Принц из квадранта всадников

Ночь на Ступенях дышала вязким спокойствием. Костры у причалов догорали, рассыпаясь искрами, а корабли Веларионов мерно покачивались на сонной волне. В шатре Лиама время замерло над ворохом свитков, но сейчас его взгляд был прикован не к стратегическим картам. Перед ним лежал список. Сухой, точный, по-солдатски лаконичный. Золото. Трофеи. Драгоценности. Лиам медленно постучал пером по дубовой столешнице, вглядываясь в пляшущие тени. — Нет, — пробормотал он, зачеркивая строку. — Сначала — дары. Имя Визериса I всплыло в памяти само собой, принеся с собой образ мягкого лица брата-короля. Человека, который всеми силами бежал от этой войны. Лиам тяжело вздохнул, понимая: гнев монарха — препятствие, которое не перелететь на драконе. — Значит, его нужно задобрить, — заключил он и снова взялся за перо. Первый корабль — золото. Чистое, тяжелое золото из разграбленных пиратских кладовых. Слитки, чеканные монеты, сокровища, что Крабий Кормилец годами копил в своих сырых норах. Второй корабль — редчайшие специи Востока. Третий — драгоценные ткани Эссоса, тонкие, как паутина. Четвертый — сталь. Трофейные клинки и доспехи, омытые кровью врагов короны. Лиам замер. Перо зависло над пергаментом, прежде чем вывести главный пункт. Корона. Та самая, кованая из мечей, которой его провозгласили королем Ступеней. Лиам посмотрел на нее: она лежала на краю стола, тяжелая и угрюмая. Он тихо хмыкнул, представляя лицо брата. — Это ему точно понравится. Если Визерис получит корону архипелага раньше, чем самого Деймона, его праведному гневу будет просто не на чем удержаться. Это был идеальный политический гамбит. Перо снова заскрипело. Теперь — подарки для двора. Для королевы Алисенты Хайтауэр — изысканные украшения. Для новорожденного принца — игрушки из резной кости и крошечный серебряный дракон. Лиам остановился, глядя на пустую строку. Память Деймона бушевала, подбрасывая сложные, двусмысленные варианты, но Лиам выбрал простоту солдата. — Книга, — записал он. — Рейнира Таргариен. Старинный валирийский манускрипт. Никакой позолоты, никакой показухи. Только истинная ценность, которую поймет лишь она. Он отложил перо и окинул взглядом получившийся список. Усмешка тронула его губы — жесткая и уверенная. — Если он всё еще будет злиться после этого… — Лиам пожал плечами. — Тогда настанет моя очередь говорить. И вряд ли ему понравятся мои слова. Снаружи, почуяв решимость всадника, тяжело зашевелился Караксес. Лиам поднял голову, прислушиваясь к рокоту в груди зверя. — Да, — прошептал он в темноту. — Сначала — подарки. А потом — возвращение домой. Над Ступенями занимался рассвет, но в этот раз он не принес с собой запаха гари. Лагерь гудел, как слаженный механизм: Лиам, вопреки протестам мейстера, лично руководил погрузкой каравана. В его движениях больше не было хаотичной ярости Деймона — лишь холодная, выверенная дисциплина солдата, превращающего хаос в порядок. Ступени больше не были просто грудой проклятых скал. Под надзором Лиама они превращались в неприступный бастион. — Здесь, на мысе, заложить фундамент башни, — приказывал он, указывая мечом на изломанный утес. — С этого выступа пролив просматривается до самого горизонта. Казармы углубить в скалу. Солдаты должны быть в безопасности, если мы хотим, чтобы они были бдительны. Старые пиратские норы засыпались щебнем, а на их месте вырастали строгие, по-военному лаконичные форты. Лиам строил не временную стоянку, а неприступный сейф посреди Узкого моря. Острова очищались от скверны Крабьего Кормильца: колодцы вычерпаны, причалы расширены и укреплены так, чтобы флот Веларионов мог укрыть здесь свои мачты от любого шторма. Но главной его целью был Подарок. Лиам понимал: Визерису недостаточно вестей о победе — королю нужно осязаемое доказательство того, что его брат не просто «играл в войну», а приручил саму стихию. Караван собирали под его личным надзором. Тяжелые сундуки, окованные железом, с глухим стуком опускались в трюмы четырех великих галеонов: Золотой флагман: Вековые богатства Триархии, выскобленные из пещер и отмытые от пепла. Слитки и чеканная монета, вес которых заставил бы дрогнуть чаши любых весов. Пряный транспорт: Тонны шафрана, корицы и редчайшего перца — валюта, которая в Королевской Гавани ценилась дороже валирийской стали. Оружейный трофей: Сотни зазубренных клинков и экзотических доспехов поверженного врага — наглядная улика той силы, которую Лиам сокрушил. Корабль «Наследие»: Редкие манускрипты, древние артефакты и, наконец, сама Корона Ступеней, бережно обернутая в черный бархат и спрятанная в кедровый ларец. Лиам стоял на пристани, провожая взглядом последний поднятый груз. Караксес за его спиной издал низкий, вибрирующий звук, от которого по воде пошла мелкая рябь. — Это не просто золото, Корлис, — негромко произнес Лиам, не оборачиваясь к подошедшему Морскому Змею. — Это наш пропуск в Красный замок. Без кандалов, без оправданий и лишних вопросов. Корлис Веларион окинул взглядом груженые суда и скупо, с искренним уважением улыбнулся: — Вы стали мудрее после той стрелы, принц. Раньше вы бы просто привезли брату голову Кормильца на пике и требовали похвалы, как мальчишка. Лиам хмыкнул, поправляя перевязь меча. — Голова быстро гниет и дурно пахнет. А золото и контроль над торговыми путями — это язык, который Визерис понимает лучше всех молитв. Он обернулся к Караксесу. Дракон ждал, его золотые глаза отражали блеск уходящей ночи. Острова были усмирены, гарнизоны расставлены, караван собран. Впереди лежала Королевская Гавань — самое опасное гнездо Вестероса, где вместо стрел в спину летели улыбки и обещания. — Поднять паруса! — скомандовал он. — Мы идем домой.