Ничего личного, Ноа

​Кабинет Эша перестал казаться Теоне уютным. Теперь это была гребаная камера пыток — только истязали здесь не тело, а душу. Стыд достигал такого пика, что волосы на затылке вставали дыбом. — Сначала под твоим руководством Ноа спивается и попадает в больницу, — Эш мерил кабинет шагами, перемещаясь из угла в угол. — Потом его выставляют наркоманом, а тебя — шлюхой. — Ты переходишь границы, Эш, — голос Теоны прозвучал почти твердо, но этой твердости все же не хватило, чтобы он замолчал. Мужчина тяжело вздохнул и с силой потер лицо ладонями. По его напряженным плечам было ясно: он на пределе. Она тоже. Но на губах все еще застыл привкус поцелуя с Ноа. Это давало силы — или, по крайней мере, их видимость. ​— Честно, я хочу выставить тебя за дверь прямо сейчас, Теона, — он остановился в паре метров от нее, тяжело дыша. ​— Врешь. Если бы хотел, я бы давно летела со своими пожитками на улицу, — она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья. Только горечь. — Что с тобой происходит? Скажи мне? — Эш подошел чуть ближе. — Ты пахала как проклятая всё это время, а потом... сломалась? Или что? — Или что, — менеджер подняла голову, заглядывая ему прямо в глаза. — Я все исправлю. — Исправишь, конечно, — кивнул он. — У тебя просто нет выбора. ​— Если ты закончил, я поеду в больницу, — девушка поднялась с места. Каждый шаг давался с трудом, но усталость отходила на второй план. Главное — вытащить Ноа из дерьма. Плевать, что будет с ней. Плевать на карьеру. Главное — разобраться с его проблемами. — И кстати, — окликнул он, когда Теона уже дошла до двери. — Ты же помнишь правила? Никаких отношений с теми, на кого работаешь. Ладонь, тянувшаяся к дверной ручке, замерла. Пальцы дрогнули. Хотелось рассмеяться — громко, заливисто, — но положение не позволяло. — Помню. В контракте это прописано чёрным по белому, — едва слышно прошептала она. Скорее себе, чем Эшу. Коснувшись холодного металла, она потянула ручку вниз и вышла в коридор. Теона тут же прислонилась спиной к деревянному полотну двери. В воздухе почти физически ощущался запах отчаяния. ​— Что он сказал? ​Теона вздрогнула. Голос прозвучал откуда-то снизу. Опустив голову, она увидела Ноа — он сидел на корточках прямо у стены рядом с кабинетом. Голова опущена, волосы растрепаны, рубашка измята. Он совсем не походил на того самого «Ноа Себастьяна». Сейчас он выглядел как просто смертельно уставший мужчина. От этой картины сердце девушки сжалось, но лицо по-прежнему не выражало ни единой эмоции. Теона должна была держать маску и разгребать его проблемы — только бы он не пал ещё ниже. Только бы жил. — Ты ведь слышал всё, — прошептала она, на секунду прикрыв глаза. — Слышал... — он как-то глухо усмехнулся, хотя в этом звуке не было ни капли радости. — Так вот почему... ты не могла ответить мне взаимностью. ​— Ты слишком много думаешь, Ноа, — она до боли прикусила губу и выдохнула. Оттолкнувшись от двери, Теона сделала шаг и встала прямо перед ним. Менеджер смотрела на него пару секунд, а затем молча протянула ладонь. Ноа не спешил поднимать голову, продолжая изучать мелкие соринки на полу. Он ненавидел себя. Снова. За эту чертову слабость. «Ебаный слабак, — пронеслось в мыслях. — Ты даже это сделать нормально не можешь. Ни на что не способен». ​Наконец он поднял взгляд и встретился с ней глазами. Теплыми. От нее всё так же пахло корицей и кофе. Это был комфорт, который стоил слишком дорого. Комфорт, который он не имел права получить так просто. ​Вложив свою ладонь в её руку, Ноа поднялся, сразу оказавшись намного выше. В этот миг Теона показалась ему совсем хрупкой. Куда-то исчез жесткий, собранный менеджер — осталась только она сама. Нежная, заботливая, порой беспощадно строгая к себе и окружающим, но сейчас — до боли настоящая. ​— Езжай домой, Себастьян, — Теона на секунду прикрыла глаза, позволяя себе мимолетную слабость — просто почувствовать их соприкосновение. Ее пальцы были приятно теплыми, а его — горячими, почти обжигающими, как в лихорадке. — Уже поздно. Ты смертельно устал. ​— Устал? — он горько фыркнул, и этот звук эхом отразился от пустых стен коридора. — Какая к черту разница, если из-за меня всё в дерьме, а разгребать этот пиздец, как обычно, будешь ты? ​Теона тут же выпустила его руку. Ей пришлось сделать это резко, чтобы не сорваться и не прижаться к нему. Не здесь. Не под прицелом камер, которые, ко всему прочему, записывали звук. Она до крови прикусила щеку изнутри и заглянула ему прямо в глаза, возвращая себе маску невозмутимости. ​— Это моя работа, — она коротко кивнула, чеканя слова. — Моя работа и... мое личное желание. От этих простых, но искренних слов в груди у Ноа что-то болезненно дрогнуло, а потом отпустило. На мгновение показалось, что нет никаких грязных заголовков в интернете и ядовитых комментариев. Есть только тишина коридора и она. ​— Скажи... — Ноа сделал полшага вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Я могу быть полезен хоть чем-то? Теона смотрела на него, и в этом взгляде читалась целая палитра чувств, которые она не имела права озвучить. ​— Можешь, — наконец тихо ответила она. — Постарайся сегодня просто поспать.

***

Заходить в дом не было никакого желания. Йоаким наверняка снова где-то пропадал — лишь бы не видеть, как его друг медленно и верно тонет в пучине собственных страданий и обычной человеческой тупости. Открыв дверь, Ноа вдруг уловил едва заметный запах яблок и мяты. Он замер на пороге, прислушиваясь к каждому звуку. Что-то было не так, но он пока не мог понять, что именно здесь изменилось. Яблоки. Мята. В этот момент его накрыло осознание того, как паршиво он поступил с Луизой. Просто взял и сбежал со свидания, наплевав на всё. Но этого раскаяния не хватало — мысли всё равно предательски возвращались к Теоне. К тому, как она смотрела на него, как пахла, как ощущался на вкус её поцелуй. ​— Мудак... — в пустоту дома прошептал он сам себе. Сбросив обувь, Ноа небрежно раскидал ботинки по прихожей, хотя обычно аккуратно ставил их на полку. Внутренний перфекционист сейчас шел нахер. ​Нащупав телефон, он начал судорожно искать контакт Луизы, но так ничего и не нашел. Он тупо не спросил её номер, что теперь казалось фатальной ошибкой. Нужно было хотя бы просто извиниться. Сказать по-человечески, что любит другую, что не хотел причинять боль... хотя последнее было бы ложью. Он снова поступил как чертов эгоист. За собственным самобичеванием Ноа и не заметил, как оказался в спальне. Всё выглядело привычно. Почти. Чёрное постельное белье было идеально выглажено, а вдоль пола тянулась неоновая лента, заливая комнату приглушенным красным светом. Скользнув взглядом чуть дальше, он замер, и его глаза расширились от шока. — Надо же, Ноа, ты уже здесь. Луиза. Она сидела в его компьютерном кресле со скучающим видом, наблюдая за ним. Девушка выглядела настолько расслабленно, словно не пробралась тайком в чужой дом, а явилась на званый ужин. В этот момент шестеренки в голове вокалиста закрутились с удвоенной силой, и омерзение к доктору Роуз вспыхнуло мгновенно. — Значит, это всё-таки ты следила за нами пять лет назад, — произнес он ровным, почти спокойным тоном, хотя внутри то ли что-то окончательно надломилось, то ли весь мир просто встал на свои места. — И ты выставила ту ложь напоказ. ​— А ты, оказывается, сообразительный, — ледяным тоном отчеканила она. — Но давай проясним: не я выставила статью о твоей наркозависимости. Сукин сын Харрис успел раньше, чем я добралась до твоей шлюхи. Она, кстати, кусается. Тебе бы ее на привязи держать. ​Ноа почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Больше не было той милой, саркастичной Луизы. Перед ним сидела безумная фанатка в самом омерзительном своем проявлении. Ее взгляд перестал казаться теплым, а то, как она отзывалась о его любимой женщине, порождало острое желание ударить — хотя он никогда не поднимал руку на женщин. — Можешь поливать грязью меня сколько угодно, но не смей так отзываться о Теоне, — в тон ей ответил Ноа. Нужно было действовать быстро. Он прекрасно понимал: если эта женщина смогла подделать документы о его пристрастии к запрещенным веществам и состряпать фото Теоны, выставив её эскортницей, она способна на что-то куда более страшное. «Думай, Ноа. Думай». — Какой же ты мудак. Сначала сбегаешь со свидания, а теперь ставишь условия, — она вальяжно закинула ногу на ногу. — Где твои манеры, фронтмен? Луиза подняла руку, и в красном свете блеснуло что-то тонкое, почти незаметное. Ноа прищурился, пытаясь разглядеть предмет. Скальпель. Дела были дрянь. Нужно было срочно что-то предпринимать. Липкий страх окутал тело, а пульс оглушительно застучал в ушах. Всё естество кричало: «Беги!», но он замер, не в силах сдвинуться с точки. — За что, Роуз? — За что? — переспросила она, сорвавшись на истерический смех. Луиза рывком поднялась с кресла и криво усмехнулась. В её глазах плескалось первобытное безумие, от которого у Ноа по коже поползли мурашки. ​— Я всегда хотела быть рядом. Стать для тебя той самой — единственной, — но ты, ублюдок, делал всё только хуже. Удалил соцсети, послав нас, преданных фанатов, нахер! — Я никого не посылал, Луиза. Успокойся, — он нашел в себе силы и медленно поднял ладони, делая осторожный шаг навстречу. — Давай ты уберешь это, и мы спокойно поговорим, ладно? Доктор посмотрела на скальпель так, словно видела его впервые в жизни. ​— Говорить? Поздно, Себастьян. Ты уже всё сказал своим поступком. — Нет, Луиза, стой! — он рванул к ней, пытаясь перехватить руку. — Смотри, Ноа, — она приставила лезвие к шее, едва надавив на бледную кожу. — Если я не могу получить тебя здесь, то получу в другой жизни. Я и там тебя достану. Прежде чем Ноа успел до нее коснуться, она резко полоснула по артерии. Кровь толчком брызнула на пол, и тело Луизы обмякло, рухнув на ковер. — НЕТ!

***

​— Нет! Ноа подскочил на диване, едва не рухнув на пол. Сердце билось где-то в горле, оглушая чечеткой пульса. Липкий холодный пот мгновенно пропитал футболку, а перед глазами все еще стояло багровое марево и тошнотворный блеск стали. Где Луиза? Он не успел? Где кровь? — Ты чего разорался? Себастьян замер. Мир вокруг него вдруг обрел четкость и резкость. Это была не его спальня. Он находился в небольшой, залитой мягким светом комнате отдыха. Пахло не яблоками и мятой, а крепким кофе и тем самым едва уловимым ароматом корицы, который всегда сопровождал Теону. Он медленно повернул голову в сторону той, чей голос разрезал остатки кошмара. Перед ним сидела она. Теона деловито закинула ногу на ногу, невозмутимо держа в руках планшет. Свет от экрана падал на ее лицо, подчеркивая идеальную линию подбородка и полное отсутствие того хаоса, который Ноа только что видел во сне. — Что... что я здесь делаю? — прошептал он. Голос сорвался, превратившись в едва слышный сип. — Где доктор Роуз? Он огляделся по сторонам, словно ожидая, что безумная фанатка со скальпелем сейчас выскочит из-за спинки дивана, но комната была пуста и безопасна. Реальность казалась слишком тихой и правильной после того ада, из которого он только что вырвался. ​— Кто? Какой еще доктор Роуз? — Теона нахмурилась, в ее голосе прорезались нотки подозрения. — Ноа, ты что, снова пил? Прямо перед выходом? ​Она стремительно поднялась с места. Подойдя вплотную, менеджер бесцеремонно обхватила его лицо ладонью, заставляя поднять голову, и внимательно всмотрелась в зрачки. Ее пальцы были прохладными — совсем не тот обжигающий жар, который он чувствовал во сне. ​— Я не пил... — Ноа судорожно выдохнул, чувствуя, как реальность медленно, по капле, возвращается на свои места. — Это просто... видимо, просто сон. Слишком яркий. ​Он накрыл ее ладонь своей, прижимаясь щекой к ее коже, словно боясь, что она испарится, если он отпустит. ​— Сон? Опять кошмары? — ее тон мгновенно смягчился, в глазах мелькнула неприкрытая тревога. — Я беспокоюсь, Ноа. В последнее время ты сам не свой. Может, мне всё-таки стоит записать тебя к специалисту? Ты едва справляешься с нагрузкой. Ноа всё ещё тяжело дышал, пытаясь сопоставить ледяной блеск скальпеля из сна с теплым светом этой комнаты. Его пальцы, переплетенные с пальцами Теоны, сжимались почти до боли. Он смотрел на неё — на её живое, сосредоточенное лицо, на то, как она деловито держит планшет, — и чувствовал, как внутри всё переворачивается от нежности и пережитого страха. ​— Иди ко мне... — прохрипел он, прерывая её вопрос о специалисте. Теона не стала спорить. Она отложила планшет, видя, что Ноа сейчас не в том состоянии, чтобы слушать доводы рассудка. Она знала каждый его шрам, каждую татуировку и каждый признак того, что его демоны снова подобрались слишком близко. Как только она оказалась в кольце его рук, Ноа уткнулся лицом ей в шею, жадно вдыхая аромат корицы. Это был его личный сорт кислорода. ​— Я здесь, Ноа. Я никуда не делась, — прошептала она, запуская пальцы в его волосы. Он не ответил — он просто повалил её на диван, накрывая своим телом. Ему нужно было физическое доказательство её присутствия. Поцелуй был глубоким, почти болезненным, со вкусом того самого крепкого кофе, который она пила минуту назад. Ноа действовал с той жадностью, которая бывает только у людей, выживших в авиакатастрофе. Он рывком избавил её от лишней одежды, не отрываясь от её губ. Контраст их тел всегда поражал: маленькая, хрупкая Теона буквально терялась под его мощным, татуированным торсом. Когда его ладони легли на её бедра, он заставил её обхватить его талию, прижимая к себе так плотно, что между ними не осталось воздуха. ​— Пожалуйста, — выдохнул он ей в самые губы. — Просто будь со мной. Он вошел в неё одним резким, глубоким движением, выбивая из обоих стон. Теона прикусила губу, чувствуя, как он заполняет её до предела, вытесняя из головы все мысли о графиках и работе. Ноа двигался в ней с пугающей интенсивностью, каждый раз толкаясь так, будто пытался пробиться к самой её душе. В этом не было нежности — это была чистая, необузданная страсть, способная сжечь любой кошмар. Его руки фиксировали её запястья над головой, вжимая в мягкие подушки дивана. Он смотрел ей прямо в глаза, не позволяя отвернуться, заставляя её проживать каждый миг этого безумия вместе с ним. Пот катился по его лицу, капая на её кожу, и этот жар был лучшим лекарством от липкого холода его сна. ​— Теона... — его голос сорвался на рык, когда ритм стал запредельным. Она выгнулась навстречу, впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя, как внутри нарастает та самая волна, которая сметает всё на своем пути. В момент оргазма Ноа зарылся лицом в её волосы, содрогаясь всем телом и выплескивая в неё всё свое отчаяние и любовь. ​Прошло около десяти минут. В комнате пахло сексом, кофе и чем-то очень спокойным. Ноа всё ещё лежал на Теоне, не спеша отстраняться. Его дыхание медленно выравнивалось, становясь глубоким и мерным. ​— Больше не дрожишь? — тихо спросила Теона, поглаживая его по напряженной спине. Он приподнялся на локтях, глядя на неё сверху вниз. В глазах наконец-то появилась та самая осознанность, которую она так любила. Он осторожно убрал прядь волос с её лица. — Прости, — он криво усмехнулся. — Тот сон... там была кровь. Слишком много крови. ​Теона мягко улыбнулась и притянула его голову к своей груди, чтобы он слышал её ровное, спокойное сердцебиение. — Все хорошо. Я рядом, Ноа. ​Ноа закрыл глаза, окончательно расслабляясь под её руками. Кошмар про доктора Роуз казался теперь чем-то бесконечно далеким и нереальным. Здесь, в этой маленькой комнате, была только его Теона — его тихая гавань в океане хаоса, его личный грех и его единственное спасение.