Глава 12. Такие ночи
15 мая 2026 г., 18:00
Фадель проснулся первым: в мышцах пресса и бёдер ощущалась приятная тяжесть, но тело было расслабленным и почти медитативно опустошённым. Колено Стайла было перекинуто через его бедро и торчало из-под одеяла, и он ленивыми пальцами проследил по тёплой внутренней стороне бедра, почти дойдя до паха. Кожа и волосы там были липкими от остатков вчерашних ласк. Стайл бормотал и стонал во сне.
Фадель так хотел остаться. Но у него были дела на сегодня. Нужно было открыть «Харт Бургер», и ему с Байзоном предстояло спланировать операцию с Руэратом. Время их мести, возвращения свободы, приближалось.
Тогда он и Стайл смогут по-настоящему быть вместе.
—Просыпайся, —потребовал он, голос его был хриплым, но нежным, каким он никогда раньше не был ни с кем.
—Мм, ещё пять минут, пап, —пробормотал Стайл.
—Какой я тебе папа? —язвительно спросил Фадель, притворяясь раздражённым, —Проснись.
Когда Стайл медленно открыл глаза, Фадель обнаружил, что пристально на него смотрит.
—Тебе стоило поставить будильник.
Стайл бросил на него взгляд.
—Я же просил тебя остановиться, а ты меня не послушал, —он простонал и немного потянулся, —У меня всё тело болит. Я сегодня не могу работать.
—Прости, —Фадель попытался сдержать улыбку, но не смог, —Я отвезу тебя в больницу.
Он схватил Стайла за бёдра и начал перетаскивать его в более удобное положение, чтобы поднять омегу с кровати.
—Нет, стой! —воскликнул Стайл, —Я просто драматизировал, оставь меня в покое!
—Говорят, нужно бить прямо по больному месту, —бесстрастно ответил Фадель, прижимая Стайла к себе.
Стайл поднял на него глаза.
—Что это значит?
У Фаделя на губах заиграла небольшая, но озорная улыбка. Он прижался к Стайлу и наклонился к нему.
—Это как тренировки. Так твоё тело наращивает мышцы.
—Спасибо за интересную информацию, но зачем ты мне это рассказываешь? —пробормотал Стайл, и его щёки слегка покраснели.
—Тебе нужно тренироваться каждое утро, —настаивал Фадель.
Стайл хмыкнул.
—Дай угадаю, ты мне поможешь, альфа?
—У нас есть время.
—Время на что? Разве ты не только что встал?
Фадель отстранился настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, и Стайл затаил дыхание, почувствовав жар в его взгляде.
—Время доказать, что я могу читать твои мысли.
—О, неужели? —руки Стайла скользнули по спине Фаделя, обследуя тёплую кожу, рельеф мышц и шероховатость старых рубцов, —О чём я думаю прямо сейчас?
—О том, что у тебя всё болит и тебе, наверное, стоит отдохнуть. Но ты всё равно этого хочешь, —улыбка Фаделя была коварной.
—Показуха, —пробормотал Стайл, но уже притягивал Фаделя к себе за затылок, чтобы поцеловать. Фадель ответил тем, что грубо раздвинул ноги Стайла и опустился между ними, плотно прижимая омегу к себе и к кровати.
Фадель не торопясь ласкал губы Стайла, обнимал и гладил его, а затем кусал грудь и соски, запоминая каждый звук, который издавал Стайл, каждое место, от которого тот задыхался, выгибался или впивался пальцами в плечи Фаделя. Он действовал методично, изучая тело Стайла, словно это было что-то, что нужно запомнить, терпеливо нащупывая каждую чувствительную точку.
—Т-ты оставляешь следы от укусов поверх следов от укусов, это не очень помогает, знаешь ли, —проворчал Стайл, когда Фадель особенно сильно укусил левую грудь.
—Я оставлю на тебе и свой запах, чтобы все знали, —пробормотал Фадель, прижавшись к мокрой от слюны коже, схватил его член и приподнялся, так что они оказались лицом к лицу.
—Ммм, знали что… ааа!
—Всё ещё думаешь, что я плохо читаю людей? —прошептал Фадель, прижавшись губами к губам Стайла и просунув свой твёрдый член между влажными бёдрами.
—Хуже не бывает, —выдохнул Стайл, задыхаясь и дрожа, —У-ужасно. Может… мм, нужно больше практики.
—Я могу в этом помочь.
Фадель продолжал скользить своим членом вдоль члена Стайла, пока не стал скользить по гладкой слизи. Это скольжение было восхитительным, заставляя их обоих задыхаться от предвкушения. Он почувствовал, как отверстие Стайла дёрнулось и затрепетало около его члена, а влажный, тягучий звук был непристойным от того, насколько физическим и грязным он был.
Когда он наконец вошёл в нетерпеливо стонущего Стайла, который впился ногтями в спину Фаделя, они оба застонали.
—Фадель, дааа, —прошептал Стайл, опьянённый ощущением, как Фадель растягивает его и наполняет.
Он всегда с таким восторгом давал согласие, что у Фаделя от этого замирало сердце. Поэтому он вознаградил Стайла тем, чего оба так хотели, пока они не стали стонать и вздыхать друг другу в рот, охваченные общим наслаждением и успокаивающими ароматами друг друга.
К тому времени, когда Фадель наконец вышел из ванной Стайла почти через час, только что приняв душ, Стайл двигался ещё осторожнее, чем раньше, но ни один из них не мог перестать улыбаться.
Когда одетый Фадель вышел, у входа в гараж стоял мужчина.
—Кто ты и как ты попал в мой дом?
Фадель вздрогнул, замер с улыбкой на лице. Ещё один альфа. От него исходили ароматы гвоздики и шалфея, сигнализируя о настороженности и бдительности. Пока не агрессивные, но могут стать такими.
Нос Фаделя уловил лёгкий цитрусовый оттенок, когда запах другого альфы усилился. Отец Стайла?
Он поднял руки и сложил их в знак уважительного приветствия, опустив взгляд.
—Я… друг Стайла.
—Друг Стайла? Почему я никогда раньше не видел твою рожу? —задумчиво произнёс старший альфа, нахмурившись.
—Я не так давно с ним знаком.
—Ты остался на ночь?
Фадель кивнул и тихонько ответил утвердительно. Чёрт, он не мог понять этого человека. Он возмущён? Разозлится ли он, если Фадель просто скажет правду?
—Ты спал со Стайлом, верно?
Фадель с трудом сглотнул.
—Э-э…
—Расслабься, приятель. Я не собираюсь тебя осуждать или что-то в этом роде, —фыркнул старший альфа, —Просто хочу, чтобы вы, ребята, предохранялись, ладно? Мне приходится вникать в эти вещи, когда у меня такой активный сын, как Стайл.
Ладно. Теперь он видел сходство.
—Ну, ты просто спишь с ним или действительно хочешь быть его парнем?
Фадель задыхался от слов, которые не шли с языка. Что, чёрт возьми, он должен был сказать в такой ситуации? Если бы это была работа, он мог бы просто что-нибудь придумать. Но это был его… отец его любимого. Боги, как странно об этом думать.
К счастью, в воздухе разлился аромат цитрусовых и ванили, и вскоре появился Стайл с ещё влажными волосами, одетый в розовые атласные шорты и вчерашнюю футболку.
—Папа? Когда ты вернулся?
Выражение лица старшего альфы сменилось на улыбку, и он хмыкнул.
—Я появился как раз в тот момент, когда этот красавец выходил из твоей комнаты. Как всё прошло? Тяжёлая ночь?
Стайл сморщил нос.
—О чём ты говоришь, старик? Это дело молодых. Старики не должны в это вмешиваться, —он кивнул в сторону Фаделя, —Это Фадель. Фадель, мой папа, Джей.
—О? —протянул Джей, —Это Фадель.
Что, чёрт возьми, Стайл рассказывал о нём? Что означала эта многозначительная ухмылка?
—Вы двое можете встречаться, —продолжил Джей, теперь его жесты были гораздо более расслабленными, —Я не буду тебя ругать, Фадель. Только не думай плохо влиять на моего сына.
—Папа, что ты несёшь? Ты меня позоришь! —Стайл повернулся к Фаделю и, казалось, с трудом сдерживал улыбку, —Можешь идти, всё в порядке. Увидимся позже.
Фадель сразу же извинился и удалился, пока ситуация не стала ещё более неконтролируемой под давлением двух мужчин из семьи Чаякорн.
Как нелепо.
***
—Фадель. Давай честно, —сказал Байзон, и Фадель уже знал, что последует дальше. Они мыли полы в «Харт Бургер» перед открытием. Байзон всегда находил, что сказать, когда ему становилось скучно во время уборки. Фадель же просто хотел побыть в тишине и покое. Уборка была такой умиротворяющей, когда Байзон не болтал рядом с ним. —Что ты думаешь о Стайле? —Не лезь в мои дела и сосредоточься на работе, —пробурчал Фадель. —Почему? —услышал Фадель и почувствовал, как Байзон тут же перестал работать, облокотившись на перегородку между ними, —Мы же братья. Мы должны делиться всем. Я видел, как Кант и его брат обсуждают всё подряд, понимаешь? Они даже иногда шутят. Я тоже хочу чего-то подобного. Его младший брат устремил на Фаделя свои большие, опасные глаза лани. Он знал, что они действуют, по крайней мере, иногда. Фадель хотел, чтобы сейчас не было одного из таких моментов. Он наклонился через перегородку и слегка шлёпнул Байзона по затылку, вызвав чрезмерную реакцию и возмущённый вопль: —Фадель! —Это тот брат, которого ты действительно хочешь? —Эй, я серьёзно! —Почему все меня об этом спрашивают? Сначала его отец, а теперь и ты? Байзон уставился на него, не моргая. —Расскажи мне. Фадель немного взвесил все «за» и «против» того, чтобы открыться. Вспомнил улыбку и смех Стайла, нежность его губ, его грубые, покрытые мозолями руки, его запах, переплетающийся с запахом Фаделя, словно так и должно было быть. О том, как он никогда не сдавался. О том, как он заставлял Фаделя чувствовать себя так, будто его понимают, так, будто он в безопасности в некотором смысле. —Ладно. Он мне нравится. Медленная, довольная улыбка расплылась по лицу Байзона, его запах мягко усилился. —Что тебе в нём нравится? —Его глупая уверенность. Это забавно, —ни за что на свете он не раскрыл бы Байзону всю правду. —А как насчёт его внешности? —спросил Байзон, перейдя в режим сплетен. —Что это за вопрос? —Просто ответь мне, пожалуйста. Почему с тобой всегда приходится вытягивать слова мучительными пытками? Фадель вздохнул и поморщился. —Мне нравятся его губы. Байзон хмыкнул. —Полные губы, которые позволяют наслаждаться поцелуями с ним, да? Фадель ненавидел себя за то, что сразу же снова начал думать об этих губах. Как они были мягкими на ощупь, как поддавались его языку. —Это примерно то же самое, как мне нравятся глаза Канта. Когда я приближаюсь к нему, чтобы поцеловать, мне кажется, что я могу потеряться в них. Они завораживают, —сказал Байзон, явно погрузившись в свои фантазии так же глубоко, как и Фадель, —А когда мы занимаемся этим… Фадель резко развернулся и угрожающе направил швабру на Байзона. —Стоп. Не надо вдаваться в подробности. Братьям не нужно знать друг о друге всё. —Не знаю, испытываешь ли ты к Стайлу то же, что я к Канту, но Кант заставляет меня просыпаться каждое утро с надеждой, что моя жизнь больше никогда не будет прежней. Фадель приподнял бровь. Он знал, что Байзон ещё далеко не закончил. Лучше дать ему выговориться. —Я хочу поговорить с ним, не обманывая. Фадель, я устал держать всё в себе. А ты? Разве ты не хочешь чего-то большего? Фадель вздохнул и закатил глаза. Тем не менее, что-то в мягком, хрупком свете в глазах Байзона, когда тот говорил о Канте, в расслабленности его тела и в яркости его лесного зелёного аромата заставило Фаделя смягчиться и тоже раскрыться. —Я просто хочу, чтобы он принял меня таким, какой я есть, —признался он. Байзон хмыкнул. —Думаю, нам пора завязывать. —Как только мы разберемся с Руэратом, я подумаю об этом. —Хорошо. Давай отомстим за наших родителей, и тогда мы наконец сможем встречаться без забот. Фадель никогда бы в этом не признался, но он улыбнулся, продолжая вытирать пол.***
Стайл раньше не привык пить днём, но он также никогда не отказывался от приглашения Канта выпить. И вот он сидел в семейном ресторане и хлестал пиво в одиннадцать утра во вторник. —Если они действительно устроят забастовку завтра, и капитан их арестует, —говорил Кант, —Что мы тогда будем делать? —Кант, пожалуйста, давай убедим их прекратить, —взмолился Стайл. Кант вздохнул так, как он вздыхал, когда Стайл говорил что-то, что он считал глупостью. —Ты хочешь, чтобы я подошёл к Байзону и сказал: «Не убивай людей. Завтра капитан полиции собирается арестовать тебя»? Если он когда-нибудь узнает правду, как ты думаешь, я… Стайл указал на него пальцем. —Тебе конец. Если только ты не уйдёшь от Байзона прямо сейчас. Ты сможешь это сделать? Кант замолчал, уставившись на свои колени. Этого ответа было достаточно, даже без того, чтобы его запах стал едким. —Честно говоря, я начинаю беспокоиться о Фаделе, —вздохнул Стайл, —Ты можешь поспешить и покончить с этим делом? Как только поймают главного зачинщика, всё это закончится. Эти двое будут свободны, и мы сможем жить дальше. —Ты думаешь, капитан просто оставит их в покое? —спросил Кант, —Стайл, они зарабатывают на жизнь убийствами. Если их не застрелят на месте, то, как минимум, они получат пожизненное заключение. Стайл почувствовал, как из него выходит воздух, и опустился в кресло. Сердце болезненно сжалось. —Это значит, что сегодня вечером я увижу его в последний раз? —Ты встречаешься с ним сегодня вечером? —спросил Кант. —Да. У нас свидание в хэви-метал клубе. Они погрузились в тревожное молчание. Полное надежд на будущее, которое, возможно, никогда не наступит. Через некоторое время Кант встал, сел рядом со Стайлом и прижался к нему плечом к плечу. —Прости, приятель, —сказал альфа, —У нас сегодня два варианта. Если ты не остановишь его сегодня ночью, то тебе останется только максимально использовать время, которое у вас осталось. Стайл ещё больше поник. Он знал, что ведёт себя необычно тихо, но ситуация давила на него так сильно. Мысль о том, что он больше никогда не увидит Фаделя, казалась ему такой неправильной. Его омега скулила и боролась с этим изо всех сил. И он сам тоже: у него скрутило живот, а руки сжались в кулаки. Кант обнял его, и он инстинктивно прижался к теплу и утешению своего друга.***
Бас-линия ударила с огромной силой, заставив вибрировать пол и передавая вибрацию прямо в ноги Фаделю. Толпа уже рвалась вперёд, в воздухе витало напряжённое ожидание, когда группа, открывавшая концерт, закончила своё выступление. Фадель почувствовал, как его плечи расслабились впервые за несколько недель. Это было его пространство, его музыка, контролируемый хаос, где он мог раствориться в звуке и движении огромной толпы людей, снующих вокруг, словно стаи рыб. —Это первый раз, когда я здесь не один, —признался Фадель и на мгновение остановился, чтобы оценить наряд Стайла — жилет из искусственной кожи, рваные джинсы, чёрный укороченный топ, воротник с шипами. «Сексуально» — это было единственное слово, кружившееся в голове Фаделя. —Счастье, которым делятся, — это счастье, умноженное вдвое, —сказал Стайл. Он улыбнулся и выпятил бедро, заметив, что Фадель смотрит на него, приняв позу. Вся эта уверенность в себе была магнетической. Стайл знал, что выглядит так, что его можно съесть. Фаделю удалось развернуться и купить билеты у блондина-кассира. —Эта группа играет сегодня в последний раз, —сказал тот, —Мы — их последняя публика. Это будет незабываемый вечер! Фадель замолчал, с трудом сглотнув. Live Fast Die Young была одной из его любимых групп. Будет тяжело больше не видеть их вживую. —Ты прав. Для меня сегодняшний вечер будет незабываемым, —загадочно согласился Стайл. Фадель уже собирался спросить, что он имел в виду, когда омега схватил его за руку и потащил дальше в зал, чтобы купить пива. Они устроились поудобнее, ожидая начала концерта и слушая выступление разогревающей группы издалека. —Когда начнётся концерт? —спросил Стайл, сделав большой глоток пива. —Минут через двадцать, наверное, —ответил Фадель, —Ты в порядке? —Прекрасно! Это здорово! —улыбка Стайла была слишком широкой, —Просто супер. Обожаю эту... атмосферу. Во время перерыва из динамиков раздался особенно резкий гитарный рифф. Стайл слегка вздрогнул. Фадель прищурился. —Стайл. —Что? —Стайл сумел промолчать ровно десять секунд, а потом фактически закричал, —Ладно, я не… я не люблю хэви-метал! Наступила тишина. Некоторые прохожие бросали на Стайла изумлённые взгляды. —Ты ходишь в этот клуб уже месяц, —медленно произнёс Фадель. Стайл опустил голову. —Я знаю. —Ты говорил мне, что ты большой поклонник этой сцены. —Возможно, я немного преувеличил. —Стайл, —Фадель оттащил его от динамиков в более тихий уголок рядом с баром, —Почему ты притворялся? Щёки Стайла покраснели, что было видно даже в тусклом красном свете. —Ты же не злишься на меня, правда? В груди Фаделя расцвело тёплое чувство. —Почему я должен злиться? Я и так знал, что тебе это не нравится. —Откуда ты знал? —Я видел твои плейлисты в Spotify, Стайл. Ты слушаешь исключительно электронику, поп-рок и, я почти уверен, все саундтреки к фильму «Идеальный голос», —Фадель сдержал улыбку, —Я с самого начала знал, что ты лжёшь. Ты только притворялся, чтобы сблизиться со мной. —Ну, пока ты на меня не злишься, я спокоен, —сказал Стайл и сделал ещё один глоток. У Фаделя потекли слюнки, когда он увидел, как эти губы прижались к горлышку бутылки. (Он хотел, чтобы на этом месте были его губы.) —С этого момента тебе не нужно ничего делать, чтобы произвести на меня впечатление, —проворчал он, —Я хочу увидеть тебя настоящего. Глаза Стайла внезапно заблестели, когда Фадель посмотрел в них и произнёс эти слова. Теперь это была правда. После всего того времени, которое Стайл провёл, преследуя его, Фадель был готов признаться в одном. Ему хотелось компании. Ему хотелось будущего с кем-то — со Стайлом. Он пока не стал бы говорить об этом вслух никому, но мог сказать это себе. —Тем не менее, лжецов нужно наказывать, ты же знаешь, —продолжил Фадель и схватил Стайла за руку, чтобы потащить его за собой. Глаза Стайла расширились. —Что ты имеешь в виду под наказанием? Эй! Фадель, что это за наказание? Через минуту они сидели лицом к лицу у стола для грима. Фадель выбрал чёрную краску для лица и начал обводить молнию из логотипа Live Fast Die Young над левым глазом Стайла. —Почему ты это делаешь? —с недоверием спросил Стайл, но сидел совершенно неподвижно и позволял Фаделю работать. —Ты фальшивый фанат. Ты должен вписаться в обстановку, —сказал Фадель. —Но некоторые люди здесь не носят грим. Ты, например, не носишь. —Ты хотел вписаться в метал-клуб, теперь ты это сделаешь. Сиди смирно, а то всё испортится. Стайл послушался. Фадель работал аккуратно, создавая острые углы и прямые линии, а затем медленно закрашивая их. —Раньше я наносил макияж, как у моей любимой группы, —признался он. —Тогда нарисуешь себе тоже? —с надеждой спросил Стайл. —Нет, —отрезал Фадель, —Я не ношу грим на публике. Вот почему это наказание. Стайл протянул руку и схватил Фаделя за руку. —Почему? Если тебе надоело скрываться, перестань это делать. Сколько ещё ты будешь жить чужой жизнью? И он наклонился вперёд и поцеловал Фаделя, как будто это было ничто. Как будто не имело значения, что все это видели. Это было похоже на заявление о правах, и Фадель заурчал от удовольствия. Он сразу же прервал поцелуй, смутившись. —Какого чёрта ты делаешь? —Просто попробуй быть тем, кем хочешь быть, —предложил Стайл, снова как будто это было так просто, —Мы сделаем это вместе. Нечего бояться. Затем он взял Фаделя за подбородок и провёл своим испачканным краской указательным пальцем по его нижнему веку, создав под каждым глазом линию, похожую на след слезы. Этот жест был настолько интимным, что у Фаделя не оставалось другого выбора, кроме как замереть и попытаться сориентироваться. Вечер продолжился танцами. Фадель танцевал по хореографии, когда был один или иногда на работе, но он уже много лет не танцевал просто так, ради танца, на публике. Сначала ему было неловко, он не знал, куда девать ноги и руки. Он был так хорош в том, чтобы следовать готовым шагам, но не в том, чтобы плыть по течению. Но Стайл, словно впитывающий энергию окружающих зрителей, взял его за руки и заставил двигаться, заставил забыть о том, где он находится. Омега был так прекрасен. Так полон жизни. В тот момент Фадель почти позволил себе потерять голову. Почти. Когда Стайл захотел, чтобы его подняли на плечи, Фадель сразу же согласился. Наслаждаясь его теплом так, как только мог. В довершение ко всему, Стайл потащил его познакомиться с группой и сфотографироваться после концерта. Ещё одна вещь, которую Фадель никогда бы не сделал, если бы омега не заставил его. Группа была дружелюбной, непринуждённой, и они все вместе позировали. Фадель пожелал участникам группы успехов в будущих начинаниях и поблагодарил их за концерт, получив похлопывания по плечу. К тому времени, как закончился концерт и зажглись огни, они оба были измотаны, макияж испорчен, в ушах звенело. Они вышли на балкон, откуда открывался вид на зал, и наблюдали, как зал постепенно пустел. Фадель не мог отвести глаз от Стайла. Он был так красив, окутан розовым светом искусственной луны, с размазанным макияжем и краской на лице, стекающими от пота, с волосами, прилипшими ко лбу, с блестящей кожей на шее и руках. Он пах восхитительно. —Спасибо, что пошёл со мной, —прошептал Фадель, —Если бы не ты, я бы, наверное, сидел где-нибудь один. —Это не проблема, —сказал Стайл мягким голосом, —Мне достаточно просто видеть твою улыбку, чтобы быть счастливым. Хотя я до сих пор не совсем понимаю, чем привлекательна музыка, которая звучит как разъярённая техника. Фадель усмехнулся. —К ней привыкаешь. Стайл сморщил нос. —Как к плесени? —Что-то в этом роде. Они стояли в уютной тишине, прижавшись плечами друг к другу, просто радуясь тому, что находятся рядом. —Останься на ночь, —тихо сказал Стайл, —Пойдём ко мне домой. —А стоит ли? Твой папа дома. —Это не имеет значения. —У меня завтра работа. —Я пойду за продуктами для «Харт Бургер». Я уже знаю список. —Это не та работа. Стайл повернулся, чтобы посмотреть на него. —У тебя много подработок. Так что это за работа? —Это личное, —голос Фаделя был тщательно нейтральным, —Я помогаю кое-кому. Тебе пока не нужно знать. Наступившая тишина была другой. Более тяжёлой. Взгляд Стайла устремился вдаль, задумчивый. —Эй, что такое? —сказал Фадель, смеясь, пытаясь немного разрядить напряжение, —Не смотри так. Мы просто не будем спать вместе сегодня ночью. Ты ведёшь себя так, будто мы больше не увидимся. —Это был хороший вечер, —вздохнул Стайл, выглядя настолько подавленным, что Фаделю стало не по себе, —Я просто не хочу, чтобы он заканчивался. Фадель наклонился к нему, очарованный желанием Стайла быть с ним, его ароматом, который оставался таким чудесным и сладким, несмотря на лёгкую грусть, омрачавшую его. Рука Стайла нашла его руку, их пальцы переплелись. —Ты будешь в безопасности? —Я всегда в безопасности. —Это не ответ. —Это единственное, что у меня есть, —Фадель сжал его руку, —Поверь мне, Стайл, таких ночей будет ещё много. Много концертов. Много ужасного грима. И ты будешь по-прежнему притворяться, что тебе нравится моя музыка. —Сегодня мне понравилось. —Тебе понравилось быть здесь со мной. Проекция розовой луны пульсировала, окутывая их обоих розовым светом. Стайл повернулся к Фаделю, его испорченный макияж делал его глаза огромными и уязвимыми. —Поцелуй меня ещё раз, —тихо сказал Стайл, —Чтобы я мог воспоминать об этом, пока тебя не будет. Фадель обхватил лицо Стайла ладонями, большими пальцами проводя по размазанной чёрной краске на его щеках. —Я вернусь. Поцелуи были нежными, неторопливыми и без языка, а за их спинами светила розовая луна, и последние задержавшиеся зрители покидали зал внизу. Стайл обнял Фаделя за шею, прижимая его к себе, словно хотел запомнить этот момент одним лишь прикосновением. Когда они наконец отстранились друг от друга, Стайл смотрел на него с чем-то вроде изумления. —Что? —спросил Фадель. —Ты действительно улыбаешься. —Я иногда улыбаюсь. —Я никогда не видел тебя таким, —пальцы Стайла проследили по следам от макияжа на щеках Фаделя. Он снова наклонился, на этот раз, чтобы прижаться носом к его лбу, —Ты выглядишь счастливым. Фадель ответил тем же, издавая короткое, довольное урчание, и с удивлением осознал, что это действительно так. Несмотря на работу, которая ждёт его завтра. Несмотря на секреты, опасность и всё то, что делало эти отношения сложными и, вероятно, обречёнными. —Пойдём, —сказал Фадель, прижав губы ко лбу Стайла, —Я отвезу тебя домой. Даже если не смогу остаться. Стайл надул губы. —Ты мне напишешь? Когда вернёшься? —Да. —Обещай. —Обещаю. Они вышли, держась за руки, и их отражения в стеклянных дверях зала показывали две фигуры, покрытые размазанной чёрной косметикой, которые улыбались, как будто вместе открыли для себя что-то очень ценное. Позади них розовая луна медленно исчезала, когда проекционная система отключалась. Но Фадель всё ещё мог видеть её, когда закрывал глаза. Этот нежный, нереальный цвет и то, как Стайл смотрелся под ним. Как нечто, ради чего стоит вернуться. Как дом.***
Конечно, всё пошло наперекосяк. Руэрат оказался жив, а полиция уже была на месте и только ждала, когда они начнут стрелять. Байзон был в ярости из-за того, что Фадель якобы направил пистолет на младшего брата Канта, чего, кстати, на самом деле не было. Было больно, что Байзон посчитал, будто Фадель готов застрелить мирного человека. Он был так зол на Байзона, как никогда раньше. Конечно, его младший брат всегда был импульсивным и вспыльчивым, но это было нечто другое. Это было типично для Канта, и Фадель пришёл в ярость, когда они уехали на его джипе, готовясь снова исчезнуть. «А что, если я больше никогда не увижу Стайла?» —задумался он, и от одной только этой мысли его охватило отчаяние и смятение. Вчера вечером и в предыдущие дни им было так хорошо вместе. Становилось так приятно снова иметь рядом кого-то. Он уже почти начал видеть своё будущее.***
—Мне невероятно повезло. Маскот-медведь спас мне жизнь! Бэйб был удивительно спокоен после перестрелки и рассказывал об этом, будто это была история о рыбалке. Стайл всегда думал — с самой большой любовью — что этот парень был особенным, но это было странно. Может, адреналин просто действовал на него по-другому, и он почувствует страх, как только его действие пройдёт. —Маскот просто схватил меня и потянул вниз прямо в тот момент, когда раздался выстрел. Это было как в кино! Стайл застыл на диване, сжимая кофейную чашку в белых от напряжения кулаках. Рядом с ним лицо Канта было пепельно-серым. —Медведь был ещё и такой сильный, —продолжала Бэйб, ничего не замечая, —Типа, поднял меня и одним движением бросил за сцену. Я даже не знал, что талисманы могут так двигаться. Как думаешь, у них есть специальная подготовка? Может, мне стоит поинтересоваться работой талисмана, это кажется действительно классным… —Бэйб, —голос Канта был напряжённым, —Можешь сходить и принести нам кофе? Из того места внизу улицы, которое тебе нравится? —У нас здесь есть кофе. —Хороший кофе. Пожалуйста. Бэйб, наконец, заметил напряжение в комнате. Его восторг слегка поубавился. —Всё в порядке? —Всё в порядке, —быстро сказал Стайл, вынужденно улыбнувшись и доставая кошелёк, —Нам просто нужно поговорить о нудных взрослых делах. Не торопись, ладно? И себе что-нибудь вкусненькое купи. —Ладно… —Бэйб всё ещё нерешительно смотрел то на одного, то на другого, —Я вернусь минут через двадцать? Как только за ним закрылась дверь, самообладание Канта испарилось. —Он чуть не погиб, —дрожащим голосом произнёс Кант, —Мой младший брат чуть не попал под пулю, и я… я сам его туда отправил. Я передал капитану Крису информацию об этом мероприятии. Я сказал им, что там будут Фадель и Байзон. Я… —Кант… —Это моя вина, —Кант резко вскочил, запустив руки в волосы, —Если бы Байзон не был там, если бы он не схватил Бэйба, мой брат сейчас был бы мёртв из-за меня. —Но Байзон был там, —Стайл осторожно поставил кружку на стол, —Он спас Бэйба. Сейчас всё в порядке. —Всё определённо не в порядке! —Кант резко обернулся к нему, —В школе произошла перестрелка! Мой пятнадцатилетний брат чуть не погиб! Как это может быть «в порядке»? Стайл вздрогнул. —Я просто имел в виду, что Бэйб в безопасности. Это самое главное. Кант снова опустился на диван, закрыв лицо руками. Долгое время ни один из них не произносил ни слова. —Как думаешь, Фадель знает? —тихо спросил Стайл, —Что ты… что мы… —Информаторы? —Кант сдержал горький смех, —Не думаю. Я вёл себя довольно осторожно. —Но теперь ты закончил, да? Ты дал капитану всё, о чём он просил. О Байзоне и Фаделе, их работе, их привычках, обо всём, —Стайл услышал отчаяние в собственном голосе, —Ты сказал, что после этого ты закончишь. —Я закончил. Я сказал капитану, что уйду, как только предоставлю ему информацию. Я не могу... —голос Канта оборвался, —Я чуть не потерял Бэйба, Стайл. —Но ты этого не сделал. С ним всё в порядке. Более того, он без ума от того медвежонка-талисмана, —Стайл попытался разрядить обстановку, но его шутка прошла мимо. Снова наступила тишина. —Я хочу увидеться с Фаделем, —сказал тогда Стайл. Ответ последовал мгновенно и был резким: —Нет. —Кант… —Ни в коем случае, —Кант поднял голову, и его выражение лица было суровым, —Ты больше не можешь с ним видеться, Стайл. Это слишком опасно. Особенно сейчас. Если он даже заподозрит, что ты причастен к этому... —Он не заподозрит. Я буду осторожен. Я просто... должен его увидеть. Убедиться, что с ним всё в порядке, — Стайла сдавило грудь, —Пожалуйста. —Он профессиональный убийца, который, возможно, только что догадался, что его парень помогал полиции собирать против него улики, —Кант схватил Стайла за плечи, —Что в этом тебе кажется безопасным? —Он не причинит мне вреда. —Ты этого не знаешь! —Знаю, —голос Стайла был твёрдым, —Фадель не стал бы… Он заботится обо мне. Он сам мне сказал! —Что он тебе сказал? Что он тебя любит? —Кант сжал его ещё сильнее, —Стайл, послушай себя. Ты знаешь его всего несколько месяцев. Ты на самом деле не знаешь, кто он такой и на что он способен. —Я знаю достаточно, —Стайл попытался вырваться, но Кант держал его крепко, —Отпусти меня. —Ты больше не можешь с ним видеться. Я серьёзно. Я тебе это запрещаю. —Ты не можешь мне запрещать... —Могу и запрещаю! —голос Канта повысился, —Ради твоей же безопасности тебе нужно держаться подальше от Фаделя. От Байзона. От всего этого. Всё кончено, Стайл. Мы сделали то, что должны были. Теперь уходим, пока никто не пострадал. —Кое-кто уже пострадал! —Стайл наконец вырвался из объятий и резко вскочил на ноги, —Бэйб чуть не погиб! А как же Фадель? А что будет, когда его арестует полиция? Что с ним тогда станет? —Он попадёт в тюрьму. Туда, где ему и место. За всех тех, кого он убил. Эти слова ударили Стайла, словно пощёчина. —Как и Байзон? Кант поморщился. В его глазах появился опасный блеск, которого раньше не было. Логически он понимал, что Кант прав. Он знал, чем зарабатывает Фадель. Он согласился на этот план — помочь собрать улики, отвлечь внимание, пока Кант будет работать с полицией. Но Байзон был таким же, как Фадель. Как Кант мог сказать что-то столь жестокое? Мысль о том, что он больше никогда не увидит Фаделя, заставила его грудь заныть, как будто она вот-вот развалится. —Я не могу, —прошептал Стайл, —Я не могу просто так от него уйти. —Ты должен. —Я его люблю, —это признание вырвалось, прежде чем Стайл успел его остановить, —Я люблю его, Кант. Его голос дрогнул от удивления. Несколько слёз выкатились из глаз — горячих и унизительных. —Стайл… —Кант потянулся к нему. —Не надо, —Стайл отступил, обхватив себя руками, —Не трогай меня. Ты не вправе указывать мне, с кем я могу видеться, а с кем нет. Ты не вправе использовать меня для своей полицейской работы, а потом делать вид, что заботишься о моей безопасности. —Это нечестно! —Ничего из этого не честно! —голос Стайла поднялся, дрогнув от эмоций, —Ты мне солгал. Ты послал меня за киллером, не сказав, кто он такой. Ты использовал нашу дружбу, чтобы манипулировать мной и заставить помочь тебе, а теперь хочешь, чтобы я просто ушёл, как будто это ничего не значило? —Стайл, я знаю, что для тебя это не было ничем, я понимаю это. —Тогда позволь мне увидеть его! Позволь мне хотя бы попрощаться, позволь мне объяснить! —Объяснить что? —голос Канта был резким, —Что ты шпионил за ним? Что каждое мгновение, которое вы провели вместе, было ложью? Это будет просто замечательно, Стайл. Очень замечательно. Уверен, он проявит полное понимание прямо перед тем, как всадить пулю тебе в лоб. —Он не станет этого делать, —но голос Стайла дрогнул. Не стал бы? Если бы Фадель узнал правду, если бы он узнал, что Стайл всё это время работал с полицией, собирая информацию, помогая собрать доказательства против него... Убил бы тот альфа, который спас его на парковке, который пометил его в «Харт Бургер», который улыбнулся ему под проекцией розовой луны, — убил бы тот самый альфа его за предательство? Стайл не знал. И эта неопределённость сломала что-то в нём. Он опустился на пол — весь стресс, страх и чувство вины последних недель обрушились на него сразу. Он влюбился в того, кого помогал уничтожить. Он солгал тому, кто ему доверял. Он предал того, кто открылся ему, показал свою уязвимость, признался в чувствах, с которыми явно не знал, как справиться. —Стайл, пожалуйста, —Кант опустился на колени рядом с ним, пытаясь обнять его. —Отвали от меня, —Стайл сильно оттолкнул его, —Просто… не надо. Дверь квартиры открылась. —Я принёс кофе! Там была та сезонная смесь, которую ты любишь… —Бэйб замер на месте, держа в руках три кофейные чашки, которые едва не выпали из рук, —Что происходит? Стайл, почему ты плачешь? Стайл попытался вытереть лицо, но слёзы не прекращались. —Я в порядке. Я… —Он не в порядке, —тихо сказал Кант, всё ещё стоя на коленях на полу, куда его оттолкнул Стайл, —У него сейчас проблемы. В отношениях. —О, —Бэйб осторожно поставил кофе, затем подошёл и сел рядом со Стайлом, обняв его за плечи, —Хочешь поговорить об этом? —Нет, —голос Стайла был приглушён коленями, —Я просто хочу… Я не знаю, чего я хочу. Это была ложь. Он точно знал, чего хочет. Он хочет увидеть Фаделя. Прикоснуться к нему, услышать его голос, ещё чуть-чуть притвориться, что ничего из этого не реально. Что они просто двое людей, которые нашли друг друга вопреки всему, а не убийца и информатор, разыгрывающие трагедию. Он хочет повернуть время вспять и с самого начала отказаться от плана Канта. Или согласиться, но не влюбляться. Или влюбиться, но не придавать такого значения тому, что произошло дальше. Он хотел чего угодно, только не этого. Сидеть на полу в гараже, плакать из-за альфы, которого он не мог заполучить, скорбеть об отношениях, обречённых с самого начала. Бэйб поглаживал ему спину, а Кант беспомощно наблюдал за ними с расстояния нескольких футов, и расстояние между ними казалось больше, чем было на самом деле. И Стайл плакал, потому что это было всё, что он мог сделать. Потому что альтернатива — принять, что он больше никогда не увидит Фаделя, что их история закончилась здесь, среди лжи, предательства и полицейских арестов — была слишком болезненна, чтобы её вынести.***
—Ты действительно думаешь, что это они? —спросил Байзон, вытирая слёзы. Его запах висел в воздухе, словно дым от горящих джунглей. Запах Фаделя был не намного лучше: чайные листья, кардамон, горькая кожа и сталь, обжигающая холодом. Они сидели в одном из своих укрытий — офисе на складе, который ремонтировали. Сжавшись на кожаных диванах, как две избитые собаки. Фадель пока не плакал, но чувствовал, что до этого осталось совсем немного. Один только вид на покрасневшие глаза Байзона причинял ему боль. Он методично чистил пистолет. Он не хотел ничего чувствовать. Не хотел думать. Не так. —Кроме клиентов, это единственные два человека в нашем окружении, —сказал он, чувствуя тяжесть на сердце. —Кант — полицейский информатор? —пробормотал Байзон, —И Стайл тоже? Фадель вздохнул и обмяк на диване. —Всё возможно. Сейчас мы должны подозревать всех. —Что ты хочешь делать? Вернуться в ресторан или бежать? А как насчёт дома моих родителей на том острове? —А давай… вернёмся в ресторан и будем вести себя как обычно. Обычно Фадель бы ни за что не предложил такого и даже не подумал бы об этом. Но его альфа был так подавлен отсутствием Стайла, что мысли его запутались и замедлились, и, как бы он ни старался отвлечься, они всё равно возвращались к омеге. Байзон несколько раз с трудом сглотнул и потёр свой пистолет, лежавший у него на коленях, как ребёнок своего плюшевого мишку. У Фаделя возникли воспоминания о временах, когда они были гораздо моложе, о маленьком Байзоне с большими глазами, с кровью на лице и револьвером, выглядящим огромным в его крошечных костлявых руках. При этом в нём пробудился порыв защитного инстинкта. Они не прикасались друг к другу, за исключением перевязки ран, но Фадель не спускал глаз с Байзона, давая ему понять взглядом, что он всегда рядом со своим младшим братом. —Я буду следить за ними, —резко сказал Байзон. —Если бы ты узнал, что они информаторы, что бы ты сделал? —То, что я всегда делаю, —Байзон поднял пистолет, —Убил бы их. Его слова были вызывающими, но глаза были пустыми. Грустными. Фадель знал, что он выглядел точно так же.***
Фадель механически выполнял привычные действия: вытирал столешницы, пополнял запасы, проверял инвентарь. Но этот ресторан, который он любил почти так же сильно, как своего младшего брата, уже не был таким, каким был до покушения на Руэрата. Всё казалось пустым. Каким-то неправильным. Как будто он механически исполнял сценарий жизни, который ему больше не подходил. Фадель и Байзон провели последние семь дней, скрываясь в безопасном доме в двух провинциях отсюда, ожидая, пока шумиха уляжется. Без телефона. Без контактов с кем-либо. Без контактов со Стайлом. Фадель убеждал себя, что так лучше. Безопаснее. Не нужно втягивать Стайла ещё глубже в эту заварушку. Омега, наверное, провёл неделю с облегчением, отдохнув от сложностей Фаделя, от тьмы, которая преследовала его повсюду. Так Фадель убеждал себя. Даже зная, что это неправда. Он знал, что Стайл не смотрит на него как на друга с привилегиями, как на кого-то, с кем нет никаких обязательств. Но когда он наконец вернулся в Бангкок, первым делом Фадель пришёл в «Харт Бургер». Вторым делом он включил все лампы, словно маяк. В надежде. Он пополнял запасы в холодильнике за прилавком, когда услышал звонок входной двери. Сердце Фаделя замерло, и он выскочил из-за прилавка в центральный проход. Стайл стоял в дверном проёме, освещённый сзади уличными фонарями, выглядя худым и измождённым. Волосы у него были растрёпаны, под глазами — тёмные круги, а одежда висела на нём мешковато, словно он плохо питался. По обеим сторонам шеи у него были пластыри-ингибиторы. Фадель не мог уловить его запах, как обычно. —Ты здесь, —прохрипел Стайл, —Ты действительно здесь. —Стайл… —Где, чёрт возьми, ты был? —слова прозвучали резко, зло, но глаза Стайла были влажными, —Я неделю тебе писал. Звонил. Я приходил сюда каждую ночь, а тебя просто… не было. Никаких объяснений. Никаких сообщений. Ничего. Фадель с трудом сглотнул, увидев блеск в глазах Стайла. —У меня сломался телефон. Мне пришлось сменить и телефон, и номер. —Чушь собачья, —Стайл быстрыми шагами преодолел расстояние между ними, —У тебя сломался телефон, и ты семь дней не мог найти способ связаться со мной? Не мог одолжить чей-нибудь телефон? Не мог послать чёртового почтового голубя? —Я был занят… —Занят, —смех Стайла был горьким. Фадель почувствовал себя таким виноватым за то, что заставил обычно жизнерадостного омегу говорить таким тоном, —Конечно, занят. Чем именно? Потому что я был здесь, Фадель. Каждую ночь. Ждал, как идиот, пока вернётся мой альфа. Эти слова ударили Фаделя прямо в сердце. Мой альфа. —Я беспокоился о тебе, —голос Стайла стал тише, более уязвимым. Фадель инстинктивно потянулся к Стайлу, но омега отступил назад. —Не надо. Ты не имеешь права… Ты не можешь просто исчезнуть на неделю, а потом вести себя так, будто ничего не произошло. —Ты прав, прости, —Фадель опустил руки, —Но я же сейчас здесь, разве не так? Стайл сердито вытер лицо. —Я тебя ненавижу. —Я знаю. —Я ненавижу себя за то, что так переживал. Я ненавижу себя за то, что не мог ни есть, ни спать. Я ненавижу себя за то, что приходил сюда, как какой-то жалкий омега, ждущий, пока его альфа вспомнит о его существовании. Каждое слово было как нож, и Фадель принял их все. Он заслужил их. —Садись, —тихо сказал Фадель, —Пожалуйста. Позволь мне приготовить тебе что-нибудь поесть. —Я не голоден. —Ты выглядишь так, будто не ел несколько дней, —Фадель указал на ближайший столик, —Просто… сядь. Пожалуйста. Стайл колебался, затем медленно опустился на красную кожу. Он выглядел измученным, выжатым, и Фадель почувствовал, как чувство вины скрутило ему живот. —Есть что-нибудь, что ты хотел бы съесть? —спросил Фадель. —Мне всё равно. —Стайл… —Удиви меня. Ты же шеф, —голос Стайла теперь звучал тускло, гнев сменился чем-то хуже: смирением. Фадель работал быстро. Спагетти болоньезе — что-то простое и сытное для голодного омеги. Воздух на кухне наполнился знакомыми запахами: чеснока, помидоров, зелени. Фадель работал в тишине, остро ощущая присутствие Стайла по ту сторону стены. Обычно Стайл был бы рядом с ним, болтал, задавал вопросы, может быть, пробовал блюда, когда Фадель отворачивался. А сейчас он просто сидел там, такой тихий и почти безжизненный по сравнению с тем, каким он обычно был. Через двадцать минут Фадель поставил перед Стайлом дымящуюся тарелку, а затем сел рядом с ним со своей порцией. Стайл механически взял вилку, накрутил на неё макароны и откусил кусочек. Он прищурился и загудел от удовольствия. —Вкусно, —тихо сказал он, —Как всегда вкусно. Они ели в тишине. Фадель наблюдал за Стайлом из-под ресниц, отмечая, как тот теперь ест, поглощая еду с упорством человека, который долгое время был на грани истощения. —Лучше? —спросил Фадель, когда тарелка Стайла была почти пуста. —Да, —Стайл отложил вилку, —Спасибо. Опять наступила тишина. Фадель искал слова, искал способ исправить ситуацию, объяснить, не объясняя, заставить Стайла понять, не подвергая его ещё большей опасности. —На тебе пластыри-подавители, —заметил он и засунул в рот ещё спагетти. —Через несколько дней у меня начнётся течка. Фадель поперхнулся спагетти. Его вилка с грохотом ударилась о тарелку. —Ч-что? —Я чувствую это. Симптомы начались вчера, —Стайл смотрел на свои руки, а не на Фаделя, —Я хочу, чтобы ты провёл это время со мной. Фадель уставился на него, ничего не понимая. —Я знаю, что это большая просьба. Я знаю, что мы не так давно вместе. Я знаю, что у тебя, наверное, есть… —голос Стайла задрожал, —…другие дела. Другие заботы. Но я доверяю тебе. И я хочу... —Да. Стайл резко поднял голову. —Да? —Да, я проведу твою течку с тобой, —Фадель протянул руку и накрыл ладонь Стайла своей, —Если ты уверен, что это то, чего ты хочешь. —Я уверен, —у Стайла на губах заиграла небольшая, но искренняя улыбка — первая настоящая улыбка, которую Фадель увидел у него за весь вечер, —Думаю, я никогда ни в чём не был так уверен. У Фаделя словно раскололась грудь пополам. Стайл доверял ему. Хотел, чтобы он был рядом в такой уязвимой, такой интимной ситуации. А Фадель был… Его телефон завибрировал. Байзон. Горло у Фаделя сдавило. Он почувствовал, что это не сулит ничего хорошего. —Извини, —сказал Фадель, вставая, —Мне нужно ответить. —Конечно, нужно, —в голосе Стайла снова прозвучала горечь. Фадель вышел на террасу; прохладный ночной ветер поразил его после тепла ресторана. После присутствия Стайла. —Лучше бы это было важно, —без предисловий сказал Фадель в трубку. —Фадель, —Байзон звучал так, будто уже плакал. Фадель понял, ещё не дослушав до конца, —Они информаторы. Фадель посмотрел в окно. Стайл всё ещё сидел у стойки, доедая спагетти, выглядя маленьким, уставшим и… И коварным…? Байзон сделал последний прерывистый вздох, и связь прервалась. Фадель стоял, держа телефон в руке, пытаясь сопоставить всё воедино. Настойчивое преследование Стайла. Его вопросы. Его выбор момента. То, как он появился как раз тогда, когда Кант вошёл в жизнь Байзона. То, как он смотрел на Фаделя, будто тот был для него важен. То, как его запах окутывал Фаделя, мягкий, манящий, яркий, как костёр из давно минувших лучших времён. То, как он только что попросил Фаделя провести с ним течку, самое уязвимое и доверчивое, что мог предложить омега. Неужели всё это было ложью? Фадель не знал. И у него не было времени, чтобы во всём этом разобраться. Он вернулся в помещение и направился прямо к стереосистеме. Стайл поднял глаза, и на его лице отразилось беспокойство. —Всё в порядке? —Да, всё нормально, —ложь вышла легко, как отрепетированная, —Просто Байзон решил проверить, как дела. Стайл кивнул, приняв это. Потому что доверял Фаделю. Или потому что тот был хорошим лжецом. —Потанцуй со мной. Стайл моргнул. —Что? —Разве я не могу быть немного романтичным время от времени? Просто потанцуй со мной. Пожалуйста. Мягкая, медленная музыка наполнила ресторан. Он притянул Стайла к себе, положив одну руку ему на талию, а другой охватив пальцы Стайла. Они покачивались вместе в пустом ресторане, окружённые запахом томатного соуса и чеснока. Это мог быть последний раз, когда Фадель обнимал Стайла. Последний раз, когда он чувствовал тепло омеги, вдыхал остатки его цитрусово-ванильного аромата, который пластырь не смог полностью устранить, ощущал доверие в том, как Стайл таял в его объятиях. Если Байзон был прав, то этот момент был построен на лжи. Прекрасной лжи, в которую Фадель был достаточно глуп, чтобы поверить. А что, если Байзон ошибался? Если Стайл был невиновен, просто омега, искренне влюбившийся в не того альфу? Тогда Фаделю всё равно пришлось бы отпустить его. Потому что даже если Стайл и не предал его, пребывание рядом с Фаделем только подвергло бы его опасности. Полиция кружила вокруг. Задание провалилось. Всё рушилось. Фадель думал о будущем, которого у них никогда не будет. О течке Стайла, которую Фадель только что согласился провести с ним. Об утрах, когда они просыпались вместе. О новых концертах, раскрашенных лицах и неустанном оптимизме Стайла, разрушавшем стены, которые Фадель воздвиг вокруг себя. Песня закончилась. Началась другая. Они продолжали раскачиваться, прижавшись друг к другу в тусклом свете ресторана, и Фадель позволил одной слезе бесшумно скатиться на плечо Стайла.
