Маленькая ведьма

Чёрный ворон, чёрный ворон, Что ты вьешься надо мной? Ты добычи не дождешься, Чёрный ворон, я не твой!

Народная песня

Утро могло быть добрым, если бы на часах не было шести вечера, а моя голова не болела так сильно. В первую минуту после пробуждения я вообще не могла понять, где нахожусь, но тёплое и пушистое тело моего кота, мирно сопящего у меня над головой, дало знать, что я дома, и успокоило меня. Тьма вокруг на секунду заставила меня подумать о том, что, должно быть, я проспала больше суток, но, к счастью, это оказалось не так. У меня было ещё куча дел на сегодняшний вечер, поэтому отдохнуть и восстановиться после сеанса экзорцизма придётся позже. Я еле-еле сползла с постели и, гадая, отчего же у меня ломит всё тело, направилась прямиком в душ. Лишь после того, как я сняла испачканную и местами порванную одежду и осталась нагой, смысла в моих догадках не осталось. Всё моё туловище покрывали синяки цветами от тёмно-фиолетового до самого мерзкого жёлтого. Лицо недалеко ушло: шишка у линии роста волос, ссадина на опухшей щеке и большая царапина над правым глазом. Мои до этого красивые и блестящие темно-каштановые волосы спутались, а среди прядей проглядывались небольшие сучки, несколько засохших листьев и комки грязи. Колени у меня и вовсе оказались разбиты, а в ладонях я заметила парочку заноз. По всей видимости, посадила я их во время лесного променада. Отмывшись от грязи, крови и пота, я переоделась в свой любимый чёрный шелковый халат и пошла на кухню готовить себе завтрак. Хотя таким он был явно с натяжкой, ведь время уже приближалось к самому настоящему позднему ужину. Поставив вариться кофе, насыпала Салему сухого корма, когда тот прошмыгнул в комнату. Попросила умную колонку включить свой любимый плейлист, где были намешаны исполнители от Green Day до нашего родного Крематория. Выпила пару таблеток парацетамола, наклеила пластыри на ноги и лицо, нанесла мазь от синяков, а также сделала мысленную пометку о том, чтобы пополнить запасы в своей аптечке, которые вот-вот кончатся. Мысли о еде на время решила отложить, а пока я налила себе кофе, принесла ноутбук и подожгла успокаивающие благовония с ароматом лаванды в причудливой керамической подставке в виде кувшинки. На маленьком кухонном столике уже почти не было места, но Салем решил дополнить картину и запрыгнул прямо на клавиатуру, чудом не пролив содержимое моей кружки. – Ну, милый! – кот на это лишь фыркнул и, взмахнув хвостом, улёгся поудобнее. Мне не оставалось ничего другого, как просто тяжело вздохнуть и начать работать так, как есть. Сделав первый глоток крепкого напитка, я включила ноут и проверила личные сообщения в мессенджере. За последние сутки новых клиентов по ритуалам не прибавилось, но у меня было парочка человек, которые записались на расклады, а сегодня написал ещё один. Итого на сегодняшний вечер мне нужно было разложить карты хотя бы для трёх клиентов. Достав с полки коробку с моими любимыми картами таро, стилизованными необычными рисунками в бордовых и чёрных оттенках, я стала перемешивать колоду и формулировать для неё вопрос первой клиентки. Так, за раскладыванием карт, их трактовками и фотографированием положений карт для клиентов, я провела добрых полтора часа. Зато за это время я полностью успокоилась и привела мысли в порядок после прошлой ночи, даже боль уже ощущалась не так остро. Пока моя работоспособность благодаря кофеину в моей крови ещё не ослабла, я принесла свой потрепанный жизнью ежедневник и открыла его на развороте с оставленным ляссе. Сначала решила составить список дел и распланировать ближайшие пару дней. Пытаясь ничего не забыть, я стала выводить пункты на бумаге. •Купить всё для откупа (три чекушки водки по 0,2 литра, блок сигарет, печень с кровью). •Создать новое оформление для блога (удобнее упорядочить услуги). •Написать пост о мошенничестве (как по переписке отличить настоящего практика от обманщика). •Сходить в лавку Розы и пополнить запасы бечёвки и восковых свеч. •Купить пачку парацетамола и пластырей (пора бы!). •Сделать диагностику по последнему ритуалу и получить обратную связь от Лены. Откинувшись на спинку стула, я удручённо вздохнула. Да, дел невпроворот. Но на сегодня можно было выполнить парочку из них и быть спокойной, а пока я решила подсчитать прибыли за вчерашний вызов с вычетом всех затрат на откуп. В то время как я заполняла таблицу доходов и расходов на специально отведённой страничке, на телефон пришли несколько сообщений от банка. Как оказалось, это клиенты накинули мне чаевых за расклады, ну не прекрасно ли? Таким образом, я только за два дня отбила затраты на коммуналку и рассрочку за ноутбук. Удовлетворённая такой новостью, я принялась убирать всё со стола и прикидывать, сколько у меня уйдёт времени, чтобы собраться и успеть за покупками в ближайший круглосуточный, как мои размышления прервал звонок телефона в тот момент, когда я начала мыть кружку из-под кофе. На экране мобильного высветилось имя моей лучшей подруги, Кати, так что я ответила на вызов и прижала его к уху своим плечом, чтобы руки были свободны. – У аппарата, – вместо приветствия сказала я и споласнула чашку, – я думала, ты сегодня на выходном и пошла на свидание с тем парнем, сыном прокурора. Так что, неприятности в раю?  На том конце провода я услышала судорожный вздох подруги. — Ева. Ох, от тона её голоса мне стало совсем неспокойно. Я выключила воду в кране и схватилась за телефон, наспех вытерев руки о ткань халата. — Коть… — позвала я подругу детским прозвищем, стараясь успокоить её, — что случилось? — Нас всех срочно вызвали из-за ужасного ЧП, и свидание пришлось отменить, но, Ев… — она постаралась отдышаться, — мне нужна твоя помощь. Такая просьба привела меня в недоумение. Понимаете, с Катей мы дружили давно: наши мамы жили на одной улице и часто гуляли с нами в одном парке, когда мы сами ещё ходить не умели. И так, дружба с пелёнок, или в нашем случае с колясок, продолжилась и в школе, где мы все одиннадцать лет учились в одном классе, и даже когда мы поступили в разные университеты. Она — на юридический факультет, а я на заочное отделение в университет на культуролога. Для меня образование было лишь дополнительной подстраховкой, так как я, как порядочная девочка в семье ведьм, уже с конца старшей школы зарабатывала на эзотерике и обрастала связями и клиентами. А вот для Екатерины Голицыной, воспитанной в семье адвокатов, мечтой всегда была работа следователем. Мы продолжали общаться и, несмотря на разные жизненные ориентиры, оставались друг для друга самыми близкими подругами. Но вот тут и возникает вопрос: что такого произошло, раз Катя обратилась за помощью не к своим знакомым судьям или юристам, а ко мне, практикующей чернокнижнице? — Да, конечно. Что мне нужно сделать? — Мы можем встретиться где-нибудь и обговорить всё лично? — Разумеется. Где, например? — Ну, — она вздохнула, — мне разрешили отлучиться на пару часов для того, чтобы поесть, а затем велели возвращаться обратно к работе. — Так, — я стала прикидывать места, где можно было поговорить без лишних ушей и с нормальной кухней. — Как тебе кафе «У дядюшки До» на Первомайской? Я домчу туда за пятнадцать минут. — Да, мне тоже недалеко, — я почувствовала, как Катя там, в своём кабинете, кивает, — договорились. В динамике телефона послышался звук, завершающегося вызова, и я тут же вскочила со стула и стала фурией летать по квартире, пытаясь поскорее собраться. Что бы там у Кати ни было, меня это явно не обрадует. Интуиция, к которой я не то чтобы привыкла, а прямо-таки научилась прислушиваться в связи со своей работой, буквально кричала о чём-то совершенно ужасном. Что ж, пора понять, в чём же дело! *** Звон дверных колокольчиков оповестил всех о моём появлении в небольшом кафе вьетнамской кухни. Местечко было уютным, оформленное в стиле восточной забегаловки, а самое главное — чаще всего здесь было мало людей, что являлось огромным плюсом. Я сразу же проследовала в дальний угол помещения, где за нашим излюбленным столиком с диванчиками уже должна была сидеть Катя. Я раздвинула красную шторку и окинула взглядом подругу: как только я появилась в её поле зрения, на лице Кати отразились досада и облегчение. Я обняла её, успокаивающе гладя по спине, пропустила тёмно-рыжие пряди сквозь пальцы и поцеловала в висок. Так я успокаивала Катю ещё с детства, с тех пор как она боялась рассказов моей бабушки о сущах и хозяевах кладбища. Отстранившись, я села напротив неё и рукой подозвала официантку, милую вьетнамку, имени которой я не знала, но, насколько понимала, она являлась племянницей хозяина заведения. Указав ей позиции в меню, которые мы брали из раза в раз, с вежливой улыбкой отпустила её и задёрнула за официанткой шторки. Так мы оказались с Катей скрытыми от посторонних глаз. — Ну, — я взяла салфетку из подставки и сложила её пополам, — выкладывай. Подруга тяжело вздохнула и заправила волосы за уши — верный знак её нервоза. — Что ж, — она откашлялась и разгладила свой чёрный пиджак. Складок на нём, к слову, не было, — я даже не знаю, с чего начать. — Начинай как есть, — теперь я начала уже рвать салфетку на одинаковые прямоугольные линии — признак моей нервозности, — помогу, чем смогу. – Отлично, – кивнула Катя и достала из своей сумки черную папку. Затем положила её на стол лицом ко мне. Но только я хотела её открыть, как в кабинку юркнула официантка с нашими напитками, и подруга перехватила мою руку, не давая мне развернуть папку. Дождавшись, когда маленькая фигурка выскользнула обратно за шторы, Катя убрала руку. – Взгляни. Я открыла папку и затаила дыхание. Нахмурилась, пыталась выразить недоумение, но единственное, что я в этот момент испытывала, – тихий ужас. А всё потому, что со страниц папки на меня смотрели фотографии молодой девушки. Мертвой девушки. Был бы это просто труп, я бы не напрягалась так сильно, но тело её было исполосовано одним символом. Кровавая пентаграмма, начинающаяся от низа живота и доходящая до самого горла. Не хватало только трёх шестёрок для полного набора юного сатаниста. Дико извиняюсь, но юмор – это единственное, что спасало моё сознание от этого невероятно ужасного зрелища. Пригляделась к фото и вдоль рук заметила продолговатые раны. Это не были символы, скорее всего, эти разрезы нанесли ей, чтобы получить больше крови этой бедной девушки. Ей было от силы лет восемнадцать, ну, я бы не дала больше двадцати,а в глазах застыл ледяной ужас. Я чувствовала её панику, отчаяние и страх. Она не хотела умирать. И не должна была. Но её убили. – Твою мать, – грубо вырывалось у меня, – что это, черт возьми, такое? – Это, – Катя взяла стакан с крепким чёрным кофе. Её пальцы слегка дрогнули, но она собралась с мыслями и продолжила, – наше новое дело. Эту девушку мы нашли прошлой ночью возле старого кладбища, у съезда на Московское шоссе. Это самое настоящее жертвоприношение, Ева. – Почему ты так решила? – не поднимая головы, спросила я. – Перелистни страницу, – отозвалась подруга, крепче сжимая кружку с напитком. Я повиновалась и сделала так, как она попросила. На следующем развороте я нашла ответ на свой вопрос. Там были другие фотографии, ракурс которых был чуть иной. Снимки были сделаны в отдалении, и моему взору открылась полная картина. Тело белокурой, изуродованной ранами девушки находилось в центре кошмарной «композиции»: вокруг были раскиданы буханки хлеба, бутылки с прозрачной жидкостью, по всей видимости, с водкой, и ошмётки разного мяса, надеюсь, хотя бы животного. Также в пяти углах были расставлены большие скрутки чёрных свеч, которые вторили расположениям пятиконечной звезды в пентаграмме. А самое главное… – Где, говоришь? У кладбища? – я сглотнула. – Да, недалеко от главных ворот, – подтвердила подруга, – а что? – Там ходят люди? – пробубнила я, – то есть, это же тропинки, так? – Ага, – Катя вздохнула, – место было выбрано весьма «удачно», – на последнем слове она показала кавычки в воздухе, – эта тропинка скрыта от посетителей и работников кладбища деревьями, но стоит только заглянуть и… Я переварила ее слова и, похоже, поняла, в чем дело. Точнее, что этим пытались сделать. – Они хотели, чтобы их заметили, – твердо произнесла я. – Что? Я откинулась на диванчик и провела рукой по волосам. Собравшись с мыслями, я стала объяснять свои догадки: – Ты сказала, место непроглядное, но оно находится рядом с главным входом. Помнишь, я рассказывала тебе, что все подношения силам необходимо делать в местах, где люди бывают нечасто, чтобы не напугать их и не потревожить? – она кивнула, силясь понять, к чему я клоню. – Так вот, если бы они хотели скрыть свое жертвоприношение, они бы не устраивали его прямо рядом с заездом на само кладбище. Сколько тело пролежало там, пока его не нашли? – По оценке нашего судмедэксперта, около часа, – нахмурилась Катя, – сторож наткнулся на весь этот кошмар во время ночного обхода. – Так, – я кивнула, – теперь взгляни сюда, – я указала на тропинки, которые образовывали из себя подобие креста,– помнишь, что это значит? – Перекресток? – вскинула на меня глаза Катя. – Да. Это значит, работали с бесами или демонами. И вот, что мы имеем, – я вскинула сжатый кулак, – первое: это было подношение, – я отогнула один палец, – второе: они не пренебрегли вниманием извне, – ещё один палец, – и третье: сам факт наличия жертвы. – В плане? – не поняла меня подруга. – Ни одна адекватная традиция не поддерживает ритуалы с жертвоприношениями, – выпалила я. – Помнишь, я писала пост о тех, кто якобы работает с греческой богиней Гекатой, символом которой являлись верные псы и приносит в жертву щенков? Это дикость и живодерство, не более. Во многих практиках при ритуалах резали петухов, для сильных воздействий даже могли заколоть коров, но есть несколько «НО», – подруга внимала каждому моему слову, а я продолжала, – в современном мире есть более гуманные способы работ с темными силами. Я ношу бесам водку с сигаретами, и ничего. И есть ещё кое-что… Я задумалась и постаралась вглядеться в символ, высеченный на теле молодой девушки. Ткнула на перевернутую звезду и спросила: – Что это? Как тебе кажется? – Это похоже на, – Катя поджала губы, – на пентаграмму. – Именно, – кивнула я, – с каким божеством она ассоциируется? – С… сатаной? – она изогнула брови в замешательстве. – Да, – я потерла ладони, – вот только в сатанизме никогда не практиковали жертвоприношения, особенно если эта жертва – человек. В этот момент нам принесли тарелки с заказанной едой, и я благополучно спрятала папку у себя на коленях. Проглотив в гробовом молчании пару ложек риса с овощами, я в смятении произнесла: – Кто бы это ни был, – выдержала паузу для того, чтобы подобрать правильные слова, – и в реальном, и в эзотерическом плане, это огромная жопа. – Почему ты так считаешь? – Возьмем один вариант развития событий, – я откинулась на спинку кожаного диванчика и принялась размахивать руками, – тоже признак моего нервоза, – у нас в городе завелся маньяк, который обставляет свои убийства как ритуальные. А второй вариант, – я перевела дыхание, – какой-то человек решил поиграть с огнем. Чем больше и лучше подношение, тем больше практику нужно. Такие подношения делаются с намерением совершить огромное дело или же… получить огромную власть. После минуты молчания Катя с интересом вздернула подбородок: – Ты сказала «маньяк», – не спрашивала, – утверждала. – Да… – настороженно ответила я. – Но ведь маньяки, то есть, серийные убийцы, являются таковыми, когда совершено хотя бы три преступления. – Два, – отрезала я и поднесла руку к фотографии, – по данным ФБР. По крайней мере, в России такой классификации нет вовсе, – после чего я полностью сосредоточилась на фотографии. Закрыла глаза и постаралась наспех просканировать снимок. Так как я все еще была слаба после стычки с тем бесом, на многое я и не рассчитывала, но кое-что я все-таки увидеть смогла. – Больше, – решительно произнесла я, – намного больше. Не могу сказать точно, но явно не одно и не два. Они убивали раньше. – Они? – Ага, – я закусила ноготь, – это совершенно точно совершил не один человек. И не единожды. Давно, может, лет пять–десять назад. Советую проверить записи о похожих случаях. Катя кивнула и записала что-то в свой телефон. После чего взяла меня за руку и с мольбой в голосе, не присущей ей с того момента, как мы выросли, попросила: — Ева, прошу, — она сжала мою ладонь, — помоги мне в этом деле. Моих знаний о криминалистике здесь явно недостаточно, а если ты права и эти… эти ублюдки убивали раньше и будут делать это снова, я ничего не смогу сделать. — Коть, — я нахмурилась и накрыла её руку своей, — я сделаю всё, что могу, но, думаю, я буду для тебя и расследования пятым колесом. — Нет, — она помотала головой, — ты-то как раз мне и нужна. Ты буквально по двум фотографиям смогла описать примерный портрет убийцы. Твои мысли мне будут как раз кстати. Я прикинула все «за» и «против» по этому поводу. Из определённых плюсов я могла бы отметить помощь подруге, беззащитным людям и покою в городе. А к минусам попадало всё, о чём кричала мне моя интуиция. Клянусь, в этот момент в моей голове загорелся красный свет светофора, запрещающий мне гнать дальше. Ведь одно дело, изгонять беса из человека, а другое– столкнуться с людьми, в которых человечного меньше, чем в нечисти. Но также эта чуйка позволяла мне втопить на газ и залезть во всё это дерьмо, пока не захлебнусь им. — Да, — согласилась я, — если потребуется посетить место преступления, проведи меня как культуролога-консультанта. Катя скупо ухмыльнулась. — Я пришлю тебе материалы по делу, но, — она со всей серьёзностью посмотрела мне в глаза, — тебя это может слишком шокировать. Я лишь кивнула и постаралась осмыслить весь наш разговор. И хоть интуиция дала добро на это дело, она же и горланила о всех ужасах, которые ждут меня на пути. Что ж, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. И не работает с бесами.