Будешь рыдать и вопить по "своей" игрушке?

С криком ярости Стелла врезалась в него с силой, выворачивая его руку, и давление в его животе высвободилось во взрыве удовольствия, в то время как его рука взорвалась раскаленной добела болью с очень специфическим резким треском, который был ему слишком знаком. Чертова сука сломала ему руку. «Блядь! Ты ебаная шлюха!» — закричал Блитцо. Стелла отстранилась, вытащив член из его задницы и отбросив его руку презрительным движением. Блитцо перекатился через кровать от нее, присел на корточки, прижимая к себе свою вялую, скрюченную руку. Стелла села на край кровати и потянулась за пачкой сигарет на тумбочке. Блитцо настороженно наблюдал, как она закурила и сделала пару затяжек. Наконец, он заговорил в тишине. «Сними член Столаса, сука. Ты не достойна его носить». Стелла рассмеялась, разбивая хрусталь на острые как бритва осколки. "Ты можешь быть жабой низкого сорта, но ты больше мужчина, чем когда-либо был мой никчемный муж. По крайней мере, ты принимаешь удары как демон, а не как хнычущий трус. Когда я сломала ему руку, он плакал несколько дней, хотя она зажила за несколько часов". Ее скрипучий голос затих под жужжанием, внезапно наполнившим голову Блитцо, его зрение сузилось до блеска на ее мерзком клюве, и он забыл о своей руке, забыл обо всем, кроме сильного желания причинить ей боль . Следующее, что он помнил, они были на полу, а Блитцо стоял на коленях у нее на спине, здоровой рукой сжимая длинные перья ее головы и ударяя этим грязным клювом об пол со всей своей силой, снова и снова, пока она кричала и визжала. Черный цвет забрызгал пол, просачиваясь сквозь перья, где ее кожа трескалась от натиска. "Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись!" - скандировал он, пока она не поднялась, стряхнув его и оттолкнув. Блитцо пошатнулся, упав на кровать. Стелла сорвала с крючка на стене халат, вычурный, белый и покрытый цветами. Она надела его, не обращая внимания на пятна крови, которые она оставляла на нем, и пошла к двери. Пара гончих в форме ждала снаружи. «Собирай свои вещи и проваливай», — приказала она. Блитцо натянул штаны, проверил карман куртки на предмет чокера, прежде чем схватить остальную одежду здоровой рукой. Когда он переступил порог, голос Стеллы раздался еще раз. «О, и чертенок? Если ты кому-нибудь расскажешь, что произошло сегодня вечером, я убью тебя и всех, кто занимается твоим жалким делом». Это был бы тупой ход, подтверждающий заявления, но Стелла была тупой ебучей сукой. Блицо не собирался ее проверять. Двадцать минут спустя он снова оказался на том бордюре, полуодетый, с безвольно свисающей рукой, холод шока нарастал. Знакомое щекотание в горле заставило его закашляться, и привычка заставила его выкашлять перо и выкатывать его изо рта на языке. Выдернув белоснежное перо когтями, он уставился на него, медленно опускаясь на землю, и слезы начали капать.