Когда магия встречает звёзды

      Утро пришло в дом тихо и осторожно, словно боялось нарушить хрупкое спокойствие, которое наконец воцарилось под его крышей. Первые лучи солнца медленно скользили по стенам комнаты, пробираясь сквозь полуприкрытые занавески и мягко ложась на пол, на старый комод, на край кровати, где всё ещё лежала Ванда.       Она проснулась не сразу. Сознание возвращалось медленно, словно выбираясь из густого тумана. Первым пришло ощущение тепла — непривычного, спокойного, лишённого холода камня и пыли. Затем — мягкость под спиной. Матрас едва заметно прогнулся под её весом, и эта простая, почти забытая телом деталь заставила её на мгновение нахмуриться. Ванда медленно открыла глаза.       Потолок над ней был чужим. Светлым, с тонкой трещиной у угла и едва заметным следом старой краски. Несколько секунд она просто смотрела на него, пытаясь понять, где находится и почему вокруг так тихо. Ни обрушивающихся камней. Ни глухого эха древних стен. Ни тяжёлого дыхания магии, готовой вырваться из-под контроля. Только тихий дом.       Где-то вдалеке послышался лёгкий скрип пола. Затем — приглушённый звон посуды. И ещё через мгновение комнату наполнил слабый запах свежего кофе. Ванда медленно повернула голову. Вчерашние события всплывали в памяти обрывками: алый вихрь магии, холод земли под пальцами, незнакомый двор… и мужчина, стоящий на расстоянии, с поднятыми ладонями и осторожной улыбкой. Питер Квилл.       Её пальцы едва заметно сжались в складках простыни. Внутри всё ещё было пусто. Не той пугающей, холодной пустотой, что оставляет после себя Даркхолд, а другой — глухой, усталой, словно после долгого крика. Ванда медленно села на кровати, осознавая, что вчерашняя встреча была не сном.       Движение отозвалось лёгкой слабостью в теле, но уже не такой тяжёлой, как вчера. Мир перед глазами не поплыл, и это уже казалось маленькой победой. Она осторожно опустила ноги на пол. Доски под ступнями были прохладными.       Несколько секунд ведьма просто сидела, опустив взгляд на свои руки. Тонкие пальцы всё ещё сохраняли слабый след тёмной магии — почти исчезнувший, но достаточно заметный, чтобы память о нём не отпускала. Она тихо выдохнула.       В этот момент из кухни донёсся приглушённый голос.       — Нет, ну это уже личное оскорбление…       Последовала короткая пауза. Максимофф изо всех сил вслушивалась в окружающие ее звуки.       — Я точно нажал эту кнопку, - прозвучало с какой-то неподдельной детской упрямостью в голосе. Что-то громко щёлкнуло в ответ чужим словам. А затем — громкий хлопок, сопровождаемый запахом подгоревшего хлеба.       Ванда невольно подняла взгляд в сторону двери.       — Отлично, — послышался голос Питера. — Просто замечательно.       Несколько секунд в доме вновь стояла тишина. Ведьма медленно побрела навстречу звукам и повисшим в воздухе ароматам свежего кофе и пережаренного хлеба. Ее желудок тут же свело, а рот наполнился слюной. Признаться честно, девушка уже успела забыть, когда в последний раз она ела. Слишком поглощенная желанием найти своих детей в любой из существующих вселенных, ей было совсем не до самых обычных человеческих потребностей.       Ноги сами несли Ванду на кухню неизвестного ей дома. Она двигалась медленно, почти осторожно. Пол под её ступнями тихо поскрипывал, старый дом словно реагировал на её присутствие — не тревожно, а скорее с ленивым, сонным недовольством.       Ванда остановилась на мгновение в дверном проёме кухни. Питер стоял у плиты спиной к ней, слегка сгорбившись над старой сковородкой. На столе уже стояли две кружки, из одной лениво поднимался тонкий пар.       Мужчина что-то тихо напевал себе под нос — старую мелодию, которую Ванда не узнала, — и сосредоточенно пытался поддеть лопаткой завтрак, который явно не собирался сотрудничать.       Ванда опёрлась плечом о косяк двери, наблюдая за этой неожиданно мирной картиной. В груди возникло странное ощущение — непривычное, почти забытое. Домашний шум. Запах кофе. Человек, который просто готовит завтрак.       Питер, кажется, почувствовал её присутствие раньше, чем услышал. Он обернулся через плечо и на секунду замер, заметив её в дверях.       — О, — произнёс он, немного выпрямляясь. — Доброе утро.       На его лице появилась лёгкая, немного неловкая улыбка — та самая, которой он, похоже, прикрывал все ситуации, когда не знал, как себя вести. Его взгляд быстро скользнул по её лицу, плечам, рукам — проверяя, держится ли она на ногах.       — Рад видеть, что ты всё ещё… ну, знаешь, — он неопределённо повёл рукой в воздухе, — вертикальна.       Он повернулся обратно к плите и почти сразу добавил:       — Я пытался приготовить завтрак. Но, кажется, эта сковородка решила объявить мне войну. Как и вся остальная техника.       Квилл устало кивнул на подгоревшие тосты, а Максимофф сделала несколько шагов внутрь кухни. Движения всё ещё были осторожными, но уже куда увереннее, чем ночью. Она остановилась у стола и на секунду задержала взгляд на кружке с кофе. Тонкий пар поднимался вверх, растворяясь в утреннем воздухе.       — Ты… готовил для меня? — тихо спросила она.       Звёздный лорд бросил на неё короткий взгляд.       — Ну, — он пожал плечами, — в доме внезапно появилась ведьма, обессиленная и уставшая. Мне показалось, что завтрак — это минимальный уровень гостеприимства.       Он наконец снял сковородку с плиты и повернулся к ней.       — К тому же, — добавил он чуть мягче, — люди обычно чувствуют себя лучше после еды.       Ванда опустила взгляд на стол. Несколько секунд она молчала. Потом тихо произнесла:       — Я не помню, когда в последний раз кто-то готовил для меня завтрак.       Слова прозвучали почти беззвучно, но Питер их услышал. Он ничего не ответил. Просто поставил тарелку на стол перед ней, затем отступил на шаг, давая ей пространство.       Ванда медленно опустилась на стул. Движение всё ещё отзывалось лёгкой слабостью в теле, но теперь в ней уже не было той тяжёлой, давящей пустоты, что сопровождала её ночью. Она осторожно посмотрела на тарелку. Яичница выглядела… не идеально. Один край явно подгорел, другой, наоборот, оставался слишком светлым. На губах ведьмы мелькнула тень улыбки. Квилл заметил это сразу.       — Эй, — он поднял указательный палец, будто предупреждая. — Я никогда не говорил, что умею готовить. Это просто… попытка.       Он сел напротив, подтянув к себе кружку с кофе:       — На космических кораблях обычно этим занимается автоматика. Или кто-то, кто реально умеет готовить.       Он сделал глоток и чуть поморщился — кофе оказался крепче, чем он ожидал. Ванда осторожно взяла вилку. Несколько секунд она просто держала её в руке, будто пытаясь вспомнить, как выглядит обычное утро. Как выглядит жизнь, где есть стол, еда, свет из окна и человек напротив. Затем она попробовала небольшой кусочек. Тишина в кухне снова стала мягкой и спокойной.       Питер наблюдал за девушкой краем глаза, стараясь не выглядеть слишком внимательным. Он делал вид, что занят кружкой, но всё равно ловил каждое её движение.       — Ну? — наконец не выдержал он. — Насколько всё плохо?       Ванда медленно проглотила и на мгновение задумалась.       — Я ела хуже, — тихо сказала она.       Питер облегчённо выдохнул.       — Отлично. Значит, мой кулинарный рейтинг не на самом дне.       За окном ветер мягко пошевелил ветви деревьев, и солнечный свет чуть ярче разлился по кухонному столу. Лучи коснулись рук Ванды, и она невольно посмотрела на свои пальцы. Чёрные следы тёмной магии всё ещё были заметны — слабые, почти исчезающие, но достаточно явные, чтобы напоминать ей о том, что произошло. Она машинально сжала ладонь. И в тот же момент тонкая алая искра вспыхнула между пальцами. Почти незаметная. Но Питер её увидел и замер.       Максимофф тоже заметила это свечение и резко раскрыла ладонь, будто пытаясь погасить его. Искра исчезла также внезапно, как и возникла. Несколько секунд они оба молчали, переваривая это маленькое событие.       — Это… нормально? — осторожно спросил Питер. В космосе ему удалось повидать многое, но сталкиваться с ведьмами еще не приходилось.       Ванда не сразу ответила. Она смотрела на свою руку, словно та принадлежала кому-то другому.       — Раньше… — тихо произнесла она, — я могла контролировать это. - Её голос стал глуше. — Теперь я не уверена.       Квилл несколько секунд изучал её лицо. В нём не было страха — только внимание и лёгкая задумчивость. Затем он поставил кружку с горьким напитком на стол.       — Ладно, — сказал он спокойно, чуть откинувшись на спинку стула и сцепив пальцы вокруг тёплой кружки. Его голос прозвучал ровно, без тени паники, словно речь шла о чём-то совершенно обычном. — Значит, будем считать, что это как… реабилитация.       Ванда медленно подняла на него взгляд. В её глазах мелькнуло лёгкое недоумение, смешанное с усталостью и тем осторожным вниманием, с которым человек прислушивается к словам, от которых может зависеть его внутреннее равновесие.       — Что?       Питер слегка пожал плечами, будто объяснял что-то до смешного простое. Солнечный луч, пробившийся через окно, коснулся его плеча и скользнул по столу, освещая кружку с кофе и лёгкий пар, лениво поднимающийся вверх.       — Ну, знаешь… — он на секунду замялся, подбирая слова, — когда после травмы учатся заново ходить.       Он кивнул в сторону её руки. Ванда невольно посмотрела на свои пальцы.       — Возможно, — продолжил Питер уже мягче, — твоей магии тоже нужно немного времени.       В кухне на мгновение стало тихо. Где-то за окном лениво прошелестели листья, ветер мягко качнул ветви деревьев, и солнечный свет чуть сильнее разлился по столу.       Слова Питера звучали просто, почти буднично. Но в этой простоте было что-то странно успокаивающее — как будто он говорил не с Алой Ведьмой, не с человеком, который едва не разрушил целые миры, а просто с женщиной, пережившей тяжёлую бурю.       Ванда долго смотрела на него. В его словах не было ни паники, ни обвинения, ни страха. Только спокойная, почти упрямая уверенность. И это почему-то оказалось сильнее любого заклинания. Она тихо выдохнула. И впервые за долгое время позволила себе просто сидеть за кухонным столом, держа в руках чашку тёплого кофе, пока солнечный свет медленно наполнял комнату.