Крепка, как смерть, любовь

      Флинс не ушёл. Его руки легли на плечи Соловушки. Вслед за водолазкой на пол упала чёрная рубашка. Каждый шаг ощущался чувственным танцем, каждое касание губ — признанием, которое невозможно было сказать вслух. — Ты дрожишь, — прошептал Флинс, благоговейно оглаживая обнажившуюся кожу. Он не спешил, словно у них была не целая ночь, а каждая из альвийских жизней, даже те, что уже были потрачены на поиски. Ни Чудомир, ни одна из других масок не знали, что ищут, а Кирилл нашёл. — Ты тоже, — столь же тихо ответил Иллуги, чувствуя как под пальцами вздрагивают чужие плечи.       Лунный свет тонул в объятьях всполохов лазурного пламени, перерождаясь во что-то новое, совершенное, как юноша, раскинувшийся на простынях. В голубом свете не было видно ни одного шрама, кожа отливала нетронутым перламутром. Его тело выглядело столь невинным, особенно когда расходилось дрожью в сладкой истоме от мягкого касания чужой ладони.       Флинс не давил, не настаивал. Трепетно ласкал изгибы тела под собой руками, губами и, о, Архонты, языком. Соловушка замер, когда зубы коснулись основания шеи. Но Кирилл сдержал свой порыв прикусить сильнее, чтобы вновь почувствовать вкус крови и утянуть Иллуги в свою вечность. Дорожка поцелуев с шеи и плеч опустилась к солнечному сплетению. — Я не причиню тебе боли, — мягко пообещал Флинс, когда юноша вдруг напряг бёдра и упёрся ладонями в плечи напротив. — Ты уже, — выдохнул Иллуги прямо в чужие губы. Соловушка ловкой куницей вывернулся из-под альва и, уложив его плечи на подушку, оказался сверху.       В какой-то момент Кирилл обвил ногами талию Иллуги, а в следующий руки капитана упёрлись в подушки по обе стороны от головы альва. Всё ощущалось так правильно, что остановиться уже было невозможно. Соловушка был тихим. Настолько, что пламя фонаря билось о стекло громче, чем звучало его дыхание. Шорох одеяла застилал уши шумом прибойных волн. Даже сжав бёдра Флинса и выгнувшись от нахлынувших с оргазмом ощущений, Иллуги не проронил ни стона. Только глухо капнули горячие слёзы на серебро альвийской кожи. — Я люблю тебя, — прошептал Кирилл на грани слышимости, когда Соловушка слепо ткнулся лбом в его плечо.       «А я тебя уже нет» — не смог ответить Иллуги. Потому что солгал бы. Даже самому себе.

***

      Иллуги проснулся от того, что солнце, застывшее над горизонтом, с особой любовью светило ему ровно в глаза. О том, что он опаздывал на утреннее построение, Соловушка вспомнил только когда, лениво потягиваясь, глянул на часы.       Он собрался за пару минут. Плеснул в лицо холодной воды из сиротливо повисшего в углу умывальника, буквально впрыгнул в одежду. Только потянувшись за курткой, по обыкновению оставленной на спинке стула, он заметил Флинса. Он вдумчиво смотрел в окно, не удосужившись натянуть даже рубашку.       Взгляд юноши скользил по рельефу мышц спины, чуть выпирающим позвонкам, поверх которых раскинулись сизые локоны длинных волос. Пониже поясницы взгляд остановился на поясе штанов, обрубив на корню бесстыдное созерцание. Во всём великолепии золотистого утреннего света альв выглядел слишком реальным. Даже живым. Соловушка невольно сделал шаг ближе. — Вы рано встали для человека, у которого сегодня выходной, — с привычной вычурностью отметил Кирилл, легко заправляя светлую прядь за покрасневшее ухо Иллуги. — У ратников не бывает выходных. — У рядовых, Соловушка, — уточнил Флинс, поглаживая щёку юноши трепетно-нежно, — а у капитанов — да. Командирам нужны ясные головы. Для того и дают время на отдых.       Бросив последний отрывистый взгляд на строй светоносцев внизу, Кирилл повернулся к Иллуги. — Аксель уже провёл утреннюю поверку. Заменить капитана Иллуги он не в силах, но пока того и не требуется.       На левом плече Флинса, над ключицей, идеальную гладь серебряной кожи нарушал алый след.       Иллуги помнил каждое прикосновение прошедшей ночи. Где были руки и пальцы, поджавшиеся в восторженном исступлении, где губы оставляли влажные дорожки, зубы… зубы — нигде не были, потому что он был слишком разнежен для собственнических попыток пометить территорию. Соловушка был в себе, а тот, кто оставил дугу укуса на изгибе плеча Кирилла — нет. Не зверь, животное.              Флинс поджал губы, проследив за взглядом Иллуги. Тонкие пальцы в миг охватило лазурное пламя, текучее, словно вода. Кирилл смахнул след чужой страсти со своего плеча так, как опричники Фатуи стряхивали грязь с бушлатов. Кожа снова выглядела чистой, нетронутой. Словно ничего и не было.

Но было.

      Иллуги молчал — громче, чем любое обвинение, которое могло сорваться с его уст. — Это было до… — Флинс замялся, — нас. — «Мы» были задолго до того, как ты пришёл в библиотеку, Кирилл, — голос Соловушки вдруг прозвучал оборванной трелью. Но он всё ещё смотрел в жёлтые глаза напротив, будто пытаясь найти в них ответ. — И долго между нами будет вставать твоё прошлое? — Иллуги, тела альвов… — Молчи. Зря спросил, — тут же перебил он, выставив руку вперёд. — Я жив. Твоё проклятие меня не постигло, а потому… мы продолжим.       Соловушка всё же подхватил куртку и накинул её на плечи. Обошёл Кирилла со спины. Иллуги замер на мгновение, засмотревшись на чуть выпирающие лопатки, скрытые ниспадающими локонами, на изгиб шеи. Зубы сами прихватили бледную кожу, ровно в том месте, где минуту назад алел чужой след. Если альв мог так легко его стереть, значит укус Варки он хранил… как трофей? — Знаешь, где можно найти магистра? Мне нужно с ним поговорить, — спросил вполголоса Иллуги. Ладонь уже легла на дверную ручку.       Флинс качнул головой, поджав губы. Он выглядел… виноватым. Но было уже поздно. — Ты не причинишь мне боли, пока я сам этого не позволю, — бросил капитан, прежде чем сбежать из собственного дома.       Флинс остался стоять посреди комнаты. Смотреть на закрывшуюся дверь. Осторожно касаться пальцами нового следа, чувствовать выступающую кровь, которой не должно быть.       Он долго глядел на себя в помутневшее от времени зеркало. Длинные пальцы перебирали волосы, заплетая косу, но мыслями Кирилл был совсем далеко. Он задавался вопросами, на которые невозможно было ответить сразу.       Почему на альвах, собирающих собственные тела так, как художники пишут картины, вдруг может оставить свой штрих человек? Флинс знал ответ, даже если не хотел себе признаваться. Этот «человек» — его сердце. Собирая разбитую душу, они оставили свой след. Как инадзумские мастера керамики, склеивающие треснувший фарфор золотой краской.

***

      Работа успокаивала лучше травяных чаёв и медитаций. Бегать кругами вместе с новобранцами было вовсе не утомительно. Тренировка, в которой ратники отрабатывали удары на манекенах, оказалась… интересной. Анлейв выучил необычную связку ударов копьём. У Пайвио получилось сразу, а Иллуги потратил целый час после тренировки на попытки её повторить. Четыре идеальных взмаха, а к пятому капитан не успевал перехватить древко как надо. Заключительный удар выходил слишком слабо, уходил по касательной.       Впрочем, то было лишь искусство. В бою монстрам плевать на идеально поставленную хореографию с оружием. Для победы важна лишь сила и точность.       После обеда Иллуги вручили конверт с восковой печатью самого старшины, но без имени получателя. Он всё понял. Не стал спорить и почти сразу плюхнулся в лодку, толком не взяв никаких вещей. Капитан надеялся вручить письмо магистру и тут же вернуться обратно. Может, застать Флинса у себя до того, как он ушёл бы на ночное дежурство. В смысле, если бы он остался.       Руки сами перебирали вёслами в сторону острова Лемпо. Вода расходилась лениво мелкими волнами от острого носа лодки в сторону размытого туманом горизонта. Даже показалось, что впереди вдруг сверкнул лазурью блуждающий огонёк. Иллуги сморгнул навязчивый образ. Соловушка только смог выбросить из головы все мысли о Флинсе, но не вышло: альв будто бы звал его. Или показалось?       Обогнув остров Лемпо с запада, Иллуги затащил нос лодки на песчаный перешеек, тянувшийся к острову Хийси. А с другой стороны… Юноша не думая подхватил копьё и ринулся к разлому.       Никогда дикая охота не подбиралась так близко к обители детей морозной луны. Оттого здесь никогда не выставляли постов светоносцы и никто не мог тут же прийти на помощь.       Аэдон взмыл в небо золотым лучом надежды, а Иллуги продолжил отбиваться от упырей. В одиночку ему было не справиться, но и цели такой он себе не ставил. Лишь дождаться подмоги. Наверняка кто-то из ратников сейчас находится в мастерской госпожи Айно, а чтобы добраться оттуда до побережья… Светоносец отскочил в сторону, уворачиваясь от удара когтистой лапищи. Нужно было продержаться восемь минут. Хотя бы пять.       Отступая на шаг от самого крупного монстра, он вдруг наступил на что-то живое. Бросив отрывистый взгляд, Иллуги понял, что наступил на тело. Бездыханное тело, лежащее на песке. В чёрном бушлате, как и все ратники, с треснувшим фонарём на поясе.       В ту же минуту на тропе замаячили силуэты светоносцев. Послышались крики. Юноша лишь перехватил дрогнувшими руками своё копьё и наконец бросился в атаку, прекратив попытки защитить себя.       Казалось, монстры отступили не из-за того, что были повержены. Просто в какой-то момент светоносцев вокруг стало слишком много. Ещё четверо прибежало из Нашгорода. Они толпились. Больше мешали друг другу, чем помогали в битве.       Когда всё закончилось, копьё само выпало из рук капитана. Юноша упал на колени — ноги подкосились от усталости. Подполз к телу. Лицо было утоплено в песок, будто его бросили, схватив за шею. Бедняге переломили позвоночник. Кто-то бесцеремонно потянул за светлые локоны, подняв голову. Иллуги узнал лицо.

***

— Добрый вечер, капитан Иллуги! Что вам будет угодно? Налить медовухи, как в прошлый раз? — заворковал официант, вынырнув из-за угла. Пааво подошёл совсем близко, хлопал ресницами с наивным интересом. Наверняка фальшивым, ради чаевых. — Воды. Просто воды, — устало выдохнул юноша. Руки сами закинули копьё за спину. На острие ещё мерцала энергия Бездны.       Среди шума жизни десятков незнакомых людей, разговоров, звона кружек, топота официантов капитан услышал лишь смех. Иллуги никогда не слышал такой искренний, раскатистый смех из уст Флинса.       Приметить их было несложно: почти всегда они с Варкой занимали один и тот же столик, в стороне от гущи событий, но не слишком далеко от барной стойки. Золотая середина. И сейчас магистр что-то воодушевлённо рассказывал, размахивая руками. Кирилл сидел напротив, смотрел ему прямо в глаза так, как не смотрел на Иллуги никогда. И улыбался, легко покачивая на пальцах бокал с чем-то молочно-белым.       Юноша сжал переносицу, провёл пальцами по векам, пытаясь стереть картинку, которую только что увидел. Невольно размазал грязь по лицу. Посмотри он в зеркало, не решился бы зайти в столь людное место, но Иллуги слишком устал, чтобы думать об этом. — Все столики заняты. И… м… уборная, если что, дальше по коридору, налево. Вы, наверное, помните. — Оставьте у бара, я подойду через минуту, — отозвался светоносец и вдруг завис, уставившись в лицо Пааво, — что значит «вы помните»? — Наша работа — помнить клиентов. — Ясно. — Иллуги кивнул. — Тогда я пойду.       Юноша окинул взглядом ближайшие столики, за которыми он уже успел насчитать пять светоносцев. А это только часть зала. Со сколькими ратниками Пааво мог вести беседу, и случайно упомянуть… Не важно. Иллуги протиснулся через толпу людей, отчего-то остановившихся в проходе, нырнул за тяжёлую металлическую дверь и остановился, опершись руками о раковину. Прямо как в тот день. Только сейчас его руки хранили не тепло чужого тела, а грязь с поля битвы.       Иллуги солдат. Всегда им был. И юношеское лицо, искажённое от усталости долгой битвы, с щекой, испачканной фонарной сажей, выглядело правильно. Уместно в реалиях мира, где каждый день светоносцы защищали себя и других. Но что делать в месте, где, томно играя полупустым бокалом на пальцах, люди просто… живут? Иллуги плеснул в лицо холодной водой. Соответствовать.       Капитан вышел взъерошенным. Пушок на щеках ещё блестел влагой, когда он подошёл к барной стойке. Демьян протянул Иллуги стакан, украшенный веточкой мяты. Юноша растянул губы в вежливой улыбке. — Привет, Иллуги, — Варка, видимо, только заметивший его появление, помахал рукой, — иди к нам!       Он хотел отказаться. Остановился напротив стола лишь для того, чтобы сказать: «Нет, спасибо. У меня ещё полно дел». Но магистр почему-то заговорил первым. — Выглядишь паршиво, капитан. Будто кто-то… — Пайвио мёртв, — отчеканил Иллуги.       Варка бросил взгляд на альва напротив, а тот лишь медленно опустил бокал на стол и замер в ожидании следующих слов. И капитан ответил. — Он и с полгода отслужить не успел, — юноша опрокинул в себя половину стакана. «Просто вода» оказалась мятным чаем с каплей сока. — Тот молодой человек, с которым мы отправлялись в экспедицию на остров, — осторожно пояснил Флинс, бросив короткий взгляд на магистра. Затем он повернулся к Соловушке. — Что произошло, молодой господин?       Иллуги не слышал этого обращения, казалось, всю свою жизнь. Он медленно опустился на стул, садясь сбоку от обоих. Руки всё ещё подрагивали от напряжения. Юноше было и холодно, и жарко одновременно. За спиной прошёл официант, а капитан рефлекторно потянулся к оружию. Одёрнул себя только в последний момент. — Открылся новый разлом. Там, где во время отлива можно пешком перейти с острова Лемпо на Хийси. — Дикая охота никогда не подбиралась так близко к Анклаву, — отметил Кирилл совсем прохладно. Будто не поверил. Или не хотел верить. — Вот именно. И Пайвио оказался там один. Никто не ожидал угрозы с той стороны. — Тогда почтим его память? — Варка поднял бокал.       Иллуги сказал пару слов о погибшем, но вышло суше, чем описание в личном деле на столе старшины. Юноша думал, как сказать о случившемся сестре Пайвио, пялясь на дно пустого стакана. Веточка мяты пожухла и измялась. Драгана наверняка уйдёт, сдаст фонарь, как бы Иллуги не старался сформулировать гибель её брата. Она не выдержит. И не простит капитана, который позволил этому случиться. — Иллуги? — голос магистра вдруг вернул светоносца из размышлений в реальный мир. — М? — Кирилл сказал, что у тебя есть ко мне дело.       Варка прозвучал совсем спокойно. А Соловушка от этих слов вдруг почувствовал такую тяжесть на плечах, будто во внутреннем кармане лежало не письмо старшины, а похоронка с его собственным именем.       Конверт выскользнул из ладони Иллуги и приземлился на стол ровно перед магистром. Пальцы легко подцепили печать. Юноша всматривался в лёгкий прищур голубых глаз, пытаясь уловить, что же там написано. Хотя бы какую-то эмоцию. Но Варка сдержанно кивнул и сунул письмо к себе в карман. — Я приду завтра. — В Пирамиду? — встрепенулся Иллуги. Магистр качнул головой. — Куда же ещё? — рыцарь легко усмехнулся, будто речь шла о погоде. — Старшина ведь всегда там?       Соловушка не нашёлся с ответом. Волной нахлынули все отступившие вечером страхи. Что Никита хотел обсудить с магистром? Уж точно не план по охране «маяков», раз он упомянул слухи.       Наверняка Иллуги ещё сильнее упал в глазах отца сегодня, когда старшине донесли о новых потерях. Ещё и в отряде «соловьёв». Капитан сжал кулак под столом так, что ногти впились в ладонь до глубоких следов.       Нельзя. Нельзя было отпускать его одного с тренировки. Добрались бы вместе до острова Лемпо, а вдвоём они бы справились. Пайвио хоть и не имел большого опыта боя, но был толковым мальчишкой. Был. — Вам, наверное, пора возвращаться? — протянул Флинс, вдруг накинувший плащ. Он оказался за спиной Соловушки слишком быстро. Или Иллуги был слишком погружён в свои мысли? — Меня не нужно провожать. — Что вы, молодой господин, — Кирилл положил ладонь на плечо юноши, как бы невзначай погладив его большим пальцем, — нам по пути. Я собираюсь сегодня в ночной патруль. — А ничего, что… — Соловушка кивнул в сторону пустого бокала. — Полагаете, что меня мог тронуть виски с молоком? Хоть я и пью лишь то, что горит, но это никак не может повлиять на моё состояние. Я готов вернуться на пост в любой момент.       Иллуги фыркнул и, махнув рукой, направился к выходу. У него не осталось сил на споры. Да и с альвами спорить бесполезно. Прошелестел чёрный плащ, звякнул повисший на поясе фонарь. Хлопнула входная дверь. Варка с минуту смотрел им вслед. А потом ушёл в свой номер.