A Tout Le Monde

Касание колена было до неприятного жжения больное, но такое родное, приятное, столько тепла оно хранило, что мысли отстраниться не было ни у одного ни у другого. дом Байерсов был давно продан, после неудачной попытки начать спокойную жизнь, Джонатан и Уилл по доброй воле Карен, матери Уиллеров, обосновались у них дома. Джойс из-за частого времяпрепровождения с Оди и Хоппером, а те же то на вылазках, то на тренировках, в общем, всегда в движении, постоянно пропадает.  Джонатан зависает с Нэнси так часто, как может, вместе рано утром они уходят на работу, Уилл точно не уточнял, где они на этот раз пытают удачу.  Для Уилла с Майком все немного сложнее. С момента их совместного проживания, Майк так и не проронил ни слова ни о их взаимоотношениях, ни о радости жизни с лучшим другом, как они мечтали в детстве. Майк заметно отдалился и Уилл не понимал, что произошло, пока снова не начинал вспоминать насколько лишним чувствовал себя в компании друзей, когда Майк и Оди отвлекались друг на друга для перешептываний.             Уилл глушит в себе то противное чувство, что оседает внутри липким слоем на стенках, снова дрожат руки, непрерывно текут слезы. Майк снова не сможет поиграть в DnD, сказав, что его позвала Оди посмотреть на то, чему она научилась за моменты их разлуки. Уилл промямлил уже застрявшее в горле «хорошо» и положил трубку. Ноги подкашиваются, он выпивает стакан воды залпом, дрожащими губами ловит капли из уже пустой емкости и все не может понять. Что не так? Почему? Что ему делать в этой ситуации, к кому обратиться? Может к Джонатану? И что ему сказать? «Я заплакал потому что Майк проводит много времени со своей девушкой, а на меня он забил.» Какая же глупость, как же это все до нелепого непонятно и тупо. А ведь Уилл до сих пор помнит каждую их ночевку, как весело им было, как уютно и комфортно им вдвоем. Паническая атака случается не в первый раз, и даже не во второй. Уилл страдает этим с того времени, как Майк начал все больше и больше отменять их планы. Но ведь они уже не дети, верно? Лукас гуляет с Макс, Дастин наконец-то воссоединился с Сьюзи, хоть и не на долгие две недели, Майк.. Он с Оди. Нет, Уилл совсем не винит, что у них появились девушки. Просто.. Его как будто забыли? Заменили, стал ненужным. Лишь Джонатана заботит одиночество Уилла, он постоянно пытается вывести того в ларек с кассетами, но Уиллу не нужна нянька, ему нужны друзья, а конкретнее - один черноволосый друг. Уилл шмыгает носом и впутывает пальцы в волосы, глаза бегают по поверхности стола, он вспоминает слова Майка. — Не моя вина, что тебе не нравятся девушки, - а ведь действительно, когда ему они нравились?  Может Джей из класса на старше, которая отбилась от компании девочек «хулиганок» и приударила за Уиллом, пока ее подружки называли Байерса знакомым прозвищем «зомби». Нет, совсем нет. Он не испытывал влечения ни к ней, ни к другим подобным. Что ему остается делать? В одиночестве он и правда находил покой, но не такой как в делении этого одиночества с Майком. Вдвоем они могли сутки напролет обсуждать комиксы, слушать музыку, да даже просто молчать было комфортно. Но с тех пор, как Майк начал встречаться с Оди, а прошло уже два года, два года, как Майк с Уиллом больше не обнимаются при встрече, когда остаются одни,  неловко молчат и один из них находит срочную причину отлучиться именно в момент общего уединения.  Уилл пьет таблетки, которые ему выписали после ПТСР, это на мгновение едва успокаивает тремор рук. Спускается в подвал, где видит уже опустевшую койку Джонатана, видимо, уже успел уехать к матери, обещал вроде завести некоторые вещи срочно понадобившиеся ей. Но Уиллу так даже лучше, никто не будет занимать его время  лишними вопросами о его самочувствии, которое он не сможет адекватно объяснить даже брату. Потому что не поймет, никто не поймет, и ему приходится жить с этим в одиночестве, без возможности унять боль от безысходности. Он достает из портфеля бумагу и карандаши, делает набросок, рука ведет привычные и такие правильные черты лица, темные кудри, нос с горбинкой. Он будто в трансе, пока не вздрагивает и с ужасом не смотрит на то, что опять рисует то, на что теперь ему не позволено даже смотреть. Зачеркивает и мнет, выкидывает в другой угол подвала. Он вздыхает, вспоминая, что раньше в это время они могли всей компанией гонять на великах, рассекая улицы небольшого города, и он правда скучает по этому, скучает по компании и беззаботным дням, когда он еще мог подавить в себе  чувство симпатии, забываясь в ярком дне полным смеха. Но сейчас, перелистывая новую страницу комикса и осознавая, что он снова думает об этом и ему приходится перечитывать текст трижды, чтобы понять смысл. Приходит осознание, что время не вернуть, а жизнь продолжается. Так он и засыпает на диване с комиксом в руках.  Просыпается он от глухого звука в дверь, за ней слышен шум посуды, доносится приятный запах, означавший время ужина. Кажется, Уилл слишком долго спал. — Входи, - кричит парень, думая, что это брат. Но как только он увидел чья на самом деле это фигура, чуть опешил. — Ээ, мама сказала, чтобы я позвал тебя на ужин, - весьма неловко говорит Майк. «Мама сказала». Да, точно, сам ты никогда не придешь, думает Уилл, но все таки встает с дивана. — Точно, спасибо. Он видит, как Майк отводит глаза, стараясь не смотреть на него, все понимает, ему тоже неловко. Холли рисует что-то новое своими новыми мелками и показывает Нэнси, та с восхищением любуется и хвалит сестру за талант. Уилл скромно улыбается, наблюдая за этой картиной, Холли показывает рисунок и ему. — И как давно ты так красиво рисуешь? — с неподдельным интересом спрашивает Уилл, на что Холли пожимает плечами и принимается уплетать остывший рис. Уилл исподлобья поглядывает на Майка, пытается вычесть эмоции, но это невозможно, его лицо непроницаемо, лишь брови чуть нахмурены, но к тарелке он не притронулся, что странно. Миссис Уиллер озадачено глядит на сына. — Невкусно? - интересуется она. Майк поднимает взгляд с полной тарелки на маму и вздыхает. — Просто нет аппетита, прости, мне просто не хорошо, я пойду. Прежде чем встать Майк кидает вопросительный взгляд на Уилла, который очевидно пялится, Уилл быстро отводит взгляд и Майк выходит из-за стола.  Это странное и непонятное поведение для него, и Уилл ненавидит анализировать все, что делает Майк, но продолжает это делать. Уилл, доев свою порцию помогает миссис Уиллер с уборкой и снова спускается в подвал где его ждет Джонатан. — Джонатан! Ты пропустил ужин. — Я не голоден, не переживай, мама просила передать лишний раз не выходить на улицу, Оди узнала, что в некоторых местах разлома наблюдаются большие странной черной жижи, с металлическими пластинами что-то не так. Пока точно не ясно, но выходить точно не стоит, — с осторожностью заявляет старший, сжимая плечо Уилла в знак поддержки. По спине Уилла проходит холодок, перед глазами ужас прошлого, который с трудом вообще когда либо забудется и не отпустит его даже если очень постараться. Мелкая дрожь проходит и Джонатан чувствует напряжение, сильнее сжимает плечо, успокаивая и кивает в поддерживающем жесте. — Я пойду к Нэнс на верх, если нужен буду, стучись, ладно? Уилл кивает и Джонатан оставляет его в одиночестве.  И вновь тревога, новые поводы для беспокойства, что-то не так с разломами? Вдруг это как раз таки подготовка к нападению на город, порабощение мира, захват разума Уилла , снова. Парень хватается за голову, пытаясь унять всплывающие в его голове образы из изнанки. Роется в портфеле, находя таблетки и проглатывает без воды, лишь бы не видеть ужасов прошлых лет. В реальность его возвращает шипение рации. — Уилл, ты тут? Уилл ответь, пожалуйста, - шипит из рации голос Оди. — Оди! - радостно восклицает Уилл, — как проходят твои занятия? — Я делаю в этом успехи, каждый день я взлетаю выше, правда, словно птица, - заливается та смехом, и парень чувствует расслабление и безопасность в этой беседе. — Не терпится увидеть это в живую, если получится, конечно, очевидно не скоро, из-за проблем с разломами. — Уилл, не переживай, все под контролем, насколько это может быть так, - Оди делает паузу, очевидно вздыхая, Уилл слышит дрожание в ее вздохе и это его настораживает, она продолжает, — На самом деле, сегодня полет вышел высоким не по простой причине. Просто, черт, это так сложно и я в таком недоумении, что не знаю с кем делиться, кроме как не с тобой. Ты же знаешь, что я становлюсь сильнее, пробуждая воспоминания, из-за которых я могу почувствовать злость? — Да, Оди, я помню. Что-то случилось? Ты в порядке? - Очевидно беспокоится Уилл о сестре. — В том то и дело, что я не понимаю. Вроде должна нет, а вроде.. В общем, Майк сегодня приходил ко мне и, я давно поняла, что с нами все уже не так, как раньше, просто это так сложно, я правда его не понимаю. Но мне кажется, что сегодня все и правда решилось, кажется мы не пара, и я не знаю что чувствовать по этому поводу. Мне не хочется плакать, но я просто чувствую несправедливость, он ничего толком не объяснил, мы не, ээ, «расставили все точки над и», разве я не имею права знать, что именно произошло? - Тараторит без остановки Оди, вводя Уилла в ступор, ведь он не совсем точно понимает, как ему стоит реагировать.  Когда он слышит имя «Майк» сердце на долю секунды канет. Но ему в общем понятны чувства Оди в силу его эмпатичности и довольно схожей ситуации. Это событие возвращает его назад, к обещаю дружбы без лжи, туда, где их партия и начала распадаться, и если потом все более менее устаканилось для остальных, кроме Уилла, конечно, и ребята все также могли собраться вместе, даже если и все стало сложнее, то сейчас, когда Майк и Оди расстались, к Уиллу приходят самые страшные опасения: что будет дальше? А что, если это все из-за него? Хотя казалось бы, как он мог повлиять на это, на чувства Майка.  — Оди, мне очень жаль. Самое важное, чтобы с тобой все было в порядке. Я думаю, если тебя это злит, то наверное лучше все таки разобраться с Майком и выведать у него ответы, - поддерживающим тоном пытается хоть как-то помочь сестре Уилл, но не может унять дрожь голоса. — Да в том то и дело, Уилл, что он мне не рассказывает. Он говорит, что те чувства в прошлом и он не хочет ранить меня, но я вижу, что он что-то не договаривает. Черт с ним. Я думаю в такой ситуации, Макс сказала бы , что Майк глупый, и я бы с ней согласилась, - Оди со смешком произносит последние фразы, будто ее не сильно заботит расставание. — Но что теперь будет с нами? С нашей дружбой? Так больно видеть, как мы все становимся дальше друг от друга, - с досадой произносит Уилл. — Ой, нет. То есть, да, мы конечно повздорили и я возможно обижена на него, но я думаю, мы остались кем-то вроде друзей? Уилл, не переживай на счет этого, ладно? Я не сильна в подборе слов поддержки, но просто знай, что я рядом, хорошо? — Да, я понимаю. Нет, Уилл не понимает, но быстро сопоставляет отсутствие аппетита Майка за ужином с недавним расставанием. Опять, ему не нравится анализировать поведение Майка. Просто потому что это означает, что его тихие, загнанные в самый далекий угол разума постыдные чувства к лучшему другу подают надежду на свою жизнь. — Ладно, Уилл, люблю тебя, спасибо, что выслушал, я ценю, отбой. И Оди прощается, оставляя Уилла наедине со своими мыслями.  Где-то в самом темном уголке его сердца вспыхивает мгновенная, ядовитая искра надежды: «А что если теперь я..?» И эта мысль немедленно вызывает у него чудовищное чувство вины перед Оди, которую он любит, она ему сестра, и перед Майком, чьи чувства он никогда бы не осмелился нарушать.  Он чувствует себя предателем, лжецом и просто отвратительным человеком, чьи чувства смогли обрести надежду при таком стечении обстоятельств, его любовь превратилась в источник самоистязания. Он знает, что Майку сейчас возможно нужна поддержка, но как он может подойти к нему, когда тот так старательно его избегает? Опускает глаза в пол, при малейшем касании неловко отодвигается и просто избегает, словно они и не друзья вовсе. Да и как он поддержит Майка, не выдав себя? Если ему самому нужна поддержка. Если он чувствует себя лицемером, поддерживая Оди, но на самом деле чувствуя проснувшуюся надежду, которую бы не хотел испытывать никогда.