Принц из квадранта всадников

Темнота лопнула с треском, не оставляя шанса на мягкое пробуждение. Это не было похоже на выход из сна — скорее на то, как чьи-то грубые руки рывком выдергивают захлебывающееся тело из ледяной бездны на поверхность. Лиам судорожно втянул воздух, и этот вдох отозвался в легких режущей болью. Мир обрушился на него мгновенно, безжалостно и слишком осязаемо: ослепительное солнце, оглушительный рокот прибоя и едкий, металлический привкус крови на губах. Шершавый песок впивался в щеку, а кожу обдавало волнами тяжелого, сухого жара. Он распахнул глаза. Прямо над ним, застилая небо, высилась монолитная стена багровой чешуи. Это не было ни бредом агонии, ни призрачным видением из чужого прошлого. Караксес. Дракон застыл живым бастионом, свернувшись вокруг него в защитном полукруге. Его исполинские крылья были расправлены, точно своды храма, отсекая свист ветра и крики людей. Горячее, пахнущее серой дыхание мерно перекатывалось по песку, заставляя воздух дрожать. Лиам несколько секунд просто лежал, не мигая, пытаясь собрать осколки реальности в единую картину. Оцепенение медленно отступало, пропуская вперед лавину осознания: каменистый берег Ступеней, предательская стрела в груди и титул принца, который теперь врос в него намертво. Он зажмурился и снова открыл глаза, надеясь, что морок рассеется, но всё осталось прежним. Связь никуда не исчезла — она пульсировала в самом основании черепа, тяжелая и бездонная. Это не походило на ту тонкую, изящную нить между всадником и драконом, к которой он привык в Квадранте. Эта связь обладала собственной массой и объемом. Она ощущалась так, словно ты стоишь у подножия великой горы и каждой клеткой тела чувствуешь её колоссальное, подавляющее присутствие, даже не поднимая взгляда к вершине. Лиам выдавил из себя тихий, надломленный выдох. — Ладно… Собственный голос прозвучал чуждо — хриплый баритон, привыкший отдавать приказы, а не просить о пощаде. Он рискнул шевельнуться, и сознание тут же зафиксировало два факта. Первый: это новое тело, несмотря на непривычную мощь, подчинялось его воле беспрекословно. Второе: он был на волосок от смерти. Боль не просто пришла — она обрушилась, словно раскаленный свинец, залитый прямо под ребра. Кто-то будто провернул зазубренный нож в самой груди, заставляя Лиама судорожно ловить ртом воздух. — Чёрт… Он осторожно коснулся пальцами стыков брони, и ладонь мгновенно стала липкой. Кровь была повсюду — густая, темная, она толчками покидала тело, пропитывая ткань под доспехом. Лиам на мгновение зажмурился, пытаясь унять головокружение. В голове всё еще назойливо крутились обрывки чужого бытия: скрип колыбели, высокие шпили Красного замка и имя «Деймон», звенящее в ушах, как эхо в пустом зале. Всё это ощущалось как прочитанная книга — ярко, детально, но совершенно отстраненно. Это были чужие победы и чужие шрамы. — Разберёмся… — прохрипел он, пытаясь сфокусироваться. Все вопросы о личности и мироустройстве могли подождать. Сейчас перед ним стояла одна, предельно ясная задача: выжить. Если он не остановит это кровотечение в ближайшие минуты, никакая магия крови и никакие драконы не удержат его душу в этом мире. Превозмогая тошноту, Лиам приподнялся на локте. Мир тут же предательски качнулся, грозя опрокинуться навзничь. Караксес среагировал мгновенно: массивная голова дракона рывком взметнулась вверх, и золотые глаза, полные первобытной тревоги, впились в раненого всадника. Связь отозвалась тяжелым, вибрирующим гулом — зверь чувствовал, как жизнь его хозяина вытекает в песок. Лиам встретил этот пронзительный взгляд и хрипло, через силу, усмехнулся. — Всё нормально… Дракон, кажется, не вслушивался в слова, но безошибочно уловил интонацию. Караксес замер, не сводя золотого взора с всадника, лишь его исполинские крылья чуть осели, приоткрывая Лиама внешнему миру. Тот медленно обвел взглядом берег. Солдаты застыли на почтительном расстоянии, образовав живое кольцо, в центре которого царил первобытный страх. Никто не решался сделать и шага к этой живой крепости из чешуи и ярости. Лиам попытался крикнуть, но голос подвел, сорвавшись на хрип. Он сглотнул вязкую слюну и повторил, вкладывая в слова остатки сил: — Эй, вы! Ряды воинов ощутимо вздрогнули. Один из них, судя по доспеху — офицер, подался вперед, но тут же замер, наткнувшись на предупреждающий рокот, вибрирующий в груди змея. Лиам устало прикрыл глаза, чувствуя, как с каждым ударом сердца жизнь становится всё легче и призрачнее. — Я всё еще истекаю кровью, если вы, идиоты, не заметили, — бросил он, и в этом слабом голосе прорезалась та самая властная едкость, которая была так привычна Деймону. Люди переглянулись в нерешительности. — Милорд… дракон… он не подпускает… Лиам перевел взгляд на Караксеса, ощущая кожей жар его дыхания, а затем снова посмотрел на столпившихся воинов. — Он вас не съест, — прохрипел он, едва заметно кивнув на зверя. — Если будете двигаться медленно. Он выдержал паузу, чувствуя, как сознание снова начинает плыть, и добавил с кривой усмешкой: — Наверное. Солдаты снова обменялись короткими, полными тревоги взглядами, в то время как Караксес шумно выдохнул густую струю раскаленного пара, от которой задрожал воздух. Лиам, чувствуя, как силы покидают его, едва слышно добавил: — И приведите кого-нибудь, кто действительно умеет вытаскивать стрелы... а не просто махать железками. Он бессильно опустился обратно на холодный песок, чувствуя, как мир предательски начинает сужаться, затягивая края зрения черной каймой. Сознание поплыло, возвращая его к границе между двумя жизнями. — Потому что, — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе, чем к столпившимся воинам, — умирать второй раз за один день я совершенно не планировал. Это уже перебор. Караксес отозвался на эти слова низким, вибрирующим рыком, в котором сквозило предостережение. И этого звука, смешанного с властным приказом принца, хватило: оцепенение спало. Солдаты сорвались с места, и больше никто из людей не колебался. Лекарь, прижимая к груди сумку с инструментами, начал осторожно приближаться к багровой горе чешуи, а дракон, чувствуя волю всадника, лишь выше поднял шею, пропуская его в свой раскаленный круг.