Крепка, как смерть, любовь

      Иллуги всегда спалось на маяке в разы спокойнее, чем в собственном доме. Может, плохие сны не беспокоили Соловушку из-за присутствия Флинса? Вдали от Кладбища Ночи голову пробирались странные, холодные и липкие кошмары.       Этой ночью Иллуги был в гордом одиночестве. Долго не мог уснуть, прислушиваясь к никогда не стихающему шуму Пирамиды. И кошмары не заставили себя долго ждать.              Он видел Кирилла, всполохи лазурного пламени за его спиной. Юноша загляделся. Пусть это был лишь сон, но он попытался протянуть руку. Коснуться. От серебристой кожи меж лопаток исходило сияние пламени, продолжающее вдоль позвоночника рисунок крыльев. А через мгновение чужие руки варварски развеяли альвийскую магию и утянули во мрак.       Соловушка знал, чьи руки вчера хватали его, его Флинса. Знал как они трогали Кирилла. Видел своими глазами. И сбежал, надеясь что всё было лишь дурным сном.

***

      Тогда Иллуги решил, что пора найти Флинса самому. Зачем? Он не знал. Просто надеялся услышать, что Кирилл передумал. «Может, просто атмосфера опасности и недавняя битва с дикой охотой не дали сказать ему, тогда, на острове…» — сам себя убеждал юноша.       Ноги сами привели светоносца прямиком к маяку. Дверь, ведущая к мастерской в подвале была слегка приоткрыта. Иллуги услышал голос. Не Флинса. Варки. «Я ведь выжил. Тебе напомнить? … Или ты меня не любишь?»       Он не должен был этого слышать. Он не должен был подходить к двери вплотную, чтобы заглянуть в щель. Кирилл сам поцеловал Варку. Иллуги сбежал.

***

      Он знал, что Флинс придёт. То был лишь вопрос времени. Встречать его у себя дома Иллуги не планировал, а потому отправился в нашгородскую библиотеку на следующий день. Руки сами листали книги. Кипящая злость к полудню остыла. К часу дня среди вороха беспорядочных мыслей осела идея.       Ему было безразлично, что именно читать. Но книги все как на подбор были про фейри и альвов. «Если человек заставит альва нарушить собственную клятву, то…» — первое, что светоносец осознал, а не задумчиво проскользил взглядом по строчке. Правда, текст дальше был смазан. Но там было что-то о жизни и смерти, пришлось додумать самому. Страшная фраза утонула среди страниц сборника, потерялась в книжной стопке, но Иллуги запомнил её.       Когда в читальный зал вошёл Варка, юноша был уверен в том, что скажет Флинсу. Тонкий лёд напускного спокойствия проломился, стоило Иллуги взглянуть на магистра. Он выглядел так, будто ничего не случилось. Словно не носил на себе следы прошлой ночи.              Рокочущая ревность когтями разрывала Иллуги изнутри. Но капитан светоносцев обладал достаточной выдержкой, чтобы обуздать пламя внутри. На время. Пока его жар не понадобится в битве.       Варка скрылся за дверью, оставив за собой давящую тишину. А когда пришёл Флинс, юноша не смог осуществить свой план. Он ведь хотел заставить Кирилла дать клятву. Такую, после которой у них с магистром не было бы никакого «долго и счастливо». Такую, которую Флинс не сдержал бы.              Но когда альв стоял перед ним на коленях, не выдержал. Не сказал слов, что репетировал полдня. Вместо выверенной клятвы, каждое слово которой было переписано сотню раз, предложил другую.              Глядя в глаза напротив, Соловушка ждал, что Кирилл откажется. Потому что не сможет «подарить любовь» ему, когда сердце занято Варкой. Но Иллуги просчитался. Проиграл. Потому что Флинс согласился.              Кто же знал, что непостижимый альв может любить двоих?

***

      Через несколько дней они пересеклись в Нашгороде. Иллуги спешил на партию «настольной труппы» с друзьями, а Флинс шёл по своим загадочным альвийским делам. — Ты можешь пойти со мной на игру. Путешественница предлагала пригласить тебя, — Иллуги равнодушно повёл плечами, — это не моя идея. — Буду рад присоединиться, Соловушка, — Кирилл опустил ресницы, сдержанно кивнув.       Пришлось вести Флинса во «Флагман». Пришлось сесть рядом, потому что остальные заняли свои места. Ягода и Люмин расположились на диванчике напротив, Оливия — во главе стола, как ведущая.       После непродолжительной беседы о том, что случилось в прошлой партии, Оливия наконец-то начала игру. Объявила, что после победы над драконом госпожа Навия отправилась в родные края, а путешественникам предстояло преподнести добытые рога злой колдунье.       Оливия великолепно вела партии «настольной труппы»: меняла тон голоса, отыгрывая разных персонажей, красочно описывала окружение и так завораживающе тасовала карточки, что все замирали, отсчитывая секунды. Игроки были увлечены событиями настолько, что никто и не вспоминал, что они сидели за большим столом в главном зале «Флагмана». Флинс тихо чиркал что-то в листочке, который дала ему ведущая. Он пообещал, что его персонаж появится позднее.

~

      Игроки пробирались через опасные болота к башне злой колдуньи. Люмин в образе энергичного лекаря-алхимика прокладывала путь сквозь топи с помощью зелий буйного роста. За ней шёл Иллуги, Рыцарь Чистых Родников. Последней плелась Ягода, сразу оценивая возможные пути отступления.       Башня встретила их полупустым залом на первом этаже. «Только испившему истину откроется путь» — гласила надпись на медной чаше, наполненной ядом.

~

— Если это необходимо, чтобы пройти дальше, то я хочу принять удар на себя. Я выпью этот яд, — предложил Иллуги достаточно твёрдо. Оливия коротко кивнула. — Если что, Люмин тут же сможет его исцелить! — восторженно вскрикнула Паймон. — А теперь Иллуги должен вытянуть карту с эффектом зелья, — объявила Оливия и протянула капитану веер золотистых карточек рубашкой вверх.       Ладонь юноши застыла в нерешительности. Он выбирал долго. Потянул предпоследнюю справа. Флинс поднял на него глаза. Соловушка побледнел, читая содержимое карточки. А потом прижал её к груди. — Можно мне восьмигранник? — А-а! Я поняла, что у тебя за карта! — взвизгнула Оливия, протягивая ему кость. В её глазах вспыхнули искры, — только там условия немного другие, если выпадет дендро или крио…       Каждый элемент обозначал определённое проклятие, которое должно было постигнуть жертву. Восьмигранник отскочил от стола со звонким стуком и перевалился на… анемо.

~

      Выпив содержимое чаши, рыцарь не почувствовал ничего необычного. На дне оказался ключ, который он подхватил губами. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросила Люмин. В руках она уже держала склянку противоядия. — Я в полном порядке.       Иллуги прошёл к двери, сжал ключ в ладони, но вдруг замер, развернувшись. — Госпожа Ягода… вы ведь знаете, что я человек закона и клятвы. За время наших странствий я стал свидетелем многих ваших преступлений. И мне придётся отречься от своей клятвы, потому что я…

~

      Светоносец плавно встал из-за стола, отходя на шаг. И сел на одно колено. Из тканевого мешочка собранных в игре «артефактов» он достал цветную стекляшку, огранённую на манер изумруда. — Я вас люблю. И хочу разделить с вами путь до конца наших дней. — ЧЕГО?! — Ягода подскочила, встав на спинку диванчика как испуганная кошка. Порыв ветра из ниоткуда повалил фигурки на столе и сдул карты на пол. — Это ведь лишь игра? — вполголоса поинтересовался Флинс, наклонившись к Оливии. Та пожала плечами. Рука Кирилла дрогнула в странном напряжении, передавая анкету. — Даже если она ответит «нет», Иллуги всё равно станет клятвопреступником. Лишится рыцарского титула, — пояснила ведущая. — Отвечай, пока я в образе, — прошептал Иллуги, не сводя взгляда с Ягоды.       Девушка, выдохнув, спустилась обратно на диванчик. «Он просто вошёл в образ» — фыркнула она сама себе под нос. Почесала затылок, думая что ответить.

~

— Да нет наверное! — она закашлялась. — Хотя стой! Я подумаю. — Я готов ждать вечность.       Иллуги встал и отпер закрытую дверь. Поднимаясь по винтовой лестнице всё выше и выше, герои встретили загадки и монстров, которые не составили для них особого труда.              Флинс оказался феей, которую пленила колдунья. Даже заточенный в клетку на её столе, он смог наложить на путников проклятье. Вернее, не совсем так. Феи — вредные и своенравные существа. Он собирался наложить его на всех троих, но почему-то тяжесть сглаза легла лишь на Ягоду. — Почему? — взвыла девушка. Она нырнула под стол, уклоняясь от взмаха посоха ведьмы. — Мы ведь спасать тебя пришли!

~

— Фея помогает, колдует. Человек «спасибо» говорит, значит человек фее должен, — ответил Флинс с игривым прищуром. — Ты даже особенности вида принял во внимание! — восхищённо протянула Оливия. — А они разве такие злые? — уточнила Люмин. — Феи как правило не злые, а хаотично-добрые, — пояснил Кирилл, опустив глаза на нарисованную на листе таблицу.       Иллуги тяжело сглотнул. Он неотрывно следил взглядом за подушечками пальцев, легко скользящими по завиткам букв. Флинс был расслаблен, раскован в движениях, его лицо озаряла лёгкая улыбка. Такую же Соловушка видел томными вечерами на маяке, когда Кирилл рассказывал ему истории, внимательно наблюдая за реакцией.              «Больше всего на свете фейри любят играть» — писал один из философов в давно забытом трактате, на копию которого Иллуги наткнулся во время штурма библиотеки. И сердце юноши трепетало от осознания, что Флинс играл с ним. Всегда. Осознанно, когда решал оборвать нить повествования на самом интересном, чтобы Соловушка вернулся. Неосознанно, когда наблюдал за ним не моргая и ловил каждый вдох. — Хватит дебатов! — Оливия звучала строже обычного. — Вы ещё ведьму не победили, а уже философствуете!

***

— Спасибо-спасибо, было очень интересно, но мне пора! — Ягода залпом допила оставшийся в чашке чай и встала из-за стола. Она уже сделала пару шагов к выходу, но вдруг обернулась. — Иллуги… можно тебя на минутку?       Светоносец растерянно кивнул и вышел следом за девушкой. Снаружи уже совсем стемнело: зажглись жёлтые фонари, сомнительных людей в переулке стало куда больше. Светоносец сделал глубокий вдох, но Ягода заговорила первой. — У меня уже есть любимый человек. Но ты очень хороший друг! Если бы не… — Ага, — только и смог выдохнуть Иллуги. — Там был не яд, а адский концентрат приворотного зелья. А ты… просто первая, кого я увидел. — Понятно. — Тебя… проводить? — Нет. Меня ждёт ночь в «Куратории», — она устало вздохнула, — а тебя, наверное, Флинс ждёт… вы же вместе пришли? — А… Да. Доброй ночи, Ягода, — юноша опустил взгляд в пол и юркнул за дверь.       После окутывающей ночной прохлады общий зал показался душным. Пахло жирной едой и выпивкой. Иллуги быстро прошёл к столику, за которым остались лишь двое. Люмин и Паймон, должно быть, отправились отдыхать.              Оливия неспешно собирала игральные кости, карты и рисунки одной рукой. Во второй поблёскивал бокал белого сухого вина. Все оставленные вещи Иллуги Флинс сложил в аккуратную стопку, должно быть, пытаясь занять себя чем-то в ожидании. Записную книжку юноша устроил во внутреннем кармане куртки. Туда же отправились и карандаш с парой мятых листочков. — Всё в порядке, молодой господин? — почти что на ухо Соловушки промурчал альв. — Да. — В таком случае позволите разделить с вами путь до Пирамиды? — спросил Флинс совсем непринуждённо, накидывая плащ и поправляя рукава. — Пожалуй… да.

***

      Эта ночь была особенно звёздной. Лодка легко плыла по спокойному морю и Соловушка смотрел вокруг. Гребля помогала промыть мозги, сосредоточиться на главном. Только сейчас Флинс перебирал вёслами, а Иллуги просто сидел напротив. Вдыхая морозный воздух, он впервые за долгое время чувствовал себя… чистым.       В голове не роились странные мысли. Была лишь блаженная пустота, лёгкий ветерок, лижущий щёки, мелодичный плеск воды под вёслами и лазурный свет фонаря в его руках. Тёплое, живое пламя плясало под пальцами Иллуги. Юноша только и мог завороженно смотреть на него.       Мокрый песок под ногами оказался внезапно, но очень вовремя. Соловушка слегка пошатнулся, сходя на берег. Кирилл легко придержал его под локоть. — Флинс, — полушёпотом позвал Иллуги. — Да, молодой господин? — Называй меня Соловушкой. Мне… нравится.       Флинс кивнул со сдержанной улыбкой. До Пирамиды они поднимались в вязкой, сладкой тишине.       Иллуги замер перед дверью собственного дома. Кирилл хотел было вежливо попрощаться, но Соловушка не дал ему этого сделать. — Не хочешь зайти?       Флинс был очарователен в своей растерянности. Юноша знал альва достаточно хорошо чтобы в секундном промедлении увидеть всё, что так давно хотел: искру надежды и щемящую нежность. Только вот… не поздно? Уголок губы дрогнул, Иллуги повернулся к двери, звякнув ключами.       Кирилл окинул комнату внимательным взглядом. Всё выглядело почти нормально, как всегда. На столе вновь образовались стопки неразобранных бумаг, на книжной полке поблёскивал переплёт «легенд Ли Юэ», взятых в библиотеке. Только серебряный подсвечник, обычно стоявший на прикроватной тумбе, лежал в углу. Флинс осторожно поднял его с пола. Рог канделябра погнулся и надломился у основания от удара. — Что случилось, Соловушка?

***

      После их разговора в библиотеке. В тот же день, как только Иллуги вернулся в Пирамиду, к нему подошёл Анлейв. Он выглядел встревоженным. Сказал только что старшина не в духе и ищет его уже с самого утра.       В кабинете Никиты пахло бумагой, фонарной копотью и чем-то тяжёлым. Удушающим. Иллуги не успел закрыть за собой дверь, как старшина начал. — Ты знаешь как быстро расползаются слухи, Иллуги? Особенно по Пирамиде, — вкрадчиво спросил Никита, не поднимая глаз. Юноша невольно сжался в плечах и вцепился в ручку двери, — ратники… они как стая птиц. Что знает один, то знают все.       Пришлось собрать всё своё мужество, чтобы цепью тихих шагов пройти к столу старшины. Скрипнул стул. Ногти юноши впились в подлокотник. Не видно для Никиты. Необходимо, чтобы наконец-то поднять на него взгляд. — То есть внуков мне не ждать? — прямо спросил старшина после бесконечно долгой тишины. Продолжил ещё более мрачно, — или молодость всё прощает?       Иллуги что-то ответил. Тихо, почти шёпотом. Но никак не мог вспомнить что. Зато шелест тяжёлого вздоха Никиты полоснул ножом по сердцу. И эта рана болела. — …столько прекрасных девушек. Прошу, ты хоть присмотрись, — тон старшины заметно смягчился, он наклонился, пытаясь заглянуть в лицо юноши, — Драгана за тобой хвостом бегала ещё до того, как смогла вступить в наши ряды. Ягода с твоих слов милая девочка. Что случилось?       В ответ — молчание. Иллуги только и мог смотреть в стол невидящим взглядом. Плечи слегка подрагивали, но он прикладывал все усилия, чтобы не сдвинуться с места. Никита ждал ответ. Хоть какой-то. Не дождался. — Свободен, — тяжёлый кулак опустился на стол. Капитан вскочил скорее от звука, чем от приказа. Старшина покачал головой. — И насчёт магистра. Передай ему, что я очень хочу побеседовать лично. А то мои письма ему почему-то не доходят с самого прибытия рыцарей в Нод Край.       Внезапное осознание того, что всё это время Никита имел в виду Варку, сбило с ног прибойной волной. Иллуги мечтал захлебнуться. Чтобы не чувствовать удушающего стыда, не думать, что будет дальше и как смотреть в глаза другим ратникам.              Кажется, потом Иллуги вышел из кабинета старшины. Он не помнил, как пришёл к себе, как устроил погром в собственном доме в попытке успокоиться. Первым в стену полетел подсвечник.       Стыд и гнев связались в ужасную горючую смесь, которая не оставляла за собой ничего живого. Старые страхи и переживания уже не имели значения. Ревность, что второй день не давала спокойно дышать, превратилась в горстку пепла. Даже личность плавилась и капала на пол раскалённым металлом. Так это ощущалось, когда Иллуги сжался в комок, сидя на полу. Никогда одиночество так не давило.

***

      Юноша растерянно моргнул. Флинс стоял напротив, смотрел изучающе своими жёлтыми глазами и ждал ответа. — Ничего такого, — Иллуги натянул улыбку и осторожно забрал подсвечник из чужих рук. — Уже довольно поздно, Соловушка, — осторожно отметил Кирилл. — Работы мне хватит до утра. — Тогда я заварю чаю? — вопрос Флинса прозвучал скорее как мягкое утверждение. Он набрал воды в пузатый медный чайничек, тронутый хаотичными узорами патины. Поставил его на плитку. — Да. В тумбе слева, — устало выдохнул Иллуги, присаживаясь за стол.       До утра нужно было проверить недельные отчёты, сшить их и составить новые маршруты патрулей для утверждения. Вроде бы не так много, но капитан здраво оценивал свои силы. Впереди была целая ночь. — Я могу вам помочь? — Просто посиди рядом, — почти грубо ответил Иллуги, не поднимая взгляда, — можешь почитать, если хочешь. Без разницы.       Флинс слышал в его голосе лишь усталость. Он осторожно придвинул чашку к Соловушке, после чего встал слитным движением и подобрал с полки книгу. Ту самую, что Кирилл листал в библиотеке. На обложке красовался легендарный зонт Адепта Белой Лошади.       Альв вернулся на своё место совсем неслышно. Начал читать вслух, вполголоса, чтобы не мешать. Но так, чтобы можно было разобрать каждое слово.       Флинс наблюдал за тем, как после первой страницы расслабились брови Соловушки, до того бессознательно сведённые к переносице. Просто голос. Когда закончилась вторая глава, Иллуги даже поднял взгляд на лицо Кирилла. Тот, конечно, сразу уткнулся обратно в книгу, но в их пересечении искрило… что-то.       Они сделали вид, что ничего не заметили. Соловушка продолжил заниматься своими делами, а Флинс начал новую главу. Его голос немного изменился. Привычный прохладный тон отступил, появились какие-то мурчаще-щебечущие нотки. «Похоже на звучание эльфийского языка» — пронеслось в голове Иллуги и он легко улыбнулся своей мысли.       Легенды из книги закончились в тот момент, когда Соловушка дописал последнюю строчку сопроводительного письма. — Полагаю, у нас с Цзы Бай много общего, — задумчиво протянул Флинс, откладывая книгу в сторону. — То, что вы оба древние?       Иллуги смотрел на Кирилла прямо. Альв моргнул, растерявшись на секунду, а потом вдруг разлился смехом, который Соловушка никогда не слышал. Искренним. — Ох, это тоже, — Флинс обвёл кончиками пальцев край пустой чашки, — но я не об этом. — А о чём?       Соловушка поднялся, обошёл стол, чтобы встать ближе к альву. Поясница юноши упёрлась в кромку. Смотреть на Кирилла сверху вниз было немного непривычно. — Ты ведь хорошо слушал, Иллуги? — Флинс впервые назвал его по имени. — Цзы Бай нарушила небесные порядки и была наказана богами. Её душу раскололи на части.       Иллуги внимательно слушал его, глядя прямо в глаза. Лёгкий прищур альва заставил сердце пропустить удар. Флинс приподнялся и почти что шептал на ухо. — Я в своё время заставил поволноваться обитателей дворца, — Кирилл положил ладонь на стол совсем близко к Иллуги, выпрямляясь в полный рост, — и с того момента началось моё изгнание. Хотя когда-то я считал дворец своим домом.       Соловушка не ответил. Завороженный взгляд серых глаз опустился на губы. Флинс легко улыбнулся. — У долгой жизни есть много… особенностей. Когда прошлое начинает ускользать из памяти, душа будто раскалывается на части. Начинаешь забывать, что их между собой связывало, — Кирилл легко погладил прохладными пальцами щёку Иллуги. — Это… — юноша коротко облизнул пересохшие губы, подбирая нужные слова, — звучит печально. — Не думай об этом слишком много, Иллуги. Я знаю, что у людей иные порядки, но… — он на мгновение отвёл взгляд, задумавшись, — у нас говорят, что душа альва принадлежит тому, кто знает его истинное, первое имя.       Флинс наклонился ближе. «Я хочу, чтобы ты знал моё» — выдохнул он в губы Соловушки. Иллуги положил свою тёплую ладонь поверх той, что покоилась на столе. Кирилл переплёл пальцы.       Его имя звучало на эльфийском как щебет птиц, как стрёкот наэлектризованного воздуха во время грозы. — להבה תכלת? — попробовал произнести Иллуги. И в этот момент Флинс его поцеловал. Нежно, трепетно, как святыню.       Соловушка замер. Не смог пошевелиться. Кирилл легко смял его губы и отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. — Иллуги? — Пожалуйста, не уходи, — прошептал он задушенно, притягивая Флинса ближе.