Среда в пять

Ночь была тёмной и тихой, что в последнее время редкость для мельницы. Саша и Вася — основная причина всего беспокойства. Их приезд, их ночёвки — всё, смешалось в один сплошной день и уже не кочевало из недели в неделю, как будто такая сумасшедшая семья у «Сказочного патруля» была всегда. Они играли в настольные игры и сильно шумели, готовили еду вместе или по-очереди, убирались и лентяйничали тоже всей компанией. Словно внезапные каникулы мечты, отдых от защиты города и поисков магических артефактов. Единственное, к чему всё ещё сложно было привыкнуть именно Ветровой — душ, который вечно был занят не ей самой, кухня, на которой обычно она одна пила горячий кофе ранним утром, балкон и крыша, с которых она любила наблюдать рассветы и закаты также в одиночестве теперь не были её личным уединённым местом. На удивление Саша тоже вставал рано, поэтому стоило ей усеться за столом с любимой кружкой, как он уже позёвывал в пороге в пижамных шортах и майке, копаясь в разлохмаченных волосах. Крышу облюбовал Вася, установив там телескоп и наблюдая за недружественными инопланетянами, в число которых уже мечтала войти Варя. А ванная и балкон — просто не спрашивайте. Кажется, девочки тоже забыли такое понятие, как «личное пространство». Одной такой сумасшедшей ночкой, Ветрова нашла покой в самом неожиданном для себя месте — театре Влада. Точнее в его каморке под самой крышей. Как она там оказалась и как до этого вообще додумалась не такая уж и загадка, но за то время, что мальчики гостили на мельнице, Варя привыкла оставлять некоторые вопросы открытыми, чтобы не думать об этом слишком много. Влад заварил ей кофе, дал посидеть в тишине и выспаться — это было главное. И неважно, насколько он сам офигивал от происходящего. Колючка гостила у него дома? Действительно, что же тут странного. Хотел ли он уточнить у неё, всё ли в порядке с ней, с ним и со всем происходящим? Да. Просто в какой-то из обычных вторников его однообразные будни слегка разбавились её присутствием. Теперь он спал на полу, а она не диване, по утрам они пили кофе и пытались побороть хрипоту голоса вместе, а вечера проводили на балконе, всматриваясь в пёстрые закаты. В тишине и относительном одиночестве. Колючка оказалась неплохим гостем. Влад даже мог бы сказать, что лучшим. Она не требовала к себе много внимания, разговоры с ней шли односложно, а присутствие почти не ощущалось. Будто просто Морок раздвоился и теперь соседствовал сам с собой, вот и всё. И не было даже сложно признать, что многие их привычки оказались до странного похожи. Так же думает, так же смотрит — она делает почти всё так же, как и он. И всё-таки, если вернуться к истокам, её неожиданный переезд к нему не был таким уж неожиданным. Влад приехал на мельницу, когда в театре начался ремонт, почему-то именно с его каморки под самой крышей. Там воняло краской, в воздухе стояла пыль, а все удобства перекочевали в коробки и мешки. Он сказал, что задержится у «Патруля» ненадолго, а в итоге остался почти на две недели, — впрочем, с ремонтом так всегда. Варя, ожидаемо, не была довольна сложившейся ситуацией. А проснувшись с первыми лучами солнца и буквально споткнувшись о Морока — тем более. С недавних пор пол их мельницы был похож на минное поле, устланное мальчиками. У окна — Сидоров, посередине — Абрикосов, близ стены — Влад. Вроде их было не так много, но с утра казалось, что каждый занимает собой минимум втрое больше пространства, отчего становилось трудно даже дышать. — Эй! — Влад растерянно заозирался, натянув рефлекторно тонкое одеяло почти до ушей, когда Ветрова запнулась об него и чуть не упала. (Между прочим, когда тебя спящего пинают ногой в плечо — больно.) — Вот же! Разлёгся тут! — шикнула она на него и спешно скрылась в ванной, не дав возможности продолжить разговор, в котором Морок так-то хотел уточнить, почему он виноват в том, что она об него споткнулась? Но делать было нечего: Варя уже ушла, а Морок уже проснулся. День обещал быть жарким, потому как в окно уже ярко светило солнце, и где-то в кроне чуть качающихся на лёгком ветру листьев пели птицы. Влад, пошатываясь и всё ещё пытаясь разлепить глаза, вошёл на кухню и поставил на плиту чайник и турку. Потому что сначала хотелось проснуться, а уже потом пить. Кофе быстро сварилось, и, взяв с собой кружку, он вышел на балкон, чтобы провести ожидание того, когда оно подостынет, с красивым видом на рассветное небо, поднимающееся солнце и просыпающийся город где-то вдалеке. Сегодня ему ещё предстояло пойти туда, в самый центр, самую гущу, чтобы проверить, как там идут дела с ремонтом. И пока он думал об этом, Ветрова пялилась в свою кружку, где спокойно покачивался свежесваренный кофе. Наивкуснейший кофе, который она только пробовала. Варя перевела взгляд на приоткрытые дверцы балкона, сквозь стекло которых был виден его силуэт, и раздражённо вздохнула. Морок не только отобрал у неё звание почётного кофемана, но ещё и вдохновенное место! Она громко прихлюпнула кофе и зажмурилась. Пусть хотя бы утро ещё побудет в её тихой и спокойной гавани. На следующий день повторилось всё то же: Морок проснулся, когда Колючка об него споткнулась. Но на этот раз они не обменялись и парой фраз, лишь злобно зыркнув друг на друга и чертыхнувшись в зубы. Владу снова пришлось вставать раньше запланированного, делать себе кофе, пока она возилась в ванной, и уходить на балкон, чтобы лишний раз с утра не нарываться на дерзости. Дни в обществе «Патруля» и «Героев Земли» были беспокойными, поэтому он старался урвать любую возможность остаться наедине с собой и с мыслями. Однако этим утром его одиночество были нагло прервано Ветровой. Она буквально ворвалась на балкон, захлопнув за собой дверь так, что задрожали стёкла, и стукнув дном кружки о деревянные перила. Кофе чуть расплескалось, но Варю это не взволновало. Она толкнула его локтём, собрав волосы в ленивый пучок, который держал прядки либо слабо, либо никак, оставляя их струиться по её лицу, и стрельнула в его сторону глазами. Морок хмыкнул, оклемавшись после минутного ступора. Она только что заявила свои права на этот балкон? Варя облокотилась о локти, подобрав кружку, и всмотрелась в рассветную даль. Влад проследил её гладкое и расслабленное лицо взглядом, улыбнулся самому себе и тоже опёрся локтями о деревянную перекладину. Что ж, возможно, он бы и мог ещё побороться за это место, но пока не было на это ни настроения, ни сил. Всё повторилось, и третий с четвёртым дни уже вызывали дежавю, как будто Морок попал в какие-то временные петли, где его обязаны толкать в плечо ногой по пробуждению и локтём во время уединённого распития кофе на балконе. Это было странно, но, кажется, он уже стал к этому привыкать. Её общество не доставляло беспокойство, как общение с теми же «Героями Земли» или девочками из «Патруля». Она также мечтала об одиночестве утром и тишине по ночам. Чтобы её никто не трогал хотя бы несколько минут. Не говорить, не спорить, не смотреть, не думать — только впитывать и ощущать, пока не придёт время окунуться в новый день. И они делали так — оставались наедине, вместе, — преступно часто. Настолько, что Влад ждал, когда Варя выйдет из ванной, чтобы отдать ей кружку с кофе и пропустить первой на балкон. А она ждала его, когда спокойное утро заканчивалось с пробуждением друзей, чтобы выйти из балкона и попрощаться с тишиной. Но одной ночью даже этот до безумия привычный уклад нарушился его голосом: — Колючка, пошли ко мне… Он лежал на полу, и в темноте светились его глаза, а она смотрела вниз с кровати, лохматая, но совершенно бодрая. Накануне день прошёл в абсолютной суете и суматохе: они занимались уборкой, небольшим ремонтом и успели даже сыграть перед сном. Это утомило настолько, что Ветрова не чувствовала ног, а только, как гудит голова. От обилия мыслей спать совершенно не хотелось, поэтому она просто лежала, глядя в потолок. Влад, обнаружив это, позвал её, чтобы встретиться в кромешной темноте, к которой успел привыкнуть, взглядами. Сегодня была его последняя ночь на мельнице — ремонт в театральной каморке подошёл к концу, и завтра он уже мог съехать из этого шумного и беспокойного от обилия людей и занятий места в свою тихую, одинокую и даже скучающую комнату. Но теперь, к своему сожалению, ни тишину, ни одиночество, он уже не мог представить как-то иначе их с Варей уединённых и молчаливых утренних встреч на балконе. — Так ты пойдёшь со мной? Варя проморгалась, опасаясь, что это ей сняться такие бредовые сны. Но нет, Морок был более чем реальный и смотрел на неё, сквозь мрак, кажется, серьёзно. Она подумала пару минут, оглядела мельницу со спящими друзьями, представив, какой гвалт её ожидает завтра, и кивнула. Слишком уверена для того решения, которое только что было приянто. Она собиралась пожить у Морока в театре? Очевидно, что да. Хотела ли она спросить, было ли всё у них с этим нормально? Да. Определённо, да.