Pas de deux

Джинни дрожащей рукой потянулась и взяла телефон. — Ты должна ответить. Она протянула Гермионе ее телефон и наклонилась ближе, готовая слушать, пока Гермиона нажимала кнопку ответа и подносила телефон к уху. — Алло? — Гермиона Грейнджер? — Да. — Это Родольфус Лестрейндж. Я сопродюсер новой постановки Беллатрикс Блэк и видел ваше прослушивание сегодня. — О, добрый вечер, мистер Лестрейндж. — Мы были очень впечатлены вашим выступлением и хотели бы предложить вам главную роль в спектакле. Гермиона резко вдохнула и схватила Джинни за руку. На другом конце провода послышался темный смешок. — Вау… спасибо. Огромное спасибо. — Я так понимаю, это согласие? — Да, да, конечно! — поспешно ответила она, все еще не веря. — О боже… — Беллатрикс. Сосредоточься. — Для меня это большая честь. — Отлично. Мой ассистент пришлет вам документы. Добрый вечер, мисс Грейнджер. — Да, спасибо, вам тоже! Гермиона положила трубку и посмотрела на Джинни. Несколько секунд они обе молчали в изумлении, а потом одновременно взвизгнули и обнялись. — Боже мой, я получила роль! — Это невероятно! Я так рада за тебя! В этот момент зазвонил телефон Джинни. — Быстрее! Ответь! — поспешно сказала Гермиона. Джинни схватила телефон и поднесла его к уху. Гермиона слышала голоса на другом конце, а затем Джинни улыбнулась ей и показала большой палец вверх. Гермиона расплылась в улыбке. Пока она наблюдала, как Джинни разговаривает, ее мозг постепенно догонял события последних минут. Она прикусила губу. Наверное… она действительно заслужила эту роль? Она ведь старалась изо всех сил. Джинни сказала, что она танцевала хорошо, правда? Маленький голос где-то в глубине сознания начал сеять сомнение. Она попыталась отогнать его и сосредоточиться на Джинни. Когда разговор закончился, Джинни опустила телефон и широко улыбнулась. — Я в кордебалете! Мы будем работать вместе, Гермиона! — Это потрясающе! Я так рада за тебя! Гермиона снова притянула Джинни в объятия. Когда они отстранились, Джинни уже собиралась что-то взволнованно сказать, но вдруг заметила выражение лица Гермионы. — Что случилось? — Ничего. Я счастлива. — Меня не проведешь, Гермиона. — Я просто… я ведь заслужила это, правда? Это не может быть связано с тем, что произошло? — Я бы скорее ожидала, что ты не получишь роль, если бы прошлый вечер действительно повлиял на решение. Блэк кажется мне человеком, который привык получать все по-своему, и я не могу представить, чтобы от нее когда-нибудь кто-то убегал. Если бы она была злопамятной, она бы просто занесла тебя в черный список. — Да… — Гермиона кивнула и глубоко, успокаивающе вдохнула. — Ты права. Конечно, ты права. — Я обычно и есть права. Гермиона рассмеялась и снова обняла Джинни. — И я также права, когда говорю, что нам нужно это отпраздновать. — У меня сегодня вечером работа. — Ах да… ладно, тогда как насчет после первой недели репетиций? Или после первой зарплаты? — Первая зарплата звучит отлично, — усмехнулась Гермиона. Зарплата за ее выступление! Слишком давно у нее не было оплачиваемых выступлений — и уж точно никогда такого крупного, как это. От этой мысли внутри стало тепло. — Хорошо. Но пока что у нас спокойный день: фильмы и объятия. — Джинни, ты читаешь мои мысли.

***

— СВЯТЫЕ КРУАССАНЫ, ТЫ ПОЛУЧИЛА ЕЕ? — Не нужно звучать так удивленно, Драко, — усмехнулась Гермиона. — И при чем здесь вообще круассаны? Что они тебе сделали? — Он пытается меньше ругаться в зале, — усмехнулся Гарри, проходя мимо с подносом. — Милый, Гермиона получила роль! — расплылся в улыбке Драко. Гарри остановился прямо на ходу. — Ого, поздравляю, Гермиона. Это действительно новость уровня «святые круассаны». Гермиона тихо засмеялась, а Драко закатил глаза. — Смейтесь сколько хотите, но я собираюсь сделать бренд. Футболки «Святые круассаны», кружки, магниты на холодильник… — О, а на рисунке можно сделать круассан с нимбом, — вставила Гермиона. — Да! Я это запишу. Драко быстро нацарапал что-то в блокноте. — Я получаю десять процентов со всех продаж, — предупредила его Гермиона, заставив друга ухмыльнуться. — Конечно, дорогая, как скажешь. Итак. Рассказывай подробнее об этом прослушивании. Гермиона пересказала всю историю; Драко выпытывал подробности, особенно о том, каково это — танцевать с Беллатрикс Блэк. — Это потрясающе… она потрясающая… хореография — — Дай угадаю. Потрясающая? — усмехнулся Драко. Гермиона укоризненно посмотрела на него. — Это вообще невероятно. Ты будешь все время танцевать с ней, сближаться все больше и больше… — Это… это не… — запнулась Гермиона, и ухмылка Драко стала только шире. — Замолчи. — Нет. Никогда. — Почему я вообще тебе все это рассказываю? — Потому что ты знаешь: я мудр. — Ты младше меня. — И что? Мудрость не всегда приходит с возрастом. — «Не всегда приходит»? О нет… ты снова ходишь на актерские курсы, да? — Бард зовет меня. — Клянусь, если ты опять начнешь репетировать «быть или не быть» с кексами… — Это было всего один раз. — Последний раз, — пробормотал Гарри, снова появляясь. Драко надулся. — Милый, кекс подают с кофе, а не читают ему монолог потом. — У тебя нет никакого уважения к искусству. — У меня огромное уважение к искусству. Просто еще большее уважение к тому, чтобы доказать маме, что мы можем управлять этим местом, если они с папой решат рано уйти на пенсию. — Справедливо, — проворчал Драко. — Клянусь, хорошо еще, что я так сильно люблю твоих родителей. — Они тоже тебя любят. Гарри снова ушел на кухню, а Драко задумчиво посмотрел ему вслед. — Ты в порядке? — через мгновение спросила Гермиона. — Что? — Драко повернулся, будто его вырвали из мыслей. — А, да. Ты же меня знаешь, дорогая. Все нормально. Просто… я благодарен. — Правда? — Гермиона протерла стойку и слегка толкнула его бедром. — Сейчас расплачешься у меня на глазах? — Нет, — он тепло улыбнулся ей. — Просто… так здорово наконец-то иметь семью, понимаешь? Гермиона кивнула и обняла его за талию. Он опустил голову ей на плечо. — Ты потрясающий. Ты заслуживаешь всего счастья и всей семьи на свете. — Дорогая, ты сейчас заставишь меня расплакаться, — тихо пробормотал Драко, обнимая ее за плечи. — Ты тоже считаешься семьей, знаешь? Просто… даже будучи частью всего этого, я все равно иногда думаю о том, кем они были. — Твои родители? — Да. Понимаешь, я не говорю, что мне было плохо. У некоторых все гораздо хуже. Но когда растешь, постоянно переезжая с места на место, поневоле начинаешь задумываться… Гермиона крепче сжала его в объятиях. — Если ты когда-нибудь захочешь их найти, я помогу тебе заполнить документы. — Спасибо, дорогая. Драко вытер глаза и тряхнул головой. — Уф, я снова здесь. Прости, небольшое выпадение из настоящего. Я вернулся. Гермиона улыбнулась и отпустила его как раз вовремя, чтобы обслужить новых посетителей. Из зала доносился медленный джаз, и она покачивала головой в такт музыке, готовя заказы. Она передала напитки с улыбкой, а затем Драко протянул руку и закружил ее. Она рассмеялась. Они плавно покачивались по кругу в непринужденной бальной позе, чем очень позабавили посетителей, сидевших возле кофейной станции. — Ты хороший партнер по танцам, — улыбнулась Гермиона, когда он эффектно наклонил ее назад. — Я тренировался. — Правда? По какой-то особой причине? — Ну… — он помог ей снова выпрямиться и осторожно огляделся. — Возможно. Заинтригованная, Гермиона наклонилась ближе. — Что? — Ты никому не можешь сказать ни слова. — Клянусь Павловой, Фонтейн и Нуреевым. — Они все мертвы, милая. — И что? Ладно, клянусь еще и Бассел. — Хорошо… Я собираюсь… Драко снова огляделся и понизил голос до шепота. — Я собираюсь сделать Гарри предложение. — ЧТО?! Гермиона взвизгнула и тут же закрыла рот ладонью. Глаза Драко расширились, и он быстро оглянулся. Никто не обращал внимания. Гермиона медленно убрала руку, когда снова смогла доверять своему голосу. — Боже мой, Драко… это потрясающе. — Правда? Я тоже так думаю. Я собираюсь отвезти его на Рождественский костюмированный бал, который устраивают в городе в старом музыкальном зале. Тебе стоит прийти — снимешь все на видео! Гермиона уставилась на него. — Вау… это… вау. Конечно. Да, разумеется. Как я могу отказаться стать свидетелем одного из самых важных моментов вашей жизни? Драко просиял и поманил ее. — Дай телефон, я покажу тебе сайт. Лучше быстрее купить билеты — когда я бронировал, они уже почти закончились. Гермиона протянула ему телефон и прислонилась к стойке, пока он что-то нажимал на экране. Он нахмурился. — Что? — Похоже, все распродано. Черт. — О. Ну, по крайней мере, у тебя есть билеты, верно? Это главное. — Да, наверное. Все равно обидно. — Эй, не расстраивайся из-за этого. Вы отлично проведете время, а потом позвонишь мне и расскажешь, когда он скажет «да». — Он ведь скажет, да? — Ты шутишь? Конечно скажет. — Конечно скажет что? Гарри появился в дверях, услышав конец фразы Гермионы. Она заметила, как Драко открыл рот, но не произнес ни слова. — Ты ведь убьешь его, если он начнет цитировать Шекспира каждому посетителю, правда? — Эм… да, прости, милый, но это «нет», — улыбнулся Гарри, затем перегнулся через стойку, взял тряпку и спрей. — Пойду протру пустые столики. Постарайтесь вести себя прилично, ладно? Как только Гарри отвернулся, Драко бросил на Гермиону благодарный взгляд — «спасибо, что прикрыла». Остальная часть смены прошла довольно спокойно, и потому мысли Гермионы начали блуждать. Она думала о Беллатрикс и на мгновение поймала себя на том, что задается вопросом: что было бы, если бы она тогда осталась? Они бы продолжили целоваться или все зашло бы дальше? Прижала бы Беллатрикс ее к полу студии, скользнув пальцами— — Гермиона! Голос Драко заставил ее вздрогнуть. — Что? — Эм… ты просто уставилась куда-то вдаль с очень странным выражением лица. — О. Прости. Она попыталась скрыть румянец. — Я задумалась. — Да уж, заметно. Она вернулась к уборке и решила, что больше не будет — не может — думать о Беллатрикс в таком ключе. Им предстоит работать вместе, и она не может позволить себе отвлекаться. Ей нужно быть профессионалом. Она выбросит из головы все мысли о Беллатрикс как о ком-то большем, чем ее партнерша по танцу и начальница, и станет самой безупречной прима-балериной, какую они когда-либо видели. Тогда ее карьера взлетит, и у нее будет то единственное, к чему она всегда стремилась — то, чего она всегда хотела. Она достигнет своей мечты. Она не будет сдерживаться.

***

Гермиона нервно ждала Джинни у студии, пока та разговаривала с мадам. Сегодня была их первая репетиция с труппой под руководством Беллатрикс, и Гермиона ни за что не хотела опоздать. Всю неделю после прослушивания она готовила себя к этому дню. Тысячу раз прокручивала его в голове: как снова увидит Беллатрикс, как будет танцевать с ней безупречно, не думая ни о поцелуе, ни о том, что делает с ней ее прикосновение. Она даже сняла ее постер со стены и аккуратно свернула, убрав на шкаф — подальше от глаз. — Прости, прости, я здесь, — сказала Джинни, выбегая из студии. — У нас еще есть время. — Пойдем, — Гермиона закатила глаза, но улыбнулась и ускорила шаг. Им нужно было добраться до репетиционного зала, который арендовали для постановки, меньше чем за пятнадцать минут. — Ну как ты себя чувствуешь? — спросила Джинни после нескольких минут молчаливой ходьбы. — Нормально. Взволнована. Нервничаю. — Слишком много чувств для слова «нормально». — Все будет хорошо. Я знаю. — Ты уже ее отпустила? — Да. — Несмотря на то, что ты была влюблена в нее годами. — Просто увлечение. Я могу отложить это ради профессионализма. — Угу, — пробормотала Джинни. — Конечно можешь. Гермиона бросила на нее взгляд, но ничего не ответила. Они добрались до студии за две минуты до начала и поспешили внутрь. Администратор направил их наверх и направо, где они нашли дверь с табличкой Б. Блэк. Они открыли ее — и сразу почувствовали, как на них повернулись десятки взглядов. — А, вот и она! Гермиона узнала голос Родольфуса Лестрейнджа — того самого, с кем говорила по телефону, — и теперь могла сопоставить его с одним из членов комиссии на прослушивании. Она улыбнулась и пожала его протянутую руку. — Да, извините, если мы опоздали. — Нисколько. Вы как раз вовремя. Гермионе показалось, что Родольфусу слишком уж нравится смотреть на нее — это ощущение усилилось, когда она поняла, что он все еще держит ее руку. Она осторожно высвободила ладонь и снова улыбнулась ему — на этот раз чуть более неловко. — Мисс Грейнджер, приятно, что вы наконец присоединились к нам. И вот он — голос Беллатрикс. Даже когда она говорила резко, он все равно звучал для Гермионы как самая притягательная и чувственная вещь на свете. Она выглянула из-за Родольфуса и встретилась взглядом с Беллатрикс. Сегодня она выглядела… осторожной. Может быть, немного безразличной. И слегка раздраженной. Гермиона решила, что ненавидит эту смесь чувств. Из-за нее казалось, будто они чужие друг другу. Хотя она старалась выбросить случившееся из головы, все же думала, что Беллатрикс хоть как-то отреагирует. Она вообще рада, что Гермиона получила роль? Гермиона ничего не сказала в ответ. Она просто опустила сумку рядом с остальными и села среди танцовщиц рядом с Джинни. Беллатрикс даже не посмотрела на нее, снова обращаясь к группе. — Как вы знаете, балет все еще находится в стадии создания и пока не имеет названия. Но у нас уже есть сюжет, есть танцы, и нет причин не начать работу немедленно. Расписание репетиций будет вывешиваться каждый месяц в студии и отправляться вам по электронной почте. Для срочных обновлений будет общий чат, так что убедитесь, что вы проверяете телефоны и что у нас есть правильные номера. Для тех, у кого есть роль вне кордебалета, — ее взгляд на мгновение скользнул к Гермионе, — в расписании будут указаны отдельные репетиции для вашей партии. Всем понятно? В ответ послышался общий гул согласия. — Отлично, — Родольфус хлопнул в ладоши. — Тогда я оставляю вас работать. Давайте сделаем это хорошо, люди. Вытащив телефон из кармана, он вышел из студии, прежде чем кто-то успел что-то сказать. Помощница поспешила за ним. Гермиона заметила, как Беллатрикс закатила глаза, а затем снова повернулась к труппе. — Тогда начнем. Симус — мой ассистент и будет вести хореографию, когда я занята. Сейчас он проведет разминку, а затем разучит с вами одну из центральных сцен. Гермиона. Она повернулась к ней, и головы в комнате разом повернулись в ту же сторону. Гермиона выпрямилась. — Мы с вами обсудим балет и поработаем в другой студии. Возьмите свои вещи. Когда все начали подниматься, Гермиона бросила на Джинни нервный взгляд. Та показала ей два поднятых больших пальца и повернулась слушать Симуса. Гермиона схватила сумку и пошла за Беллатрикс к двери. Между ними повисло молчание. Гермиона нервно теребила ремешок сумки, пока Беллатрикс открывала дверь дальше по коридору. Эта студия была меньше, но такая же светлая и аккуратная. Из окон открывался вид на набережную, и, несмотря на нервозность, Гермиона невольно улыбнулась. Она смотрела, как волны разбиваются о галечный берег, пока ставила сумку на пол, и лишь когда Беллатрикс прочистила горло, поняла, что должна снять верхнюю одежду. Она быстро стянула сапоги, юбку и кардиган, оставшись в темно-синем трико, черных колготах и шортах. Затем вопросительно посмотрела на Беллатрикс. — Ты пришла прямо с занятия? — Да. — Еще разогрета? — В основном. Гермиона подняла ногу назад, ухватилась за нее и потянулась. Взгляд Беллатрикс быстро скользнул по ее телу, после чего она подошла к окну и стала смотреть на море. Гермиона продолжала разминаться, прикусив губу и пытаясь решить, что сказать. Ей стоит спросить о поцелуе? Прояснить все? Или лучше оставить как есть? Она должна быть профессионалом. Не стоит поднимать самую непрофессиональную вещь, которую они обе сделали. — Разогрелась? — Да. — Хорошо. Тогда начнем. Беллатрикс говорила резко и деловито, и это заставляло Гермиону чувствовать себя неловко. Она злилась на нее за то, что она убежала? В голову Гермионы закралась неприятная мысль. А может, она раздражена тем, что Гермиона вообще получила эту роль? Ведь на панели были еще два человека. Если Беллатрикс проголосовала против и ее просто переубедили… — История балета такова: я… мой персонаж хочет тебя. Они уже какое-то время кружат друг вокруг друга, но теперь мой персонаж собирается перейти к действиям. Ее сны наполнены тобой… твоим персонажем. Она ни о чем другом думать не может. Но твой персонаж сопротивляется… я пока не решила, почему. Возможно, я повышу кого-то из кордебалета до роли твоей возлюбленной, если это будет выглядеть уместно. А может быть, причина будет другой. Я еще не определилась, но скоро решу. В любом случае, как вы видели на прослушивании, ты хочешь — но сопротивляешься. В конце концов будет па-де-де, не во сне, где твой персонаж отвечает взаимностью. Позволю ли я им станцевать навстречу закату или придумаю менее счастливый финал — пока не решено. У меня есть два варианта, и продюсерская команда спорит по этому поводу. В частности, о том, какой из них принесет больше дохода. В конце ее объяснения в голосе прозвучала нотка горечи. Гермиона подумала, кто создает больше всего проблем. Скорее всего, это спор между Беллатрикс и Родольфусом как сопродюсерами. Интересно, имеет ли слово музыкальный директор — кто бы он ни был — или он просто наблюдает, как продюсеры перетягивают канат. — Звучит… — Незавершенно, я знаю. Политика. Но пока у нас достаточно материала, чтобы начать работать. — Я хотела сказать — интригующе. Беллатрикс взглянула на нее, и в ее глазах на мгновение вернулась мягкость, заставив Гермиону слегка улыбнуться. Гермиона ответила тем же, стараясь сдержать внезапный прилив воодушевления. — В таком случае начнем? — Да, пожалуйста. — Ты помнишь фрагменты, которые я уже показывала тебе? Мозг Гермионы мгновенно вернулся к тому небольшому отрывку, который они разучивали в тот вечер… когда поцеловались. — Да. Помню. Взгляд Беллатрикс на мгновение встретился с ее взглядом, и в нем было такое напряженное, испытующее выражение, что Гермиона невольно переместила вес с ноги на ногу. Она сглотнула — горло внезапно пересохло. — Тогда начнем с первого фрагмента, который я тебе показала. Гермиону захлестнуло облегчение. Она не была уверена, что смогла бы выдержать повторение того момента, где ей приходилось ползти к Беллатрикс, перекатываться рядом с ней и оказываться так близко, что их носы почти касались друг друга, где ее запах заполнял легкие и затуманивал мысли… Господи, сосредоточься. Ты что, подросток? — Хорошо, — сказала Гермиона, мягко ступая по полу и занимая исходную позицию. — Давайте начнем.