Ничего личного, Ноа

— О, черт, Ноа, — выдохнула Теона, когда увидела парня на пороге офиса. Она стояла у окна, сжимая в руке помятый лист распечатки, и вид у неё был такой, будто её только что переехал грузовик. Волосы, обычно собранные в идеальный пучок, выбились, а в глазах застыл немой ужас. ​Ноа был запыхавшийся. Он влетел в помещение, едва не сорвав дверь с петель, всё ещё чувствуя на губах привкус того дурацкого лимонада из ресторана и запах парфюма Луизы. Но здесь, в офисе, пахло гарью — пахло заживо сгорающей карьерой. ​— Ты, блять, что творил, Ноа? Какого хера в сети гуляют статьи о том, что ты наркоман? — тут же накинулся на него Николас. Руффило вскочил со своего места, едва не опрокинув кофейный столик. Его лицо пошло красными пятнами, а в руках он сжимал планшет, на экране которого ярким заголовком горела статья с логотипом одного из самых гнусных таблоидов. Там, в сопровождении сканов медицинских заключений с печатями их клиники, черным по белому было расписано всё: и амфетамины, и героин, и «необратимые изменения психики вокалиста». Ник и Йоаким сидели молча, смотря на друга в полнейшем шоке. Фолио вертел в руках барабанную палочку, но так и не решился издать ни звука, а Йо просто прикрыл глаза ладонью, словно пытался отгородиться от этого кошмара. Они ждали объяснений, ждали, что это вброс, фейк, чья-то злая шутка. — Это... это бред, — выдавил из себя Ноа, подходя ближе к столу. Сердце в груди ухало, как бешеный метроном. — Я был в клинике. Там всё было под контролем. Луиза... она следила... ​— Луиза? Твоя девчонка-врач? — Теона резко развернулась к нему, и в её голосе прорезалась истерическая нота. — Ноа, статью выложил доктор Харрис! Заведующий отделением! Он дал официальный комментарий, что ты — безнадежный торчок, которого они едва откачали, и приложил результаты твоих анализов! ​Ноа замер, чувствуя, как внутри всё леденеет. Харрис? ​Они еще не догадывались, что Харрис решил не ждать «доли» от Луизы. Он выложил эту карту раньше, чем она успела использовать её как поводок. ​— Ноа, лейбл уже звонил, — Теона подошла вплотную, и её голос упал до пугающего шепота. — Они замораживают все счета группы до выяснения обстоятельств. Если мы не докажем, что это ложь в ближайшие три часа... тура не будет. И группы тоже не будет. Себастьян смотрел на неё, на парней, и понимал: он только что прибежал спасать Теону, не подозревая, что его собственная жизнь уже превращена в пепел человеком, которому он доверился в палате. В офисе повисла тяжелая, липкая тишина, которую прерывало только тяжелое дыхание Ноа и нервный стук пальцев Ника по столу. Теона собиралась что-то сказать, её губы уже разомкнулись, чтобы выдать очередную порцию горьких инструкций по выживанию, но её телефон, лежащий на краю стола, внезапно ожил. ​На экране высветился незнакомый номер. Теона нахмурилась, бросила быстрый, почти извиняющийся взгляд на застывших парней и прижала трубку к уху. ​— Да? — голос её дрогнул, но тут же окреп. Ноа видел, как её лицо, и без того бледное, стало практически прозрачным. Она замерла, вслушиваясь в то, что говорил голос на том конце провода. Её зрачки расширились, а свободная рука судорожно вцепилась в край пиджака. ​— Где? — коротко спросила она, и в этом вопросе было столько скрытого напряжения, что Йоаким невольно выпрямился в кресле. — Я поняла. Буду через десять минут. ​Она сбросила вызов и, не говоря ни слова, бросилась к вешалке за своим пальто. Её движения были резкими, ломаными, словно она действовала на автопилоте. ​— Теона? Ты куда? — Ноа сделал шаг к ней, пытаясь перехватить её взгляд, но она смотрела сквозь него. — Что случилось? Кто это был? Теона даже не обернулась. Она лихорадочно запихивала планшет в сумку, её пальцы дрожали так сильно, что она едва попала в молнию. Ни одного объяснения, ни одной зацепки. Она просто сорвалась с места, словно от этого звонка зависела не только карьера Ноа, но и её собственная жизнь. ​— Оставайтесь здесь. Никому не отвечайте на звонки, — бросила она уже у самой двери. Глухой хлопок двери отозвался в пустом офисе как выстрел. Парни остались сидеть в полном неведении, не подозревая, что на другом конце провода была Луиза Роуз. Та самая «галлюцинация», которая теперь требовала личной встречи с единственным человеком, способным — или нет — спасти Себастьяна от окончательного краха. Теона ушла, так и не сказав парням ни слова, оставив Ноа один на один с его демонами и статьей, которая с каждой минутой набирала всё больше просмотров. Она бежала на встречу с женщиной, которая знала о Ноа правду. Свою, тщательно сконструированную и смертельно опасную правду.

***

Вечерний воздух был пропитан холодом и запахом приближающегося дождя. Луиза ждала у парапета набережной — в том же пальто, в котором была на свидании, но теперь в её позе не было и капли той смущенной мягкости. Она стояла прямо, сложив руки на груди, и смотрела на темную воду, когда каблуки Теоны звонко отчеканили шаг по асфальту. Теона остановилась в паре метров, тяжело дыша. Её била мелкая дрожь — то ли от бега, то ли от ярости, которая выжигала всё внутри. — Какого хера происходит, Луиза? — голос менеджера сорвался на хрип. — Ты врач или грёбаная шантажистка? Статья Харриса — это твоих рук дело? Луиза медленно повернулась. На её губах играла та самая тонкая, злая усмешка, которую Ноа так и не увидел в ресторане. ​— Статья Харриса — это досадная фальстарт. Старик оказался жаднее, чем я думала, — Луиза сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Но это не важно. У меня есть оригиналы анализов. Настоящие. Те, где Ноа чист как младенец, и те, где четко видно, что показатели Харриса — грубая подделка. Я могу уничтожить эту статью за час. Могу выставить клинику виноватой в клевете и спасти задницу твоего драгоценного вокалиста. ​Теона замерла, вглядываясь в лицо женщины перед собой. В этом взгляде было что-то пугающе знакомое. Фанатичное. — Зачем тебе это? — выдохнула Теона. — Ты ведь... ты ведь лечила его. — Лечила? — Луиза вдруг коротко, сухо рассмеялась. — Пять лет назад я преследовала их фургон три штата подряд, Теона. Я была той самой «сумасшедшей блондинкой», которую они обсмеивали на заправках. Я выучилась на врача, перекрасила волосы и влезла в эту больницу только ради того, чтобы однажды он посмотрел на меня не как на кусок мяса у забора, а как на своего спасителя. ​Лицо Теоны исказилось от отвращения. Она сделала шаг назад, словно перед ней была ядовитая змея. — Ты больна... ​— Я эффективна, — отрезала Луиза, и её голос стал ледяным. — Условие одно. Я вбрасываю опровержение, топлю Харриса и возвращаю Ноа его чистое имя. Но ты исчезаешь. Навсегда. Увольняешься, меняешь номер, уезжаешь из страны — мне плевать. Ты — тот шум, который мешает ему видеть меня. Из-за тебя он раскис. Из-за тебя он в этой палате. Теона смотрела на неё, и внутри неё что-то окончательно оборвалось. Вся та боль, которую она прятала, весь тот «профессионализм», которым она душила свою любовь к Ноа, вдруг превратились в ледяную, чистую ярость. Она видела перед собой не спасительницу, а стервятника, который ждал, пока Ноа сдохнет, чтобы забрать его себе. — Ты думаешь, я отдам его тебе? — Теона усмехнулась, и эта усмешка была страшнее любого крика. — Ты думаешь, что после всего, что мы прошли, я позволю какой-то поехавшей фанатке решать его судьбу? ​— Это его единственный шанс, Теона. Выбирай: его карьера или твоё присутствие рядом. Теона подошла вплотную, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Она видела в глазах Луизы пустой, выжженный блеск одержимости. — Пошла ты нахуй, Луиза, — тихо, но отчетливо произнесла Теона. — Со своими анализами, со своим планом и со своей больной головой. Я сама вытащу его из этого дерьма. А если ты еще хоть раз подойдешь к нему или к парням — я лично позабочусь о том, чтобы твое следующее «место работы» было за решеткой. Теона развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Её сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас проломит ребра, но в голове была кристальная ясность. Она не знала, как победит Харриса, но знала одно: она больше не позволит Ноа быть одному. Луиза осталась стоять у парапета, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. ​— Зря, Теона, — прошептала она в пустоту. — Очень зря.

***

Дверь офиса распахнулась с таким грохотом, что Ник невольно выронил барабанную палочку. Теона влетела внутрь — бледная, с лихорадочным блеском в глазах, но с такой прямой спиной, будто она готовилась выйти на эшафот. ​Ноа тут же вскочил, делая шаг ей навстречу. Его взгляд метался по её лицу, пытаясь найти хоть какой-то ответ, хоть малейший намек на то, где она была и с кем говорила. ​— Теона, блять, ну что? Кто звонил? — голос Ноа дрожал от смеси надежды и страха. Она не смотрела на него. Прошла мимо, бросила сумку на стол и оперлась на него руками, пытаясь унять дрожь. Про встречу с Луизой она молчала. Если они узнают, что за всем этим стоит «добрый доктор Роуз», Ноа окончательно сойдет с ума. Она не могла этого допустить. Не сейчас. — Забудьте про звонок. Это был старый знакомый из прессы, — соврала она, даже не моргнув. — Послушай меня, Ноа. Послушайте все. Она наконец подняла голову, глядя прямо на вокалиста. ​— Я разберусь с этим. Слышишь? Я вытащу тебя. Мы найдем способ доказать, что Харрис лжет. Лейбл не успеет расторгнуть контракт, я выгрызу им глотки, если придется. Просто... просто верь мне. Ноа выдохнул, чувствуя, как внутри на долю секунды стало чуть легче. Если Теона так говорит — значит, есть шанс. Но тишина, воцарившаяся после её слов, была прервана коротким, захлебывающимся звуком со стороны дивана. ​— Теона... — голос Йоакима звучал так, будто он только что увидел привидение. — Кажется, это еще не всё. ​Он медленно повернул экран своего телефона к ним. Теона замерла. Ноа подошел ближе, вглядываясь в дисплей, и почувствовал, как к горлу подступает тошнота. ​Пока она ехала обратно, сеть взорвалась новой «бомбой». Это не была статья. Это была серия фотографий — зернистых, грязных, сделанных словно на скрытую камеру. На них девушка, как две капли воды похожая на Теону, была в компании каких-то лощеных папиков в дорогих отелях, в вызывающем белье, в недвусмысленных позах. Заголовки кричали один громче другого: «Грязное прошлое менеджера Bad Omens», «Из эскорта в шоу-бизнес: кто на самом деле стоит за успехом Себастьяна?». ​— Это... что за хуйня? — прошептал Николас, переводя взгляд с экрана на Теону. — Это же не ты. Скажи, что это не ты! Теона смотрела на фотографии, чувствуя, как мир вокруг нее начинает медленно вращаться. Луиза не стала ждать. Она нанесла удар сразу по обоим. Она решила не просто изолировать Теону, а втоптать её в такую грязь, от которой не отмоешься до конца жизни. Ноа смотрел на фото, потом на Теону, и его лицо начало искажаться от ярости. Он понимал: это спланированная атака. Кто-то методично уничтожал всё, что ему было дорого. — Теона... — Ноа сделал шаг к ней, его голос был едва слышен. Она не ответила. Она стояла, глядя в пустоту, понимая, что Луиза пошла до конца. Теперь это была не просто борьба за карьеру — это была война на уничтожение. Ноа не раздумывал ни секунды. Он видел, как Теона качнулась, словно от физического удара, как её пальцы побелели, вцепившись в край стола. Весь этот мир, полный грязных заголовков и фальшивых пикселей, перестал существовать. Он рванулся к ней, сокращая расстояние в один широкий шаг, и просто загреб её в охапку. Его руки, всё ещё немного подрагивающие, сомкнулись на её спине, прижимая к себе так сильно, будто он пытался закрыть её своим телом от всего этого дерьма. ​— Эй, — прошептал он ей в самую макушку, игнорируя вспышки на экранах телефонов. — Посмотри на меня. Теона, я знаю, что это не ты. Слышишь? Мне плевать, что там рисуют эти уроды. Я знаю тебя. Теона, которая всегда была стальной, всегда была их щитом и голосом разума, вдруг просто обмякла. Она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах его кожи, и её руки судорожно обхватили его талию, сминая ткань куртки. ​— Спасибо... — выдохнула она, и этот звук был таким надломленным, что у парней внутри всё перевернулось. — Спасибо, Ноа. Йоаким первым отвел взгляд. Он резко хлопнул Ника по плечу, кивая в сторону выхода. ​— Пошли, — бросил он Николасу. — Эш Эвилдсен уже наверняка разносит свой кабинет. Нам нужно быть там раньше, чем он нажмет кнопку «отмена» на всём нашем будущем. ​Парни выскочили из офиса, оставив за собой лишь затихающий гул шагов. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только их общим, рваным дыханием. ​Ноа чуть отстранился, но не отпустил её. Он взял её лицо в свои ладони. Кожа Теоны была прохладной, а на щеках ещё не просохли следы того отчаяния, которое она так тщательно скрывала. В этот момент она больше не была строгим менеджером, решающим мировые проблемы. Перед ним стояла просто хрупкая девушка — напуганная, измотанная и до безумия красивая в своей уязвимости. ​Он медленно, почти невесомо, коснулся своими губами её лба, а затем спустился ниже. Поцелуй случился сам собой — как единственный способ выжить в этом хаосе. ​Это было не так, как в его пьяных фантазиях. Всё ощущалось до боли остро. Когда его губы накрыли её, Ноа почувствовал, как Теона судорожно выдохнула ему в рот. Её губы были мягкими, чуть подрагивающими и солеными от слез. Он целовал её медленно, почти тягуче, исследуя каждое мимолетное движение, чувствуя, как её ладони поднялись выше, зарываясь пальцами в его волосы на затылке. Он чувствовал жар её тела сквозь тонкую ткань рубашки, ощущал, как её сердце колотится прямо напротив его собственного, в том же бешеном ритме. Его язык коснулся её губ, прося входа, и когда она ответила — жадно, с каким-то отчаянием утопающего — Ноа показалось, что земля уходит из-под ног. Этот поцелуй пах не корицей и не лекарствами. Он пах ими двоими — настоящими, изломанными, но наконец-то нашедшими друг друга в этом аду. Ноа прижал её еще плотнее, вжимаясь в её изгибы, словно пытаясь срастись с ней кожей. Он чувствовал кончиками пальцев каждый её позвонок, каждую дрожь её тела. Это было слишком интимно для офиса, слишком искренне для того хаоса, что бушевал снаружи, но в ту секунду ему было плевать на весь мир. ​— Я рядом, Теона, — прохрипел он ей в губы, прерывая поцелуй лишь на мгновение, чтобы глотнуть воздуха. ​Теона лишь крепче зажмурилась, прижимаясь к нему, понимая, что теперь пути назад нет. Война официально началась, и ставки в ней только что взлетели до небес.