Pas de deux

Гермиона медленно подняла левую руку, позволяя пальцам мягко коснуться лица Беллатрикс. Беллатрикс взяла ее руку, затем вторую, и они немного отстранились друг от друга, оставаясь соединенными лишь переплетенными пальцами. Беллатрикс осторожно притянула ее обратно, подняв их сцепленные руки над головой Гермионы так, что Гермиона оказалась в ее объятиях. Они стояли так, дыша в унисон; Гермиона чувствовала, как легкие Беллатрикс расширяются у нее за спиной, и она подалась в это прикосновение, слегка повернув голову. Дыхание Беллатрикс щекотало ей щеку, и Гермиона тихо вздохнула. — Хорошо. Беллатрикс сразу же отпустила ее и шагнула назад, словно Гермиона обожгла ее. Гермиона почувствовала эту потерю как холод, пробежавший по всему телу. — Это было хорошо. — Спасибо. Когда они не танцевали, воздух между ними становился тяжелым. Казалось, что единственный момент, когда они могли общаться, — это когда двигались вместе. Слова застревали у них в горле, а тяжесть невысказанного нарастала между ними, все настойчивее пробиваясь наружу. — Возьми что-нибудь выпить, и пойдем проверим группу. — Бел… мисс Блэк…? Гермиона замялась, когда старшая женщина остановилась и посмотрела на нее; и удивленно, и настороженно. — Да? Гермиона открыла рот, но слова не выходили. Они скапливались у нее в горле, забивая его и делая сухим. Она прочистила горло, потянувшись за своей водой. — Ничего. Неважно. Я иду. Беллатрикс выглядела разочарованной, но не стала настаивать; она просто повернулась и пошла к двери, придерживая ее открытой для Гермионы. Они не встретились взглядами, когда Гермиона поспешно прошла мимо. Когда они вошли, труппа была в середине номера, и Симус послал Беллатрикс легкую улыбку, хлопнув в ладоши и останавливая танцоров. — Ладно, это было хорошо. Давайте покажем им, что мы сделали. Симус подошел, пока группа снова собиралась на свои места. Гермиона заметила, как Джинни ухмыльнулась ей, занимая позицию. — Я пробежался по хореографии, как мы обсуждали, — сказал Симус Беллатрикс. — Они довольно быстро все схватили. Осталось только вписать вас двоих. Беллатрикс кивнула, и Симус повернулся, давая знак снова включить музыку. Группа двинулась как единое целое. Гермиона наблюдала, как они начинают в плотном круге, окружая пространство, которое, она знала, предназначалось либо для нее, либо для Беллатрикс. Она видела, как их руки будут веером расходиться и сжиматься вокруг тела, и как они будут пытаться вырваться. — Это ты, — тихо произнесла Беллатрикс. Гермиона резко повернула голову и уставилась на нее. Что, она мысли читает? — В центре танцоров. Это ты, сражающаяся со своими сомнениями и желаниями. Гермиона снова посмотрела на танцоров. Конечно же это она. Потому что все это казалось слишком уж прямым намеком, и, если бы она не знала, что Беллатрикс продумала большую часть истории еще до того, как они поцеловались — а возможно, даже до того, как встретились, — она бы решила, что ее просто наказывают. Танцоры извивались, то сжимаясь, то расширяясь в своем построении, а Гермиона наблюдала за пространством, которое должна была занять: оно становилось то уже, то шире. Она представила, как пытается вырваться из всех мыслей, закрутившихся у нее в голове после поцелуя; из сомнений о том, почему это произошло, и из желания, чтобы это случилось снова. Это идеально ложилось на танец, и она почувствовала, как у нее скрутило живот. Использовать свои эмоции в танце, выражать себя, раскрываясь перед чужими взглядами, — это было тем, что ей всегда приходилось делать как танцовщице. Но это… это было похоже на то, будто с нее сдирают слой за слоем, оставляя ее нагой на сцене. Ей придется выражать свои чувства и использовать все, что она пережила, чтобы это сделать; и она уже чувствовала, как по телу растекается страх от одной только мысли о такой уязвимости. Группа закончила номер: одни ползли, другие стояли с вытянутыми руками, словно тянулись за ней. Гермиона сумела улыбнуться Джинни, пока Беллатрикс и Симус сверяли заметки. — Хорошо, — наконец объявила Беллатрикс, и можно было буквально увидеть, как напряжение покидает танцоров. — Только не расслабляйтесь. Вы должны усвоить, что мое «хорошо» означает лишь то, что это приемлемо для начала репетиций. Хорошо — недостаточно хорошо. Я хочу безупречную технику, обнаженные человеческие эмоции, оживающие через движение; я хочу, чтобы наша аудитория чувствовала все — сердцем, душой, телом и разумом. Понятно? Отлично. Десять минут перерыва, пока я покажу мисс Грейнджер хореографию, а затем попробуем еще раз — уже с ней на месте. Живее, живее. Танцоры разошлись, а Беллатрикс поманила Гермиону пальцем, приглашая ее в центр. Впрочем, «приглашая» было слишком мягким словом. Скорее требуя. Гермиона заняла свое место и посмотрела на Беллатрикс выжидающе, стараясь скрыть нервную дрожь, пробежавшую по телу. Беллатрикс сказала, что она «хороша»; возможно, она была немного слишком воодушевлена, когда благодарила ее. Похоже, до нужного уровня ей было еще далеко. Беллатрикс провела ее по движениям; на самом деле все было довольно просто. Большая часть номера была сосредоточена на кордебалете — как на эмоциях, а не на их источнике. Они тянули ее в разные стороны, перемещали, направляли, но основная ее задача заключалась в том, чтобы выражать чувства. Гермиона сглотнула. Именно то, чего ей меньше всего хотелось: позволить этим чувствам разгуляться внутри нее, пока она проводит столько времени рядом с Беллатрикс. Когда перерыв у кордебалета закончился, они снова присоединились к ним и начали проходить танец вместе, шаг за шагом. Беллатрикс наблюдала, и Гермиона чувствовала, как ее взгляд жжет ее изнутри; на щеках выступил румянец, когда они закончили. — Надеюсь, это было примером того, как делать не надо, — сказала Беллатрикс. — Еще раз. Они повторили танец, и когда Гермиона краем глаза снова заметила Беллатрикс, она увидела, что та хмурится прямо на нее. Гермиона едва не пропустила шаг, но смогла восстановиться и закончила номер своим освобождением от тревог и желаний. В зале повисла тишина; все ждали, что скажет Беллатрикс. — Мисс Грейнджер, вам нужно больше практики. Остальные — продолжайте отрабатывать это, но для первого дня было приемлемо. Она взглянула на часы. — Время вышло. Увидимся завтра. Не забудьте проверить расписание. Гермиона осталась стоять неподвижно, пока остальные танцоры начали расходиться; сердце у нее колотилось. Ей нужно больше практики? Она знала, что немного сбилась, но если бы Беллатрикс не хмурилась на нее… — Эй, ты идешь? — спросила Джинни рядом с ее локтем. — Не знаю… Я не уверена, должна ли я остаться. — Ну, если тебя не остановят по дороге, просто проверь расписание? — А. Да. Гермиона улыбнулась подруге, стараясь вытащить себя из той спирали мыслей, в которую уже начала скатываться. — Ладно, пойдем. Она пошла за Джинни к выходу из зала. — Мисс Грейнджер. Гермиона остановилась и обернулась к Беллатрикс, чувствуя, как в горле встает ком от ее тона. Ей казалось, что сейчас ее будут отчитывать — и совсем не в приятном смысле… господи, Гермиона, сосредоточься. Перестань думать не о том. — У вас дополнительный час репетиции после каждого занятия. — О. Хорошо, — сказала Гермиона, взглянув на Джинни. — Тогда я останусь. Джинни кивнула ей и состроила лицо «удачи», прежде чем схватить сумку и выйти из студии вместе с остальными. К Гермионе поспешила ассистентка. — Студии в нашем распоряжении в любое время, когда мы захотим, и я думаю, тебе понадобится время, чтобы позаниматься самой, поэтому мы сделали для тебя ключ. На входе круглосуточная охрана, так что проблем быть не должно. — Спасибо. Гермиона взяла ключ, который протянула ей ассистентка. — Когда закончите, приходи ко мне в другую студию, — сказала Беллатрикс. — Закончу? Беллатрикс жестом указала за спину Гермионы, и та обернулась, обнаружив там Цисси. На ее шее висела сантиметровая лента. — Цисси снимет с тебя мерки для костюмов. Это не займет много времени. — О. Хорошо, — Гермиона слегка улыбнулась Цисси. Беллатрикс направилась к выходу. — Подождите… если это не займет много времени, почему мы не используем эту студию? — Потому что я предпочитаю другую студию, — ответила Беллатрикс, остановившись у двери и оглянувшись на Гермиону, прежде чем тихо вздохнуть. — Мне нравится вид на море. — Мне тоже… — пробормотала Гермиона, когда дверь закрылась. Тишина, казалось, растянулась, пока она смотрела на дверь, пока Цисси не прочистила горло. — Что ж, мисс Грейнджер… начнем? — Да… простите… да. Гермиона подошла к ней. — С чего начнем? Цисси внимательно посмотрела на нее, затем жестом показала поднять руки. — Сначала грудь. Пока блондинка измеряла ее, Гермиона уставилась на стену над головой Цисси. — Вы не такая, какой я вас представляла. — Что? — удивленно спросила Гермиона, опустив взгляд на женщину, которая наклонилась, чтобы измерить ее талию. — Сегодня вы другая, не такая, как когда я видела вас на прослушивании. И когда видела вас в кофейне. — О. Да, ну… наверное, просто разные дни. — Вы дерганая, тревожная и робкая. А эта роль совсем не об этом. — Но я умею играть, — ответила Гермиона, немного защищаясь. — И я не настолько плоха. — Вы смотрите на мою сестру широко раскрытыми глазами, словно щенок, которого она пнула, но который все равно хочет ее внимания. Гермиона уставилась на нее в шоке. — Это неправда. — Да, мисс Грейнджер, это так. — Тогда почему она меня взяла? Цисси посмотрела на нее, нахмурившись. — Потому что вы талантливы и у вас есть потенциал, очевидно. Она бы не проголосовала за вас, если бы это было не так. — Значит, это не… — Не что? Вы трахаетесь? — Что? Цисси раздраженно вздохнула и выпрямилась, приподняв бровь. Внезапно она стала выглядеть довольно устрашающе. — Вы с моей сестрой трахаетесь? Она говорит, что нет, но она умеет держать любовниц в тайне, а то, как вы танцуете— — Нет! Мы не трахались. Мы не… мы… но это не было… — Значит, все-таки что-то произошло? Гермиона не ответила — только сжала челюсть и отвела взгляд. — Очень хорошо. Это ваше дело. Но предупреждаю: если вы причините боль моей сестре, маленький укол булавкой во время примерки костюма будет самым безобидным из того, что я с вами сделаю. — Что?.. Почему вы думаете, что я могла бы ее ранить? У меня нет такой… она… а я просто… Гермиона запнулась на собственных словах, окончательно растерявшись. — А-а… — Цисси посмотрела на нее так, словно только что все поняла. — Понятно. — Что? Что вам понятно? — Что здесь происходит? Беллатрикс стояла в дверях, глядя на них обеих прищуренными глазами. — Ничего, дорогая сестра, — спокойно ответила Цисси, в то время как сердце Гермионы тяжело билось у нее в горле. — Это не выглядело как «ничего». На самом деле моя прима выглядит явно расстроенной, дорогая сестра. Моя прима. О боже. — Со мной все в порядке, — вмешалась Гермиона. — Просто немного… ошеломлена всем происходящим. Все такое новое, и я никогда не была примой на таком уровне, вот и все. — Ммм. Беллатрикс выглядела так, будто не поверила ни единому слову, но после взгляда на Цисси, похоже, решила не продолжать. — Вы закончили? Гермиона посмотрела на Цисси, которая сняла еще одну мерку. — Теперь да. Можешь забирать свою приму. — Как любезно с твоей стороны. В голосе Беллатрикс прозвучало напряжение, и Гермиона снова ощутила его в воздухе. Она не знала, как переживет репетиции и весь показ, если это напряжение будет висеть между ними все время. Она поблагодарила Цисси и направилась к двери, снова подхватив свои вещи. — Беллатрикс? Голос Цисси прозвучал у нее за спиной. — Да? — Будь осторожна с этой. Проходя мимо Беллатрикс, Гермиона бросила взгляд через плечо и заметила выражение, которым обменялись сестры. У нее появилось тревожное чувство, что эти слова для Беллатрикс значат гораздо больше, чем она сама способна понять. Она поспешила в студию, не оглядываясь, чтобы проверить, идет ли Беллатрикс за ней. Бросив вещи в сторону, она подошла к окну и посмотрела на море. Ей хотелось оказаться на пляже — чувствовать соленый воздух на коже и в легких, слышать грохот волн и шорох гальки под ногами, когда идешь по берегу. — Цисси любит поддевать людей, пока они не выдают свои секреты и слабости. Гермиона обернулась и увидела Беллатрикс, стоящую в нескольких шагах от нее. — Правда? — Да. Постарайся не позволять ей залезть тебе в голову. Ты будешь ей больше нравиться, и она будет тебя уважать, если ты не развалишься под малейшим давлением. — А то, что я ей понравлюсь, — это важно? Беллатрикс внимательно посмотрела на нее. — Ее мнение для меня имеет значение. Гермиона ненавидела, что не понимает, что это означает. Ненавидела, что во всем этом есть какой-то подтекст, который она просто не улавливает. Ненавидела, что не знает, где находится ее место и что чувствует себя пешкой в какой-то игре. Она снова повернулась к океану, опираясь на оконную раму. — Нам стоит продолжить занятие. — Почему? — Что ты имеешь в виду? Потому что сейчас наше время для репетиции, вот почему— — Нет. Я имею в виду… почему вы выбрали меня? Гермиона повернулась к Беллатрикс, скрестив руки. — Для этой роли? — спросила Беллатрикс, приподняв бровь и делая шаг ближе. — Пусть будет так, — резко ответила Гермиона. — Я уже говорила тебе, что ты талантлива. Я бы не пригласила тебя на прослушивание, если бы не думала, что у тебя есть шанс. — И поэтому вы выделили именно меня, чтобы помочь мадам? — Потому что ты талантлива. Да. Гермиона прикусила губу, собираясь с духом задать вопрос, который уже вертелся у нее на языке. — Это единственная причина? Беллатрикс заметно напряглась. Ее взгляд еще сильнее впился в Гермиону, словно прожигая ее. — Какая еще могла бы быть причина? — Значит, мы просто не будем об этом говорить? Прекрасно. Отличная идея. Гермиона слышала собственный тон, чувствовала, как все глубже скатывается в раздражение и злость, но не могла остановиться. — Очень зрело и профессионально. Она сама не была уверена, кому адресованы последние слова, но понимала, что они подходят им обеим. Она знала, что не должна вести себя так — особенно после того, как решила быть профессиональной. Она заметила, как кулаки Беллатрикс сжались. — Я предположила, что ты не хочешь это обсуждать. Я подумала, что твой уход достаточно ясно показал твою позицию по этому поводу. Она разжала кулаки, и в ее голосе появилось сомнение, когда она увидела реакцию Гермионы. — Я ошиблась? Гермиона вдохнула и медленно выдохнула, дрожащим дыханием. — Я… А ошиблась ли она? Может, Беллатрикс так же запуталась во всем этом, как и она сама? Она бросила взгляд на дверь, вспоминая, как тогда просто убежала, хотя они могли поговорить. Эта тяжесть лежала целиком на ней. — Не надо, — прорычала Беллатрикс. Гермиона удивленно перевела на нее взгляд. — Не надо что? — Не убегай снова. Не оставляй меня снова в неведении. Значит, она все-таки ранила Беллатрикс. Та тоже была в замешательстве — так же, как и Гермиона. — Я не собиралась, — сказала Гермиона. Беллатрикс выглядела скептически. — Правда, не собиралась. Я просто… думала, что если бы я тогда не ушла, сейчас все было бы не так сложно. Беллатрикс снова вздохнула. — Возможно. Впрочем, я не могу винить тебя за то, что ты убежала. Я поцеловала тебя, и если ты этого не хотела, я— — Я поцеловала вас в ответ, — выпалила Гермиона. Беллатрикс моргнула. — Да, но— — Я хотела этого. Я… я хочу вас. Просто… я не знала, что это значит. Я подумала… все стало слишком сложным, ведь на следующий день было прослушивание, а это так много для меня значит. Вы не понимаете — или, может, понимаете, — но я мечтала об этом с тех пор, как узнала о вас. Выступать в одном из ваших шоу? Танцевать с вами? И я не хотела… не хочу… чувствовать, будто получила это из-за того, что произошло между нами. — Ты думаешь, что я дала тебе эту роль потому, что мы поцеловались? Гермиона, есть еще два человека, которые ответственны за то, что ты получила эту партию; еще два судьи. Ты получила ее благодаря таланту, а не из-за какого-то моего чувства вины за то, что я могла поцеловать тебя, когда ты этого не хотела. Ты чувствовала, что обязана поцеловать меня? — Нет, — Гермиона неловко поерзала. — Вы ведь не поцеловали меня, потому что думали, что я почувствую, будто должна? — Нет! — Беллатрикс выглядела так, словно сама мысль ее возмутила. — Неужели ты обо мне такого мнения? — Нет… Но я ведь на самом деле вас не знаю. А в этой индустрии… вы не можете винить меня за то, что я хотя бы допустила такую возможность. Беллатрикс открыла рот, но затем закрыла его. Гермиона прикусила губу, гадая, не перешла ли она только что черту, за которую уже не сможет вернуться. Беллатрикс снова вздохнула, затем села, вытянув одну ногу и подогнув другую так, что ступня упиралась в бедро. Она откинулась назад, опершись на руки. — Нет, ты меня не знаешь. Она посмотрела на Гермиону и слегка наклонила голову набок. — А хочешь?