Среда в пять

Одним прекрасным летним днём, когда в комнате была прохладная тень, а вид из окна заливался солнечным светом, Владу пришла в голову одна по-весеннему безумная мысль. Дело в том, что Колючка очень часто ругалась. Очень часто на него. И он, честно, не знал, как с этим следует бороться. Потому что спорить с ней было бесполезно, а игнорировать — себе дороже. Теперь Влад был частью «Сказочного патруля», поэтому и избегать её не получалось. Они работали в одной команде, были вынуждены выполнять совместные задания и просто никак не могли не разговаривать и не пересекаться при всём желании. (Желании конкретно Колючки, потому что Морок, в целом, был не против их общения.) Ну так вот он долго думал, чем же заткнуть её сквернословный, говорливый рот. И пришедшая мысль была не то чтобы безумная, скорее даже пугающая. Полудень не предвещал ничего плохого: «Сказочный патруль» мирно скучал за уборкой в Лукоморье, придя на помощь Коту, как те самые защитники города. От кого и что они спасали Влад так и не понял, но принял как данность борьбу с пылью и грязью, потому что в начале лета, когда только начинало припекать, а весенняя слабость ещё не прошла, не особо хотелось бегать за кем-нибудь по всему Мышкину. Он подметал, а Варя вытирала столы. В какой-то момент он начал подметать рядом с ней, и она обратила внимание на его работу. И, ожидаемо, не была ею довольна. — Морок, ты замёл всё под стол! — оперевшись о него ладонями, она перегнулась и гневно указала ему на метлу, размахивая своей тряпкой. Влад вздохнул. — И мне напылил! Кто ж так убирает! От тебя меньше пользы, чем от… Не то, чтобы он прям готовился, собирался с мыслями, планировал или что-то в этом духе, но получившееся в итоге ему понравилось. Потому что он просто не дал ей договорить, перебил, прервал её в кои-то веке. Потому что просто заткнул её рот своим. В прямом смысле. Он сделал шаг, обхватил её затылок, чтобы зафиксировать, и уткнулся в её губы своими. Он не сделал больше ничего — обычное секундное касание, как… Похлопать по плечу или что-то в этом роде. Но, боже мой, какой же эффект это возымело! Колючка молчала аж две секунды! Перед тем, как нахмурить свои распахнувшиеся в первобытном ужасе и удивлении глаза, и дать ему смачную пощёчину, которая звуком разлетелась по всему Лукоморью. Благо хоть, никто не придал этому особое значение. Что ж, было больно, но… Влад не сильно расстроился. Главное ведь результат! А результат его аферы оказался положительным: Колючка перестала ругаться и замолчала. Хоть и не надолго, но это просто надо доработать. В следующий раз он повторил то же самое, когда они помогали Лешему высаживать цветы и с уборкой территории. Так совершенно случайно получилось, что их обоих поставили носить в кучи, собираемый Алёнкой мусор, — ветки, листья, пустые жестяные банки, обёртки от мороженного и конфет. Потому что ни он сам, ни Варя не были способны спокойно и благоговейно просидеть даже над одним цветочком так, как это могли сделать Маша и Снежка. И вот они несли по охапке веток, когда Влад запнулся о собственные ноги и чуть не упал, выронив несколько из рук. Варя скривила губы, закатила глаза. — Конечно, Морок, сори здесь ещё больше, ведь мы так… Она снова не смогла договорить, потому что Влад снова накрыл её губы своими, и Варя снова застыла. Правда на этот раз её недоумение длилось ещё меньше, чем в прошлый, и уже спустя мгновение у Влада опять горела щека, а в ушах отдавал шлепок её ладони об его кожу, разлетевшийся по округе и, кажется, заставивший подняться с крон деревьев некоторых птиц. — Ауч… — Влад потёр щёку, выглядя даже обиженно, пока Варя прожигала его смертоносным, растерянным и абсолютно ничего не понимающим одновременно взглядом. — Ты… Совсем с ума сошёл?! — она подобрала свои упавшие ветки и спешно ретировалась, оглядываясь на него с подозрением. Удивительно, но и после этого Влад не передумал именно так на неё воздействовать. Возможно, он совсем немного был садо-маза, но это ещё не доказано. Да и после третьего раза не передумал, а лишь укрепился в мысли, что это самый действенный, а главное единственный способ отучить её ругаться на него. Потому что на третий раз его щека уже не горела, а в ушах от пощёчины не звенело. Честно сказать, он даже не успел особо коснуться её губ, когда Ветрова спешно отдалилась, уже на опыте, так сказать. Она отпрянула, в испуге заозиралась на девочек, потому что на этот раз они не стояли поодаль от них, а шли в общей топле. Подарила ему быстрый потерянный взгляд и прибавила шаг, чтобы оказаться ближе к подругам. Морок усмехнулся. Она была такой смешной, пытаясь убежать от него и его методов воспитания взрослых-и-самодостаточных колючек. Четвёртый же раз прошёл неожиданно даже для самого Влада. Они сидели в кустах в парке, высматривая очередного хулигана, нарушающего покой Мышкина, и вновь по какой-то невообразимо великой случайности оказались в паре. Он не знал точно, как в их команде распределяются роли, но почему-то был уверен, что как минимум подозрительно то, что они с Варей так часто работали вместе, с учётом, что ни он, ни она за этот вариант никогда не голосовали. Но в любом случае они вновь сидели вместе в одних кустах, и Ветрова вновь начала что-то недовольно шипеть в его сторону. Влад даже сам не понял, когда закатил глаза и приблизился, уткнувшись в её губы. Потому что это было уже так естественно, как почесать нос или выпить кофе с утра. И момент, который он до сих пор не может внятно осознать, — когда Колючка не отдалилась и не дала ему по щеке так, что грозились выпасть зубы. Она просто замерла и так и осталась сидеть, чувствуя его губы на своих и слыша судорожный вдох, когда он, видимо, сам не ожидал, что задержится здесь надолго. Они просидели так, пока он сам не отдалился. Ветрова открыла глаза, встретившись с его удивлённый взглядом и… Чёрт бы всё побрал, Влад увидел, как стремительно её щёки залил румянец. С тех пор ничего в его жизни нельзя было назвать нормальным. Он пытался с помощью поцелуев отучить её ругаться, но, кажется, угодил в собственные силки. И теперь каждый раз, когда она ругалась, — даже не на него! — его тянуло поцеловать её. В какой-то момент это желание стало настолько сильным, что обращалось в зуд и зубной скрежет, и Влад с нетерпением дожидался момента, когда они останутся одни, чтобы мазнуть поверх её губ своими и задержаться так на минутку-другую. Варя перестала отталкивать его и просто покорно замирала, будто принимая участь. И, возможно, Морок окончательно сошёл с ума, но теперь он знал её губы на вкус. Иногда они были влажными, видимо, когда перед этим она их облизнёт, иногда со сладким привкусом, после торта или конфет, а иногда он чётко различал вкус кофе — в особенности ранним утром, если просыпался одновременно с ней, или если «Патруль» сорвался на задание и забежал на завтрак в Лукоморье. Как и в этот раз, когда Влад остался ночевать на чердаке у девочек и встал спозаранку, а Варя сонно выплыла из-за угла, лохматая и помятая, обнимаемая первыми лучами солнца, бьющими из открытого, не зашторенного окна. — Доброе утро, — слабо пролепетала она, обратив на него мало внимания и принявшись готовить себе кофе. — С добрым утром, — Влад уже допивал свой и не был таким сонным, поэтому с нескрываемым интересом разглядывал её, подмечая про себя множество новых деталей во внешности. Было тихо и спокойно, как в Раю, пока по какой-то нелепой случайности, Ветрова не разлила горячий кофе по столешнице и не вытянула из себя, запрокинув голову, усталый, измученный вздох. — Да что ж такое, с самого утра, этот дурацкий кофе, когда я просто… Она не сумела договорить, потому что Влад молниеносно оказался рядом, обхватил её голову, повернув на себя, и вперился в губы, будто ждал этого момента всю жизнь. Варя замолчала и резко воцарилась такая тревожная тишина, будто вот-вот что-то должно было произойти. Впрочем, Влад не особо настаивал, но Колючка явно не отказала, когда он неосознанно попросил большего, мазнув по линии её губ кончиком языка. Она впустила его внутрь, и они оба ослабли на этом моменте. Прохладное утро больше не было отрезвляюще спокойным. Лицо горело вместе с ушами, Влад чувствовал своё сердце в горле, а Варя — как становятся ватными ноги. Она схватилась за его футболку, будто чтобы не упасть, но затем положила руки на его грудь и огладила плечи, заходя за шею, уже по совершенно неизвестной причине. Прервавшись, Ветрова не отдалилась, не спрятала вгляд, лишь чуть склонила голову вбок, чтобы продолжить поцелуй под новым углом. И Морок не мог ей в этом отказать. Он накрыл её ладонь на себе и сжал пальцы, вторую руку зарыв в спутанные волосы. И, когда мгновение позже выдалась возможность посмотреть на неё, она показалась такой красивой со сбитым дыханием, красными щеками и мокрыми, припухшими губами. Такой идеальной.