Когда магия встречает звёзды

      Питер медленно шагал по комнате, каждый шаг отдавался лёгким скрипом пола. Он постоянно бросал взгляд на кровать, где всё ещё без сознания лежала Ванда. Её лицо казалось знакомым — мельком он видел её во время битвы с Таносом, но личного знакомства так и не произошло. А теперь она была здесь, у него дома: израненная обломками Вундагора, истощённая и почти полностью лишённая сил после уничтожения Даркхолда.       Он не понимал, как она оказалась здесь, и не знал, чего ожидать от неё после пробуждения. Тонкие, аккуратные пальцы ведьмы всё ещё были почерневшими от темной магии, и это сразу бросалось ему в глаза. К счастью, когда Максимофф появилась на заднем дворике в потоке собственной энергии, дедушки Питера не было дома. Вряд ли он обрадовался бы такой внезапной и необычной гостье.       Звёздный Лорд остановился у кровати и присел на край, стараясь не производить резких движений. Сердце его билось чуть быстрее, а разум прокручивал сотни сценариев: что, если она нападёт? Или будет в панике? Он морально готовился ко всему, при этом старался выглядеть спокойно. Мысль о бластерах, спрятанных на всякий случай в шкафу, не давала ему покоя, но он откладывал её в сторону, чтобы не создавать лишнего напряжения.       Воздух в комнате был густым от тишины. Лёгкий запах пыли и магии, ещё едва ощущаемый от её присутствия, словно висел между ними. Питер тихо наблюдал, как её грудь едва заметно подрагивает в ритме дыхания — и в этом мгновении всё пространство будто замерло, готовое к тому моменту, когда Ванда откроет глаза.       И тогда ведьма пошевелилась. Сначала рука, едва заметно, затем плечо, потом грудь — вдох, прерывистый и лёгкий. Её глаза открылись — сначала тускло, потом ярче, словно сама магия проникала в комнату вместе с ней. Она чувствовала ветер, запах пыли, мягкий шум листвы, но прежде всего — присутствие человека рядом. Его движения, его дыхание, его легкая настороженность были для неё сигналом: он не угроза.       Внутри неё просыпались мысли и эмоции — усталость, тревога, недоверие. Всё тело ещё дрожало после недавнего напряжения, но рядом с этим человеком было что-то… стабилизирующее. Она ощущала поток энергии вокруг, видела, как он осторожно отступает, но не прячет рук, не делает резких движений.       Питер видел каждый её взгляд, каждый едва уловимый жест. Он чувствовал магию, исходящую от неё, и вместе с тем хрупкость, почти человеческую уязвимость. Сердце его забилось быстрее, но эмоции были простыми: осторожность, тревога, любопытство и… удивление.       Ванда постепенно пришла в себя, каждый вдох становился ровнее, тело — менее напряжённым, глаза — внимательнее. Она смотрела на Питера, и в этом взгляде было одновременно осторожное исследование и непроизвольное доверие: первый контакт между ними, тихий и напряжённый, но наполненный магией и возможностью.       Комната всё ещё едва заметно вибрировала от нерассеявшейся магии; воздух тихо звенел, а мягкие отблески алого света скользили по стенам. Ванда медленно приподнялась на локтях. Питер тут же сделал несколько шагов назад, отступая от кровати — жестом, который словно без слов говорил: здесь ей ничто не угрожает.       — Привет, — наконец решился нарушить тишину Квилл. Он плавно поднял руку в лёгком приветствии и улыбнулся, стараясь выглядеть как можно спокойнее. — Я Питер.       Максимофф попыталась сесть, но силы ещё не вернулись к ней. Тело предательски дрогнуло, и она едва удержала равновесие. Питер инстинктивно подался вперёд, готовый подхватить её, но в последний момент остановился. Резкое движение могло напугать или насторожить ведьму, и он лишь тихо выдохнул, делая ещё один осторожный шаг назад.       — Я тебя помню… — голос Ванды прозвучал тихо, чуть глухо, словно каждое слово давалось ей с усилием. — Ты тоже был там. В битве с Таносом.       Питер слегка кивнул, подтверждая её слова. Этот тихий жест оказался красноречивее любых объяснений. В комнате снова повисла неловкая тишина, тяжёлая и вязкая, заставляя их обоих отводить взгляды, будто случайный контакт глаз мог нарушить хрупкое равновесие момента.       Питер понятия не имел, что делать с этой неожиданной гостьей. А сама гостья, казалось, была чем-то глубоко разочарована — не им, не ситуацией, а чем-то куда более тяжёлым и неизбежным. Эта встреча явно не входила в её планы. Как, впрочем, и сама её жизнь: смирение со своей судьбой, которое пришло к ней на горе Вундагор, не могло исчезнуть так просто.       — Тебя принесло каким-то магическим вихрем прямо на задний двор, — объяснял Квилл. — Я… просто занёс тебя сюда.       Он на секунду замялся, подбирая слова.       — Может, тебе нужно с кем-то связаться?       Все эти земные штуки вроде мобильных телефонов по-прежнему казались ему странными и до смешного устаревшими — после космических коммуникаторов они выглядели почти примитивно. Но Питеру показалось вполне логичным, что Максимофф, прожившая всю жизнь на Земле, может захотеть позвонить кому-то из близких.       — У меня никого нет, — тихо ответила Ванда.       Её голос прозвучал глухо и безжизненно. На губах на мгновение мелькнула тень улыбки — слабой, вымученной, болезненной.       Питер ощутил, как неловкость тяжёлой волной накрывает его после её слов. Во взгляде ведьмы, полном едва скрываемой боли, было что-то такое, от чего внутри неприятно сжималось. В тот же миг он пожалел, что вообще поднял эту тему. Сожаление ясно отразилось на его лице — слишком искренне, чтобы его можно было скрыть. Он неловко отвёл глаза, тихо выдохнул и провёл рукой по затылку — жест, который всегда выдавал его растерянность.       — Прости… — тихо произнёс он. — Не подумал.       Тишина снова вернулась в комнату. За окном лениво шуршали листья, ветер мягко касался стекла, будто мир снаружи продолжал жить своей спокойной жизнью, совершенно не подозревая о странной встрече, происходящей здесь.       Ванда некоторое время молчала. Её взгляд был направлен куда-то в сторону, словно она смотрела не на стены комнаты, а гораздо дальше — туда, где всё ещё стояли перед глазами обрушившиеся камни Вундагора, алые вспышки магии и последнее мгновение, когда она позволила себе смириться с собственной судьбой.       Она медленно опустила ноги с кровати, намереваясь встать. И это оказалось плохой идеей. Мир перед глазами резко поплыл, тело предательски потеряло равновесие, и Ванда едва успела опереться рукой о край кровати, чтобы не упасть.       — Эй, эй… — Питер тут же сделал шаг вперёд, на этот раз не пытаясь остановить себя. Он осторожно поддержал её за плечо, но сделал это максимально аккуратно, будто боялся, что любое неосторожное движение может рассыпать её, как хрупкую фарфоровую вазу.       — Полегче. Ты выглядишь так, будто только что проиграла драку с горой.       На губах Питера мелькнула слабая попытка улыбки, но она быстро погасла, когда он заметил, насколько бледной была ведьма. Максимофф закрыла глаза на мгновение, стараясь справиться с накатившей слабостью. Внутри неё всё ещё глухо отзывалась магия — истощённая, рваная, словно после слишком долгой битвы.       — Я должна идти, — тихо сказала она, предпринимая очередную попытку самостоятельно передвигаться.       — Куда? — удивлённо спросил Питер, все это время продолжающий придерживать хрупкое женское плечо.       Ванда медленно покачала головой. После всего, что произошло, после всего, что она совершила под влиянием Даркхолда, внутри неё словно укоренилось одно простое, почти инстинктивное желание — исчезнуть, скрыться от людей, раствориться где-нибудь вдали от чужих глаз. Но не ради собственной безопасности. Теперь ей казалось, что прятаться нужно ради других — чтобы уберечь их от самой себя. И пусть вместе с гибелью тёмной книги в небытие ушла почти вся сила Алой Ведьмы, даже те жалкие крупицы магии, что всё ещё теплились внутри неё, казались Ванде пугающе опасными.       — Подальше отсюда.       Квилл несколько секунд смотрел на неё, будто пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно. Затем тихо выдохнул.       — Слушай… — он немного развёл руками. — Я, конечно, не эксперт по ведьмам, падающим с неба на мой задний двор, но, по-моему, ты сейчас не в том состоянии, чтобы куда-то идти.       Он кивнул в сторону кровати.       — Серьёзно. Даже я после тяжёлых миссий валяюсь дня два.       Ванда ничего не ответила. И в этот момент воздух вокруг неё едва заметно дрогнул. Тонкая алая искра вспыхнула у кончиков её пальцев. Питер это заметил сразу и замер.       — Ладно… — осторожно произнёс он, поднимая ладони в примирительном жесте. — Я очень надеюсь, что это просто спецэффект от усталости.       Алая энергия тихо погасла, словно сама Ванда испугалась её появления. Она медленно опустила взгляд на свои руки. Почерневшие от тёмной магии пальцы чуть дрожали, не слушаясь свою хозяйку.       — Я не уверена… — едва слышно сказала она, — что мне стоит оставаться рядом с людьми.       Питер несколько секунд молчал. Потом тихо хмыкнул.       — Знаешь… — сказал он. — Я жил на корабле с говорящим енотом и деревом, которое умеет произносить только три слова.       Он чуть наклонил голову, глядя на неё. Его слова служили хоть и слабым, но всё же утешением для Ванды. В них не было ни страха, ни осуждения — лишь простая, почти упрямая попытка разрядить тяжесть момента.       Максимофф на мгновение задержала на нём взгляд, будто пытаясь понять, серьёзен ли он или снова прячет за лёгкой иронией собственную неловкость. В глубине его глаз не было ни подозрения, ни тревоги — только осторожное любопытство и странная, непривычная для неё доброжелательность.       Она тихо выдохнула, и напряжение в её плечах немного ослабло. Впервые с момента пробуждения комната перестала казаться ей ловушкой, а присутствие Питера — угрозой. Звёздный лорд чуть усмехнулся, пожав плечами.       — Поверь, уровень странностей в моей жизни уже давно зашкаливает.       В комнате снова стало тихо. Но на этот раз эта тишина уже не казалась такой тяжёлой. Он на секунду задумался, будто перебирая в памяти десятки абсурдных историй, а затем снова посмотрел на неё.       — К тому же… — добавил он уже мягче, — ты сейчас больше похожа на человека, которому просто нужен отдых, чем на кого-то, кого стоит бояться.