Хрипло добавил Дариус, возвращаясь к своим докладам. Лиора молча кивнула. — Что-то ещё? — Он не поднял взгляда, только приподнял бровь. — Поэтому вы не дали мне никаких сроков? Хотели, чтобы я не просто торопилась найти людей, а нашла в них отражение времени? — Много догадок и мало фактов. — Отрезал он, хмуря брови. На этом разговор можно было считать оконченным. Она вышла из его кабинета с поджатыми губами. Разговор был и правда тяжёлым, и во многих словах ощущалась куда более глубокая тяжесть, чем Дариус показал Лиоре. И в этой тяжести ей теперь предстояло освоиться.***
Пыль в закрытом архиве была похожа на ту, что была в её комнате, старше, чем во всём бастионе, суше, и пахла она не просто бумагой, а временем, спрессованным в слоистые, крошащиеся пласты. Лиора провела пальцем по корешку ближайшего фолианта, и на коже остался серый, бархатистый след. Она машинально вытерла руку о платье и поправила вуаль — привычка, которая проявлялась, даже когда вокруг не было ни души. Лиора прокралась в архив глубокой ночью, в пересменку стражников. Хотя кое-какие трюки ей всё же удалось использовать. Она всё чётче понимала, что по какой-то причине может оказываться действительно незаметной, даже если стоит вплотную к человеку, — словно смотрели сквозь неё. Но пока удавалось использовать это редко и с тщательной подготовкой: медленное дыхание и прикрытые веки сопровождали её на всём пути, пока она не оказалась у шкафа, где хранились записи о хранении. Ячейка номер сто сорок семь. Эмилия Восс. Здесь не было ни громадных стеллажей, ни бесконечных полок, как в главных залах библиотеки. Только узкая каменная комната, больше похожая на склеп для забытых истин. Вдоль стен — деревянные короба, перетянутые выцветшими бечёвками. Свитки в деревянных тубусах. Папки, на которых чернила выцвели до бледно-коричневой тени. Всё, что не сгорело в доме на улице Ткачей. Лиора сняла с ближайшего короба крышку и начала. Работа оказалась не быстрой и не эффектной. Никаких тайных шифров, никаких пылающих откровений. Просто бумаги — десятки, сотни листов, исписанных убористым, чуть наклонным влево почерком. Эмилия Восс была женщиной дотошной: каждая страница её архива имела дату, пометку о содержании, иногда ссылку на другие документы. Лиора невольно почувствовала к ней нечто похожее на уважение. Эта женщина не просто хранила знания — она строила из них крепость. Первые два часа ушли на сортировку. Рабочие заметки по истории торговых путей (это Лиора уже видела в её опубликованных трудах). Черновики статьи о геральдике знатных домов — Восс, судя по всему, консультировала кого-то из придворных. Счета на приобретение редких манускриптов у заезжих торговцев — суммы были скромные, но регулярные. Ничего противозаконного. Ничего, что объяснило бы, почему дом этой женщины сожгли дотла, а смерть объявили несчастным случаем. Лиора потянулась, разминая затёкшую спину, и в этот момент её пальцы наткнулись на тонкую картонную папку, заложенную между двумя тяжёлыми томами хозяйственных записей. Папка была перевязана шёлковым шнурком, выцветшим, когда-то тёмно-синим, почти чёрным. Узел поддался не сразу. Внутри лежали письма. Лиора насчитала шесть, не больше. Бумага плотная, дорогая. Лиора поднесла первое письмо ближе к свету единственной лампы, и её взгляд сразу упал на подпись внизу страницы. Эстав Келлер. Имя полоснуло по глазам остро, как бритва. Второе имя из списка Дариуса. Оно лежало перед ней на бумаге, выведенное твёрдым, уверенным почерком, не каллиграфическим, но властным. Словно каждое слово было ударом в колокол. Лиора опустилась на колени прямо на холодный каменный пол, забыв об усталости, забыв о времени. Она читала. Письма были осторожными, настолько, что требовалось вчитываться в каждую фразу, чтобы уловить истинный смысл, скрытый за слоем вежливых формальностей. Эстав Келлер обращался к Восс как к «уважаемой госпоже архивисту» и обсуждал с ней, казалось бы, сугубо научные материи: классификацию древних текстов, необходимость сохранять «истинную историю» для будущих поколений, важность «независимого взгляда на события прошлого». Но чем дальше Лиора читала, тем отчётливее проступал подтекст. Фраза «нынешние обстоятельства не благоприятствуют свободному исследованию» явно отсылала к репрессиям Дарквилла. Фраза о том, что «историю пишут победители, но долг учёного — помнить и о побеждённых», звучала как тихое, но недвусмысленное осуждение официальной политики. А короткая приписка в конце одного из писем: «надеюсь, наша общая работа когда-нибудь увидит свет при более благоприятных обстоятельствах» — и вовсе отдавала заговором, пусть и замаскированным под академическую переписку. В одном из писем Келлер благодарил Восс за «неоценимую помощь в доступе к закрытым разделам библиотеки». В другом спрашивал о возможности «ознакомиться с некоторыми документами, касающимися раннего периода правления нынешней династии». Восс, судя по её ответам (некоторые черновики сохранились в соседней папке), эту помощь оказывала осторожно, дозированно, но систематически. Они были союзниками. Не просто учёный и спонсор, не просто два человека, интересующихся историей. Они разделяли одни идеалы — те самые, которые Дарквилл выжигал калёным железом. Лиора отложила последнее письмо и долго сидела, глядя на ровный свет лампы. В её руках была связь. Первая ниточка, соединяющая два имени из четырёх. Эмилия Восс и Эстав Келлер знали друг друга, работали вместе, и оба поплатились за свои убеждения — теперь Лиора была в этом почти уверена. Одна сгорела в собственном доме. Второй… что случилось со вторым, она пока не знала, но список Дариуса не был списком живых. И ещё одно. Из переписки следовало, что Келлер был не просто учёным-любителем. Он был главой дома, одного из тех старых знатных родов, что веками стояли за троном, не всегда соглашаясь с теми, кто на нём сидит. Род славился покровительством наукам, Восс в одном из писем упоминала «щедрость вашего дома, благодаря которой многие исследования увидели свет». Значит, Келлеры были богаты. Влиятельны. И, возможно, именно поэтому Дарквилл не мог позволить им просто уйти. Лиора потёрла виски. Глаза слипались, в висках гудела тупая, ноющая боль — она провела в этом каменном мешке слишком много времени. Она сложила письма обратно в папку и затянула шнурок. Лиора ощутила сильный прилив жара по всему телу. Это было радостное чувство, ведь дело наконец сдвинулось с мёртвой точки, и она больше не просто топчется на месте, перечитывая одни и те же некрологи. Но к радости примешивалась усталость — тяжёлая, почти физическая, как после долгого бега. Она вдруг отчётливо поняла, что каждое новое имя будет открывать за собой не ответы, а новые вопросы. Что расследование не закончится через неделю, через месяц, может быть, даже через год. Что она — маленький муравей, ползущий по гигантскому гобелену, и узор этого гобелена пока ускользает от неё целиком. А следом пришла растерянность. Куда теперь? Келлер — имя слишком громкое, чтобы просто пойти в архив и запросить его личное дело. Если Дарквилл уничтожил этот род, документы наверняка были подчищены. Значит, придётся искать обходные пути: возможно, через других учёных, которым он покровительствовал, через старые финансовые записи, через переписку, которую он вёл с кем-то ещё, кроме Восс. Лиора поднялась с пола, отряхнула платье от вездесущей серой пыли и направилась к выходу из хранилища. У решётчатой двери она обернулась и ещё раз окинула взглядом ячейку Восс. — Кем вы были друг для друга? — тихо спросила она в пустоту, и голос её прозвучал глухо, почти благоговейно. — Просто соратниками? Или чем-то большим? Лиора вышла в коридор, прижимая к груди кулак, стараясь успокоить бешеный ритм сердца. Впереди были новые имена. Впереди был Келлер. И ей предстояло узнать, что именно он искал в закрытых архивах библиотеки и почему его имя оказалось в одном списке с Эмилией Восс.***
С того дня, как Лиора нашла такую важную ниточку связи между искомыми ею людьми, она старалась больше не придумывать себе других забот и сосредоточиться полностью на главном. Однако, как бы она ни старалась, Келлеры никак ей не поддавались. Некрологов нет, словно всё семейство испарилось; повторно проникать в архив Восс было рискованно, да и что она там найдёт? Те же письма, что уже читала. И во многие другие разделы библиотеки её не пускали без особых допусков. Привлекать внимание к себе Лиоре ну никак не хотелось, поэтому она старалась вообще не спрашивать ничего конкретного впредь. Только общие вопросы, а лучше и вообще без них. К следующему дню она решила освежить голову и отодвинуть уже набивших оскомину Восс и Келлера. В этот раз она решила взяться за некоего Маркуса Гирско. И здесь ей хотелось первым делом проверить некрологи и убедиться, что Гирско жил не позже и не раньше предыдущих двух. А также, исходя из рассказа Дариуса, Лиора предположила, что все эти люди были противниками эпохи тирании и самого Дарквилла. Что осторожно подводило её к выводу: Дариус ищет не информацию о случайных людях, он ищет тех, кто мог быть союзником, но не дожил. Возможно, потому что ищет что-то в их идеях, сохранённых на бумаге. По крайней мере, Лиоре казалось это наиболее логичным. Конечно, всегда существовал другой вариант: что Дариус проверяет, достаточно ли хорошо были подчищены хвосты за неугодными Дарквиллу или, возможно, кому-то, кто стоял за ним глубоко в тени. Однако такого же большого успеха, как с Восс, она не возымела. Некролог хоть и был, но был скудным и совсем без зацепок. Гирско был командующим северного легиона и погиб в походе, и чёрт его знает, что там на самом деле случилось. Ведь его самого, как и многих из его отряда, попросту не нашли. Следом довольно скоро Лиора наткнулась на другую заметку о Гирско. Как ни было бы печально, это оказалась жена Маркуса, и тут же пометка о ребёнке. Разбой, случившийся вскоре после новостей о гибели командира. Удачное стечение обстоятельств на бумаге и идеальное преступление против неугодных — эта мысль лезвием вонзилась в сознание Лиоры. Но к её собственному огромному сожалению, больше ей ничего не удалось найти. Семья его была простой, жизнь — рутинной: дом — походы — дом. И так в бесконечном цикле. Жена тоже не выделялась ничем особенным. Держала дом, и всё на этом. Голова уже шла кругом от цикла пустых сведений. Но всё же Лиора тщательно записывала всё, что узнала, под слабым светом одинокой свечи в своей комнате. Учёная. Аристократ. Командующий. Все трое были людьми, имеющими власть, ум, деньги или силу, и, вероятно, этого и боялся Дарквилл. Боялся не одного восстания военных или учёных, а восстания всех без разбору, поэтому убирал самых сильных от каждого круга. «Возможно», — Лиора осторожно приписала кривоватым почерком одно слово в конце страницы и обвела его в кружок. Так она для себя помечала вопросы, которые следовало бы рассмотреть под другими углами и чтобы мысль не ускользнула от неё уже никогда.***
Новое утро началось с раннего вызова Дариусом. В этот раз он даже послал за ней того самого парня, что впервые провожал её до комнаты и выдавал ключ. Как и тогда, парень совсем не говорил по дороге. Уже в кабинете Дариуса Лиора заметила едва уловимый аромат мёда или сот. Что-то явно пахло для неё тем тонким знакомым запахом, который она уже давно не ощущала ни в Бессмертном Бастионе, ни в самом Ноксусе вообще. Лиора сделала шаг к столу, другой — и так, пока не оказалась впритык к самому бортику резного края. Внимательно наблюдая за тем, как Дариус что-то сумбурно искал, она хотела уже предложить свою помощь, но в тот же момент Дариус выхватил перо из-под завала бумаг и шустро макнул его в чернила. — И так… — Буркнул он, смотря в какой-то журнал и ставя пометки. — Как расследование? Лиора изумлённо выпучила глаза и даже откинула вуаль с лица. Прежде он не задавал вопросов о ходе дела, а тут вдруг решил. Лиора замешкалась, не зная, куда и как приткнуть весь тот ком информации, который она пока ещё никак не собрала в стройный отчёт. Ему нужны были факты, а не домыслы. — Довольно трудно. — Выдавила из себя Лиора. — Сложно искать «всё» о людях, которых пожелали вырезать из истории. — Да? А я разве не говорил, что их подчистили? — Дариус с искренним недоумением вскинул брови и посмотрел на Лиору, не поднимая головы. — Седею… — Лениво пробормотал он с холодным безразличием и снова уткнулся глазами в журнал. — Я зацепилась за некоторые ниточки, но этого пока мало, чтобы делать выводы. И я уверена, что ещё есть что искать. Я и представить не могла, что поиски могут оказаться столь утомительными. — Живых искать легко — они оставляют за собой пот, кровь, отходы. Мёртвых искать сродни безумию. Особенно без могильных. — На последнем заявлении Дариус снова приподнял взгляд на девушку и наконец откинулся на спинку стула. — Так вы пытаетесь свести меня с ума? — Лиора осторожно усмехнулась, ей показалось, что сейчас не тот момент, когда Дариус готов крушить всё и ломать кости, скорее наоборот — в его взгляде поблёскивал тот озорной старый кот. — Элегантный способ. — Если безумие сделает тебя опасной, я бы рискнул. Но пока в рассудке ты полезнее, чем без него. — Дариус потёр пальцы между собой, явно подбирая слова, перекатывая их из головы на язык и сплёвывая неудачные. Наконец он продолжил чуть мягче: — Твои недавние вопросы натолкнули меня на некоторые мысли. Это значит, результат есть, и это хорошо. Не важно, как много ты действительно нашла, — важно, что ты учишься понимать, что именно ты ищешь, как и где. Мне отрадно, — он откашлялся, сбиваясь с мысли и почёсывая ногтями бровь. — Меня устраивает тот подход и объём работы, который ты в действительности выполняешь. Поэтому хочу повысить тебя. Скорее ради удобной формальности, чем из большого желания. Дариус протянул Лиоре ранее заготовленный свиток, покоившийся до этого во внутренних ящиках стола. Приняв его, девушка сразу ощутила: это было оно! Тот самый запах, который она не спутала бы ни с чем. Так пах горячий воск. Не старые пыльные восковые печати, а свежая густая капля ярко-алого цвета с золотым впаянным шнурком и величественным гербом трифарикса. Она благоговейно развернула свиток и внимательно вчиталась в тяжёлый почерк Дариуса. И с каждой новой строчкой её глаза всё сильнее раскрывались и тянули за собой рот, заставляя нижнюю губу глупо оттопыриваться. — Ну! Что за лицо, Лиора? — Грубо рыкнул Дариус, рассекая воздух рукой в жесте, настаивающем принять дарёное. — Простите, я никак не ожидала таких новостей. — Лиора встрепенулась, как мокрая птичка, сбрасывающая последние капли. — Не мне, конечно, судить вас, но вы уверены? — Совсем не уверен! — Дариус рассмеялся, звонко и гулко, так что у Лиоры снова почти заложило уши, и в его лице она видела не смех генерала, принимающего спорное решение, а что-то родное, спокойное. Как тогда, когда смеялся Густав, выставляя Лиору впервые напоказ гостям. — Но один хороший человек посоветовал мне сделать так. — Продолжил Дариус, успокаивая себя и поднимаясь из-за стола. — Отныне ты по документам моя правая рука. И эту печать не в силах оспорить сам император. Такая чуткая и прыткая помощница мне нужна. Особенно в моменты, когда я буду покидать столицу. Лиора сглотнула ком волнения и быстро свернула бумагу обратно в свёрток. Она ещё не совсем понимала силу долга или чести служить Дариусу, но зато она отлично понимала силу благодарности, которую испытывала к нему в подобные моменты. Прижимая свиток к груди, она вдруг подумала, что он ни разу не навредил ей. Ни разу за всё время. — Я постараюсь оправдать ваши надежды и того, кто посоветовал вам подобное решение. — Лиора хотела не то поклониться, не то отдать честь, в итоге только глупо замешкалась. И это дало Дариусу ещё один удобный момент. Он также достал из того же ящика кошель и лениво швырнул его на стол перед Лиорой. Монеты весело звякнули друг о друга. — Ты уже как месяц у меня на службе. А значит, положена хорошая выплата. Тут не много, шиковать не сможешь, но и, надеюсь, не обидел. Ты заслужила это. Теперь ступай. У меня много бумажной возни по твоему поводу. Дариус махнул рукой, словно прогонял надоедливую кошку, и Лиора не стала перечить, только благодарно кивнула, схватила кошель и выскочила из кабинета в коридор. Дни, как обычно, наполнились суетой. Но теперь Лиора могла и заказать себе пошив хорошего платья, и прикупить полезных мелочей в комнату, в том числе чернила и бумагу. Она с огромной осторожностью тратила каждую монету, выданную ей. Словно вот оно было, настоящее сокровище. И если прежде ей удавалось едва ли скопить на хорошее платье, и все сбережения тут же улетали, то теперь она чувствовала, что эти деньги стоит тратить с умом и не начинать шиковать без нужды. Новый месяц начался с проливного дождя. И осень уже стала добираться и до душного региона столицы. Лиора хотела, естественно, забежать к Дариусу по пустяку, просто передать одну из сладостей, что она умыкнула с кухни, как ненавязчивый жест единства в честь начала сезона сбора урожая, но Дариуса не оказалось на месте. А пройдясь туда-обратно, она подслушала разговор, в котором быстро выяснила, что Дариус уехал куда-то ещё вчера и неизвестно, сколько его не будет. Эта новость ударила по Лиоре как гром среди ясного неба. Это значило, что впервые она осталась одна, среди стен и людей бастиона, с пониманием, почему он выдал ей тот свиток с личной печатью. И его ценность и вес от этого понимания только возрастали.
