Крепка, как смерть, любовь

      Дотторе упивался собственной властью. Быстро терял терпение, играя людьми как куклами. «Я дам вам второй шанс» — объявил он, и стоило Доктору взмахнуть пальцем, как полотно пространства разошлось рябью. А потом было… ничего.       Флинс сразу понял, что угодил в ловушку. Взгляду не за что было зацепиться. Кромешная тьма. Казалось, она пробиралась в голову, тянулась, чтобы погасить фонарь, поглощая его свет. Кирилл не знал, сколько прошло времени в реальном мире: в своём он бесконечно долго шёл, не зная куда и откуда.       Это пространство напоминало блаженное небытие. Ни света, ни звуков. Пахло… пустотой. Под ногами будто был твёрдый пол, но его не было видно, как и всё вокруг. Флинс будто бы снова оказался в добровольном изгнании в вековой сон.

***

      Богиня снизошла под ложное небо с морозной луной, одолев злодея. Из лап зияющей пустоты вернулись Нефер и Лаума. Николь плавно опустилась на землю, прижав ладонь к виску. Она потратила слишком много сил. Оступилась, едва ноги коснулись земли, но магистр мягко подхватил её, не дав упасть. В воздухе повисла почти что осязаемая тревога. — Где Флинс?       Путешественница обернулась на Варку, но в её взгляде был лишь немой вопрос. — Думаю, Дотторе создал для нас что-то вроде отдельной реальности, — холодно предположила Нефер, скрестив руки на груди, — я вернулась, одолев там монстра. — Я смогла найти выход, — осторожно ответила Лаума, — должно быть, Флинс ещё не смог этого сделать? — Моя милая ангел, — выдохнул рыцарь, в ответ Николь лишь подняла глаза, — я могу попросить вас о последнем одолжении?       Ангел вздохнула. Её взгляд будто искал в лице Варки что-то, из-за чего можно было согласиться. Или отказать. Николь осторожно убрала руку с плеча рыцаря, качнув головой. — Я могу это сделать, — Куутар заговорила внезапно.       Под шелест её голоса крылья распались на мириады звёзд. Прежде чем Варка успел рассыпаться в благодарностях, она взмахнула рукой и мир вдруг погрузился во тьму. Лунная богиня перенесла магистра в уготованную Флинсу «реальность».

***

      Он сражался с Варкой целую вечность. Острие копья с пронзительным лязгом отскакивало от широкого меча. Кириллу оставалось лишь пользоваться единственным своим преимуществом — скоростью. Во время очередного замаха Флинс проскользнул меж широко расставленных ног, оказываясь за спиной оппонента. Не успел встать: над ухом клинок рассёк воздух — магистр будто бы знал наперёд каждое движение.       Флинс терял силы, непрерывно уклоняясь от атак двуручными мечами. Он прекрасно понимал, что если пропустит хотя бы одну — всё кончено. Рыцарь Бореалис силён. Реален ли он? Клинок глухо ударился о незримый пол, Кирилл отскочил в сторону в последний момент. У него не было времени, чтобы подумать об этом. Сила была вполне реальной.       В одно мгновение что-то изменилось. Флинс почувствовал, как сменился танец пламени под стеклом фонаря, пусть и не мог сказать, что именно послужило причиной.       Силуэт магистра поплыл и растворился, словно его никогда и не было. За спиной послышались шаги. С головой накрыла куувяки, настолько густая, что Кирилл ощутил, что вот-вот захлебнётся в нахлынувшей волне. И обернулся к её источнику.       То снова была тень. Иллюзия. Флинс был уверен. Настоящий рыцарь северных ветров никогда бы не опустил свой меч в пылу битвы. Это был идеальный момент для удара, чтобы рассеять тьму и вырваться в реальный мир.       Флинс перехватил фонарь и подскочил, собирая всю силу лазурного пламени на кончиках пальцев. На секунду ему удалось развеять неестественную тьму: небосводом в пустоте растянулись крылья, сотканные из обретённой вдруг силы.       Варка опустился на колени и застыл на месте, исполненый чистого благоговения перед первородной мощью. Эльфийские крылья не были похожи на те, что носила богиня луны. Они были собраны из древних рун забытых языков, из настоящего пламени. Эти крылья были подобны вечности, лежащей за пределами ложного неба. Восторг и исступление. Должно быть, в древности поклонялись снежным ангелам — альвов не могли назвать иначе.       Флинс замер, лишь на мгновение теряя человеческое лицо. Он слетел коршуном, чтобы прижать руку, охваченную лазурными всполохами, к груди рыцаря. Их поглотило пламя. И похолодевшими руками Варка прижал Кирилла к себе, обняв. Жёлтые глаза неотрывно смотрели на край оплавленного доспеха под ладонью. Меж пальцев проглядывала страшная, сочащаяся кровью рана. С такими ведь не живут?       Флинс уткнулся в плечо напротив, не заметив как пустота сменилась твёрдостью камня под ногами, как вернулся потолок синего неба. Это уже не имело значения: Варка перед ним был настоящим. Был.

***

Коломбина стремительно исчезла, стоило магистру пропасть из виду. Все замерли в мучительном ожидании. Через мгновение — не более, вспыхнуло демоническое пламя. Едва оно рассеялось, взгляды замерли на спине Варки, закрывшей Флинса от всего мира.       Лаума была первой, кто почувствовал, что что-то не так. Она заметила расползающиеся бутонами алые пятна на одежде, ринулась к ним в надежде, что сможет помочь. За Голосом Лунного Гимна последовала путешественница. Простучали ещё чьи-то каблуки. Много. Слишком много глаз смотрели на них. Изучали. Боялись. Осуждали. Пытались понять.              

А что случилось после этого..?

Никто не мог точно сказать, что произошло за пределами зримого мира. Было лишь очевидно, что тяжёлое ранение магистра — вина Флинса. И с того момента его сторонились. Путешественница больше не забредала на Кладбище Ночи. Нефер скрылась в архивах Куратория, а Лаума запретила Кириллу приближаться к острову Хийси. Флинс узнал об этом от детей морозной луны, когда ему не дали сойти с лодки.       Он не мог узнать, что произошло с Варкой. Он не мог вернуться на маяк. Ноги завели Кирилла в Нашгород. Праздная прогулка по узким улочкам, пахнущим сыростью и ржавым металлом не принесла успокоения.       Флинс вышел на центральную площадь. Люди жили свои обычные жизни. Покупали продукты, обменивались новостями… Никто из них не смотрел на небо, где даже при свете дня отныне висела настоящая морозная луна. Для простого народа это не имело значения. Просто ещё один день.       Флинс не нашёл в Нашгороде уголка, где его не одолевали бы самые разные мысли. Кирилл снова сел в лодку. «Он действительно погиб от моих рук?» — было страшнее призраков, даже тех, из далёкого прошлого. «Знал ли он, что случится, когда той ночью на маяке он меня…» — Флинс не знал как назвать случившееся, даже в своей голове, но помнил вкус чужих губ. Они не успели поговорить. Он не успел признаться в… чём?       Пирамида встретила его оживлённым шумом: светоносцы собирались после дневных патрулей что-то праздновать, стягивались к единственному месту проведения торжеств. Иллуги, заметивший Флинса первым, буквально накинулся на него, крепко обняв и почти что повиснув на шее. Это было и «привет», и «я так волновался за тебя». Даже больше. Кирилл растерянно провёл рукой по его спине, но тот сразу же отшатнулся. Смутился собственного порыва. — Прости. Прошлой ночью нигде не показалась дикая охота, поэтому я подумал, что…       Флинс лишь качнул головой на оправдания. — Молодому господину не нужна помощь с бумажной работой? — осторожно спросил Кирилл. Он ведь и вправду намеревался загрузить себя достаточным количеством поручений, чтобы хоть на короткий миг забыть о том, чего не хотелось вспоминать. — Я был бы рад твоей компании.       Дома Иллуги уселся за стол, заваленный целой горой писем: прошений, распоряжений и указаний. Определённо, бюрократия значительно осложняла работу светоносцев. Если не сказать, что делала невыносимой. Флинс расхаживал по комнате, зачитывая вслух некоторые письма. Иллуги то и дело щебетал «можешь не дочитывать», «отложи туда», параллельно выводя узелки букв для ответов на более важные послания.       Солнце легло за горизонт, кучи непрочитанных писем сменились парой чашек чая. На столе осталось лишь несколько листов, в которые Иллуги пытался вчитываться, правда. Но Флинс уже давно оставил плащ на спинке стула, остался в одной чёрной рубашке. «Есть ли у него крылья, как у фей из сказок?» — вдруг задался вопросом, заглядевшись на линию плеч. Кирилл как раз стоял к нему спиной, разглядывая книги на полке. — Мешает музыка, молодой господин? — Флинс обернулся, сверкнув взглядом из-за плеча, — вы уже с десять минут читаете одну страницу.       Да. Музыка. Только сейчас Иллуги услышал, что она воет даже через закрытую дверь, доносясь из зала, где пировали другие светоносцы. Обратил внимание лишь когда Флинс сказал. — Полагаю, вам стоит немного отвлечься от работы, — почти промурчал Кирилл, протягивая ему руку. А Иллуги ответил на жест, вложив свою ладную в чужую прежде чем понял, что его пригласили на танец.       И вовсе не выла музыка: тянулась себе знакомыми строчками, заставляла расслабиться и плыть по течению. Иллуги не успел смутиться, когда положил свою руку на плечо Флинса. Лишь слегка щёки юноши тронул румянец от осознания того, насколько легко, играючи и одновременно с тем уверенно Кирилл вёл его.       Подобно вальсу они вышагивали по всей комнате, раз за разом переставляя ноги. В тесной комнате особо и не было места, чтобы кружиться в танце, но рядом с Кириллом Иллуги совсем этого не заметил. Всё было идеально.       На последних нотах юношеское сердце и вовсе замерло, когда рука Флинса скользнула по спине, вынуждая прогнуться, затаить дыхание, опустив светлые ресницы, и… Нет. На этом моменте целуются только влюблённые пары, а Кирилл осторожно убрал руки, отшагнув на уважительное к личному пространству расстояние. Стало ужасно неловко. — Боюсь признаться, не ожидал, что вы окажетесь таким прекрасным партнёром, молодой господин, — протянул Флинс, прислушиваясь, как лирический мотив песни в удалении сменяется на строевой.       Он видел, как Иллуги ещё секунду назад под ним замер в трепетном ожидании, но не смог переступить черту. Кирилл чувствовал на плечах двойную тяжесть: лишь в его власти было укротить внутренний ненасытный огонь, что раз за разом прорывался через выстроенный годами образ бесстрастного аристократа. Лишь в его власти было не дать молодому господину оступиться и упасть в пучину отчаянной, безнадёжной и разрушительной любви, сгинуть в попытках познать тьму альвийской души. Каждый раз, ловя его взгляды, Флинс читал одно: «я пойду в эту Бездну за тобой».              «Партнёром по танцам» — пришлось добавить Иллуги в мыслях, чтобы окончательно не сгореть со стыда. Он отвернулся чтобы спрятать проступивший невовремя румянец, а затем вернулся на своё место за столом. Оставалась всего пара писем, но за ними… К своему неудовольствию Иллуги вспомнил, что в ящике его ждала кипа документов, требующих заполнения.              Флинс помогал ему до тех пор, пока Соловушка не склонил голову в неравной борьбе со сном. «Соловушка» — повторил про себя Кирилл, будто бы пробуя на вкус чувство, которое пробуждало это слово. Что-то тёплое. Нежное. Понаблюдав с минуту за тем, как мерно поднимались и опускались открытые плечи, подрагивали ресницы, Флинс всё же поднялся с места и укрыл своим плащом Иллуги.       Из вороха бумаг Кирилл успел узнать, что гуляли светоносцы наверху не просто так: утром следующего дня им предстояло отправиться в экспедицию на далёкий остров на северо-западе. Там впервые обнаружили следы дикой охоты.       Флинс прошёл тенью мимо длинного стола, за которым восседали светоносцы. Прямиком к Никите. В столь поздний час он всё ещё работал. Не было сомнений, в кого Иллуги вырос рабочей лошадкой. Удивительно, как ему не мешал шум буквально за дверью. — Товарищ старшина, — обратился Кирилл, — разрешите присоединиться к отряду под командованием… — Иллуги? — он удивлённо выгнул бровь, — чего это ты в экспедицию решил пойти? — Надоело добровольное изгнание, Никита. К тому же мне кажется не лучшим решением отправлять столь, — обернулся на дверь, за которой до сих пор пировали, — неопытных ратников настолько далеко от лагеря. Полагаю, моя помощь не повредит.       Старшина нахмурился, постучал пальцами по столу, размышляя над неожиданным предложением. Тянул время. Сдался через пару щелчков секундной стрелки. — Твоя взяла, — Никита махнул рукой и под утверждённым списком дописал размашисто «Кирилл Чудомирович Флинс». Выглядело немного жутко после ровных строчек других бойцов.       И он собирался уходить, застыл, коснувшись пальцами дверной ручки. В воздухе повисло невысказанное, доверительное. Заставившее остаться ещё на секунду. — Ты только это… пригляди за Иллуги.       Флинс загадочно улыбнулся, выходя обратно в шумный зал. Конечно приглядит. Уничтожит всех монстров, чтобы они не посмели приблизиться к молодому господину. Укротит пыл зазнавшихся ратников и, — Кирилл искренне надеется — свой тоже.       Маска равнодушия трещала по швам. Чем-то тёмным просквозила странная мысль погасить свой огонь, чтобы не дать Иллуги, льнущему к лазурному пламени, опалить свои крылья.       Направившись к краю, Флинс отошёл в сторонку и навалился на пронзительно скрипнувшие перила. В лицо бил холодный воздух, над скалой висела немая луна. Внутри загорались новые, а может и давно забытые чувства. Поднималась настоящая буря. Это было странно, но, казалось, Кирилл медленно, но верно терял над собой власть.       Крошечная фигурка куухенки застыла меж металлических глыб домов Пирамиды. Перебирала лапками, казалось, подзывая подойти. Флинс выставил вперёд фонарь, последовав за ней, но дух не испугался его света. Кирилл склонился к нему в немом жесте уважения. — Если вы сможете Ей передать, — Кирилл несвойственно для себя запнулся. Отчего-то он чувствовал себя глупо, говоря с духом, не способным ответить, — Я не могу принять ни один из даров Лунной Девы. — Альвы не терпят безвозмездных сделок, так говорят? — голос богини раздавался отовсюду. Она была нигде и везде одновременно. Альв выпрямился, оглядываясь, но не смог найти взглядом откликнувшуюся на зов. Куухенки в одно мгновение скрыли тени от гнутых крыш. — Можешь меня не искать. Я предпочитаю оставаться незамеченной. — О чём вы говорите? — Между нами не было никакой сделки. Я не дарила подарков, мы не друзья, — совершенно спокойно говорила она, — то, что ты мог почувствовать… там, всегда принадлежало тебе. Оно лишь вернулось с морозной луной.       Красноречие Флинса должно быть, улетучилось вместе с куухенки. Он не видел, но слышал, как богиня пожала плечами. Поклон был лишним, но Кирилл не мог заставить себя поднять голову, пока вновь не услышал её. Уже в конкретном месте, совсем как обычного человека. — Мне ещё нужно собрать самоцветы для куухенки, — выдохнула Куутар. Её голос понемногу удалялся.       Кирилл остался стоять под лунным небом, глядя куда-то вдаль. На звёзды. На безмолвные, холодные сумерки.

«Альвы не терпят безвозмездных сделок»

      Морозная луна не рассказала, от кого Флинс слышал эти слова. Оттого душа выворачивалась наизнанку в поисках чего-то важного, забытого и похороненного среди бескрайних снегов родной необъятной.

***

— Почему ты меня не разбудил? — с долей обиды спросил Иллуги, суматошно собирающий вещи по всему дому в сумку, неряшливо брошенную на полу. — Доброе утро, молодой господин. Решил дать вам немного отдыха перед отправлением в экспедицию. Кстати, все документы готовы, согласован отряд. Осталось получить подпись со склада, в ведомости по снабжению.       Иллуги, всё ещё хмурясь, перехватил список из рук Кирилла. И обомлел. Флинс не смог сдержать улыбки. — Это как… Это ты, получается… — Отправляюсь с вами, молодой господин.       Иллуги в ответ поджал губы в неясном смятении, подхватил сумку и пошёл прочь. Флинс бы подумал, что Соловушка в самом деле обиделся за такое внезапное решение, если бы не видел, как у него горели уши.

***

      Попутный ветер ратники посчитали благословением Лунной Девы, даже устроили что-то наподобие молитвы. Флинс и Иллуги стояли у причала, подальше от них. Поглядывали холодно и отстраненно. Так странно было им видеть, как светоносцы вдруг ударялись в веру. Те, кто своими руками вырывал жизнь из лап смерти с каждым появлением дикой охоты.       Но время молитвы прошло. Все погрузились в небольшой корабль. Паруса радостно похлопывали в предвкушении лёгкого пути. В кают-компании ратники рассыпались по всем горизонтальным поверхностям: кто на вырезанные из сосны скамьи, кто прямо на мешки с подготовленными припасами. Вскоре гомон стих, то один, то второй, склоняли головы в дрёме. Даже Иллуги ткнулся лбом в плечо Флинса. От такого в груди альва, казалось, забилось настоящее, живое сердце. Оно всегда было таким?       Чтобы никого не смущать, Кирилл думал и самому притвориться спящим, чуть склонил голову к макушке Соловушки и погрузился в поток лениво перетекающих мыслей. О чём-то спокойном и светлом. Вроде Иллуги.       Выспаться капитан никому не дал. Корабль вдруг накренился до того резко, что многие попадали с насиженных мест. Они не были исключением: Кирилл глухо ударился бедром, упав на пол, а Соловушка будто бы стёк на него, оказавшись сверху. Момент неожиданной близости был мимолётным. Сбоку раздался смех, раскатистый и громкий. Мужчины подавали руки дамам, поднимали друг друга. Иллуги даже засмотрелся на них на секунду. Проблем со сплочением точно не будет. — Вы в порядке? — осторожно, почти шёпотом на ухо спросил Флинс.       Иллуги ограничился коротким кивком и неловко поднялся. «Давай спросим что произошло» — предложил Соловушка, протянув руку. Они быстро вышли на палубу, под пронизывающий холодный ветер. Иллуги не успел обратиться к капитану, как вдруг он гаркнул грубое «гляди!».       Флинсу пришлось схватить Соловушку за воротник, как матери хватали нерадивых детишек чтобы те не упали. Без него Иллуги бы перевалился за борт. А там над морской гладью показалась огромная туша кита, так легко поднявшаяся вверх. Через пару мгновений кит боком ударился об воду, разбрызгав холодные капли. Иллуги и впрямь наблюдал за животным с детским восторгом, очарованный мощью природы. Он притаил дыхание, глядя как массивный хвост с невероятной грацией поднялся к самому небу, а затем вновь опустился в глубины. — Вот бы на консервы такого… Лет сто небось, не меньше, — протянул капитан, выкручивая штурвал для возвращения к намеченному курсу.       Иллуги захотелось буркнуть в ответ что-то грубое, но расхотелось так же быстро: ни к чему было ругаться с тем, в чьих руках находились жизни всего отряда. Да и Флинс под боком мгновенно остудил пыл: рядом с ним хотелось держать лицо.       Спустились вниз они невовремя. Так показалось Флинсу. Вовсю лился какой-то странный разговор, тон которого он уловил, спускаясь по лестнице. — Все снежнявцы такие красивые, или только этот? — вздохнула Оливия. Отчего-то сразу стало понятно, что речь шла про Кирилла. — Ты хотела сказать жуткие, Оливовна? — Вшебор с особым удовольствием исковеркал непривычное языку фонтейнское имя, усмехнувшись. — Вообще-то я Мария-Оливия! — … — вопрос поразительно быстро перерос в безобидную ругань, которую разнимать не было ни сил, ни желания. Пусть побранятся немного, а на острове сплотятся против общего врага. — Только этот, — полушёпотом ответил Иллуги на её вопрос, возвращаясь к своему месту.       Никто не услышал, кроме Кирилла, конечно. Но он тактично промолчал, притянул Соловушку за плечо чуть ближе и снова позволил ему задремать на своём плече.       Прибыли они к утру следующего дня. Благодаря резкому склону у побережья, удалось встать совсем близко к суше. Разгрузка вещей не заняла много времени: никто не отлынивал от работы. Все ещё были воодушевлены возможностью поднажать и пораньше вернуться домой. От берега они поднялись на крутой холм: идеальное место для того, чтобы разбить лагерь. Корабль уже был едва виден у горизонта, когда полукругом встали палатки.       Вид вокруг до боли напоминал уже знакомые пейзажи: те же пихты, сосны, да сугробы рассыпанные по склонам инеевым рисунком поверх зелени травы. Флинс решил обойти окрестности, как только выдалась возможность. Они высадились с южной стороны острова. Разбили лагерь почти на самом краю. Судя по отчётам, из-за которых их сюда и отправили, монстры дикой охоты бродили то ли по северо-западной стороне, то ли по западному побережью.       Маленький ручеёк брал своё начало на северном склоне холма, совсем недалеко от лагеря, ниже превращаясь в настоящую реку. На его берегу поблёскивали листиками кусты летники. Кирилл снял перчатки и наклонился к ручью, набирая холодной воды в ладони. Прежде чем умыться — оглянулся, чтобы быть уверенным в собственной безопасности, уже на уровне привычки. Закрывать глаза в незнакомом месте всегда было риском.       Флинс снова окинул взглядом окрестности. Ниже по течению можно будет порыбачить, если прямо под холмом не объявятся монстры дикой охоты. Западное побережье острова очерчивали отвесные уступы скал, обрамлённые у подножья тонкой полоской песчаного пляжа. Проходя по той части, можно легко угодить в западню. Вероятнее всего, тропа пляжа оканчивалась тупиком. Восток — пологий склон до самой кромки воды. Почти без сюрпризов, но чутьё подсказывало, что за отдельными валунами, разбросанными то тут, то там, могли быть скрыты входы в пещеры. Если дикая охота засела под землёй, то… — Возвращайся, пойдём обедать. — Оливия подошла очень тихо, остановилась в паре шагов от Кирилла, — Царь, бог и воинский начальник зовёт, — протянула она немного насмешливо.       За обедом собрались все. Пока ратники уплетали разогретую на костре похлёбку, Иллуги кусок в рот не лез. Всегда так было перед важной миссией. Он смотрел на людей, думал о том, что их ждёт. Состав отряда мог показаться скудным: всего десять светоносцев были отправлены на неразведанную территорию. Но остров судя по карте был совсем небольшим. — Теперь, пока никто не разбежался, послушайте планы на завтра, — начал Иллуги достаточно твёрдо, разложив карту посреди недавно освободившегося стола, — Драгана и Вшебор остаются на лагере. Наколоть дров, уладить вопросы с едой. Ничего необычного.       Решение не было лишено смысла. Драгана едва прошла отбор светоносцев, её слабость и неопытность мог без проблем перекрыть Вшебор. Несмотря на старые раны, не давшие ему вернуться на позицию снайпера, он оставался сильным воином. В случае появления опасности… О том лучше не думать. Но девичья хозяйственность была кстати во всех аспектах жизни лагеря. — Валдиш и Марта, — Иллуги дождался пока оба на него повернутся, — вы сегодня охраняете наш сон. Советую отдохнуть до вечера. — Оливия с Пайвио, — он ткнул пальцем в карту, — вы обходите восточное побережье. Там должно быть чисто.       Пайвио, как и сестра, лишь недавно вступил в ряды светоносцев. Отправлять в небезопасную область такого птенчика — настоящее убийство. Поэтому Иллуги выбрал самую лёгкую часть: на открытой местности гораздо проще контролировать ситуацию. Мимо восточного берега недавно проходил корабль. С моря не были замечены монстры дикой охоты. — Анлейв и Патоличев, вы отправитесь в центральную часть острова. Наставлений дать не могу, нет информации о том, замечены там монстры или нет. — Мы с Флинсом… — начал было Иллуги, но закончить ему не дали. — Ой, а почему это самые сильные светоносцы отряда идут в паре? — вдруг возразила Оливия, — я бы чувствовала себя в большей безопасности за широкими мужскими плечами, — выдохнула она, странно взглянув на Флинса. — Те, кто идут в ратники, никогда не бывают защищены, — мрачно и твёрдо отметил Иллуги, глядя ей прямо в глаза, — мы с господином Флинсом отправляемся вдоль западного побережья, там задокументировано присутствие дикой охоты. Я никого не собираюсь намеренно подвергать такой опасности.       Оливия стушевалась и притихла, скрестив руки на груди. Лишь до распределения по палаткам. Валдиш, Вшебор и Патоличев без возражений поволокли личные вещи к крайней с юга палатке, стропы которой слегка покачивал ветер. — Дамы вместе в центральной палатке, — сдержанно отметил Соловушка, заполняя подготовленный бланк отчёта. — А вам не будет одиноко в отдельной палатке? Я подумала, что мужики по трое устроятся, а вы… — Можешь ко мне приходить, — хмыкнул Анлейв, уложив руку на девичье плечо. — Нет, — почти невозмутимо ответил Иллуги, — я тоже не один. В одной палатке со мной будет… — Флинс, — выплюнула Оливовна. — Верно. А левее женской палатки, Пайвио и Анлейв, — командир старался звучать беспристрастным. Почти получалось. — Вот-вот, у нас место для тебя свободно, раз с бабами жить не хочешь, — Анлейв наклонился ближе к Марии-Оливии. Та одарила его непередаваемым взглядом и, выпутавшись из его рук ушла прочь.       Девушки пошли за ней, а Иллуги успел пригрозить Анлейву внеочередным ночным дежурством, если подобного рода шутки продолжатся. Молча ратники растянули пожитки из общей кучи по палаткам.       Иллуги примостился на поваленном дереве, недалеко от входа в палатку, стоящую на удалении, чуть севернее остальных. Той самой, где должны были расположиться они с Флинсом. Размышляя о совместном быте, Соловушка ткнулся носом в опись имущества лагеря на момент прибытия. Благодаря Патоличеву он мог упереть самый серьёзный взгляд в документ, размышляя о том, что трогало сердце.       Простой сон в одной палатке был сам по себе смущающей перспективой. Порой Иллуги задерживался на Кладбище Ночи настолько, что добираться до Пирамиды в одиночку было попросту опасно. Тогда Флинс уступал свою спальню Соловушке, а сам будто бы пропадал до рассвета. Теперь, когда Иллуги знал о его нечеловеческой природе, вопросов становилось только больше. Может, он никуда и не уходил, а присматривал светом фонаря за спящим… — Не желаете пройтись, пока солнце ещё не зашло? — Флинс подошёл к Иллуги внезапно. Со спины. — Зовёшь меня на прогулку? — Ни в коем случае, молодой господин. Разведать местность.       Соловушка улыбнулся слегка натянуто, поднялся, к своему удивлению практически уткнувшись в грудь Флинса. Он не отошёл. Холодные пальцы вложили в ладонь Иллуги фонарь, заставив замереть юношеское сердце. Под стеклом демонической синевой переливалось пламя.       Он хотел отдать фонарь Флинсу, настойчиво протянуть обратно, но осторожно придержал внешнюю рамку, чтобы не раскачивался слишком сильно. И шёл рядом с Кириллом вниз по склону холма, опустив голову. Было в этом жесте что-то особенное. Иллуги старался ступать мягче обычного. — Я не в том положении, чтобы оспаривать решения командира, молодой господин, но весь день вы только навлекаете гнев соратников, — он задумался, а потом между делом добавил, — да и внимание к моей персоне излишне.       Они прошли очаровательный лесок из молодых сосенок, вышли на пляж, который Флинс посчитал тупиковым. Волны гулко шумели, прибивая к берегу сломанные ракушки и всякий мусор с морских глубин. Под ботинками приятно шуршал мелкий песок. — Я поступаю так, как считаю нужным. Дома ребята совсем расслабились, а здесь в первую очередь нужно расставить приоритеты. — Не ожидал, что вашим приоритетом окажется соседство со мной. Я полагал, что командиру не положено жить вместе с подчинёнными. — Так безопаснее, — уж слишком хлёстко отмахнулся Иллуги, передавая фонарь обратно Флинсу. Соловушка так и не понял, для чего был этот жест.       Где-то сверху, у уступа успели застрекотать сверчки, солнце почти зашло за горизонт, когда полоса пляжа вдруг закончилась почти неестественным тупиком отвесной скалы. Стоило поскорее отправиться к лагерю и отметить зону «чистой» на карте. Но Иллуги не спешил разворачиваться. — Я поговорить хотел, — отрывисто, скомканно.       Флинс поднял на него взгляд, в котором даже через мраморную маску сквозило удивление. Соловушка же склонил голову, внимательно глядя в лицо напротив. Серьёзный как никогда. — Ты ведь не человек? — Полагаю, вам довелось услышать наш разговор с Магистром, — совершенно бесцветным голосом отметил Кирилл, — хоть подслушивание и не является ратнической добродетелью, я не смею вас винить. Я искренне верю, что действовали вы лишь из лучших побуждений. — Я не… Ты не ответил. А я и до этого видел. Знал. — Не понимаю, чего вы ждёте от меня, молодой господин.       Невыносимый альв с холодным взглядом и сталью спокойного голоса вился ужом на сковородке, избегая ответов. В прочем, для Иллуги то тоже было ответом. Красноречивым. — Почему… — Молодой господин… — Флинс сделал к нему шаг, голос смягчился до оправдательно-снисходительного. — Почему я знаю тебя всю свою жизнь, а ты сказал это напрямую какому-то… — Иллуги… — …чужаку, который… — он сделал глубокий, отрывистый вдох, подбирая слова. Глаза предательски наполнились влагой. Отступая, Иллуги не заметил, как уперся спиной в каменную стену, смотрел загнанным зверем, а Флинс замер напротив, на расстоянии вытянутой руки, — …пришлому наёмнику, а не тому, кого Никита отправлял скрашивать твоё одиночество, не тому, кто ночами не спал, когда ты пропадал на дни и недели, — полный горького разочарования голос вдруг стих, он сорвался на совсем постыдные всхлипы. — Соловушка… — в тоне Флинса проснулась какая-то особая нежность. — Не надо, забудь, — Иллуги выставил ладонь вперёд, не давая приблизиться. А потом дошло, с оборванным вдохом, — как ты меня назвал? — Соловушка, — прозвучало чуть неувереннее, голос Кирилла дрогнул, казалось, впервые. Он сделал шаг к Иллуги, уперевшись плечом в его ладонь. — Скажи ещё раз, — он скользнул рукой к груди, сам сделав шаг навстречу. — Соловушка.       Флинс стёр дорожки слёз холодным инеем пальцев с разгорячённых юношеских щёк. Свободная рука зарылась в светлые волосы, притягивая ближе. Они простояли в странных объятьях, пока не начало смеркаться. Молча дошли до лагеря. Иллуги скользнул в палатку прежде чем его заметили другие ратники.       Кирилл с полминуты послушал Анлейва, распинающегося за столом про тех, кто «вместо разведки ходил кусты мять», но не спросил, о ком шла речь. Потом отошёл к отдельностоящей палатке, маленькому гнезду одного прекрасного Соловушки, который уже мерно посапывал, завернувшись в пуховый спальник.