Принц из квадранта всадников

Новость о том, что в колыбели маленького Эйгона зашевелилось живое пламя, разнеслась по замку быстрее, чем слухи о болезнях короля. Для Лиама это был не просто семейный праздник, а политический манифест, написанный самой природой. Он стоял в дверях детской, скрестив руки на груди и сохраняя свою неизменную «морду кирпичом», наблюдая за суетой служанок и сияющим лицом Алисенты. Но внутри него холодный расчет Лиама смешивался с торжествующим рыком памяти Деймона. «Проклюнулось», — пронеслось в голове. Это был знак. Драконы не вылупляются у тех, в ком течет лишь жидкая кровь андалов. Значит, в жилах мальчика крови Таргариенов — чистой, валирийской, огненной — оказалось куда больше, чем «зеленой гадости» Хайтауэров. Как бы Отто ни старался обвить это дитя своими амбициями, природа взяла своё. Лиам едва заметно усмехнулся одними уголками губ. Королева, при всей её набожности и тихом упорстве, не смогла окончательно испортить породу. Дракон внутри Эйгона признал своего всадника. — Поздравляю, Ваше Величество, — произнес Лиам, когда Алисента обернулась к нему, ожидая одобрения. — Боги подтвердили то, что мы и так знали. В этом ребенке живет пламя Древней Валирии. Его голос звучал ровно, но взгляд был направлен на Отто, стоявшего в тени. Лиам словно говорил ему: «Можешь учить его своим законам, старый лис, но летать он будет на нашем огне». Тот факт, что у Эйгона теперь есть дракон, менял всё. Это укрепляло позиции Визериса, но одновременно делало шахматную доску в Красном замке еще более взрывоопасной. Утро в Красном замке едва успело расправить золотистые крылья над заливом, когда в тишину покоев Лиама ворвалась весть из Долины.Он сидел у окна, окруженный скучными призраками своей победы: отчетами со Ступеней и жалобами купцов. Но один листок пергамента с лаконичной печатью Рунного Камня заставил его отложить перо.Рея Ройс была женщиной дела. Её письмо не тратило время на реверансы. «Принц. Лунная кровь не пришла. Мейстер говорит — ребёнок есть». Лиам перечитал строки, чувствуя, как внутри воцаряется странная, звенящая пустота. Он медленно откинулся на спинку кресла, выпуская из груди тяжелый вздох. — Ну… — пробормотал он в пустоту комнаты. — Сработало.Тихая, почти виноватая усмешка тронула его губы. Лиам поднялся и подошел к окну, провожая взглядом Караксеса, чья тень лениво скользила по черепичным крышам столицы. Это письмо меняло всё. Наследник. Кровь дракона, пустившая корни в суровых скалах Долины. Это был не просто ребенок — это был живой щит, окончательно закрепивший союз с Ройсами и давший Лиаму то, чего не было у Деймона: надежный тыл. Он сложил пергамент, пряча его во внутренний карман колета. Наследник или наследница — сейчас это не имело значения. Важно было лишь то, что его «серьезный подход к договору» принес плоды, которые скоро заставят весь Малый совет содрогнуться от неожиданности.Лиам снова надел свою «морду кирпичом», готовясь к выходу. Теперь ему предстояло решить, кому сообщить эту новость первым: брату-королю или племяннице, чей взгляд после полета стал слишком внимательным. Лиам понимал: улететь сейчас — значит оставить за спиной пороховой погреб с зажженным фитилем. Чтобы спокойно сменить духоту Королевской Гавани на ветра Рунного Камня, нужно было затянуть узлы так туго, чтобы у Отто Хайтауэра не хватило сил их развязать. Он сел за стол и набросал план. Его «морда кирпичом» была сосредоточена как никогда. Во-первых, Харвин Стронг. Лиам вызвал его к себе и передал четкие инструкции. Харвин оставался его глазами и ушами в Городской страже. «Если почуешь запах Хайтауэров там, где его быть не должно — бей наотмашь», — распорядился принц. Стронг был надежен, как скала, и это давало Лиаму право на спокойный сон. Во-вторых, Визерис. Лиам добился того, чтобы мейстеры начали применять новые припарки, и лично убедился, что король пообещал не игнорировать рану. Он оставил брату четкое напутствие: «Слушай драконов, а не шепот десницы». В-третьих, Рейнира. С ней было сложнее всего. Лиам нашел её в саду и, сохраняя дистанцию, коротко сообщил, что отбывает в Долину по делам чести и договора. Он видел вспышку разочарования в её глазах, но стоял твердо. Ей нужно было научиться летать без его тени за спиной — хотя бы на время. Наконец, Отто. С ним Лиам даже не прощался. Он просто оставил в Малом совете несколько распоряжений, которые связывали Хайтауэру руки в вопросах городской казны на ближайшие месяцы. Лиам не собирался мчаться в Долину с пустыми руками. Рея Ройс была женщиной, которую не купишь шелками или позолоченными безделушками — она презирала придворную мишуру. Ей нужно было нечто, что говорило бы о его уважении к ней и к их общему наследию. Лиам провёл утро в мастерских Красного замка, а затем навестил старых антикваров в переулках Висеньи. Его «морда кирпичом» заставляла торговцев потеть, но в итоге он нашёл то, что искал. Подарком стала древняя брошь из валирийской стали в форме сокола, сжимающего в когтях рунный камень. Это была тонкая, почти ювелирная работа мастеров прошлого, найденная в сокровищницах, захваченных на Ступенях. Она идеально сочетала в себе два их мира: холодную сталь Таргариенов и несокрушимый дух Долины Аррен. Но был и второй подарок. Более личный. Лиам распорядился подготовить кожаный доспех для верховой езды, сшитый лучшими кожевниками столицы специально под её мерки. В пояс был вшит потайной кинжал из драконьего стекла, а на груди — едва заметная гравировка: защитные руны Первых Людей. — Это для неё, — коротко бросил Лиам, упаковывая свертки. — Она должна знать, что её безопасность — мой приоритет. Особенно теперь. Он понимал, что Рея оценит практичность этих вещей выше, чем любые жемчуга. Это был дар воина — воительнице. Мужа — матери его будущего наследника. Завершив дела с подарками, Лиам направился к Визерису, чтобы официально испросить позволения на временный отъезд, зная, что Отто Хайтауэр наверняка попытается вставить палки в колёса в самый последний момент.