Долина

После чаепития настроение в зоне переменилось. Солнце спряталось, и откуда-то из-за искривленных берез потянуло холодом и запахом дешевых духов «Быть может». Прохорова, допивавшая остатки чая, насторожилась. — Ой, — сказала она, и её могучее тело как-то сжалось. — Кажется, наши идут. Лариса Александровна обернулась. По тропинке, старательно обходя лужи с аномальной слизью, к ним приближалась компания. Их было трое: две девушки и один молодой человек. И все они были... как бы это помягче... значительно легче Прохоровой. Воздушные, почти прозрачные. Казалось, порыв ветра мог унести их прямо в зону отчуждения, но ветра не было — аномалия держала безветрие. — Прохорова! — пропела тонким голоском одна из девушек по имени Света. — Опять ты ешь? Ты же лопнешь, и зона затопит! Вторая, Маша, хихикнула, прикрывая рот ладошкой: — Света, не будь такой жесткой. Она же не виновата, что гравитация её сильнее любит, чем нас. — Да её один силуэт уже аномалию перекрывает, — вставил молодой человек по имени Костик, поправляя очки в тонкой оправе. — Прохорова, ты бы встала подальше, а то мы за тобой редкие артефакты не видим. Прохорова густо покраснела. Её щеки стали цвета спелого помидора, выросшего на радиоактивной почве. Она попыталась стать меньше, втянуть живот, но это было так же бесполезно, как пытаться остановить время в хроно-ловушке. — Ребята, ну я только чай пью, — пробормотала она. Лариса Долина, наблюдавшая эту сцену, почувствовала, как в её груди закипает знакомое чувство. То самое, с которым она выходила на сцену в самые трудные годы, когда ей говорили, что джаз не формат, что голос не формат, что она сама не формат. Она поднялась с корточек, отряхнула юбку и шагнула вперед, заслоняя Прохорову. — Молодые люди, — сказала она негромко, но с той самой интонацией, от которой у звукорежиссеров потели ладони. — Вы, я вижу, в зоне новенькие? Стажёры? Компания замерла, узнав народную артистку. — А давайте-ка я вам спою, — предложила Лариса Александровна, и глаза её недобро блеснули. — Прямо сейчас. Полным голосом. Тут, в зоне. Света побледнела. — Но... говорят, нельзя громко петь в зоне... — А я говорила? — Долина шагнула к ней. — Нет, это вы сейчас говорите. А я пою. И она взяла ноту. Высокую, чистую, пронзительную. Звук ударил в аномальное поле, и оно завибрировало. Вокруг ног компании начали закручиваться маленькие воронки. Костик схватился за голову, у которого слетели очки. — Простите нас! — заверещала Маша, пригибаясь к земле. — Мы больше не будем! Долина остановилась. Тишина снова стала ватной. — То-то же, — сказала она. — А теперь слушайте сюда. Прохорова — мой друг. И она здесь единственная, кто знает, где растут хроно-пирожки и как заваривать чай, чтобы время не сворачивалось. Она вас от смерти спасала своими ватрушками, пока вы по кустам прятались. Прохорова, которая всё это время стояла за спиной Долиной, шмыгнула носом. Она не привыкла, чтобы за неё заступались. — И вообще, — добавила Лариса Александровна, — вы на себя посмотрите. Вас же ветром сдует. А Прохорова — человек основательный. На неё любая аномалия как на стенку горох. Она — ваша защита. А вы булите. Компания пристыженно молчала. — Давайте так, — подытожила Долина. — Вы сейчас приносите извинения, достаёте всё, что у вас есть съестного, и мы организуем поляну. Мирно. И если я ещё раз услышу хоодно слово про размер... Она не закончила, но все поняли. Через полчаса они сидели все вместе. Прохорова разливала чай, уже не стесняясь своего термоса. Света пододвинула ей пачку печенья: — Прохорова, прости... Я дура. Просто завидно, что у тебя грудь больше. — И попа больше, — вздохнула Маша. — И вообще ты как скала. Надёжная. Костик молча протянул Прохоровой редкий артефакт — светящийся камушек «слеза сталкера». — Это тебе. За то, что прикрываешь нас. Прохорова расцвела. Она взяла камушек, и он засиял ярче в её большой, тёплой ладони. Долина отпила чай и улыбнулась: — Вот и славно. В аномальной зоне, девочки, главное — не вес, а весомость. Человеческая. Над поляной зажглись первые вечерние аномальные огни. Было тепло, уютно и как-то по-настоящему. А Прохорова думала о том, что, наверное, даже в самой странной зоне можно найти друзей. Особенно если есть кому за тебя вступиться.