Тхисеим

      08.09.2029. Суббота.       Феликс Киревский впервые за последние месяца три выбрался в центр Хамансока. Погода после полудня была тёплой, люди выходили гулять в выходной день. Он давным давно снял бинт, но так и не мог надеть футболку, ибо боялся своего шрама. Он шёл в очередной спортивке по улице, жар сковывал движения, но он чувствовал, что привыкает к этому. Наконец-то он подошёл к бару, в который его позвал Марк. Он как раз стоял снаружи и ждал его.       Настя с самого утра уехала к маме на другой конец города, а Соня проводит все выходные в приюте для котов, так что из тусовки знающих про синхронные сны они встретились с Марком вдвоём. Феликс понял, что он нормальный парень, Настя ему доверяет, у них тёплые отношения ещё со школы, да и ему хотелось ещё кому-нибудь выговориться.       Они пожали руки.       — Неважно выглядишь, — сказал Марк, заметив у Феликса синяки под глазами. — Ты спал вообще?       — Немного… Я просыпался посреди ночи…       — Честно, я тоже…       Феликс огляделся. Они были в 30 минутах езды от общежития. Неподалёку был торговый центр «Рим», в котором они недавно были с Ренатом и Тихоном. Ему казалось, что с того момента прошла целая вечность. Бар был одноэтажным зданием, вокруг были всякие магазинчики, а чуть дальше жилые многоквартирные дома. Они Киревскому не нравились, он называл их «человейники».       — А почему мы именно тут? — спросил он.       — Проверенное место, — ответил Марк. — И у меня тут знакомая работает.       Они зашли. Внутри играла приятная музыка, стоял запах алкоголя, слышались приглушённые разговоры людей ни о чём. Марк сразу отошёл до уборной и помыл руки. Феликс молча сделал то же самое, как никак они пришли с улицы.       За стойкой стояла молодая рыжая девушка, с серьёзным лицом взбалтывающая какой-то напиток мужчине, стоящему перед ней.       — Лера! — крикнул Марк. — Привет!       Она подняла на него взгляд и помахала свободной рукой.       — Какие люди! — воскликнула она. Парни подошли ближе к стойке, она налила мужчине голубой коктейль, и он пошёл за другой столик.       — Марк, сколько лет, сколько зим! — сказала она и захрустела пальцами. — Я запарилась вообще, сегодня аншлаг был. Как у тебя дела?       — Прелесть. Знакомься, Феликс, мой знакомый.       — Очень приятно, — Лера протянула ему руку. — У тебя лицо знакомое какое-то… Мы не знакомы?       — Лер, это брат Насти Лаврентьевой.       Она удивлённо выпучила свои карие глаза и улыбнулась, прикрыв рот.       — Да ну! — она пригляделась. — Похож даже, знаешь? Я Лера, я с Марком и Настей в одном классе училась.       — И с Ренатом, — добавил Марк.       — Да, и с ним. Что будете?       — Не знаю… — сказал Феликс. — Можно что-нибудь безалкогольное?       — Ух ты, — сказала она. — Реально брат Насти. Выбирай пока. А ты, Марк?       — Тоже думаю, может быть мохито без алкоголя…?       — Я тоже мохито возьму, — ответил Феликс.       — Хорошо. У меня смена кончается минут через пятнадцать.       Они заплатили, подождали свои напитки и сели на дальний от людей столик.       — Мне Нюта утром сказала, что за нами вчера скорее всего следили, — начал Киревский, когда они уселись, и он был уверен, что никого поблизости нет.       — Думаешь?       — Я потом вернулся в комнату, а Ренат не спал. Ворочался и считал овец, а ещё у него была одышка, как будто он бегал.       — Он всегда такой, — успокоил его Марк. — У него астма, и к тому же он курил. Я же говорю, стало тише.       — Ренат… Он правда был президентом студсовета?       Марк сделал глоток мохито и улыбнулся.       — Ага. И старостой нашего класса.       Феликс удивлённо приоткрыл рот.       — Помню, — продолжил он. — однажды руководство школы потребовало, чтобы во всех классах были старосты. Нам всем было всё равно, Ренат единственный баллотировался, единственный со всего класса проголосовал за себя и победил.       — Ого… История в его духе.       — И ты думаешь, он за нами следил? Ему заняться больше нечем?       Марк оглянулся по сторонам, наклонился к Феликсу и шёпотом спросил:       — Что ты знаешь про «двадцать восьмое»?       — «Двадцать восьмое»? Я… Что-то слышал, но не помню.       — Я удивился, что вы с Настей совершенно забыли про это, хотя влезли в паранормальщину всякую. Может быть отец тебе что-то рассказывал?       — Мы с ним вообще редко говорим…       — А ещё родня?       — Ну… Мамы нету, дядя… Просто Санёк. Я не спрашивал даже…       — Я к чему веду… Лерка родилась в этот день, и она в своё время допытывала многих взрослых. Просто это самое первое, что приходит ко мне на ум после упоминания всякой мистики.       Феликс глянул на Леру. Она передала что-то сменщице и отошла в подсобку. Он строго глянул на Марка.       — Ты что, ей рассказал?       — Нет, я же пообещал. Необязательно рассказывать ей про вашего Степана, если мы хотим узнать про «двадцать восьмое». Я не с проста позвал тебя в этот бар.       — Ладно, я понял, к чему это всё. Только в следующий раз предупреждай, если кто-то будет с нами, хорошо?       Марк кивнул. Лера вышла из подсобки бара и двинулась к ним. Он помахал ей, и она села рядом с ними.       — Как вам мохито? — спросила она. Феликс показал большой палец вверх.       — Лера, — начал Марк, рассматривая стакан. — Расскажи, пожалуйста, нам про «двадцать восьмое».       Она удивлённо уставилась на него, захлопала ресничками и наклонила голову вбок.       — С чего вдруг такой интерес?       — Вспоминали городские байки, — ответил Киревский.       — Да, — подтвердил Марк. — Ты же в детстве построила на этой истории свою личность.       — Пф-ф, ну да. А вы точно хотите знать?       Парни синхронно кивнули.       — Что-ж… Однажды, в чёрном-чёрном городе… На самом деле в Хамансоке, в один зимний снежный день 27 декабря 2007 года город уснул. И проснулся 29-го… Абсолютно каждый житель города забыл 28 декабря. Но остались записи, чеки и остальная бюрократия. Но самое главное доказательство того, что этот день и правда был — девочка, единственная малышка, родившаяся в этот день. И звали её — Аверичева Валерия Сергеевна.       Марк и Феликс молча уставились на неё.       — То бишь я, — закончила она.       — Так… — задумался Киревский. — А что произошло в этот день?       — Хз. Никто же не помнит.       Феликс перевёл недовольный взгляд на Марка. Тот неловко улыбнулся.       — Чего? Это хотя бы что-то.       — А что вы хотели? — продолжила Лера, увидев неудовлетворённость собеседников. — Дядьки свыше списали на какую-то аварию, а мама сказала, что это были её самые лёгкие роды, по сравнению с мелким. Я сделаю глоток? — спросила она, показав пальцем на стакан Феликса. Он кивнул. Она отпила чуть-чуть и поставила его на место. — Согласитесь, бармен гений, приготовить такое вкусное мохито…       — Вкусный, мохито мужского рода, — поправил Марк.       — Похуй.       Она сложила руки в замок и уставилась на Феликса. Ему стало не по себе от её пронзительного взгляда, она будто смотрела ему в душу. По его коже побежали мурашки.       — Феликс Киревский, — произнесла она чуть более низким голосом. — Скажи мне, почему ты побежал прямо в огонь спасать Арсения Аверичева в тот день в лагере?       — Чего? — спросил Марк.       — Откуда… — начал было спрашивать Феликс, но осёкся, увидев, как Лера наматывает на палец рыжую прядь волос. Он посмотрел ей в глаза и осознал. — Ты…       — Да, — кивнула она.       — Ты сестра Сени?       — Да. Долго же до тебя доходило. Как будто моя фамилия ничего не сказала.       — Я забыл! — он выдохнул и поднял на неё глаза. — Как он?       — Ему ещё месяц лежать в больнице. Он мне все уши прожужжал про тебя.       — Это был ты? — спросил Марк.       Феликс почесал затылок и кивнул.       — Как только Марк тебя представил, я сразу поняла, что это ты.       — Как?       — Во-первых, ты в кофте. Сеня говорил, что у тебя обгорела рука. Во-вторых, сомневаюсь, что в Хамансоке есть ещё Феликсы, обычно это коты, а не парни.       — А… А что Сеня рассказал?       — Всё. И он, и его одноклассник, который с ним на смене был. А ещё в бар устроился мальчишка, может знаешь такого, Денис Алфимов.       Феликс раскрыл широко рот от удивления.       — Дэнчик, — продолжила Лера, — тоже мне про тебя рассказывал, будто ты селеба. Мне надо сильно постараться, чтобы он меня назвал своей любимой коллегой.       Марк прикрыл рот рукой и внимательно слушал их. Феликс выдохнул и задрал правый рукав кофты, обнажив шрам. Около запястья были следы шва, большая часть руки была светлее его обычного тона кожи. Марк и Лера переводили удивлённые взгляды с руки на его серьёзное выражение лица и назад.       — А ещё у меня это на спине и немного на груди и животе, — сказал он и закатал рукав. — Но у нас тут бар, а не стриптиз-клуб.       — А как ты писал? — спросила Лера.       — Я левша.       — Кошмар, — выдохнул Марк.       — Да ну… Кошмар был когда я проснулся и припёрлись эти с камерами, их выгоняли всей больницей.       Лера перевела шокированный взгляд на Марка.       — Ещё и брат Насти, — вспомнила она.       — А, да… — Киревский уставился на неё. — А вы с ней…       — О, — начала Аверичева. — Настя, она… Интересная.       Марк кивнул.       — И у неё абсолютно ёбнутая мать.       — Приёмная мать, — поправил Марк.       — Да, приёмная, — продолжила Лера. — Просто ведьма.       — Мегера, — добавил он.       — Баба яга.       — А что она сделала? — непонимающе спросил Феликс.       — Короче, — Лера сделала глубокий вдох. — Мой па… Отчим, Сенин папа, обитает в местах не столь отдалённых. Эта тётка узнала и с первого сентября первого класса капала бедной Насте на мозг, что я зечка из неблагополучной семьи. Настёнка меня избегала, потом мы начали друг дружке пакостить, ну и враждовали всю началку.       — А ещё она никогда не ходила на родительские собрания, — вспомнил Марк.       — Ага, всё время ходил отец.       — Приёмный отец, — поправил он.       — Да-да. Дядя Дима, кстати, нормальный.       — Великолепный мужчина. Я не знаю, как её терпит.       — Марк про маму Насти, — пояснила Лера. — Не саму Настю.       — Приёмную маму, — поправил он.       — Да-да, приёмную. Помню, мы гуляли во дворе, она мимо шла и так на меня посмотрела сквозь свои очки страшные, мне её зловещая рожа до сих пор в кошмарах снится.       Лера снова сделала глубокий вдох.       — Потом в классе шестом Настя начала думать своей башкой, а не этой матушки Готель. Она подошла ко мне, извинилась, ну а я поняла, что она нормальная. И мы подружились. В то время, кстати, у меня и начался бзик на «двадцать восьмом».       — Какой бзик? — спросил Феликс.       — Ну… Как обычно у подростков бывает, я думала, что раз я родилась в такой день, то это не с проста, у меня радужные волосы, глаза меняют цвет, я главная героиня магической саги, и моя судьба — спасение вселенной от злых сил, по типу Настиной мамы… — она выдохнула, посмотрела на Марка, открывшего рот, чтобы поправить её в очередной раз и добавила. — Приёмной Настиной мамы.       Марк успокоился.       — Когда мы встречались, — вспомнил он, — она ни разу не назвала меня по имени и придумывала каждый раз новую обидную кличку.       — А вы расстались потому что…? — спросил Киревский.       — Потому что у нас друг к другу платонические чувства, — ответил он. — Хотя мой первый поцелуй был именно с ней. И у неё — со мной. Я ни о чём не жалею, она крутая.       — А с кем ты встречаешься сейчас?       Марк подмигнул.       — Секрет, — он постучал пальцами по столу и задумался. — Вообще, у меня в то время был один страх — что она станет моей тёщей. Вот вспомни все стереотипные анекдоты про тёщу и зятя — это мы с этой тёткой.       — Я рада, что это Настина приёмная семья, — добавила Лера. — Это значит, что у неё нет генов этой грымзы.       — А как её зовут? — спросил Феликс.       Марк и Лера переглянулись и одновременно пожали плечами.       — Хз, — ответила она. — Я обычно называю её ведьмой.       — А вы с Настей общаетесь сейчас?       — Не-а. После девятого она свалила в мед, и всё, след простыл. Я так поняла, она сейчас в ХамГУ?       Парни кивнули.       — В двадцать лет ещё не поздно на первый курс, — продолжила она.       — Ого, хоть кто-то угадал наш возраст, — прокомментировал Киревский.       Лера прыснула и медленно повернулась к Марку.       — Ты чё, думал, она восьмого?       Он кивнул. Она покачала головой.       — Её шизомамка отдала её в школу в 6 лет. Почему я это помню, а чувак, который был её парнем — нет?       Она улыбнулась и почесала подбородок.       — Я даже помню, что вы с Ренатиком оба февральские. Только забыла, кто из вас родился 13-го, а кто 29-го.       — Я 13-го, — ответил Марк.       — А… А, да, Ренатик рыбы, — констатировала Лера.       — Ренат родился в високосный день? — удивился Феликс.       — Ага, — ответила она.       — А когда он празднует?       — 29-го.       — Не, я про года, где нет его даты.       — А… Он не празднует. У него принцип, видите ли: «28-е и 1-е — не мои дни, мой день — 29-е»       Феликс хотел было что-то сказать, но его телефон завибрировал и отвлёк его. Он посмотрел на дисплей и улыбнулся.       — Настя в общаге, — облегчённо сказал он.       — О! — воскликнула Лера. — передай ей, пусть заходит сюда. И да, дай мне свой номер. Сеню выпишут — пригласим тебя в гости.