Крепка, как смерть, любовь

Чем больше Магистр Варка узнавал про Флинса, тем больше убеждался в том, что совсем не знает его.

      В их первую встречу Флинс сидел на окраине лагеря светоносцев, вглядываясь в даль бескрайнего моря. У горизонта собирались тучи и Варка был готов поспорить, что слышал электрический треск на кончиках пальцев ратника.       Ещё пять минут назад он праздновал с остальными очередную победу — они выжили, и бравые рыцари Ордо Фавониус, и Светоносцы, втянутые в битву по воле судьбы. Кругом было светло и так шумно от гогота солдат, что закладывало уши. А сейчас их голоса лишь отдавались эхом за спиной. Укрытая паутиной росы трава под ботинками шептала на одной ноте с куухенки.        — Эй, может пойдёшь отдыхать со всеми? Не должно ратнику вот так сидеть в одиночестве. — В таком случае прошу прощения, магистр Варка, — осторожно отозвался он, обернувшись, — мне показалось бесчестным разделять радость победы в битве, в которой мне не довелось принять участия, — взгляд зацепился за палатки, под которыми уже вовсю обнимались рыцари и светоносцы, до слёз восхищённые тем, что вновь столкнувшись с дикой охотой, остались живы. Ещё на одну ночь, — но если вы захотите составить мне компанию, не смею отказаться.       Рука с тонкими, аристократично бледными пальцами протянула флягу. И Варка принял её, проводя мозолистыми пальцами по тонким узорам серебра. — Только я даже твоего имени не знаю, — магистр качнул плечами, глядя в лицо напротив. — Можете звать меня Флинс. — За твоё здоровье, Флинс, — в ответ на лице светоносца отразилась сдержанная улыбка, а Варка опрокинул в себя содержимое фляги.       Язык и глотку обожгло, казалось, даже не спиртом, а опалило самым настоящим огнём. Рыцари Ордо Фавониус держали честь и не в таких битвах: магистр сделал ещё пару глотков, утёр губы тыльной стороной ладони, солёной от подсохшего пота. — Что это? — Огненная вода.

***

      Магистру удалось распробовать огненную воду во Флагмане, за столом с рыцарями, прибывшими совсем недавно с поставкой «топлива» вроде вина и сидра. Он собрал новоприбывших, пригласил пару светоносцев, для, так сказать, сплочения отряда снабжения. У них был всего один день отдыха, после которого ценный груз полагалось отвезти к штабу Ордо Фавониус. — Мил человек, — порядком захмелевшая Малуша, весь вечер жавшаяся к магистру в надежде на внимание, остановила официанта в проходе, — не соизволите подать пару стопок огненной воды для нас с магистром? — она переставила ногу, едва не опрокинув свой фонарь на полу. — Давайте всем за мой счёт, — громогласно заявил Варка, приподнявшись со стула. От его слов все за столом вдруг оживились, румяные лица проблеснули улыбками.       Официант пришёл быстро, обошёл весь стол, расставляя в ряд рюмки. Он застыл в замешательстве, когда на серебряном подносе осталась лишняя порция огненной воды. «За счёт заведения» — осторожно отметил он, прежде чем раствориться в людном зале. Потянуло ледяным сквозняком, из-за двери выплыла фигура в чёрном плаще. В ней Варка безошибочно угадал Флинса. Ратник слепо оглядывался в толпе, пока глаза не остановились на светлой макушке магистра. Тот кивнул в сторону, приглашая подойти. — Не присоединитесь к нам? — он с широченной, во все тридцать два, улыбкой протянул Флинсу оставшуюся в стороне рюмку, украшенную одинокой ягодкой лакка. — Не смею отказаться от столь заманчивого приглашения, магистр Варка. — Вас представить? — его позабавило столь формальное обращение, в слова просочился лёгкий смешок. Флинс качнул головой. — Я — Кирилл Чудомирович Флинс. Светоносец, — он сдержанно поклонился незнакомым рыцарям, прежде чем принять из рук Варки огненную воду. — За дружбу и воинскую честь! — отчеканил тост глава ордена.       Он протянул руку чтобы с дребезжанием столкнуть рюмки с товарищами. Часть напитка пролилась на еду, но никого это не беспокоило. В этот раз огненная вода не обожгла: растеклась теплом по венам, казалось, сбросила груз с плеч, пусть и на время. Веселье лилось из уст в уста с приукрашенными рассказами о подвигах, тёплыми воспоминаниями и неприкрытой лестью в сторону магистра Ордо Фавониус. — А правда, что вы ходите в патрули в одиночку? Это ведь противоречит правилам… — вдруг заинтересованно спросил один из рыцарей, взглянув на Флинса. — Я не хочу подвергать опасности людей, которые могут быть нужны в другом месте, не кишащем монстрами дикой охоты, — в короткую паузу он убедился, что слушают все, — со службой я могу справиться в одиночку. Чем дальше от противника будут те, кому я не желаю навредить, тем лучше. — Подумав, добавил, — Я бы хотел защищать людей от тьмы на безопасном для них расстоянии.       Варка ведь тоже сражался на передовой, становился живой, непреодолимой стеной между монстрами и теми, кого он вёл за собой. Но между ними была разница, целая пропасть. Если магистр горел желанием защитить тех, кто ему дорог, то Флинс… сторонился людей чтобы их не потерять. Было в этом что-то не то. Холодно-печальная нота в голосе приглушила разговоры, никто не решился поднять взгляд на светоносца. И люди за столом больше его ни о чём не спрашивали.              После минуты молчания люди стали понемногу оживать. Слово за слово. И вновь компания шумела жаркими дискуссиями, шутками да разговорами ни о чём. Флинс не пытался участвовать, лишь смотрел на рыцарей, разум которых был окутан алкогольной пеленой. Оттого всё в их глазах имело куда больший смысл, всё трогало до глубины души. И это казалось Кириллу очаровательным. Они были такими… живыми.       Стрелки часов безвозвратно перевалили за полночь. Все разошлись ещё с полчаса назад, но Варка с Флинсом задержались на ещё один заход, прежде чем подняться по лестнице к комнатам. Кирилл почти невесомо придержал качнувшегося на отчего-то скользкой ступеньке магистра. Потом помог неслушающимся рукам, таким горячим даже через кожу перчаток, найти нужный ключ. Балкончик, выходящий из комнаты Варки, смотрел прямо в глухую стену соседнего здания. Несмотря на то, что проулок был узким, его продувал ветерок, дышащий ночной прохладой. — У нас больше общего, чем кажется на первый взгляд, — протянул Флинс, опустив руки на кованые перила. — Ты о привычке бросаться в самое пекло? — Вроде того. Я рад что смог разделить этот вечер с вашими рыцарями. Истории о вас из их уст не сравнятся с тем, что пересказывают друг другу светоносцы. Наши «рыцари» во многом сдержаннее монштадских, — хмыкнул, — в том числе и в выражениях.       Варка довольно кивнул. Он прикрыл веки, подставляя лицо прохладному ветру. И Флинс смотрел, уверенный в своей безнаказанности. Всё никак не мог понять, как магистр держался так открыто и беззаботно, глядя в его лицо, на ряд светлых ресниц, расслабленные брови и лёгкий хмельной румянец. Отчего-то возникло непреодолимое желание коснуться. Рука Кирилла повисла в воздухе. Варка открыл глаза. — Нападаешь на беззащитного?       Варка растянул губы в беззлобной усмешке, впервые увидев Флинса, застывшего в нерешительности. И в этом жесте Кирилл показался ему совсем не таким, каким он старался — и, на самом деле, весьма успешно — быть на людях. В его глазах отступил вечный холод, и появилось что-то иное. — Я не желал вас потревожить, — Флинс сделал вдох, собираясь вновь разлиться фонтаном красноречия, за которым всегда он искусно прятал правду, которую не был готов говорить напрямую. — Может, нам пора обращаться на «ты», — Варка мгновенно обезоружил Кирилла своей краткостью. Честностью. Он наблюдал, как светоносец вновь оперся об ограду балкончика, почти навалившись. Казалось, впервые за их возлияния Флинса повело, — тебя что-то волнует.       Вопрос-не-вопрос заставил Кирилла склонить голову, спрятав глаза. Варка не торопил. — Мне не даёт покоя человеческая душа, — честно, пусть и размыто признался Флинс. — Ты её украл или продал? — Варка наклонился в попытке заглянуть в чужое лицо. Разговор намечался небыстрый. — Я стремлюсь понять, Варка, — он отвечал осторожно, прилагая усилия, чтобы звучать достаточно фамильярно, повернулся к нему, — и таких как… ты мне понять тяжелее всего. Что вами движет? Почему…       Флинс отчего-то не решился договорить, развёл руками в воздухе. Варка поймал его холодные ладони своими, свёл вместе, согревая. Вскоре они пошли в комнату чтобы укрыться от холода, болтать о всяком, что только приходило в голову. И ночь под небом Нод Края показалась уж слишком короткой, чтобы сказать всё, что хотелось.

С тех пор встречи во «Флагмане» стали их традицией.

***

      Сумерки на кладбище ночи ничем не отличались от других, такая же лёгкая морось осаждалась на плаще холодными каплями. Свет с маяка рассеивал туман и проявлял силуэты усопших, рассыпанные по побережью подобно инеевым цветам. — Твой глаз бога, — неожиданно выдал магистр в повисшей тишине. Флинс моргнул растерянно, обернулся на отблеск лилового «самоцвета» поверх неряшливо брошенного плаща. — Вы о лунном колесе? — Историю про мой глаз бога ты слышал уже сотню раз, — Варка отвлёкся чтобы в пару глотков осушить кружку монштадского вина, что он принёс в обитель Флинса этой ночью. — Всего тридцать два, не сто, — с тёплой усмешкой парировал Кирилл. — Почему, думаешь, тебя выбрал электро архонт? — Я никогда не подвергал сомнению соответствие силы, дарованной архонтами, стремлениям людей, ей наделённой. Зная что многие жители Тейвата видят что-то общее у тех, кто носит глаза бога одного элемента, я всегда это относил к пустым домыслам, но… — Рэйзор, Фишль… — Варка свёл брови, задумавшись. Флинс слышал, как тяжело переваливались мысли в его голове, — они будто живут в своём мире. — Интересная мысль, магистр Варка. Смею надеяться, что у нас хватит времени, чтобы я смог послушать все ваши истории о них, — под пристальным взглядом Кирилл опустил ресницы, скользнул пальцами по краям хрустального бокала, собирая отголоски воспоминаний в речь. Связную, красивую, подобную хорошо сложенной песне, — я всегда относил подобные заявления к напрасному пустословию, но, — он зажмурился на долгую секунду, когда в лицо подул влажный ветер, — услышав от одного странника об «Архонте Вечности» я вдруг подумал, что вечность, которую я желал сохранить, давно закончилась.       Он качнул бокал, наблюдая, как капля оставшегося вина пробежалась по стенке. Блеск травы-светяшки в напитке вторил звёздам, глядящим вниз сквозь сизую дымку облаков. — Тем удивительнее что лунное колесо в тот же миг не угасло.       И отчего-то после этих слов Варке расхотелось шутить, даже как-то ободрить Флинса, как он всегда делал, грохнув тяжёлой ладонью по плечу. И они сидели в тишине, вязкой и холодной, пока на горизонте не зарделась заря.       После той ночи Варка не оставался у маяка, не пытался раскрыть тайны, скрытые в его стенах и, казалось, оставил за Флинсом право хранить свои секреты.       До дня, когда сумасшедший злодей похитил луну. До ночи, по истечению которой им предстояло бороться бок о бок. Варка доверял лишь собственным клинкам и боевым товарищам, но до этого момента они с Флинсом сражались лишь за барной стойкой «Флагмана». Когда его не брали самые крепкие вина, магистр заподозрил что-то неладное. И когда путешественница на равных пригласила их сражаться за будущее, рыцаря Бореалиса и «простого ратника», Варка понял, что Флинс — не просто светоносец. И когда тяжёлые шаги по побережью тянулись цепью до чужой обители, он застал сцену, которую, кажется не должен был.

***

      Когда величайший магистр Ордо Фавониус прибыл в Нод Край, он волей случая приметил знакомую фигуру в переулке Нашгорода, навалился в медвежьих объятьях, хлопнул его по плечу, проурчал «ты что тут забыл?». А Лоэн под мощной ладонью оказался вовсе не Лоэн, а совсем незнакомый парнишка. Командир светоносцев, Иллуги — он потом узнал.       Потом они вместе отражали атаку дикой охоты — первую, с которой столкнулись рыцари Фавония. И Иллуги во главе подоспевших светоносцев несмотря на юный возраст оказался отличным командиром. По меркам Варки, в прочем, он заслуживал уважения уже в тот момент, когда с сочувственной улыбкой взваливал на плечо раненного, будто сам минуту назад не сплёвывал кровью.

***

      Оттого Иллуги, такой растерянный и вствревоженный рядом с Флинсом, не был похож на себя. Холодный и решительный в пылу боя, а сейчас — был на грани того, чтобы расплакаться. — Пообещай, что ты вернёшься, — голос надломился, лязгнул оборванной струной, — целым и невредимым. — Подойдите ближе, молодой господин.       И он подошёл. Флинс наклонился к нему, совсем близко, поворошив носом светлые волосы. Пообещал. До растерянно скачущего взгляда серых глаз. До румянца — уж точно не от мороза. И вопросов становилось больше, чем ответов.       Они снова оказались на Кладбище Ночи. Варка, Флинс и опустившийся на землю туман морозной ночи. Под светом Ложной Луны — так уж оказалось, они заговорили вновь. — Должно быть, вы пришли с очень важной целью. Осталось не так много времени до неизбежной битвы, никто бы не стал тратить его понапрасну. Полагаю, вам важно узнать, готов ли я прикрыть вашу спину. И мой ответ — «да».       Флинс опустил взгляд, вдыхая солёный воздух. С небес посыпался снег. Снежинки кружили, медленно опускаясь на траву, могильную землю, волосы и лицо Кирилла. И не таяли. — Ты не человек, — хотел спросить магистр, но голос его прозвучал утвердительно. Флинс медленно кивнул, и синее пламя его фонаря притихло. — Люди боятся того, чего не знают, но некоторые вещи всё же стоит хранить в тайне, — долгую минуту он молчал, — полагаю, мы достаточно близки, чтобы я вам рассказал.       Тонкие руки подобрали фонарь, неслышные шаги — только сейчас Варка заметил — не оставляющие следов на снегу, направились к маяку. С жалобным скрипом за ними закрылась тяжёлая дверь.       В тесной комнатке, скорее походившей на келью, была лишь узкая кровать и стол с парой стульев. Плечами Варка едва помещался в коридоре, а в комнатке он и вовсе выглядел инородно: слишком большой и грубый. Только он уселся на край кровати, перина вздыбилась облаком удушающей пыли. Тень в углу открыла глаза. Через мгновение руки Флинса зажгли масляную лампу. — Должно быть, находясь в Нод Крае, — Флинс опустился на стул напротив, — вы могли услышать об альвах или феях, магистр Варка. — Давай уже без любезностей, Кирилл, — он опёрся локтями на стол, придвигаясь ближе, пытался надавить. Блефовал. Он не мог похвастаться и крупицей информации, что смог добыть самостоятельно. Всё, что он слышал про Флинса было лишь слухами, беспочвенными фантазиями поклонниц или домыслами других светоносцев. Кирилл равнодушно смотрел своими жёлтыми глазами в лицо Варки, выжидая момент. — Я ходил по этим землям задолго до того, как Нод Край обрёл независимость.

***

Неизвестность убивала Иллуги. Заставляла метаться в бессилии по Пирамиде, не находя себе места. Почему его оставляли «беречь от дикой охоты» мирное население и других светоносцев, а сильнейшие из тех, кого он знал, отправлялись… Куда? Чем была так встревожена путешественница, почему она уклонялась от вопросов Иллуги после всего, что сделала для него?       И в его мире остался лишь один человек, который мог пролить свет на происходящее. Несмотря на ледяной ветер, с остервенением срывавший капюшон раз за разом, пробирающий холодом до самых костей, Иллуги быстро добрался до Кладбища Ночи.       Иллуги не поверил своим глазам, когда в окошке маяка увидел тусклый тёплый свет. Флинс никогда не зажигал в своей обители свечей. По крайней мере, в отсутствие гостей. Входная дверь не поддалась, но отчего-то стучать показалось ему плохой идеей. Осторожно перешагивая через ступеньку, он забрался наверх. Скользнул в люк. Оставив фонарь наверху, Иллуги тихо, как кошка, спустился к полосе света от приоткрытой двери спальни, пересекающей коридор. — Но светоносцы говорят, что ты появился внезапно. И не так давно, — голос магистра не был расслабленным и игривым, как всегда. Только урчал недоверчивым. А Иллуги прижался к стене, притаив дахание. Растворился. — В своё время я решил, что мне нет в этом мире места. И запечатал свою душу в могиле, как души падших, что я провожал через снежную пустошь. — И тебя пробудило сражение светоносцев с дикой охотой? — догадался Варка.       Флинс не торопился с ответом. Откинулся на спинку стула, мазнул взглядом по темноте коридора, а у Иллуги пульс бил по барабанным перепонкам, ладонь зажала рот, чтобы из уст не вырвалось ни одного вопроса. — Можно сказать и так.       И Кирилл наконец-то рассказал. Рассказал, что это случилось, когда дикая охота уничтожила целую деревню. И рассказал, что первым, кого он увидел очнувшись от векового сна, был Иллуги. Раненный и напуганный. Но ни слова не сказал о том, что очнулся он от вкуса человеческой крови.       Стоя неподвижной статуей в густой тьме коридора, Иллуги вдруг понял, что он знал. Знал, что Флинс не человек. Лишь сейчас его догнало осознание, это не было сном. Не так давно, каждый раз проваливаясь в сон, он возвращался к воспоминаниям о самой длинной ночи в своей жизни, падая в один нескончаемый кошмар. Когда не осталось сил ему сопротивляться, воспоминания начинали смешиваться с образами из снов — в этом его убеждал Никита, когда Иллуги спросил, не затесался ли в рядах светоносцев злой дух.

***

      Иллуги не мог идти. Из раны на плече хлестало красным, руки, противясь падению упёрлись в первый попавшийся камень. Полуразрушенное надгробие. Кровь лилась по руке, окрапляла снег и могильную землю. И Иллуги все годы думал, что ему показалось, что тогда под ним открылись демонические глаза. Кровь стекла по незнакомому лицу, к губам. И существо облизнулось, прежде чем исчезнуть, растворившись во тьме.       Флинс, должно быть, знал что без него мальчишка не выжил бы. А потому, устремившись с ледяным ветром прочь, отыскал отряд светоносцев. Вновь обрёл тело. И повёл их за собой.       И как тогда Иллуги не обратил внимания, что лазурный свет фонаря Флинса показался знакомым, хотя мальчишка видел его впервые? И как не заметил, что в руках у прогнавшего тьму не было оружия, но от него испуганно отступались сильнейшие монстры?

Ведь можно было понять, что сказки о снежных демонах вовсе не сказки.

— С того момента многое изменилось. Но я дал себе обещание беречь молодого господина, покуда не погасло пламя моего фонаря, — Флинс положил руку на грудь, опустил ресницы, завершая свой рассказ.       Что бы Кирилл ни говорил, Варка в самом деле научился его понимать. Быть может, не читать как открытую книгу, но уж точно чувствовать, что скрывается под обложкой каждой новой истории. Ни о ком Флинс не отзывался с таким трепетом, пусть и скрытым за ворохом изящных слов. — Ты так говоришь, будто питаешь к нему, — Варка провёл по затылку пятернёй, растрепав светлые волосы: подбирал нужное слово, — очень… нежные чувства.       И впервые Иллуги видел, как Кирилл не мог найти слов, растерянно метался взглядом по фигуре собеседника, прятал его в складках плаща, опустив глаза. И задержал дыхание, вглядываясь в малейшие проявления эмоций на бледном лице. Лёгкие невыносимо саднило. Кирилл всё же ответил. — Полагаю, вы слишком категоричны в своих высказываниях. Но ход ваших мыслей мне понятен, он не лишён смысла. Однако не стоит обременять молодого господина тем, что может… — и он ещё говорил, говорил, говорил… Так много, что притихшему за стенкой Иллуги казалось, что сердце билось о рёбра пичужкой, ломясь наружу, лишь бы не слышать мучительного «нет».       Варка услышал в ответе Флинса «да», пусть за которым наверняка следовало и «но», не дающее Кириллу покоя. Быть может, он не успел признаться самому себе. Они успели перекинуться парой фраз, прежде чем с тонким звоном дрогнуло лазурное пламя фонаря на поясе Флинса. И альв поднялся слитным движением, выглянул во тьму коридора. — Я так рад, что вы почтили нас своим визитом, молодой господин. Проходите к нам, — пригласил Кирилл как ни в чём ни бывало, — должно быть, по пути вы замёрзли. Я подам чай.       Рука в перчатке нежно погладила Иллуги по макушке и пропала так же неожиданно, как и появилась. Лазурный огонёк растворился в темноте коридора. Едва мальчишка опустился на место Флинса, на него устремился внимательный взгляд голубых глаз. И светоносцу захотелось провалиться сквозь землю, раствориться в куувяки, лишь бы не чувствовать кожей оценивающий взгляд на тянущейся от шеи линии взбугрившегося шрама, лице, тонких, почти нежных руках, усыпанных мозолями и ссадинами от некончаемых сражений. — Боишься? Иллуги пришлось проморгаться, прежде чем до него дошёл вопрос. — Я не знаю всей ситуации. — Он не просто уклонялся от ответа, врал напропалую, — Меня страшит неизвестность. Я знаю лишь то, что битва, что вы затеяли, будет тяжёлой. И её не избежать, — очень серьёзно ответил Иллуги, смяв ткань под пальцами. — И что пламя моего фонаря всегда возносилось над тьмой дикой охоты, — эхом внутри головы донесся голос Кирилла, разошёлся гулкой вибрацией до кончиков пальцев. Он оказался за спиной Иллуги, наклонился через его плечо так, чтобы мальчишка мог слышать фальшивое дыхание. Звякнула пара чашек травяного чая.       Иллуги согрели горячие обещания магистра, что всё будет в порядке, убаюкали сладкие речи Кирилла о том, что будет после того, как они вернутся. Едва от накатившей усталости слиплись веки, свет лампы погас. Флинс уложил его на своей постели, тихо вышел, за руку провёл Варку по лестнице в кромешной тьме, осторожно переступив оставленный фонарь.       И времени до утра оставалось всё меньше. Варка уселся на краю платформы, свесив ноги. Звякнула пара рюмок огненной воды. Флинс устроился по правую руку от магистра, завороженно подняв голову к небу. В полной тишине они смотрели на луну, совсем не настоящую, друг на друга, взглядами говоря больше слов. — Впервые в жизни я чувствую холод, — полушёпотом признался Флинс, не отрывая взгляда от неба. Он медленно стянул перчатку, вытянул ладонь перед собой. И лунный свет проходил сквозь полупрозрачные кончики пальцев.       Варке всегда были непонятны заметки путешественников о существах Нод Края, тесно связанных с куувяки, жизнь которых напрямую зависела от лунных циклов. Но глядя на силуэт Флинса, залитый серебряным светом, вдруг подумал, что он прямо сейчас исчезнет. На лице магистра не отразилась ни одна тревожная мысль, он закинул руку на плечо альва, притягивая к себе. И руки у Варки горячие, Кирилл встревожился лишь на секунду, но столь же быстро расслабился.       Он взял своей ручищей ладонь Флинса, задумчиво глядя на медленно растворяющиеся под лунным светом очертания кончиков пальцев. Варка обязан победить, освободить Куутар, вернуть лунный светоч, не дать исчезнуть одному прекрасному альву. — Если моё пламя погаснет, скажите молодому господину, что…       И Флинс не смог договорить. Его губы накрыли чужие, обжигающие, огрубевшие от бесконечных холодных ветров.