Принц из квадранта всадников

Лиам отсутствовал всего несколько лун, но в этом возрасте время работает иначе — дети менялись быстрее, чем погода в горах. Когда Караксес опустился во двор Рунного Камня, подняв вихрь колючего снега, Лиам первым делом увидел их. Эйгон, которому уже шел шестой год, стал суше и выше, растеряв детскую пухлость. Он стоял, по-хозяйски положив руку на плечо Вайолет, словно живой щит. Малышка, которой исполнилось четыре, больше не переваливалась с ноги на ногу. Она стояла прямо, в крошечном меховом плаще, и её фиолетовые глаза светились не по годам острым умом. — Ты долго летал, — заявила она звонко, как только Лиам спрыгнул на землю. Он замер, пораженный тем, как четко и уверенно она чеканит слова. В её голосе не было лепета — только требовательность леди. — Были дела в столице, маленькая птичка, — Лиам подошел ближе, чувствуя, как внутри теплеет. Эйгон не бросился к нему, как раньше. Он дождался, пока Лиам подойдет вплотную, и лишь тогда коротко, по-мужски кивнул, всё еще не убирая руки с плеча Вайолет. Он не отходил от неё ни на шаг, следуя за ней, как верная тень, даже когда она побежала показывать отцу свой новый деревянный меч. Рея Ройс стояла на ступенях, скрестив руки на груди. Её взгляд, тяжелый и проницательный, метался между детьми. Она не улыбалась. — Они так всё время? — тихо спросил Лиам, подходя к жене. — С того дня, как ты улетел, — Рея кивнула в сторону детей. — Он ест только если она рядом. Он ходит за ней на уроки к мейстеру, хотя ему там скучно. А она… она командует им так, будто он её личный гвардеец. Рея подозрительно прищурилась, глядя, как Эйгон бережно поправляет Вайолет капюшон, чтобы ту не продуло ветром. — Это не просто дружба, Деймон. В них слишком много… собственничества. Они как две части одного клинка. Ты уверен, что твой брат в Гавани не подписал какую-нибудь бумагу, о которой ты «забыл» мне рассказать? Лиам посмотрел на детей. Эйгон что-то шептал Вайолет на ухо, и та согласно кивала, прижимаясь к его боку. Они выглядели как маленькие король и королева, которые уже поделили этот мир на двоих. — Они Таргариены, Рея, — Лиам постарался, чтобы его голос звучал беспечно. — Мы всегда держимся своих. Но внутри он понимал: петля, которую он сам затянул, начала сжиматься. Дети уже выбрали друг друга, не дожидаясь указов короля. Ночь в Рунном Камне дышала покоем, пока в детской комнате, согретой мягким отблеском догорающих поленьев, не раздался звук, который Лиам ждал три с лишним года. Это не был грохот обвала — лишь тонкий, сухой треск, словно лопнуло перекаленное стекло. Вайолет проснулась мгновенно. В свои три с половиной она обладала чуткостью зверя; она села в кровати, не сводя широко открытых глаз с темного овала, который всегда лежал в изголовье. — Папа… — позвала она, и голос её был полон не страха, а благоговейного предвкушения. Лиам вошел в комнату прежде, чем эхо её голоса затихло в коридоре. Он замер в дверях, наблюдая, как по обсидиановой поверхности яйца стремительно бегут зигзаги трещин. Одна, вторая, третья… Скорлупа, казавшаяся вечным камнем, вдруг подалась, рассыпаясь мелкими осколками. Из обломков на смятые простыни выбралось крошечное существо. Оно было чернее самой глубокой тени в подземельях замка — матовая чешуя, казалось, не отражала свет камина, а впитывала его в себя. Лишь глаза, пронзительно-фиолетовые, как сумерки над Валирией, горели живым, яростным огнем. Дракончик встряхнулся, расправляя влажные еще крылья, и издал первый, тонкий, но властный шип. Вайолет, не раздумывая ни секунды, потянулась к нему и тихо, восторженно засмеялась. — Он красивый… Лиам молча наблюдал за этим таинством. Он знал: драконы не подчиняются приказам, они выбирают душу, созвучную их собственной. Маленькая угольно-черная голова осторожно ткнулась в ладонь девочки, и Вайолет с нежностью, доступной только ребенку Таргариенов, погладила чешуйчатую шею. — Он мой. Лиам медленно выдохнул, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз. — Похоже на то, маленькая леди, — он присел на край кровати. Дракончик мгновенно повернул голову в его сторону, предупреждающе зашипел, оберегая свою всадницу, и теснее прижался к девочке. Лиам невольно усмехнулся: — Вижу, я тебе уже не по нраву. Ревнивый малый. Вайолет посмотрела на отца с той предельной серьезностью, которая всегда выдавала в ней Ройсов. — Как его зовут, папа? Лиам на мгновение закрыл глаза. В памяти всплыло другое небо, другой мир и девушка с железной волей, которая когда-то приручила воплощение ночи. Судьба не просто повторилась — она сплела изящный узор, понятный лишь ему одному. Он тихо, искренне рассмеялся. — Тэрнеанах. Девочка смешно нахмурилась, пробуя на вкус непривычные звуки. — Что? — Ничего, милая. Просто имя из очень старой сказки. Вайолет снова повернулась к питомцу, чья черная чешуя мерцала в полумраке. — Тэрнеанах, — повторила она уверенно. Черное существо довольно заурчало, вибрируя всем телом, и свернулось калачиком у её ног. Лиам всё еще улыбался, глядя на них. Никто в этом замке, ни в этом королевстве не знал, что его дочь теперь связана именем с легендой другого мира. Иногда прошлое возвращается самыми причудливыми путями — в именах, в цвете чешуи и в тени черных крыльев, которые скоро накроют Долину. Дверь детской распахнулась с таким грохотом, будто в замок ворвались горные кланы. Эйгон влетел в комнату босиком, с растрепанными серебряными волосами и маленьким тренировочным мечом в руке. Его сердце колотилось так сильно, что это было видно через тонкую ночную рубашку. Он замер на полпути к кровати, тяжело дыша. Его взгляд метался от Деймона к Вайолет, пока не остановился на черном пятне, шевелящемся среди простыней. Эйгон медленно опустил меч. Его глаза расширились, наполняясь чистым, незамутненным восторгом. — Он вылез, — прошептал мальчик, делая осторожный шаг вперед. — Он черный. Тэрнеанах мгновенно вскинул голову. Маленькие перепончатые крылья раскрылись, а из пасти вырвался звук, похожий на сухой треск углей. Дракончик не просто шипел — он предупреждал. Вайолет, сидевшая в центре кровати, выпрямила спину. В этом жесте было столько же королевского достоинства, сколько и детского хвастовства. Она положила руку на загривок дракона, успокаивая его, и посмотрела на Эйгона сверху вниз. — Мой Тэрне, — заявила она, и в её голосе прорезалась та самая собственническая нотка, которую Лиам так часто слышал у Рейниры. — Он черный, как ночь под горой. Эйгон подошел вплотную к краю кровати. Он не боялся. Солнечный Огонь приучил его к чешуе и пламени, но этот малыш был другим. Он не сиял золотом, он казался дырой в пространстве, куском живого обсидиана. — Красивый, — выдохнул Эйгон. Он протянул руку, но Тэрне клацнул зубами в дюйме от его пальцев. Принц отдернул руку и вдруг… рассмеялся. Громко и радостно. — Он злой! Вайолет, он такой же кусачий, как ты! Девочка фыркнула, но в её глазах промелькнула искра удовольствия от такого сравнения. Она притянула дракончика ближе к себе, и тот, признав в Эйгоне «своего» (или просто уступив воле хозяйки), перестал топорщить гребень. — Теперь нас трое, — Эйгон запрыгнул на кровать и уселся по-турецки напротив Вайолет. — Караксес — большой, Солнце — золотой, а Тэрне — черный. Лиам наблюдал за ними, прислонившись к спинке кровати. Два сереброголовых ребенка в слабом свете камина и маленькая тень между ними. В этот момент они казались не принцем и леди, а древними богами, которые только что поделили мир. — Нас четверо, — поправила Вайолет, кивнув на Лиама. — Папа тоже с нами. Эйгон серьезно кивнул и посмотрел на Лиама. — Мы будем летать вместе? Когда они вырастут? — Будете, — Лиам подошел и взлохматил волосы мальчика. — Но сначала вам обоим нужно научиться не ссориться из-за того, кто летит первым. Эйгон и Вайолет переглянулись. В этом взгляде уже читалось будущее соперничество, которое станет крепче любой стали. — Я буду первым, — шепнул Эйгон. — Попробуй, — ответила Вайолет, прижимая черного дракона к груди. Дверь в покои отворилась беззвучно, но в комнате сразу стало холоднее — или это просто вошла хозяйка Рунного Камня, принеся с собой ауру суровой рассудительности. Рея Ройс остановилась на пороге, кутаясь в тяжелый шерстяной халат. Она не спала — в этом замке никто не спал спокойно, когда воздух начинал вибрировать от магии крови. Картина, представшая её взору, заставила бы любого мейстера из Гавани схватиться за сердце, а любого Хайтауэра — за меч. На широкой кровати, залитой неверным светом догорающего камина, шёл настоящий военный совет. В центре, среди смятых простыней, восседал угольно-черный комок живой тени — новорожденный Тэрнеанах. Слева, в одной ночной рубашке и с деревянным мечом под мышкой, расположился Эйгон, серьезно кивавший на каждое шипение дракончика. Справа, прижимая к себе обсидиановое чудовище, сидела Вайолет, чьи серебряные волосы разметались по плечам, как сияющий ореол. А над ними, словно старый коршун, возвышался Деймон. Рея медленно прошла вглубь комнаты. Её шаги по каменному полу звучали гулко и окончательно. — Я надеялась, — начала она, и её голос прозвучал удивительно спокойно, — что хотя бы одна ночь в этом году пройдет без участия чешуйчатых тварей. Дети синхронно подняли на неё головы. Фиолетовые глаза Эйгона сияли восторгом, глаза Вайолет — упрямым вызовом. — Мама, посмотри! — Вайолет указала на Тэрне. — Он черный. Как твои скалы. Рея подошла к кровати и замерла, глядя на дракончика. Тот в ответ широко разинул пасть, демонстрируя розоватый зев и ряды зубов-иголок. Из ноздрей вылетело крошечное облачко серого дыма. — Черный, — сухо констатировала Рея. — Замечательно. Теперь у нас есть алый, золотой и обсидиановый. Мы собираем радугу из существ, способных испепелить этот замок до основания?Она перевела взгляд на мужа. Лиам лишь развел руками с видом человека, который не виноват, что законы природы в его присутствии сходят с ума. — Он выбрал её, Рея. С первой секунды. — Разумеется, он её выбрал, — Рея присела на край кровати, и Эйгон тут же подвинулся, освобождая место «главнокомандующей». — В этом доме только безумцы и драконы чувствуют себя как дома. Она протянула руку — медленно, без страха — и коснулась кончиками пальцев жесткого гребня на голове Тэрнеанаха. Дракончик замер, пробуя её запах, а затем вдруг ткнулся носом в её ладонь, признавая в ней часть стаи. Рея едва заметно вздрогнула, но руку не убрала. — Тэрне… анах? — она с трудом выговорила имя, которое Лиам нашептал дочери. — Звучит не по-валирийски. — Это из очень старого наречия, — Лиам подошел и положил руку ей на плечо. — Означает… Гром. Или Тень Грома. Рея вздохнула, глядя на детей, которые уже начали обсуждать, где Тэрне будет спать и сколько мяса ему нужно на завтрак. Эйгон уже пообещал принести лучшую вырезку с кухни, а Вайолет заявила, что дракон будет спать только на её подушке. — Посмотрите на них, — Рея кивнула Лиаму на детей. — Принц крови и леди Ройс обсуждают рацион монстра в три часа ночи. Деймон, ты понимаешь, что мы вырастили? Лиам посмотрел на Эйгона, который бережно поправил одеяло на коленях Вайолет, и на черного дракона, свернувшегося между ними. — Мы вырастили силу, Рея. Которую никто не сможет разделить. Рея поднялась, поправляя халат. На её лице промелькнула тень редкой, горькой улыбки. — Идите спать. Оба. Завтра Рунный Камень проснется от крика черного дракона, и мне нужно будет объяснить вассалам, почему их лорд снова привез в Долину конец света. Она вышла из комнаты, но у дверей обернулась: — И уберите этот деревянный меч, Эйгон. Против дракона он тебе не поможет. Тебе понадобится сталь.